Татарин (На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/38509/index.shtml'>Анатолий Улунов</a></h1> <span class="date"><span>18 февраля 2009 11:36</span></span> <h3><i>Автор:</i> Анатолий Улунов (г. Самара)</h3> <h2>Татарин (На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова)</h2> <P>Со времён монголо–татарского нашествия на Руси укоренилось поверье и поговорка о том, что татарин, как гость, мягко говоря, не очень хорош. Тем более – незваный.</P> <P>У Татарина правильные черты лица, смуглые волосы, оливкового цвета глаза, рост – чуть выше среднего. Движения размеренные и быстрые, голова чуточку наклонена в сторону, как бы подчёркивая особую заинтересованность тем, что видит и слышит. Речь с глубоко сокрытым временем и местами проживания – украинским акцентом. Несколько торопливая, часто подкрепляемая кистевой жестикуляцией и, почти всегда, праведная.. Таким он был, когда мы познакомились. Таким же и остался через двадцать пять лет, когда военная стезя свела нас вновь…</P> <P>Время, казалось, остановилось на нём, лишь слегка добавив основательности.</P> <P>Тогда мы были лейтенантами, и это был Киев. Над головой - мирное небо, а мы – будущее хирургии. Военно–полевой. С полной уверенностью, что война – это в прошлом, изучаем её опыт лишь потому, что многое применимо и в повседневной жизни. Мы, это группа молодых офицеров-медиков, проходящих первичную специализацию по хирургии в окружном военном госпитале. Вся жизнь впереди. В Киеве – каштаны. Татарин – наш командир. Татарин – это фамилия и этим всё сказано, а так он Сергей. Хотя какой он татарин – затурканный хохол, да и всё тут. Затурканный, в смысле, с явной примесью турецкой крови. К тому же - въедливый и шибко правильный. Правильный, какими только и бывают выходцы из сельской глубинки, своим горбом торящие дорогу в жизни </P> <P>Нам по двадцать пять лет и мы в Киеве. Он чуть постарше и у него за спиной срочная служба. От этого слегка угловат и, по-своему, старомоден. За право постоять за операционным столом, хотя бы даже вторым ассистентом, пытаемся обойти друг друга на повороте.</P> <P>Спешим жить и спешим стать значимыми в жизни. Через десятилетия прожитой жизни могу сказать, что это, пожалуй, не самое худшее качество. Татарин допотопным аппаратом старается сфотографировать всё, даже мало значимое. Тем самым, порой, вызывая неудовольствие старших офицеров. </P> <P>У него уже есть сын. Маленький Володька. Тоже Татарин, только маленький.</P> <P>Фотография сына у Сергея на его тумбочке. Когда он смотрит на неё, сразу видно, что там же и его душа…</P> <P>Мерный рокот вертолёта возвращает меня к реальности. Прибыл долгожданный борт, сейчас будет погрузка раненых, а затем – эвакуация. Раненных много, они отсортированы, прибывшим бортом эвакуируем только самых тяжёлых. Трое нуждаются в операции по жизненным показаниям. Причём, чем дольше операция будет отсрочена - тем хуже прогноз. В погрузку не вмешиваюсь, на войне у каждого своё место. Когда вышестоящий начальник начинает командовать вместо своих подчинённых, да ещё на поле боя, ничего хорошего это, как правило, не даёт. Только усиливает общий невроз.</P> <P>Мне надо выработать решение о возможном приближении квалифицированной медицинской помощи к раненому. И это не теоретически, а применительно к той ситуации, в которой мы оказались. Мы в условиях высокогорья, в Дагестане. Август 1999 года…Днём безумно жарко. Ночью – понимаешь, что в горах скоро наступит осень. Боевые действия против бандформирований, вторгшихся на территорию Ботлихского района, приобретают ожесточённый характер. И, увы, кровопролитный. Медицинский отряд специального назначения развернуть здесь можно, но его ещё надо вызвать из Ростова, перевезти вертолётами, выработать устоявшийся алгоритм работы в полевых условиях, а это очень даже не просто. Другими словами, сразу оперировать сложные ранения в этих условиях, – это шаг отчаяния. Надо искать другой выход, хотя бы и временный, но сейчас, и здесь…. Ближайший военный госпиталь только в Буйнакске. На машине можно проехать только в составе колонны. Время в пути – двое суток. Раненый этого не выдержит. Вертолёт привязан к боевой обстановке и погодным условиям. Боевая обстановка это взлёт под обстрелом, сквозь горные теснины. Полётное время – полтора часа…. Обстрелять могут в любом месте. Риск. Другого не дано.</P> <P>С санитарным бортом возвращаюсь в военный госпиталь. Сергей Татарин лично руководит сортировкой доставленных раненых. Он – главный хирург военного округа, полковник, заслуженный врач России. Так положено, самый опытный хирург определяет очерёдность и объём оперативных вмешательств, при массовом поступлении раненых. С ним группа усиления из медицинского отряда специального назначения. Прибыли два дня назад, из операционной практически не выходят. В составе группы усиления – Володька. Он старший лейтенант, хирург, в Дагестане не первый раз. В том, что он прибыл с отцом, не усматриваю ничего предосудительного, а наоборот – присматриваясь к нему, вижу, что парень неизбалованный, целеустремлённый… </P> <P>Я месяц назад возглавил медицинскую службу Северокавказского военного округа, а тут – война. Откровенно рад за Татарина и за его Володьку. За их основательность. Не виделись с ним двадцать пять лет, с тех безмятежных дней в Киеве, под сенью каштанов и светлого будущего. Светлого будущего для нас и для того вихрастого мальчонки с фотографии на прикроватной тумбочке у Сергея Татарина. Но сейчас не до сантиментов.</P> <P>Вечер устало опустился на сжавшуюся от боли дагестанскую землю. Зной изматывает до изумления. Прохлады нет даже ночью. Близость Каспия – не помогает. Птицы смолкли казалось навсегда. В воздухе тревога, неуверенность и неопределённость.</P> <P>Дагестан ещё неокончательно определился в своих симпатиях. Местные ваххабиты подняли голову. И не только. Подняли и оружие тоже. Тыл стал фронтом. Взрывы, обстрелы – реальность августа 1999го…</P> <P>Госпиталь утомлённо погрузился в ночное забытьё. Пытаясь утвердиться в своих планах, делюсь ими предварительно с Татарином. Он соглашается в одном – оперировать раненых надо на стационаре. Решаем – как ускорить эвакуацию. Увы, это от нас мало зависит. Выход один, как в своё время в Афганистане делали – начинать подготовку к операции надо сразу по мере поступления раненых и продолжать её во время эвакуации.</P> <P>Для этого нужны хирурги или анестезиологи, способные оценить состояние раненого и начать предоперационную подготовку. Хирурги нужны, можно сказать на поле боя и на борту вертолёта, в воздухе.. Смотрю выразительно на Татарина. Он со мной согласен. Кого пошлём?</P> <P>- Если не возражаете, для начала я пошлю с бортом Володьку, - голос у Татарина слегка подсел, но говорит без надрыва. – А что делать, сначала он полетает, потом заменим.</P> <P>Предложение главного хирурга считаю правильным, но за неделю боёв сбито два вертолёта. Все, кто были на борту, погибли….</P> <P>Сын у Татарина – единственный.</P> <P>- Так надо, всё будет хорошо, - Татарин подошёл к окну и долго всматривался вдаль.</P> <P>Я ему не мешал. – А уж если об опасности, она и здесь - не за горами, а за забором, это в лучшем случае.</P> <P>Он был абсолютно прав, два дня назад, в пятидесяти метрах от военного госпиталя была обнаружена автомашина, гружёная взрывчатым веществом. До взрыва оставалось полчаса. Трудно представить возможные последствия предотвращённой трагедии и изощрённой жестокости. В госпитале, наряду с военными, лечились и члены семей военнослужащих, а также – просто немощные гражданские люди. Ожесточение в междуусобице миновало разум и парализовало души…</P> <P>- Хорошо, Сергей Николаевич, подготовьте простые и чёткие инструкции – что он, как хирург, должен делать на борту, обеспечьте медикаментами. Пусть будет так.</P> <P>С богом.</P> <P>Володька Татарин летал на борту вертолёта в качестве хирурга и анестезиолога не одну неделю. Так уж получилось.</P> <P>Вслед за Ботлихом, наступил черёд Хасавьюрта, затем и самой Чечни. Бандиты вели себя нахально, явно надеясь на слабость российской армии, да и самой России. Снова в цене стали понятия воинского долга и гражданской самоотверженности. Через годы вспоминаю: у моих главных специалистов медицинской службы округа сыновья были врачами медицинского отряда специального назначения. Ни один из них не попросил меня о переводе сына в безопасное место. Их сыновья летали вместе с нами над мятежной территорией, подвергаясь смертельной опасности. Но первым своего сына направил именно Татарин. Я это запомнил. </P> <P>Сейчас, спустя почти десятилетие, очень сожалею, что не представил тогда его к Герою. Посчитал, что врач вполне оценён Родиной, если он награждён боевым орденом.</P> <P>Только сейчас осознаю, что в современной России подобный поступок отца, самого находящегося в боевых порядках, а соответственно рискующего ежедневно своей жизнью и направившего единственного сына на наиболее опасный участок можно и нужно назвать Героем своей Родины. Очень многие наши солдаты и офицеры жизнью и здоровьем обязаны вот таким самоотверженным врачам.</P> <P>«Многих воителей стоит, один врачеватель искусный». Особенно, если его искусство приближено к полю боя. Тогда оно особо дорого и ценно. Ценно спасёнными жизнями. Это именно сейчас необходимо, когда полностью сменилась идеология и жизненные ценности. Причём сменились далеко не в лучшую сторону. Вот только Родина осталась прежней.</P> <P>Родина, по-прежнему нуждается в защите и не важно, кто ты: русский или татарин, что родился ты на Украине или в Белоруссии, а живёшь в России. Родина у нас по-прежнему, одна… Её нам завещали наши отцы и деды. Завещали защищать. Я так думаю, и в этом глубоко убеждён, а вместе со мной и Татарин. Сергей Татарин и сын его – Володька.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?39916'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=39916'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]