18 февраля 2009 11:40
Автор: Андрей Негривода (г. Москва)
Филин – ночной хищник (исповедь одинокого пса войны) На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова
1 января 1990 г. Рафаэл.
…В штабной палатке Артиста, кроме него самого, за столом, с разложенной картой сидели Монах, Филин, Медведь, Задира, ещё три майора и два капитана – начштаба бригады и командиры батальонов.
- Так, товарищи офицеры, - начал Буша. – Нам предстоит серьёзная операция. Операция не наша – мы её только обеспечиваем, но от этого задачи не становятся легче. Основная работа предстоит «краповым». Прошу познакомиться, командир группы старший лейтенант Проценко и его заместитель старший прапорщик Барзов. Детали операции нам доведет подполковник Караманов.
Лица офицеров-десантников были обращены к Монаху.
- Я хотел бы уточнить, - Николай обратился к Артисту, – кто непосредственно будет участвовать в операции?
- Второй батальон, майор Ечин, и разведчики капитана Белоконь.
- Хорошо. Ечина и Белоконь, а также начштаба я попросил бы остаться, остальные офицеры могут быть свободны.
Десантники недоумённо посмотрели на Артиста, а тот, пожав плечами, сказал:
- Свободны, товарищи офицеры.
- Значит так, - Начал Монах, когда в палатке остались семеро. – Операцию необходимо провести ювелирно. А дела обстоят следующим образом. В 30-ти километрах от приморского шоссе есть поселок Цебельда, укрепленный по всем правилам армейской науки. Там находится человек, который представляет собой одну из частей нашей операции. Далее. От поселка дорога ведёт дальше в горы. В селении Квемо-Ажара создается ещё один укреппункт. По оперативным данным в селении находится человек, представляющий особый интерес для Москвы. Квемо-Ажара находится высоко в горах, в предгорьях Эльбруса. Сложность операции заключается в том, что в селение ведёт единственная дорога, через Цебельду. Между ними около 60-ти километров горного серпантина, и, видимо, постоянная радиосвязь. Поэтому, если работать неаккуратно, человек, нас интересующий, получит время для того чтобы с помощью проводника уйти через ледник. А это было бы крайне нежелательно. Поэтому сегодня, 21 декабря, группа Филина уходит в пешем порядке на Квемо-Ажара. Задача: за десять дней преодолеть расстояние около сотни километров, не выходя на дорогу и не обнаруживая группу, и к 31 декабря выйти к селению. Закрепиться на позиции и дать сигнал в эфир. Что делать дальше Филин знает.
Андрей согласно кивнул головой.
- Задача батальона майора Ечина, позывной…
Монах вопросительно посмотрел на Артиста.
- Молот. – Подсказал Буша.
- Молот, заблокировать Цебельду и по сигналу Филина начать полномасштабную зачистку. Здесь будет важно, чтобы никто не ушёл в горы. Поэтому, начиная с 26 декабря все тропы и тропки из Цебельды должны быть перекрыты. Задира, это задача твоих разведчиков. Ещё раз подчёркиваю: – наглухо!
Белоконь кивнул, понимая поставленную перед ним задачу.
- Использование «вертушек» исключается – есть там один бывший комитетчик, подполковник Стешко. Служил в Краснодарском УКГБ начальником оперативного отдела. Хороший профессионал… Если он заметит повышенную активность авиации в этом районе – операция сорвётся. А этого допустить нельзя – мы в этом деле уже больше двух месяцев. Вот такие общие задачи. А сейчас давайте займемся деталями.
Все присутствующие склонились над картой…
В 19.00 21 декабря группа Филина ушла в горы. Вдесятером. Монах остался для общей координации, да и нельзя было его брать с собой – группа шла в парных связках. Горы диктовали свои условия. Филин решил выходить к горной реке Кодори и по её руслу подниматься к Квемо-Ажара. Кодори шла вдоль дороги до самого селения, а дальше в горы, где брала своё начало.
Его планы вызвали шок и бурю протестов у Николая. Да, в общем, Филин и сам понимал, на сколько сложен и непредсказуем будет этот марш. Но операция диктовала свои условия. Андрей вспоминал, как к его планам отнесся тот полковник в Кандагаре, год назад. Но как ни безумно и авантюрно было его решение идти через пески, а всё закончилось хорошо. Вот и теперь он полагался на выдержку и выучку своих ребят, на их профессионализм…
Но всё же… Шли тяжело. Зима в горах. Кодори одна из тех кавказских рек, русло которой зажато с обеих сторон практически отвесными скалами. Андрей знал, на какой риск идёт группа. Пожелай кто-нибудь её уничтожить, и никакая выучка не помогла бы – из ущелья реки не было выхода – только стреляй, как в тире – сверху… Сплошные валуны да несущийся с бешеной скоростью, казалось, кипящий водяной поток… Группа шла очень медленно, переваливая один каменный завал за другим.
- Филин, – на третий день их сумасшедшего марша спросил Сало, – а что думаешь, до этой Квемо-Ажара у нас ноги-то останутся или сотрутся до самых ушей?
- Что-то останется, – улыбнулся Андрей.
- Ноги – хрен с ними, хотелось бы грудь сохранить, что бы было на что ордена вешать за эту прогулку вдоль реки.
- Ты, главное, башку сохранить сумей, - тяжело дыша, отозвался Медведь, - А ордена, если доведется, найдут куда повесить, вон на уши, вместо серёжек…
- И то дело! – Сало перебрался через очередной завал…
Ему-то и не повезло… Когда 30 декабря им оставалось пройти ещё километров 15, Сало поскользнулся на голыше и грохнул всем весом в бурлящий ледяной поток. Но утонуть Сашке под весом горного снаряжения было не суждено. Уже потом все спрашивали у Бая, когда он из стандартного репшнура, тридцатиметровые бухты которого были у каждого, успел сделать аркан. И Алишер не мог ответить. Всё произошло в считанные секунды. Вот Сало становиться на камень, взмах руками, всплеск и мощная стихия поволокла его вниз, как пёрышко. Ещё секунда и в воздухе мелькнула, разматывающаяся веревка. А дальше… совместными усилиями Сало вытащили на берег. Вот он Господин Великий Случай. Сало был в плохом состоянии – за те 50-60 метров, что он провёл в воде, он лишился четырех зубов, лицо представляло из себя хорошую отбивную и, кажется, у него было не слабое сотрясение мозга. Его безжалостно протащило по порогам лицом вниз.
- Медфедь, тфою мать, – шепелявил шепотом Сало, - фто ты там гофорил про уфи? Офтались? Или фесить медальки не на фто?
- Лежи, дурень. – Игорь смотрел на окровавленное лицо друга. – Что ж делать-то с тобой?
- Нифево! Мне только полефать немного. Я буду ф порядке!
- Что делать, Филин? – растерянно спросил у Андрея Медведь. – Думаешь, сможет Санёк? У него от рожи одни глаза остались.
- Не знаю, Игорёк. Не вовремя! У нас сутки остаются, а ещё дойти надо, позиции подготовить. Чёрт! Не повезло!
- Филин, слушай что скажу, – к ним подошёл Бай. – Сало искупался, ему сейчас отогреться надо. Док ему лицо починит. Но на это нужно несколько часов. Так?
- Так, Алишер. Есть предложения?
- Я и Мулла пойдём вперёд. На стенку поднимемся, оставим шнуры. Вам потом легче будет на подъёме. Найдём место, подготовим две позиции. А вы пока займитесь Сашкой. Мы всё успеем, командир.
Андрей посмотрел на Медведя. «А ведь это решение», - подумал он. И Игорь в подтверждение кивнул головой.
- Хорошо, Бай, иди. Мы выходим через четыре-пять часов. Всё от Дока будет зависеть. Сил-то хватит? Теперь ты «главный»…
В ответ только сверкнули в улыбке белые зубы. Через несколько минут вдалеке уже еле-еле маячили спины Бая и Муллы, нагруженные горным снаряжением и оружием. А Док тем временем колдовал над лицом Сало:
- Мифа, ты аккуратно меня фтопай. Ладно? А то пофле тебя меня дефки пугаться будут.
- Помолчи. – Док накладывал швы на лице. – Я потом, когда-нибудь на гражданке, из тебя Бельмондо сделаю, Жан-Поля.
- Главное фто бы не бельманду!..
- Ну, как он? - спросил Филин.
- В общем, ничего особенно страшного. Сотрясения вроде бы нет, швы наложил, обезболивающий сделал. Он держится хорошо, командир, так что думаю, будет в порядке. Его только просушить нужно, иначе через пару часов подхватит гарантированную пневмонию…
- Ясно. Медведь, отправь ребят, может, найдут какие-нибудь ветки в округе. Будем чаи гонять и Сало сушить.
Через четыре с половиной часа вынужденного привала, группа вышла на последние километры этого безумного марша…
(Продолжение следует)
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]