Анапа : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/38348/index.shtml'>Александр Громов</a></h1> <span class="date"><span>17 февраля 2009 10:31</span></span> <h3><i>Автор:</i> Александр Громов (г. Самара)</h3> <h2>Анапа</h2> <P>Во всем была виновата бутылка «Анапы». </P> <P>Вечеринка была на излете, допевали русские песни, соби-</P> <P>рались ставить чай, как вдруг появилась Галка в распахнутой шубке, раскрасневшаяся, держа в одной руке черную дамскую сумочку, а в другой за горлышко бутылку этой самой «Анапы».</P> <P>Общество оживилось.</P> <P>— Галка! Вот сюрприз. Мы тут без тебя тоскуем.</P> <P>— Галочка, а где ты потеряла своего жениха?</P> <P>— Галчонок, штрафную.</P> <P>Откуда-то появился коньяк, веселье закружилось по новой, и только уже заполночь обессилевшие тела были взбодрены кофе и шабаш распущен.</P> <P>Хозяин квартиры, спровадив гостей, потянулся, зевнул и, махнув рукой на беспорядок, пошел раздвигать диван. В дверь позвонили. Чертыхнувшись, он вернулся в коридор и отпер дверь. На пороге стояла Галка, ее поддерживала подружка.</P> <P>— Нам плохо. — Подружка подмигнула и подтолкнула Галку через порог.</P> <P>Дверь захлопнулась.</P> <P>На ручку закрывшейся двери Галка повесила сумочку, сбросила шубу и, чуть раскачиваясь, как цапля, высматривающая лягушку, стала стягивать сапоги. Потом прошла в комнату и, разделяя каждое слово, будто учитель иностранного (дети, повторяйте за мной), сказала:</P> <P>— Поставь — мне — раскладушку.</P> <P>Хозяин повесил шубу, аккуратно поставил сапоги и, войдя вслед за ней, предложил диван.</P> <P>— Раскладушку, — заученно повторила она.</P> <P>Он достал из кладовой раскладушку, поставил ее в угол как можно дальше от дивана и застелил чистые с еще неразмятыми заутюженными складками простыни.</P> <P>— Отвернись.</P> <P>Хозяин вышел на кухню и закурил.</P> <P>За окном парашютным десантом падал снег, слабо скрипел уличный фонарь и в его бледный круг попадала то занесенная снегом скамейка, то горлышко бутылки, словно та плыла по воде, брошенная каким-нибудь безнадежным Робинзоном, посередине круга тянулась узенькая тропинка, но и та становилась все неприметнее, коричневая вмятина на скамейке серела как начало пасмурного дня, утонула бутылка.</P> <P>Снег падал — падали одежды.</P> <P>Хозяин ясно представил, как расстегиваются пуговки, крючочки, замочки, и это все падает, падает, падает...</P> <P>Он вздрогнул, обжегшись догоравшей сигаретой, и вернулся в комнату. Укрывшись простыней почти с головой, она спала, отвернувшись к стене, и чуть изогнутый барельеф ее тела был прекрасен как обнаженное небо.</P> <P>Он наклонился над ней и медленно потянул простынь на себя, открывая плечи, бледные груди, живот, так же осторожно, тронув за плечо, развернул ее на спину. Она лежала растрепанная и прекрасная.</P> <P>Он разделся и лег рядом. Раскладушка ворчливо скрипнула и замерла, словно два невесомых ангела возлежали на ней.</P> <P>Лежа на боку, он обнял ее, держась за холодный каркас раскладушки и так бы, наверное, уснул, но, когда голова коснулась подушки, все вокруг закружилось, полетело, подступила тошнота, он открыл глаза, предметы обрели устойчивость и он увидел ее профиль, ее полуоткрытые дыханием губы.</P> <P>Он потянулся к ней и воровато, словно боясь потревожить, поцеловал. Потом смелее и дольше. Ее сонная покорность распаляла все сильнее, он уже чувствовал свою мужскую силу и власть, готовый подчинить ее себе всю, олепить как пластырь, накрыть, захватить, сожрать...</P> <P>Как растение-убийца.</P> <P>Ее губы раскрывались медленно, как цветок, и вдруг распахнулись, и его нетерпеливый язык и он сам полетели в тартарары.</P> <P>Качнувшись, раскладушка ахнула, задержалась мгновение, подобно качелям, и перевернулась.</P> <P>— Где я? — пробормотала она.</P> <P>Он спешил, стаскивал с дивана одеяла, слетевшие простыни, подушку.</P> <P>— Я ничего не понимаю.</P> <P>Он подхватил ее и повлек на кучу сваленных одеял. Ну же!</P> <P>— Господи... Саша... Господи...</P> <P>Да ну же, ччеррт!</P> <P>Потом долго шумел душ, и она вернулась бесстыже голая и легла рядом, неприятно доступная и влажная. Он подсунул руку ей под голову, она прижалась к его плечу, и они, кажется, задремали, но сна, дающего отдых, так и не случилось. Забывшись, она соскальзывала с его плеча, отворачивалась, но он всякий раз снова разворачивал ее к себе, так и не сменив задеревенелой позы, пока серый рассвет сквозь неплотно прикрытые шторы не стал ощупывать стол, кресла, телевизор, книжные полки, делая предметы все четче, как на проявляемой фотографии.</P> <P>Два года назад, стараясь не глядеть на нее, он, вроде, как бы полушутя-полусерьезно сказал: «А может, нам пожениться?» Она рассмеялась: «Не говори глупостей». И он стал ее подданным.</P> <P>По ночам он молил Бога отдать ее ему. А четыре месяца назад заговорили о ее свадьбе. И вот теперь эта странная пирушка старых сослуживцев, ее неожиданное одинокое появление, и все то, что произошло после.</P> <P>«Я больше не люблю ее», — подумал он.</P> <P>Хозяин почувствовал, что она не спит. Машинально потянулся к ней, перебирая в руках ее безответные пальцы, стал целовать ее губы, грудь. Она лежала безжизненно, как пустыня. Тогда он снова лег на спину.</P> <P>«А любил ли я, — подумал он, — не было ли это придумано мной, чтобы разрешить себе не любить остальных?»</P> <P>Неожиданно, как от толчка, она поднялась, села и замерла, придерживая на груди простынь. Он увидел ее голую спину и чуть повыше левой лопатки родинку.</P> <P>«И вот эту родинку я буду видеть каждый день», — отчего-то пронеслось в его голове, и холодок пробежал по спине, когда он ясно услышал ее чуть насмешливый голос: «Ладно, уломал-таки, черт красноречивый».</P> <P>За что, Господи, ты отвернулся от меня?! За что не ты даришь ее мне? Почему это делает бес? За что?! Я ненавижу ее.</P> <P>— Боже мой, как стыдно, — сказала она.</P> <P>Потом они собирали разметанные по полу вокруг перевернутой раскладушки серьги, кольца; ниточка бус порвалась и пришлось по одному собирать распавшиеся синенькие камешки.</P> <P>Когда она оделась, он тоже потянулся к пальто, но она отстранилась и нечто похожее на чувство гадливости промелькнуло на лице.</P> <P>— Не надо меня провожать, — и уже другим голосом: — Дай-ка лучше на такси.</P> <P>Он бросился искать бумажник. Его не было ни в пальто, ни на столе, ни на телевизоре, упала, разлетевшись веером, кипа бумаг с книжной полки, он вспомнил, что какие-то деньги оставались в джинсах, сунул руку в карман, нащупал бумажку, скомканную вытащил и протянул ей.</P> <P>Она развернула купюру, затем, усмехнувшись, аккуратно ее сложила, сняла с дверной ручки сумочку и ушла.</P> <P>После, когда убирался в квартире, он заметил в куче мусора синий камушек. Достав бусинку, обдул ее и некоторое время, словно недоумевая и не понимая, откуда она могла взяться, разглядывал ее, а затем положил в деревянную шкатулку, где хранились нитки, пуговицы, шпильки, обрывки старой молнии, сломанные значки, какие-то винты, гайки и прочий домашний хлам.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?39820'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=39820'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]