18 февраля 2009 11:51
Автор: Ефим Гаммер (г. Иерусалим, Израиль)
Феномен образца 1941 года (документально-художественная повесть о необыкновенной судьбе русского солдата времен 2-й мировой войны) На конкурс «Служу народу и Отечеству!» имени Героя Советского Союза В.В. Карпова
16. Один
Неприметно набежала ночь. Дима намаялся изрядно – отмахал километров десять. Нарвать хвойных лап, соорудить из них постель не было сил. Он свернулся калачиком у старого пня, мох был влажным. “Поблизости болото”. Очнулся он на рассвете.
С трудом поднялся: ломило поясницу. Под ногами пружинил дерн, между пальцев просачивалась черная вода. “Так оно и есть, болото. Придется в обход”. Снял с куста автомат и застыл, полусогнутый. Чуть впереди, в семи-восьми шагах выпрыгнула маленькая птичка с длинным клювом – кулик. Дима плавно отжал металлический приклад, прицелился и, сознавая, что “шмайсер” оставит от птицы одни ошметки, надавил на спуск. “Попал!” Поспешный шаг и ступни глубоко увязли в податливой почве. “Проклятье!” Дима, откинувшись на спину, высвободил ноги. И не повторяя прежней ошибки, по-пластунски, с упором на автомат, пополз к дичи. Добрался, как смог очистил ее от перьев и затолкал в рот. Ощутил ни с чем не сравнимый вкус мяса и разом ослаб, то ли впал в обморок, то ли в сон.
Когда Дима пришел в себя, солнце стояло уже высоко. Рукава мокрой гимнастерки дымились. Корпус автомата накалился. Осторожно он двинулся в обратный путь, выбрался к месту ночлега. Еще раз оглядел болото, прикинул, какой предстоит сделать крюк. И, прихрамывая, зашагал. У правого бедра покачивался “шмайсер” с одним-единственным патроном.
Разведчики возвращались с задания. Вел группу раскосый тунгус Ваня, бывалый таежный охотник, бьющий белку без промаха в глаз, но за моложавость и набольшой рост прозванный “мальцом”. Внезапно он поднял руку – “Внимание” и сделал знак – скрыться. Разведчики затаились: блестящая после дождя тропа ничем не выдавала близкое пребывание людей. На тропе показался человек. Лицо – сплошной кровоподтек, красноармейская форма разодрана, на плече – немецкий автомат. Человек не идет, скорее падает вперед на непослушные ноги. Поравнялся с разведчиками, миновал их. Тогда Ваня выкрикнул ему в спину:
– Стой! Руки вверх!
Выкрикнул негромко, чтобы никто из посторонних, окажись неподалеку, не услышал. Красноармеец продолжал тяжело шагать, не обращая внимания на приказ.
– Стой! – повторил Ваня громче. Результат тот же.
– Фашист, наверное, переодетый, раз нашего языка не понимает, – шепнул Сергей, в прошлом матрос балтийского торгового флота. – Чесани его по ватерлинии.
Но Ваня, крадучись, двинулся сквозь заросли – знал, что на войне есть от чего человеку оглохнуть.
Дима не понял, что произошло. Только что он, усталый, шел по тропе, придерживая автомат за дуло, а сейчас, сбитый с ног, лежит в кустах и сжимает в кулаке горсть вырванной травы. Над ним нависла скуластая физиономия и непонятно, но безостановочно шевелит припухлыми губами. “Якут? С какой стати?” И тут он разглядел под капюшоном маскхалата пилотку с красной звездочкой. От сердца отлегло – свои. Откуда только прибыло сил? Он легко оторвался от земли, сгреб в охапку широкоскулого солдата. И тут же, израсходовав оставшиеся крупицы жизненной энергии, потерял сознание.
Ваня сокрушенно почмокал губами и тихо сказал подошедшим разведчикам:
– Наш паря... мало-мало изнемог совсем...
17. Переправа
Отощавший, с лихорадочным блеском в глазах, Дима излагал разведчикам свою историю. Но интерпретация событий в переводе на жесты была недосягаемо сложна. Поди разбери значение быстрых в движении рук, мычания, гортанных звуков. Дима охотно прибег бы к помощи нескольких известных ему слов, но они, коварные, не давались.
Разведчики не смогли разобраться в его рассказе, но кое-что до слушателей все же дошло. На то они и разведчики, чтобы различать врага за версту. К Диме они сразу же душевно расположились. Это не позволяло испытывать к нему ничего другого, кроме сочувствия. Если и была у них малая доля подозрения, Корзенников ее не замечал. И когда его освободили от тяжелого автомата, он не обиделся, ответил благодарным взглядом.
Длительная ходьба еще была Диме в тягость. Но он, крепясь, не отставал от разведчиков. За день, что провел вместе с ними, немного отъелся и ощущал теперь прибыток выносливости: реже охватывала слабость, исчезла дрожь в ногах, не бросало в испарину. Помимо этого, не нужно было напрягать зрение, вглядываться с боязнью в заросли, хвататься за “шмайсер”. Он приобщился к чужому, по-ястребиному острому зрению, до необыкновенности чуткому слуху. Что касается голода, странное дело, он не утих.
Привал разбили у излучины незнакомой Диме реки. В условленном месте, сняв нарезанный плитками дерн, разведчики отыскали припрятанную надувную лодку. Короткий ужин, и в полночь, когда сумерки укрыли противоположный берег, ненадежная посудина легла на воду, приняв семь человек. Дима попытался, было, взяться за весло. Но командир группы не позволил, опасаясь, что неумелый гребец не обойдется без всплесков. Это настораживало – значит, впереди территория, занятая противником.
Неожиданно для Димы гребцы изменили прежнему ритму, что было сил налегли на весла. Скорость мгновенно возросла, но с ней, вероятно, и производимый гребцами шум. Автоматы и карабины в руках разведчиков развернулись веером вдоль русла реки. “Слышен мотор”. Алые блики плеснули издалека, из-за поворота, потекли по воде к надувному суденышку. Луч прожектора ударил в лицо. Что за корабль, не разглядеть. “Сторожевик? Катер? Баркас? Главное в другом – приближается враг, и уйти от него будет не просто”. Словно в подтверждение мелькнувшей мысли, сбоку по курсу забили фонтанчики – недолет.
– Низко берет. Проскочим, – налегая на весла, выдохнул балтиец.
– Огонь надо, – скомандовал Ваня.
Шлюпка затряслась. Гильзы далеко отлетали от автоматов, сыпались в воду. “Немцы бьют длинными очередями, не жалеют патронов”, – определил Дима. Светящиеся трассы неслись на него, вода клокотала.
– Бей по прожектору! Только по прожектору! – кричал Сергей и, вдруг охнув, выронил весло. Лодка завертелась на месте. Командир группы Ваня быстро нашелся. Выхватив саперную лопатку, навалился на круглобокий борт. Дима дернулся к брошенному Иваном автомату. Тягостное время перестало для него существовать, он опомнился только тогда, когда прожектор померк. Но стрельба не прекратилась. Маячками мигали станковые пулеметы на корабельной рубке.
Шлюпка замедлила ход, начала погружаться в воду. “Пробоина”. Следом за разведчиками Дима бухнулся за борт. Несколько гребков, и он ощутил под ногами упругое дно. “Песчаник”. Выбрался на берег и только тогда приметил, что греб автоматом. Из дула “шмайсера” лилась вода. Толчок в спину – это Ваня требует – не отставай. Дима ускорил шаг. Группа все дальше углублялась в чащу. Раненого балтийца попеременно тащили на себе – не было времени остановиться, смастерить носилки.
СООБЩЕНИЕ СОВИНФОРМБЮРО
29 АВГУСТА 1941 ГОДА. ЗАНЯВ СТАНЦИЮ МГА, ПРОТИВНИК ПРЕРВАЛ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНУЮ СВЯЗЬ ЛЕНИНГРАДА СО СТРАНОЙ.
30 АВГУСТА 1941 ГОДА ВРАГ ВЫШЕЛ К ЛЕВОМУ БЕРЕГУ НЕВЫ, У ИВАНОВСКИХ ПОРОГОВ. ПРЕРВАНЫ ВОДНЫЕ ПЕРЕВОЗКИ ПО НЕВЕ.
2 СЕНТЯБРЯ 1941 ГОДА ПРОИЗВЕДЕНО ПЕРВОЕ СНИЖЕНИЕ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫХ НОРМ ПО КАРТОЧКАМ. РАБОЧИМ И ИТР СТАЛИ ВЫДАВАТЬ ПО 600 ГРАММ ХЛЕБА, СЛУЖАЩИМ – 400, ДЕТЯМ – 300.
8 СЕНТЯБРЯ 1941 ГОДА ОСТАВЛЕН ШЛИССЕЛЬБУРГ. ПРЕРЫВАЮТСЯ ВОДНЫЕ ПЕРЕВОЗКИ ПО ЛАДОЖСКИМ КАНАЛАМ. НАЧАЛО БЛОКАДЫ ЛЕНИНГРАДА.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]