Феномен образца 1941 года (документально-художественная повесть о необыкновенной судьбе русского солдата времен 2-й мировой войны) На конкурс военных писателей «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/38583/index.shtml'>Ефим Гаммер </a></h1> <span class="date"><span>17 февраля 2009 10:44</span></span> <h3><i>Автор:</i> Ефим Гаммер (г. Иерусалим, Израиль)</h3> <h2>Феномен образца 1941 года (документально-художественная повесть о необыкновенной судьбе русского солдата времен 2-й мировой войны) На конкурс военных писателей «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова</h2> <P><B>14. Побег</B></P> <P>“Вот и кончился ты, Никодим Корзенников. Поди, отвоевался. Неладно получилось. Смерть-то на людях надо принимать, чтоб кругом свои были, видели бы: не струсил Никодим, не склонил головы перед врагом, не молил о пощаде.</P> <P>Нескладная вышла у тебя жизнь, Никодим Корзенников, безмолвная. Лишь одним дано тебе утешиться, что от меткой пули твоей фашисты падали тоже безмолвно, даже не успев закричать”.</P> <P>Мозг раскалывался от не вмещающихся в него слов. Сердце переполнялось несбывшимся. Дима шел по деревенской площади, запрокинув голову к солнцу. Это еще была жизнь.</P> <P>На площадь выехал грузовик с откинутыми бортами, остановился под виселицей. Два немца вскочили на платформу. Проверили крепость веревок и взгромоздились на крышу кабины.</P> <P>Под конвоем подвели к машине пятерых пленных. Почти все без гимнастерок, в нательных рубахах. Один, как заметил Дима, в офицерской фуражке с зеленым околышем. “Пограничник”. Перед ними суетился человек с закинутым за спину автоматом – вставал на колено, заходил сбоку, что-то высчитывал. Дима разглядел в его руках фотоаппарат. Немцы, сидевшие на кабине грузовика, что-то выкрикивали, смеялись.</P> <P>Фоторепортер нашел, наконец, лучший ракурс: он вполз на платформу и, сидя, уставился в видоискатель, покручивая пальцами объектив. Тут произошло нечто невероятное: словно ураганный порыв ветра снес фотографа на землю, сбросил его головой вниз у задних колес. Тем же могущественным ветром сметены двое немцев с кабины автомобиля, рухнули на платформу в предсмертных судорогах.</P> <P>Пленные бросились врассыпную.</P> <P>Все это было непонятно Корзенникову не более двух-трех секунд. У его ног на пыльной земле возник ряд глянцевых капель. “Следы от пуль!” В следующее мгновение он уже бежал, хрипло дыша. Главное, пересечь открытую площадь, а там огородами недалеко до леса. Он споткнулся, упал на что-то теплое. “Труп”. Оттолкнулся руками, захватив ремень автомата. “Шмайсер”. Перескочив через невысокий забор, оказался в огороде. В десяти шагах от себя увидел пограничника – тот бежал зигзагами, падая и поднимаясь. “Стреляют”. До спасительного леса оставалось метров сто. Дима резко взял в сторону, бросился в траву, отполз, вскочил. Рывок, еще рывок. Влетел в кусты, ветви стеганули по лицу, но боли он не ощутил.</P> <P>На поросшей папоротником полянке лежал он лицом вниз, скрывая проступающие слезы. Рядом, на замшелом пне сидел пограничник, истекающий кровью, и не переставал говорить:</P> <P>– Бегу, а мысль одна – неужто скосят? Да нет, не скосили. Рано, видать, мне в ящик нацеливаться. Поживу. Так ведь, браток?</P> <P>Дима поднял голову и, не стыдясь уже слез, смотрел на стремительные губы, на милое крестьянское лицо со вздернутым носом. Внезапно он захохотал. Смех был страшный, с придыхом, почти беззвучный, прерывисто-замедленный.</P> <P>– Что с тобой? – пограничник тряс его за плечо. – Да уймись, уймись, братец. Будет тебе, хватит.</P> <P>Когда спазмы смеха перестали его душить, Дима впервые почувствовал, как дергается голова. “Контузия”, – решил пограничник, обращаясь к нему:</P> <P>– Успокоился, братец? Вот и ладно, вот и хорошо. А то перепугал меня чуть не до смерти своим смехом.</P> <P>Дима молчал, пытаясь что-то объяснить руками.</P> <P>– Оглох, что ли, браток? Это не беда, после контузии бывает. Не бойсь, пройдет. До свадьбы, как говорится, заживет.</P> <P>Двое суток Дима с пограничником блуждали по лесу в поисках своих спасителей, не зная, кто они – партизаны или бойцы спецназа. Знали только, что свои. Димин таежный опыт выручал путников. Двое суток слились в один долгий день. Корзенников проводником шел впереди, пограничник чуть сзади – сибиряк был глазами беглецов, степняк – их слухом.</P> <P>Пережитая сообща опасность сблизила пограничника со странным, постоянно молчащим парнем. Поначалу тот пытался жестами и мычанием что-то поведать о себе, но видя безрезультатность подобного общения, вскоре прекратил попытки объясниться. К удивлению пограничника, спутник относительно легко его понимал.</P> <P>Тогда был проведен эксперимент, не обидный для Димы, но важный для его напарника. Одними губами, не произнеся вслух ни слова, пограничник сказал: “Как думаешь, далеко еще до фронта?” И понял, что парень уловил суть вопроса. Недаром он кивнул, а затем указал пальцем на восток и широко развел руками, как бы показывая, какое существенное расстояние отделяет их от наших войск. Научиться такому за несколько дней после контузии? Маловероятно. Значит? Догадка пронзила жалостью и восхищением: он глухонемой.</P> <P>А Дима стоял перед ним расстроенный – не удалось, как ни старался, сказать знакомое слово “много”. Контузия окончательно лишила его дара речи.</P> <P><B>15. Вылазка</B></P> <P>Идею подал Дима. Стоило им выйти к гужевой дороге, как он хлопнул себя кулаком в грудь, указал на дорогу, потряс автоматом, будто стрелял. Словом, убедил. Колея указывала: здесь проезжают в основном телеги, редко – автомашины. Посчастливится, повстречают крестьян, у них можно разжиться краюхой хлеба да какой-нибудь обувкой.</P> <P>Не плох и другой вариант – столкновение с немецкими обозниками. В магазинах двух автоматов сорок пять патронов, для скоротечного боя достаточно. Хуже, если появится бронетранспортер или мотоциклисты. Но на то она и засада, чтобы выбрать жертву на свой вкус и бить наверняка.</P> <P>Они рассредоточились. Дима занял позицию за поваленным деревом, пограничник – в кустах можжевельника. Дорога отлично просматривалась в оба конца. Извилистая, усыпанная по обочинам хвоей, она уходила за покатый холм.</P> <P>Полчаса напряженного наблюдения. Затем спад, взвинченность сменилась сонливостью. Ослабленный организм требовал сна. Незаметно для себя Дима задремал. Водоворот сновидений с плавающим в нем ленским тайменем: рыбина плескалась на отмели, подставляя солнцу жирный бок. Дима очнулся от удара шишки в плечо – из кустов грозил кулаком пограничник. Взгляд на дорогу. Пусто? Нет, из-за холма показалась упряжка. Запряженные цугом лошади тащили полевую кухню. Впереди на зеленом ящике из-под снарядов сидели два кашевара в немецкой форме, оба преклонного возраста. У одного на коленях лежал карабин.</P> <P>Дима вопросительно взглянул на пограничника. Тот отрицательно повел ладонью – нельзя. “Как так нельзя? Добыча сама идет, знай, выбирай мишень”. Он отдернул затвор, изготовился. Без разрешения напарника он не нажал бы спусковой крючок. Но мешал трезво мыслить, раздражая обоняние, густой запах супа, приправленного лавровым листом и луком. Что это? Упряжку обогнали один, второй, третий автомобили. “Вот оно, почему нельзя. Жаль. Не хлебать, однако, горяченького”. И такая забрала его злость на кашеваров, которые словно нарочно подстроили эту пакость, что изрешетил бы их пулями. Но рука пограничника все еще сигналила из-за кустов: “Нельзя. Не сорвись”.</P> <P>Чтобы не смотреть на пахучую кухню, Дима нырнул под поваленный ствол, зажмурил глаза. Но поди отключи обоняние, развитое, как у зверя.</P> <P>Напрасно Корзенников прервал наблюдение. Пограничник яростно махал рукой – отходи! Веская причина была для такого приказа: один из грузовиков затормозил, съехал на обочину, пропуская другие машины. Из кабины вышел унтер-офицер, комкая лист бумаги, направился к зарослям.</P> <P>Когда Дима высунулся из-за дерева, первое, что он увидел – серый мундир с погонами, окаймленными узкой белой ленточкой. Мундир висел на суку, рядом с ним немец стягивал подтяжки. Сквозь заросли на выручку пробирался пограничник. Неосторожное движение, и фашист повернул голову на звук. В руках у Димы дернулся “шмайсер”, хлестнул по врагу. И разом с машины метнулись тени, красные огоньки засверкали на кончиках автоматных стволов.</P> <P>“Уходить, немедленно уходить. Влипли, раззява”. Дима метнулся в чащу, но успел разглядеть, как пограничник, отстреливаясь, отходит в сторону, в глубину соснового бора. Это была единственная, в их положении допустимая, тактика ведения боя, позволяющая ослабить силы противника, разделить его на группы. Дима взял правее, и, перебегая от ствола к стволу, бил экономно, короткими очередями. Он понимал, что скоро израсходует все патроны. “Оторваться, во что бы то ни стало. Иначе – пропал”. И делал все, что должно делать в подобных ситуациях: удлинял пробежки, круто менял направление, реже стрелял. Но немцы не отставали.</P> <P>И лишь когда он совсем отчаялся, неожиданно, чутьем солдата уловил – преследование снято. Ни алых высверков, ни подрагивания ветвей от удара пули, ни осыпаемой сверху хвои. “Пронесло! Ей-ей, пронесло!”</P> <P>Куда загнало его непредвиденное отступление, Дима не мог определить. Даже будь у него намечено с пограничником место встречи, его все равно уже не найти. Он отвел защелку на корпусе автомата, вынул магазин. Железным глазком зыркнула гильза. Обрадовался – не безоружен. Но радость тут же прошла: боевой запас всего два патрона, много не навоюешь. Не давала покоя мысль: “Сам себя наказал. Глухому, как и слепому, в лесу делать нечего, особенно на войне”. Что оставалось? Сориентироваться и двигать пешим порядком на восток. В одиночку.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?39826'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=39826'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]