Верую (повесть) На конкурс военных писателей имени Героя Советского Союза В.В. Карпова «Служу народу и Отечеству!» : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/39738/index.shtml'>Виктор Носатов</a></h1> <span class="date"><span>27 февраля 2009 10:30</span></span> <h3><i>Автор:</i> Виктор Носатов (г. Москва)</h3> <h2>Верую (повесть) На конкурс военных писателей имени Героя Советского Союза В.В. Карпова «Служу народу и Отечеству!»</h2> <P><B>Часть первая</B></P> <P><STRONG>12</STRONG></P> <P> </P> <P>Шло время. За окном уже вовсю распустились листья. Солнце начало пригревать так, что в палате становилось душно, особенно в полдень. Ребята маялись, как могли пережидали это жаркое время дня.</P> <P>Олег лежал в госпитале с осени и потому слышал о летних мытарствах раненых только от соседей по палате. Без кондиционера было невыносимо душно, особенно ночью. Никакие сквозняки, которые устраивались постоянно, не в состоянии были охладить раскаленные за день стеньг госпитальных зданий. Все просьбы раненых о том, чтобы выделили хотя бы вентилятор на палату, оставались гласом вопиющего в пустыне. </P> <P>Вскоре Алексей уже мог садиться и даже свешивать ноги с кровати. Ребята с завистью наблюдали за его попытками.</P> <P>Чувствуя пальцами ног пол, он поочередно опирался то на одну, то на другую, не вставая с постели. Опирался до тех пор, пока от боли перед глазами не появлялись красные круги. Только после этого валился в постель и долго отдыхал, словно после средневековой пытки "испанским сапогом". Ноги горели огнем, к ним невозможно было прикоснуться. Боль жгла изнутри, от кости. Словно тысячей иголок колола в напрягшиеся мышцы, вызывая новые страдания в дополнение к резким болям в бедре.</P> <P>Лечащий врач, посоветовавший Алексею понемногу давать ногам нагрузку, с удовлетворением наблюдал за его занятием, подбадривал как мог.</P> <P>Однажды он принес костыли и, сунув ему в руки, сказал:</P> <P>— Попробуй!</P> <P>Алексей ошарашенно переводил взгляд с костылей на врача. После стольких месяцев лежания трудно было поверить, что вот он сейчас встанет и пойдет. Хоть на костылях, а пойдет. Все это было для Алексея чем-то немыслимым, просто невообразимым и очень страшило. А вдруг ничего не получится!</P> <P>И больше всего Алексею не хотелось подорвать надежду ребят, которые уже уверились, что он своего добьется, и если не через день, два, то через неделю, но пойдет.</P> <P>Алексей сел на край кровати. Надел на ноги тапочки и, опершись о костыли, встал сначала на уже окрепшую правую ногу, потом на левую. Боль обожгла сначала бедро, потом ногу. Все закружилось перед глазами. Он начал падать в сторону кровати, но его вовремя подхватил врач. Помог сесть на кровать. Алексей пришел в себя и в следующее мгновение, закусив до крови губу, начал вставать. На этот раз удержался и, опираясь на костыли, сделал несколько шагов. В голове стукали серебряные молоточки о серебряные наковаленки, перед глазами стояли, роились красные всполохи, от боли, казалось, сердце рвется, но в душе уже прочно угнездилось победное торжество, которое пьянило Алексея сильнее самого крепкого вина. Он шел без чьей-либо помощи и скоро сможет пройти до двери палаты, сможет выйти и в коридор, дай только время.</P> <P>Алексей впервые за долгие госпитальные месяцы почувствовал себя уже не беспомощным обрубком, а ЧЕЛОВЕКОМ.</P> <P> </P> <P> </P> <P><STRONG>13</STRONG></P> <P> </P> <P>Когда Саша узнала, что Алексей сделал несколько шагов по комнате на костылях без чьей-либо помощи, она несказанно обрадовалась и ненароком так прошептала на ухо:</P> <P>— А какой у нас в госпитале парк чудесный. Все там сейчас цветет и благоухает. Я знаю там такие уголочки, где мы можем хоть ненадолго остаться одни.</P> <P>Алексей посмотрел на нее подозрительно. Чего это она про парк заговорила, подумал он. Издевается, что ли. Знает ведь, какого труда стоили мне эти несколько шагов по комнате.</P> <P>Он только подумал так, но ничего говорить не стал, потому что в раздражении мог ляпнуть глупость. Последнее время замечал это за собой.</P> <P>— Нервы лечить надо,— сказал сурово врач, когда Алексей однажды послал его подальше только за то, что тот сыронизировал в отношении личных достоинств Сашеньки. Алексей отвернулся к стене. Почувствовал, как на плечо легла женская рука.</P> <P>— Ты не хочешь со мной разговаривать?— услышал ее приглушенный бархатный голос.— Я тебя чем-то обидела?— В голосе Сашеньки зазвучали слезы.</P> <P>Заскрипела кровать Олега.</P> <P>Она отдернула руку от его плеча. Алексей спиной чувствовал ее растерянный вопросительный взгляд. Он лег на спину, повернул к ней голову и сухо сказал:</P> <P>— Я хочу спать.</P> <P>— Ну, я пойду,— каким-то незнакомым, виноватым и в то же время заискивающим голосом сказала Александра.</P> <P>— Иди, иди,— так же сухо, но теперь уже нетерпеливо произнес Алексей, чтобы снова остаться один на один со своими мыслями. Она медленно повернулась и нехотя пошла к дверям.</P> <P>Алексею казалось, шепни он сейчас: "Сашенька",— она тотчас услышит и через мгновение будет рядом.</P> <P>Но он не прошептал этого заветного слова и потом долго жалел об этом. В душе был недоволен хоть и небольшим, но первым разрывом с Сашенькой, хотя уве¬рял себя, что чисто по-мужски прав, нечего бабам прощать даже самые мелкие обиды, пусть помучаются. С этими мыслями заснул.</P> <P>Во сне над ним роились кошмары. Ночь в горах. Сверху, давящие своды чернильно-черного неба со сверлящими, жгущими искорками звезд. Вокруг одинокая безысходная пустота. Он один на сопке. А снизу на него движутся тени. С каждой минутой становятся все больше и отчетливей. Это "духи". Он понимает, что они идут его убить. Он, не целясь, лупит по ним из автомата, видит, как свинцовые трассы пронзают тени насквозь. Но "духи" идут как ни в чем не бывало, на мертвенно-бледном лице здорового молодого афганца, вырвавшегося вперед, кровожадная улыбка. Он вскидывает свою винтовку, целится ему прямо в сердце.</P> <P>— Не надо, не надо,— кричит он.— Я хочу жить.</P> <P>Бросив автомат, он пытается спрятаться, убежать, но ноги не слушаются, словно вросли в землю.</P> <P>Он чувствует, что еще мгновение, и будет убит, истоптан толпой призраков, которых не остановят никакие пули.</P> <P>Он напрягается и прыгает с обрывистого склона сопки подальше от призраков и проваливается в какую-то бездну, на губах застыл вопль:</P> <P>— А-а-а-а!</P> <P>Вспугнутый криком кошмар исчез. Алексей вдруг почувствовал, что он на руках у матери.</P> <P>Мать свою не помнил, так же как и отца. Кто-то из родителей просто подкинул его в детдом, когда не было ему и года. А тут почувствовал, что его баюкают, как маленького ребеночка, на руках. Что руки эти добрые, ласковые. Он слышал знакомый до боли голос, но не мог вспомнить, чей.</P> <P>— Родненький мой, миленький мой, я здесь, я с тобой!</P> <P>— Мама,— сказал Алексей, просыпаясь, открыл глаза</P> <P>и в свете ночника увидел склонившуюся над ним Сашеньку.</P> <P>Ее широко поставленные крупные как сливы глаза выражали испуг. Она теребила его за плечо, то и дело повторяя:</P> <P>— Миленький мой, родненький мой, я здесь, я с тобой. </P> <P>— Сашенька,— сказал он ласково, взял ее руку и, прикоснувшись к ладони губами, долго целовал. Они помирились, и Алексей заснул спокойным, добрым сном.</P> <P>От костылей первое время ломило руки, под мышками жгло как огнем. Алексей, уверившись в своих силах, каждый день хоть на метр перекрывал свой предыдущий рекорд. Вскоре уже без посторонней помощи гулял по коридору. Настал момент, когда с помощью санитара вышел в парк. Вдохнул чистого, настоянного на аромате цветов и запахе листвы воздуха и облегченно вздохнул.</P> <P>— Как хороша жизнь!</P> <P>Казалось, что будь рядом Сашенька, и большего счастья и не надо.</P> <P>Но Сашенька, продежурив несколько лишних дней, взяла отгулы. Сказала, что съездит на недельку к матери в село. Обещала, что привезет что-нибудь вкусненькое.</P> <P>Усевшись под огромным разлапистым деревом, Алексей осмотрелся. Через высокую частую решетку забора была видна площадь, которую окружали высотные, вычурной архитектуры здания. Над всем этим возвышался многоэтажный дворец, отделанный мрамором светлого цвета.</P> <P>За дворцом возвышался строящийся корпус еще одного монументального здания. Видны были лишь контуры будущего строения. Строящееся здание располагалось еще выше "белого дома"— так окрестил Алексей про себя белокаменный дворец. Оно, словно в иерархической лестнице, венчало весь этот многоступенчатый архитектурный ансамбль.</P> <P>"Если "белый дом" ниже строящегося, то по логике вещей в новом доме будет заседать самое высшее руководство",— подумал он, но вскоре забыл об этом, потому что мимо вычурных решеток забора прошла группа девчонок. Проходя мимо, они с любопытством рассматривали внутренний дворик, кидали насмешливые, предерзкие взгляды на гуляющих в парке молодых ребят. Несколько человек из выздоравливающих подошли к забору. Послышались их задорные голоса, шутки, смех.</P> <P>"Эх, если бы не эти костыли,— с горечью подумал Алексей,— я бы смог тоже познакомиться с какой-нибудь девчонкой. Чем я хуже других?"</P> <P>"Тебе что, Сашеньки мало? Ведь она за тобой как за малым дитем ухаживает, каждое слово твое ловит, зачем тебе кто-то еще",— начал строго выговаривать внутренний голос.</P> <P>"А я что — ничего. Между прочим, никаких обещаний ей не давал. Могу же еще и для души с кем-то познакомиться. Вон ведь сколько душек ходит, премиленькие все, кровь с молоком. Ведь не монах же я, и мне что-то такого для души хочется.</P> <P>Ну ладно, кончим об этом. Я понимаю, весна, щепка на щепку лезет, и тебя туда потянуло. Подумаем лучше над тем, как дальше жить".</P> <P>Лечащий врач, понаблюдав однажды, как Алексей корячился на костылях по коридору, отозвал в сторонку и сказал:</P> <P>— Честно говоря, я сам не верил прогнозам профессора Преображенского, что ты сможешь ходить самостоятельно. Не верил потому, что не каждый сможет через всю эту боль пройти. Не каждый сможет вот так, как ты, каждый день устанавливать новые рекорды ходьбы.</P> <P>Вижу, что парень ты крепкий. Рад этому. Хочу предложить вот что. Через недельку-две, если все будет идти так же как и сегодня, тебе придется постепенно отказываться от костылей.</P> <P>— Я смогу ходить без костылей?— радостно, с трудом веря сказанному врачом, воскликнул Алексей.</P> <P>— Сможешь, если будешь изо дня в день трудиться.</P> <P>Предупреждаю, что боли будут намного сильнее, чем те, которые ты испытывал, двигаясь на костылях.</P> <P>— Я не боюсь боли, я хочу ходить, как любой нормальный человек.</P> <P>— Ну что ж, все зависит от тебя.</P> <P>Радости Алексея не было предела. Он с шумом заско¬чил в палату и оглушил всех новостью:</P> <P>— Ребята, я смогу ходить, как все нормальные люди. Я буду ходить без костылей.</P> <P>Это сообщение было встречено гробовым молчанием. И Алексей вдруг понял, что своей идиотской радостью сделал больно ребятам, которые уже и не надеялись с постели встать. Для них даже движение на костылях было чем-то сказочным, несбыточным, а он как мальчишка кричит на весь госпиталь, что будет ходить, как все люди, и этим словно отделяет их от себя, как неполноценных. Все это было так жестоко, что радость быстро улетучилась из сердца.</P> <P>— Простите, ребята...</P> <P>— Да брось ты выдумывать черт знает что,— прервал молчание Олег.— Ни в чем ты не виноват. Мы за тебя</P> <P>рады. Своим трудом достиг. Чем уж нам обижаться? Я вот боли боюсь и поэтому даже не пытался на костыли встать,</P> <P>— С меня гипс снимут, я попытаюсь,— отозвался Витя Меньшиков.— Чего бы мне это ни стоило, ходить буду,— твердо добавил он.</P> <P>— А меня коляска ждет,— обреченно сказал Слава Говорухин.</P> <P>— Что ты киснешь,— недовольно отозвался Виктор.— Я слышал, что в Америке и безногие на протезах ходят, да что ходят, бегают, спортом занимаются.</P> <P>— Так это же в Америке,— с затухающей надеждой в голосе сказал Слава.— А у нас, я слышал, таких еще не делают.</P> <P>— А вы знаете, я все-таки попытаюсь на костыли встать,— неожиданно сказал Олег.</P> <P>— Правильно, правильно,— в один голос поддержали</P> <P>его Алексей и Виктор.</P> <P>— Если хочешь, я тебе свои костыли отдам. Доктор сказал, чтобы я начинал отвыкать от костылей через недельку-две. А я начну сегодня.</P> <P>Сел на край кровати, отодвинул костыли подальше от себя. Взялся за спинку стула и вскочил. Жгучая боль пронзила, казалось, все тело, заныло сердце. В глазах замельтешили красные круги, и он рухнул, как подкошенный, на пол.</P> <P>Когда очнулся, встретил сочувствующие взгляды ребят. От своих слов отступиться не мог. Не привык к этому.</P> <P>"Сашенька обрадуется и удивится, увидев меня без костылей",— вдруг подумал он, и вся та боль, которую только испытал, стала для него не такой уж безбрежной.</P> <P>Ради этого Алексей готов был испытать, может быть, и большее страдание. А еще вспомнил безногого, который от боли карабкался на стену.</P> <P>— Вот он страдал, а у меня что — пустяк. Решив продолжать самоэкзекуцию, Алексей не стал резко вскакивать, как в первый раз, а начал медленно подниматься с постели, перенося тяжесть тела постепенно на обе ноги. Почувствовав резкую боль, ослаблял нажим, потом снова и снова опирался на горящие болью ноги. Терпел. Терпел из последних сил, до тех пор, пока снова не очутился в кровати.</P> <P>Видел, как недоверчиво смотрели ребята, и злился все больше и больше. Злился на себя. Злился на свои непослушные ноги. Он понимал, что надежда, которая совсем недавно еще витала в их палате, вот-вот исчезнет и ребята снова погрузятся в убийственные для каждого тяжелораненого размышления о никчемности и ненужности такой лежачей жизни.</P> <P>Себе этого никогда не простил бы.</P> <P>— Завтра снова встану на ноги,— твердо заявил он, не раздеваясь плюхнулся в постель и вскоре заснул тревожным сном.</P> <P>На следующий день заставил себя встать на обе ноги. Несколько секунд стоял. Но этого было достаточно, чтобы увидеть в глазах ребят надежду на то, что и они смогут рано или поздно ходить.</P> <P>Попытки стоять без костылей изматывали так, что к вечеру он падал на постель и спал как убитый.</P> <P>Однажды, проснувшись, еще не вставая, Алексей решил, что сегодня хоть два шага, а сделает без помощи костылей. Наметил для себя и первый объект, куда заставит себя подойти,— умывальник. Медленно настраивал себя на это. Как все-таки страшно делать первый шаг, наверное, ребенку первый шаг намного легче дается.</P> <P>Не сможешь и шагу сделать, как ноги подкосятся и рухнешь посреди палаты на смех ребятам, мелькнула трусливая мыслишка.</P> <P>Нет, пройду. От этого первого шага, может быть, жизнь моя зависит, подумал он.</P> <P>А время идет. Ребята на соседних кроватях просыпаются, потягиваются, переговариваются вполголоса.</P> <P>Накануне вечером на пустующую кровать возле раковины снова положили тяжелораненого. Всю ночь с ним сиделка нянчилась. Перед тем как заснуть, Алексей слышал ласковый голос пожилой женщины, уговаривающей раненого пить лекарство. Под монотонный говорок и заснул.</P> <P>— Сестра, сестра,— раздался голос новенького,— водички бы мне,— но никто на жаждущий голос не отозвался, видимо, ушла сиделка по своим делам.</P> <P>— Пить,— прохрипел раненый, но никто не отреагировал на его призыв, и Алексей решился.</P> <P>Осторожно поставил ноги на прохладный пол и, держась сначала за спинку кровати, потом за стенку, чтобы только не упасть, собрал в себе все силы. Один шаг, второй, третий — словно по раскаленным углям шел. Искусал в кровь губу, но выдержал. * Опершись о раковину, открыл кран, набрал воды, подал новенькому. Подождал, пока тот выпьет, поставил стакан обратно и только после этого, делая осторожные шаги, пошел назад, в душе улыбаясь и радуясь сделанному. Через несколько дней смог сделать уже с десяток шагов.</P> <P>Ребята уже не смотрели на него сочувствующе, они, глядя на него, окончательно поверили, что Алексей своего добьется.</P> <P>Вскоре потянулся за костылями, которые сиротливо стояли в углу комнаты, Олег.</P> <P>Алексей показал, как удобней брать, как опираться, как переставлять.</P> <P>Впервые за полгода Олег встал и несколько секунд стоял на одной ноге, опираясь на костыли. Потом зашатался и, роняя костыли, рухнул на койку.</P> <P>— Голова что-то закружилась,— виновато сказал он. На следующий день тренировки возобновились.</P> <P>В палате, где уже в течение нескольких месяцев никто не мог ходить самостоятельно, воцарилась надежда. Вслед за Олегом, дождавшись наконец-то, когда снимут гипс, встал на костыли и Витя Меньшиков. Глаза тех, кто еще лежал, засветились. Это и понятно — появилась цель, ради которой можно было пройти все круги ада.</P> <P>(Продолжение следует)</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?40437'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=40437'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]