Река времён : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/39037/index.shtml'>Евгений Астахов</a></h1> <span class="date"><span>20 марта 2009 10:43</span></span> <h3><i>Автор:</i> Евгений Астахов (г. Самара)</h3> <h2>Река времён</h2> <P><B>Роман-летопись в четырёх книгах<BR>Книга вторая<BR>Дворянское гнездо<BR> Начало и конец</B></P> <P><B></B></P> <P align=center><B></B> </P> <P> </P> <P><B>Город вечного праздника<BR>Он малиною кровель червил<BR>И, как древнее войско, пестрел…<BR>Б. Пастернак</B></P> <P><B>Карабкаясь почти отвесно,<BR>Держа дома поверх домов, –<BR>Цветной, нагромождённый тесно,<BR>Чудесный город детских снов.<BR>В. Державин</B></P> <P><B></B></P> <P><B> </B></P> <P>Это стихи о Тифлисе.</P> <P>Считаю нужным ещё раз подчеркнуть: Тифлис и Тбилиси – два разных города, непохожие друг на друга. Хотя официально новое название грузинской столицы появилось в тридцать шестом году, ещё много лет коренные горожане продолжали считать себя тифлисцами. Очень медленно и трудно прививались советские названия улиц и целых районов города. По-прежнему говорили: Головиновский проспект, а не проспект Руставели, Михайловская улица, а не Плехановский проспект, Зèмель, а не площадь Руставели, Сололаки, но никак уж не район имени Берия. И центральную, городскую площадь, также названную в честь главного сталинского подельника, упорно именовали Эриванской.</P> <P>Отношение к известным в Тифлисе постройкам, в части их названий, тоже долго оставалось консервативным. Например, одну из старейших в городе больниц большинство тифлисцев, как и в прежние времена звало Арамянцевской, серные бани – Орбелиановскими, Сумбатовскими, Бебутовскими, жилой дом на Зèмеле – Мелик-Азаряновским, Дворец пионеров – Воронцовским дворцом. А парк имени Серго Орджоникидзе и вовсе – Муштеидом<A title="" href="#_ftn1" name=_ftnref1><SUP>1</SUP></A>.</P> <P>Не говоря уже о мостах. Они, по-моему, и по сей день не расстались со своими исконными именами: Мухранский, Михайловский, Воронцовский, Верийский, Ишачий. Я прожил и в Тифлисе, и в Тбилиси немало лет, но убейте, не вспомню как по-новому зовутся эти старые городские мосты. Знаю, один из них нарекли в честь Карла Маркса; точно не Ишачий, но вот какой именно, право не скажу. Как не скажу и о том, прослеживается ли историческая, биографическая или любая иная причастность бородатого коммунистического мудреца к мутным водам Куры. Если и прослеживается, то об этом могут ведать разве что в Тбилисском филиале института марксизма-ленинизма да и то навряд ли<A title="" href="#_ftn2" name=_ftnref2><SUP>1</SUP></A>… </P> <P>Тифлис был городом многонациональным и многоязычным. Наряду с грузинской и русской речью на его улицах и площадях, на базарах, в домах, духанах, караван-сараях, звучала армянская, тюркская<A title="" href="#_ftn3" name=_ftnref3><SUP>2</SUP></A>, ассирийская, курдская, греческая, персидская, немецкая, и один бог знает, какая ещё речь.</P> <P>Город был и многоконфессиональным. Русские и грузинские православные храмы и соборы, армяно-григорианские церкви, шиитская и суннитская мечети, синагога, немецкая кирха, польский костёл, молитвенные дома молокан.</P> <P>И архитектурно-художественный облик Тифлиса отличался исключительным разнообразием. Жилые дома, построенные в традиционном, учитывающем национальные и бытовые пристрастия, «тифлисском» стиле соседствовали со зданиями, возведёнными в духе русского классицизма. Казалось бы, резкий контраст, несовместимость. Тем более, что в массовой застройке города зодчие руководствовались в основном собственным вкусом и вкусом заказчиков. Поэтому в разных концах Тифлиса поднимались жилые и общественные здания, выполненные в псевдоготическом стиле, в мавританском, в стиле модерн и так далее. Эта эклектичность, вопреки законам гармонии, нисколько не нарушала то впечатление цельности и внутренней согласованности, которое производил Тифлис. И его, если можно так сказать, – «штучности», ибо лицо этого города совершенно неповторимо, равно как и характер. Очень, замечу, непростой характер, устойчивый. И то, что в Тифлисе много лет не прививались новые названия – одно из его проявлений. Я усматриваю в том не просто появление консерватизма, скорее это молчаливое противостояние по отношению к новой власти, которая настырно пыталась переиначить на свой лад буквально всё.</P> <P>Почему я назвал Тифлис городом вечного праздника? Потому что он был таковым в силу своей многонациональности и многоконфессиональности. И опять-таки специфического тифлисского характера, социального менталитета, как выразились бы сейчас.</P> <P>Назвать его городом зевак было бы несправедливо, хотя тифлисцы часами могли стоять на мостах, наблюдая за жизнью реки. Особо веских причин для такого любопытства не требовалось. Ну, тулухчи<A title="" href="#_ftn4" name=_ftnref4><SUP>1</SUP></A> упустил свой бурдюк и безуспешно пытается выловить его из бурного потока. Или рыбак бросает накидку<A title="" href="#_ftn5" name=_ftnref5><SUP>2</SUP></A> в надежде изловить зазевавшихся шамаек<A title="" href="#_ftn6" name=_ftnref6><SUP>3</SUP></A>. А может, буйвол слишком глубоко зашёл в воду, и его подхватило сильное течение. Да мало ли происходит на реке интересных событий?</P> <P>Нет, повторяю: тифлисцы вовсе не зеваки, они страстные и азартные любители зрелищ, что совсем не одно и тоже.</P> <P>Зная эту их черту, я с моими однокурсниками, возвращаясь из института, частенько устраивал безобидные мистификации: сгрудившись кучкой у перил моста, мы начинали внимательно вглядываться в воды Куры, изредка перебрасываясь репликами, вроде:</P> <P>– Опять показалась!..</P> <P>– Нет, не там, правее смотри!..</P> <P>Через несколько минут вокруг нас собиралось десятка полтора народа, редкий прохожий не останавливался.</P> <P>Тогда мы, незаметно, по одному, выбирались из образовавшейся толпы, предоставляя оставшимся самим догадываться, что же там произошло в реке – утонул кто-нибудь или оглушённая рыбина всплыла.</P> <P>Что касается праздников, то и они становились в первую очередь зрелищами, причём, зрители были не пассивными созерцателями, они принимали самое непосредственное участие в действе, становясь главными его персонажами.</P> <P>Переехав в Тифлис в конце тридцать шестого года, я мог лицезреть лишь остатки былого праздничного роскошества, поэтому опишу то, что видели мои родители, попавшие в Тифлис под новый, 1915-й год – отец, наконец, поступил на государственную службу, в департамент землеустройства канцелярии Наместника Его Величества на Кавказе, графа Воронцова-Дашкова.</P> <P>Календарные праздники, выстраиваясь в почти непрерывную череду, были по большей части приурочены к каким-либо культовым событиям; им посвящалась официальная часть торжества, а дальше следовало продолжительное народное гуляние, с застольями, музыкой, танцами, выступлениями бродячих певцов-мэствирэ, канатных плясунов-джамбази, скачками, стрельбой в воздух, карнавальными шествиями и прочим безудержным весельем.</P> <P>Этот шумный парад у тифлисцев-христиан открывал Новый год, самый долгожданный праздник, в котором, так или иначе, принимали участие все этнические группы. Начинался он за неделю до наступления января и сопровождался множеством хлопот: от генеральной уборки жилищ до многочисленных закупок и стряпни.</P> <P>Первое время в Тифлисе я жил вместе с моим братом и его первой женой, которые в свою очередь квартировали в доме её бабки, старой тифлисской кикэли<A title="" href="#_ftn7" name=_ftnref7><SUP>1</SUP></A>, колоритнейшей особы. </P> <P>В новогоднюю ночь она, несмотря на промозглую погоду, открывала все наружные двери. Говорила нам:</P> <P>– Только один раз в год счастье ходит по улицам, только в эту ночь. Пусть войдёт в наш дом, да!</P> <P>Ах, если б это старое поверье сбывалось!..</P> <P>На маленькой верандочке, перед самым входом на неё, бабка клала крест на крест шесть сухих веток орехового дерева, по числу домочадцев, и сразу после полуночи каждый из нас должен был занести свою ветку в дом, бросить её в пылающий бухари<A title="" href="#_ftn8" name=_ftnref8><SUP>2</SUP></A>.</P> <P>– Это чтоб весь год не ссорились, ну, – поясняла бабка. – Чтоб вместе были, как одна семья. Как ветки на дереве. А то вечно у вас – ай-уй, хатабала!<A title="" href="#_ftn9" name=_ftnref9><SUP>3</SUP></A></P> <P>Вдалеке, через две-три улицы от нашего дома, гремели выстрелы. Судя по доносившемуся грохоту, палили из какой-то старинной фузеи несуразного калибра. Испокон веку считалось, что каждый мужчина в новогоднюю ночь хоть разок обязан пальнуть в небо, дабы подстрелить барражирующую над его домом ведьму или злонамеренного эшмаки<A title="" href="#_ftn10" name=_ftnref10><SUP>4</SUP></A>. Подобные канонады строго запрещались городскими властями. В дореволюционные времена ночных стрелков гоняла полиция, позже – милиция, но толку от их усилий было немного.</P> <P>– У тебя же есть ружьё, – тонко намекала моему брату бабка.</P> <P>– Есть, калбатоно Софико. Но стрелять из него в черте города не разрешается.</P> <P>– А-а! – она с досадой махала рукой. – «Не разрешается». Что ты знаешь, ну?..</P> <P>Спать в новогоднюю ночь по мнению истинных тифлисцев, хранителей традиций и обычаев предков, мог только очень нерасчётливый человек. Ведь тот, кто заснёт – упустит верный шанс получить свою толику ума при одноразовой «раздаче мозгов», которую проводит небесная канцелярия.</P> <P>– Счастье своё проспите! – ворчала бабка, видя, что все уже клюют носами. – Глупыми останетесь, ну! Никто потом ничего не даст!… – и, тряся за плечо своего внука, будила его. – Горик, открывай глаза, охэро!<A title="" href="#_ftn11" name=_ftnref11><SUP>1</SUP></A> Тебе в первую очередь мозги надо получать!</P> <P>Ближе к рассвету она выкладывала на маленький низкий столик ритуальные новогодние хлебцы – басила<A title="" href="#_ftn12" name=_ftnref12><SUP>2</SUP></A>, гроздь винограда, гранаты, хурму, чинчилу<A title="" href="#_ftn13" name=_ftnref13><SUP>3</SUP></A> с вином, зажигала закреплённые по четырем углам столешницы восковые свечки. С этим столиком в руках обходила все помещения дома, не только жилые, но и всякого рода кладовочки, чуланчики, вплоть до собачьей конуры. Даже стенные шкафы-гянджины, не пропускала.</P> <P>– Надо всегда так делать, обязательно! – наставляла нас бабка. – Потому что за мной ангел сейчас идёт. Он целый год будет хранить наш дом от пожара, от воров, от других бед, счастье подарит всем, ну! Конечно, меквлэ<A title="" href="#_ftn14" name=_ftnref14><SUP>4</SUP></A> не я должен быть, какой я меквлэ? Старший в доме мужчина табла<A title="" href="#_ftn15" name=_ftnref15><SUP>5</SUP></A> носит, хозяин. Но ты – русский, – она поворачивалась к моему брату и в голосе её звучала нотка сожаления, – ты что знаешь? А Горик – тутуц<A title="" href="#_ftn16" name=_ftnref16><SUP>6</SUP></A>, пока мужчиной станет, помереть успею.</P> <P>Вообще бабка Софико считала, что с благоприобретённой роднёй ей катастрофически не повезло. Старшую дочь угораздило выйти замуж за армянина по фамилии Харатов. Прожили недолго, умерли молодыми, и их маленькая дочь Ия<A title="" href="#_ftn17" name=_ftnref17><SUP>7</SUP></A> осталась на попечении бабушки.</P> <P>Растила та её, лелеяла; выросла внучка, в институт поступила. Правда, по мнению бабки, плохой – геологом стала. Какое дело женщине по полгода в горах ходить-бродить? Кто в это время детей такой женщины нянчить будет? Муж, что ли? Он гулять начнет, другую себе заведёт, и правильно сделает!..</P> <P>Но муж оказался тоже геологом, вместе по горам бродили, откуда у них дети возьмутся? Вдобавок ко всему, за русского вышла; была Харатова, стала Астахова. Грузина не могла найти себе, да?</P> <P>Как только мы переехали в Тифлис бабка Софико регулярно стала приходить к моей маме для выяснения отношений. Постфактум, так сказать.</P> <P>При полном параде: в чёрном до пят платье, в кружевной чикиле<A title="" href="#_ftn18" name=_ftnref18><SUP>1</SUP></A> с выпущенными наружу кудельками, с посохом – ей было уже под восемьдесят. Начинала обычно с одного и того же:</P> <P>– Зачем твой сын мою девочку увёл?! На чёрта мне нужен твой русский сын?</P> <P>На подобные выпады мама реагировала с присущим ей чувством юмора.</P> <P>– Так ведь грузинского сына у меня нет. Только русский. Наверное, он не подходит вам. Придётся им с Ией разводиться, ничего другого не придумать.</P> <P>Бабка тут же начинала испуганно креститься.</P> <P>– Что ты говоришь?! Что ты говоришь?! Пускай живут, дай бог здоровья!.. Пять лет уже прошло как поженились, пора детей иметь. Моя дочь со своим армянином… какой он Харатов, Харатян, ну! – меньше прожили, Господь забрал их. Зачем так сделал, не знаю. Хорошо хоть внучку мне подарил, – она смахивала слезу. – Одно утешенье в жизни было.</P> <P>– Ну, почему же? – не соглашалась мама. – У вас ещё одна дочь есть, и внук от неё.</P> <P>– А! Что ты говоришь! – вновь начинала гневаться Софико. – Актёрка она у меня, ну! Погорелого театра. Это всё её мочанчал<A title="" href="#_ftn19" name=_ftnref19><SUP>2</SUP></A> виноват. Сманил в театр, а потом бросил, новую актёрку взял в жены. И от той тоже сбежал, дзаглис куди!<A title="" href="#_ftn20" name=_ftnref20><SUP>3</SUP></A> За грехи молодости карает меня Всевышний, охо-хо!..</P> <P>Потом, во время долгого и вполне мирного чаепития, бабка продолжала жаловаться маме на жизнь. Грузинский её зять, актёр какого-то заштатного провинциального театрика, иногда появлялся в доме бывшей тёщи.</P> <P>Один из таких визитов состоялся при мне. Я с любопытством разглядывал невзрачного субъекта в стоптанных башмаках и потрёпанном костюме, но при всём том донельзя претенциознного. Именно ему принадлежала идея наречь сына в честь героя неведомой мне драмы – Горджеспиром.</P> <P>– Только кто сам видел, тот знает, как я играл Горджеспира. Вах, как играл! Вся публика плакала навзрыд, дамы в обмороке лежали.</P> <P>– От тебя не только публика плакала, – тут же осадила его бабка. – От тебя все кругом плачут, мамал<A title="" href="#_ftn21" name=_ftnref21><SUP>1</SUP></A> ты бесхвостый!</P> <P>Визиты зятя неизменно завершались скандалами. Затевала их Софико.</P> <P>– Горик! – звала она внука. – Иди, иди сюда, посмотри на своего митом<A title="" href="#_ftn22" name=_ftnref22><SUP>2</SUP></A> отца! Больше не увидишь, я этого Горджеспира в мой дом на порог перестану пускать!</P> <P>– Он никакой не Горджеспир, – меланхолично отвечал Горик. – Меня так зовут, забыла, что ли?</P> <P>К появлению блудного папаши и к его очередному изгнанию он относился с полным безразличием. Равно, как и к наставлениям бабки.</P> <P>– Не повезло мне, Нато-джан, вай-мэ, до чего не повезло, – вздыхала Софико.</P> <P>– Ну, зачем вы так? – пыталась смягчить её минорный настрой мама. – Ия у вас такая хорошая.</P> <P>– Да! – подхватывала бабка. – Я ж тебе говорю: одно утешение моя девочка. Правда, вот за русского вышла, но что сделать?.. Её мать – за армянином была. Э!... Нет, Баграт приличный человек оказался, Царство ему Небесное! – она крестилась. – Ничего плохого про него не скажу: образованный, состоятельный, меня тоже уважал. Не как этот артист-мартист… Но всё равно, дорогая, зачем кахетинское вино тутовым араком разбавлять? И то, и другое испортишь</P> <P>От такого, совершенно недопустимого по мнению Софико, смешения грузинского вина с армянской водкой на деле ничего худого не произошло. Ия была доброй, веселой, благорасположенной к окружающим женщиной. Возилась со мной, тщетно пытаясь обучить игре на пианино, помогала готовить уроки по грузинскому языку. Не сказать, чтобы он мне не давался, просто больно мерзопакостная учительница в школе попалась. Между прочим, такая мерзопакостность являлась типичной для большинства преподавателей грузинского языка, подвизавшихся в русских школах. Излюбленными педагогическими приёмами у них были бесконечные насмешки и подтрунивания в основном над произношением учеников. Из-за обилия непривычных для русского уха звуков, оно трудно поддаётся точному воспроизведению. Вот и приходилось выслушивать:</P> <P>– Вы никогда не научитесь говорить по-нашему, даже на тройку! Великий язык Шота Руставели недоступен вам!</P> <P>Дался ей этот Руставели! По многим историческим свидетельствам был он вовсе не грузином, а персом; ни единого прижизненного изображения автора «Витязя в тигровой шкуре» не сохранилось. Откуда, кстати, в Грузии взялись тигры? Не случайно иные осторожные переводчики и иллюстраторы одевают главного героя бессмертного эпоса не в тигровую, а в барсовую шкуру. Во избежание бестактных вопросов, подобных моему.</P> <P>Ну, а армяне, когда хотят позлить грузин, заявляют:</P> <P>– Он вообще был наш, армянин! Посмотри сам, у него на голове армянская папаха. Никакой не Шота, он – Ашот! Ашот Руставельян… Не веришь – докажи!…</P> <P>Моя будущая жена, несмотря на присущую ей прилежность, в школьные годы немало слёз пролила над страницами учебника под названием «Картули эна»<A title="" href="#_ftn23" name=_ftnref23><SUP>1</SUP></A>. Учительница в их школе была ничем не лучше нашей.</P> <P>Ия, как могла, вытягивала меня из бесконечных двоек по грузинскому и, в конце концов, преуспела – я так поднаторел по части этого самого произношения, что до сих пор полностью не избавился от въевшегося в мою русскую речь специфического тифлисского выговора, что стало причиной долго донимавших меня выяснений, вроде:</P> <P>– А вы кто будете по национальности?..</P> <P>Я обычно отвечал: туарег. Это устраивало любопытствующих – лишь бы не еврей. </P> <P>Интересная подробность: у самой Ии упомянутого выговора не было. Она вообще со всеми разговаривала только на русском, которым владела в совершенстве, что очень сердило Софико:</P> <P>– Со мной хоть говори, как надо!…</P> <P>Вернусь к моей первой Новогодней ночи в Тифлисе. Спасаясь от наскучившего мне праздничного церемониала, я вышел на верандочку, висящую над улицей. Тёмно-синее, как кобальт, небо ещё метили редкими огоньками меркнувшие звезды. Утро медленно наступало на город, скользя по крутому склону Мтацминда<A title="" href="#_ftn24" name=_ftnref24><SUP>1</SUP></A>.</P> <P><I></I> </P> <P><I>На склонах Мтацминда снежные пятна,<BR>Воздух над городом празднично гулкий,<BR>И просыпаются в шуме невнятном<BR>Крутые улицы и переулки.<BR>Хрустким ледком подёрнуты лужи,<BR>Щёки покалывают иголки,<BR>Знать, заглянул к нам, по старой дружбе,<BR>Русский морозец гостем недолгим.<BR>Как это утро звонко смеётся!<BR>Как разрумянилось в облике алом!<BR>Словно девушка, что у колодца<BR>Воду студёную расплескала.<BR>В утро такое, чистое, раннее,<BR>Хочется верить мне в близость удачи.<BR>Кажутся нужными наши искания<BR>И разрешимыми наши задачи2.</I></P> <P><I></I></P> <P> </P> <P>В этой подгорной части Тифлиса всё оставалось таким же, как и много лет назад, когда бабка Софико была молодой красивой девицей не очень строгого поведения, жила в Гори и дружила с рыжеволосой товаркой, такой же, как и она блудницей по кличке Кэкэ…</P> <P>Стоя на верандочке, я жевал вязкие гозинаки<A title="" href="#_ftn26" name=_ftnref26><SUP>3</SUP></A> и думал о том, как сложится в наступившем году моя жизнь в этом городе, который мне сразу понравился. Одарит ли меня Господь причитающейся всем толикой ума (даром я, что ли, не спал всю ночь?), не забудет ли о моём праве на счастье ангел-хранитель дома, невидимо топавший по следам бабки, носившей из комнаты в комнату украшенный дарами табла.</P> <P>В стороне, на соседней улице, грохнул запоздалый выстрел. И тут же на него откликнулся заливистый милицейский свисток.</P> <P>– Чтоб ты проглотил свой национальный музыкальный инструмент!<A title="" href="#_ftn27" name=_ftnref27><SUP>4</SUP></A> – громко сказал ранний прохожий. Нетвёрдой походкой, скользя по прихваченному ледком тротуару, он брёл мимо нашего дома. – Новый год, ну! Что они знают, осетины, амис деда ватирэб!<A title="" href="#_ftn28" name=_ftnref28><SUP>1</SUP></A>…</P> <P>Он поднял тяжёлую от хмеля голову, увидел меня на верандочке:</P> <P>– Ты стрелял?</P> <P>– Нет, мой брат, – зачем-то соврал я.</P> <P>– Молодец твой брат!.. А тот осетин свистит! Что он знает?.. Ицоцхлэ, генацвалэ!<A title="" href="#_ftn29" name=_ftnref29><SUP>2</SUP></A> – прохожий помахал мне рукой, и поплёлся дальше, затянув во весь голос не очень приличную песенку:</P> <P>– Параходи, цади-моди, вмушаоб! – вывел он на патетической ноте, и вдруг, резко сменив интонацию на удрученную, закончил: – Чеми цоли абаноши бозаоб<A title="" href="#_ftn30" name=_ftnref30><SUP>3</SUP></A>… Вай мэ, чэмо таво!<A title="" href="#_ftn31" name=_ftnref31><SUP>4</SUP></A> – горестно завершил он свои вокальные упражнения.</P> <P>Выглянувшая на верандочку бабка не преминула вмешаться в его семейные проблемы:</P> <P>– Все правильно делает твоя жена! А что думал: будет сидеть дома и ждать, пока такой лоти<A title="" href="#_ftn32" name=_ftnref32><SUP>5</SUP></A>, как ты к ней заявится?… – заметив меня, приказала: – Аба, давай в дом заходи! Нечего тебе эти песни слушать, маленький пока…</P> <P>Сразу после Нового года, буквально через неделю, наступал пышно отмечавшийся в Тифлисе праздник Крещенья Господня, связанный с невероятными поверьями. Тут и открытие небесных врат в Крещенскую ночь, когда верующим предоставляется верный случай наладить «прямую связь» с силами Господними, и возможность поживиться за счёт таинственной змеи, живущей в Куре, под Авлабарским мостом, которая всплывает в ночь перед Крещением, чтобы при лунном свете поиграть хранящимися у неё драгоценными камнями. Наберёшься храбрости, сумеешь выкрасть у чудища хотя бы один камешек, и тут же будешь вознаграждён на всю жизнь, обретя счастье и удачу в делах.</P> <P> Был ещё один способ разбогатеть на халяву в ту волшебную ночку: надо всего лишь подгадать, когда стремительные воды Куры остановятся. Поймаешь этот миг, короткий, как вспышка выстрела, успеешь зачерпнуть рукой замершую на мгновенье водицу, и у тебя в ладони окажется горсть жемчужин!</P> <P>Но основную часть праздника составлял ритуал, связанный с водоосвящением. На берегах Куры скапливались тысячные толпы горожан, приходили семьями, с детьми. Кто-то только ополаскивал водой лицо и плечи, а кто-то погружался с головой и плыл, несмотря на то, что январь в Тифлисе изрядно холодный. Иные въезжали в реку на коне, а самые отчаянные смельчаки прыгали в неё с мостов и даже с Авлабарских круч. Летели до воды добрых два десятка метров и, случалось, что не выплывали. </P> <P>Освящённую воду уносили домой в кувшинах и бурдюках, церкви запасались ею для крещения новорождённых.</P> <P>Кстати, в этом чисто христианском празднике принимали участие и тифлисские мусульмане, во всяком случае, как заинтересованные и благорасположенные к происходящему зрители.</P> <P>А следом, в начале февраля, наступал григорианский праздник Святого Сергия, по-армянски – Сурб Саркис. И снова тифлисцы высыпали на улицы. Какая разница: армянский, грузинский, русский – всё равно ведь свой, православный святой, очень почитаемый, даже мусульманами. Ну как не уважить его, не помолиться, не попросить чего-нибудь (Сурб Саркис, по слухам, многим помог в беде!), а заодно и повеселиться всласть, выпить, потанцевать, попеть, отведать пахныдз<A title="" href="#_ftn33" name=_ftnref33><SUP>1</SUP></A>.</P> <P>Ну, а затем наступала квэлиэри, масленица. Тут уж и живописать нечего – праздник обжор, выпивох, шутников, ряженых-бериков, одним словом – гиж-орэр<A title="" href="#_ftn34" name=_ftnref34><SUP>2</SUP></A>, как самокритично называли тифлисцы масленичные дни.</P> <P>Заканчивались они общегородским карнавалом ксэноба. То было феерическое представление, уличный театр. Фантазия самодеятельных режиссёров карнавала била таким буйным ключом, что приходилось вмешиваться властям, дабы несколько умерить творческий пыл устроителей этих шествий. По свидетельству очевидцев очень живописных и многолюдных.</P> <P>Персонажи их из года в год бывали одни и те же: своеобразный ведущий действа – ксэни, изображающий «шаха». В балаганном костюме, с физиономией, вымазанной сажей, он восседал на верблюде или на буйволе, а следом за ним семенил на осле «великий визирь» с деревянной саблей наголо в сопровождении шахского «гарема» из дюжины усатых мужиков, облачённых в женские платья. Остальная свита «шаха», орущая, поющая, играющая на зурнах и дудуки, бьющая в бубны, валила толпой, заполняя целиком улицу.</P> <P>Вся эта орава двигалась не спеша, останавливаясь подле каждой встречной лавки. Хозяин выходил, кланялся «шаху» и вручал «сборщику податей» энную сумму денег. Платили «дань» и прохожие, причём уклоняться от неё было рискованно – свита «шаха» могла поколотить скрягу и вытряхнуть из его кошелька находящуюся в нём наличность.</P> <P>В общем, ксэноба представлял собой довольно хулиганский праздник. Тон в нём задавали кинто<A title="" href="#_ftn35" name=_ftnref35><SUP>1</SUP></A>, не отличавшиеся благовоспитанностью и хорошими манерами. Но тифлисцы всё равно любили этот карнавал за его красочность, импровизированность и тот бесшабашный настрой, который импонировал многим. Даже, как гласит молва, и самому Наместнику, графу Воронцову-Дашкову, истинному тифлисцу. </P> <P>Мой отец, поначалу не знавший тифлисских обычаев, не ведавший о неписаных правилах ксэноба, был несказанно удивлен, когда извозчику, на котором он ехал, преградила путь толпа несуразно одетых, подвыпивших мужчин. Кричали что-то по-грузински, совершенно непонятное ему, потом двое из них забрались на подножку фаэтона с намерением пошарить в карманах отцовского сюртука. Через мгновенье оба оказались на тротуаре с расквашенными носами.</P> <P>– Да откупитесь вы от них, барин, – посоветовал извозчик. Он был русским: в Тифлисе извозом занимались в основном молокане. – Дайте полтинник и отвяжутся. Принято у тутошних кинтошек это самое озорство, масленицу так они провожают.</P> <P>– Ну, уж, дудки! – ответствовал мой родитель. – Сперва набью всем этим наглецам морды, тогда и трёшку не жаль будет дать.</P> <P>Всем он морды не набил, конечно, но ещё парочка наиболее настырных представителей «свиты шаха» схлопотала от него промеж глаз. </P> <P>Тем не менее, инцидент завершился полюбовно; посредничество в мирных переговорах взял на себя извозчик, и отец, уразумев, наконец, суть происходящего, вручил «сборщику податей» трёхрублевую ассигнацию, подношение по меркам ксэноба весьма щедрое. Поэтому ксэни, изображавший «шаха», перейдя на русский, воскликнул:</P> <P>– Ай, ма-ла-дец! Ты нездешний, получается, не тифлисский? Извини, дорогой, не знали. Давай, иди вместе с нами, у нас криви<A title="" href="#_ftn36" name=_ftnref36>1</A> должен быть с кукийскими<A title="" href="#_ftn37" name=_ftnref37>2</A>. Ты хорошо знаешь, как драться надо. Потом в духане кутить будем. Давай, ты нам понравился.</P> <P>– И вы мне тоже глянулись, – рассмеялся отец. – Гуляйте с богом дальше!.. </P> <P>На том и расстались, довольные друг другом. Крепкие кулаки и широкие жесты тифлисцы уважали пуще всего прочего. Во все времена… </P> <P>Наконец наступал великий пост, и горожане на время утихомиривались. </P> <P>Однако, замечу, что и тут жители этого веселого города, в основном, правда, только грузины и армяне, умудрялись всё же в середине страстной недели устроить себе небольшой праздник под названием кудианоба<A title="" href="#_ftn38" name=_ftnref38>1</A>. Во дворах, а то и на улицах жгли костры, прыгали через них, бегали с соломенными факелами, стреляли в воздух, закрывали ветками колючих кустарников, обычно шиповником, окна, а также трубы печей, выкрикивали соответствующие случаю заклинания, то есть делали всё, чтобы отпугнуть хвостатых, которые по древним преданиям как раз в эти святые дни собирались на свои бесовские «саммиты». Вот тут-то и подпалить им хвосты огоньком да пороховыми зарядами, пощекотать колючками, которых кудиани до смерти боятся как и вообще всего острого.</P> <P>Несмотря на то, что сражения с нечистой силой – занятие вроде бы мистически мрачноватое, на кудианоба веселье било через край. В воздухе уже пахло весной, и никакие хвостатые и рогатые не могли подпортить тифлисцам радостное предвкушение Пасхальной недели, совпадавшей вдобавок с ещё двумя очень важными событиями: Квирацховлоба<A title="" href="#_ftn39" name=_ftnref39>2</A> – общегородским праздником, объединявшим тифлисцев всех вероисповеданий, и храмовым праздником древнейшего в Закавказье Ванкского собора.</P> <P>В городских садах уже цвёл миндаль, солнце пригревало по-летнему, и веселье выплёскивалось из домов на улицы, площади и в пригороды. </P> <P>«… Не обошлось ни без зурны, ни без сазандаров<A title="" href="#_ftn40" name=_ftnref40>3</A>, ни без джигитов, живописно расположившихся на лужайке перед кувшином вина и грудами сыра, лаваша и ароматических трав» – так описывала в начале века газета «Кавказ» Квирацховлоба на Красной горке в Куках, южном предместье Тифлиса.</P> <P>Не следует забывать, что ещё до Пасхи мусульмане праздновали свой Новый год – Навруз-байрам, а после Пасхи – окончание тридцатидневного поста Рамазан-байрам. Примерно в то же самое время тифлисские католики отмечали День тела Господня и, как уже подчеркивалось выше, конфессиональные различия не мешали людям с одинаковым воодушевлением воспринимать и «свои» праздники, и «чужие». Это составляло одну из важных черт «тифлисского характера», особого его хасиата<A title="" href="#_ftn41" name=_ftnref41><SUP>1</SUP></A>.</P> <P>Далее следовали летние и осенние праздники: Вознесения у русских, Амаглеба и Амбарцум – у грузин и армян; очень чтимый всеми, особенно женщинами, Мтацминдский праздник в честь Святого Давида; Преображение, более известное в Тифлисе, как «Сурб-Карапет», многодневное празднование Успения, Мцхетоба, который проводился в древней столице Грузии, в Мцхетах, у стен храма двенадцати апостолов – Светицховели<A title="" href="#_ftn42" name=_ftnref42><SUP>2</SUP></A>, Дня Святой Нины, просветительницы Грузии<A title="" href="#_ftn43" name=_ftnref43><SUP>3</SUP></A>, большой шиитский праздник поминовения мусульманских святых мучеников – имама Али и двух его сыновей Хасана и Хосейна.</P> <P>Это блистательное праздничное ожерелье в ноябре завершали торжества в честь Святого Георгия – одного из самых, пожалуй, почитаемых в Грузии святых. А там и до Нового года рукой подать, и всё повторится, пойдёт по тому же кругу.</P> <P>Может сложится впечатление, что тифлисцы были исключительно религиозными людьми – несчётное количество святых, каждому из которых отдавалась дань памяти, не меньшее число храмов, посвящённых этим святым, обеты, жертвоприношения, крестные ходы и прочая и прочая. Всё так, но степень религиозности горожан была ничуть не выше, чем, скажем, где-нибудь в Нижнем Новгороде или в Екатеринодаре. Эти празднества по природе своей являлись народными и, добавлю, межнациональными, демократическими. Они были досугом, развлечением, зрелищем, весомой причиной для застолья, дружеского возлияния, взаимоприятного общения. Тифлисцы жили празднично, что стало стилем и содержанием их бытия, радостным самоощущением, их счастьем.</P> <P>Потом всё кончилось…</P> <P>Я перечислил далеко не все празднества, украшавшие жизнь этого необычного города, только главные. Можно вспомнить такое же число второстепенных, «малых» праздников. Среди них встречались и забавные, вроде додооба – Дня Святого Додо. Когда-то этот отшельник жил в маленькой пещере, каких и сейчас немало чернеет на отвесном скалистом берегу Куры, в районе Авлабара. </P> <P>Как и полагается божьему человеку, творил Додо добрые чудеса; например, по поведению ящериц, в обилии живущих в расщелинах скал, мог безошибочно определить, что стряслось с теми, кто находится далеко от родного дома и давно не подаёт о себе вестей. Здоров ли, не угодил ненароком в руки лихих людей, не угрожает ли что его жизни?</P> <P>Обращались к Додо главным образом женщины. Рискуя сорваться с кручи в Куру, они добирались до пещеры провидца.</P> <P>Прошли века, святой стал одной из тифлисских легенд, а женщины в Пасхальную неделю продолжали карабкаться по скользкой тропинке, клали у пещеры кусочки сахара и ждали, когда появится ящерица, примет их дар. Если при этом, подняв головку, она глянет на добравшуюся к ней посетительницу, то, значит, обойдёт беда человека, которого ждут не дождутся дома.</P> <P>В начале войны я видел женщин, спускавшихся к пещерам в надежде не столько на помощь Святого Додо, которого многие успели позабыть, сколько на мудрость ящериц – народная молва приписывала им дар предвидения. И сам праздник, кстати, со временем чаще стали называть джоджоба, от грузинского джоджо – ящерица.</P> <P>Был и другой, чисто светский праздник – День белой ромашки; его отмечали двадцатого апреля. Цель преследовалась сугубо благотворительная: собирали средства для оказания помощи больным чахоткой, как тогда называли туберкулёз.</P> <P>На первый взгляд, печальная причина, но и её тифлисцам удавалось облечь в радостные, праздничные одежды. Оживлённые толпы на весенних улицах, бутоньерки из белых цветов, флаги, музыка, всеобщее веселье. Город и тут оставался верен себе.</P> <P>К проведению праздника привлекали в основном молодёжь – гимназистов старших классов, а больше хорошеньких гимназисточек. Каждый жертвователь получал от них прикреплённый к булавке цветочек. Наличие его на лацкане вовсе не освобождало от повторного пожертвования по просьбе очередной очаровашки.</P> <P>В этот день двери популярного в Тифлисе той поры цветочного магазина «Soleil d’or»<A title="" href="#_ftn44" name=_ftnref44><SUP>1</SUP></A> не закрывались допоздна. </P> <P>За последнее десятилетие минувшего века мы лишились и тех, скудных по количеству и содержанию «красных дней календаря», к которым бóльшая часть из нас успела привыкнуть – на безрыбье и рак рыба.</P> <P>В плане духовном потеря не больно большая, а вот в социальном аспекте чревата негативными последствиями, ибо давно известно: народ, лишённый праздников, отказывается и от будней. Похожее на то и случилось с нами. Можно назвать происходящее социальной апатией, синдромом безверья, можно придумать ещё какой-нибудь термин, суть не изменится.</P> <P>Пресловутые «революционные» празднества нынче греют сердца лишь замшелых «коммуняк», а вновь придуманные, разные там Дни Согласия и Примирения, Дни Независимости, Дни очередной конституции и прочие, не способны согреть ни чьи сердца. Потому что праздник невозможно учредить «сверху», он должен быть выношен в народной душе. На это уходят многие десятилетия, а то и века.</P> <P>Остался нам лишь неподвластный никаким потрясениям Новый год. И один на всех День Победы. Но всё меньше остаётся тех, кто видел его воочию. Уходят свидетели события – живая память о нём, а следом уходит и сам праздник. В конце концов останется только официальный ритуал.</P> <P> </P> <P>Как празднуют сегодня, в холодном, тёмном, полуголодном Тбилиси Новый Год? Стреляют ли по-прежнему в ночное небо? Шествует ли по стопам мэквлэ невидимый ангел-хранитель? Оставляют ли двери домов открытыми настежь, чтобы заманить к себе счастье?..</P> <P>Не думаю. Какое уж тут счастье? Кроме того, после разнузданных бесчинств различных звиадистов да мхедриони стрельба стала пугать горожан. На ангелов тоже надежды мало, а в квартирах и без распахнутых дверей стоит холодрыга.</P> <P>К тому же грабителей повсюду развелось, лучше уж на запоре двери держать, не то последнее унесут…</P> <P>Измученный мой город! Помнишь ли ты те счастливые дни, когда звался ещё Тифлисом и разнаряженная публика валом валила в Муштеид или в сад «Италия», что на Михайловской улице, посмотреть чидаоба<A title="" href="#_ftn45" name=_ftnref45><SUP>1</SUP></A>, поддержать своими восторгами любимцев публики, мочидавэ<A title="" href="#_ftn46" name=_ftnref46><SUP>2</SUP></A>.</P> <P>– Аоэ! Чидаоба вис унда!<A title="" href="#_ftn47" name=_ftnref47><SUP>3</SUP></A></P> <P>Кто воскресит твои забытые праздники, кто вернёт беззаботную улыбку на твоё постаревшее лицо? Сумеешь ли ты вновь так радоваться жизни, как не умел это делать никто другой, кроме тебя?..</P> <P>(Продолжение следует)</P> <P><BR clear=all> <HR align=left width="33%" SIZE=1> </P> <DIV> <DIV id=ftn1> <P><A title="" href="#_ftnref1" name=_ftn1>1</A> В 1828 году на жительство в Тифлис из Северного Ирана переехал со всем семейством крупный шиитский деятель Мир-Фетех-Ага-Сенд-Муштеид (муштеид равнозначно нынешнему-аятолла). Ему был пожалован участок в шесть десятин, на котором он разбил по-восточному великолепный сад. Прошло почти два века, а парк до сей поры зовут Муштеидом, не в обиду Григорию Константиновичу Орджоникидзе будет упомянуто. Тем более, что сейчас бывший нарком тяжёлой промышленности причислен новыми радетелями грузинского народа к злейшим врагам и притеснителям. Вот так: Сталин – «великий сын Грузии», а одна из его трагических жертв, Орджоникидзе – «предатель национальных интересов».</P></DIV> <DIV id=ftn2> <P><A title="" href="#_ftnref2" name=_ftn2>1</A> Справедливости ради следует заметить, что в произведениях Маркса встречаются упоминания о Тифлисе и его геополитическом значении для России. Не удержусь от цитаты: «Центральный пункт царской власти в Азии» – так определяет этот город автор «Капитала». Но это о Тифлисе в целом, а вот о Куре и мостах через неё – ни слова.</P></DIV> <DIV id=ftn3> <P><A title="" href="#_ftnref3" name=_ftn3>2</A> До середины тридцатых годов азербайджанцев в Грузии именовали по старинке тюрками. Отсюда – армяно-тюркская резня, трагедия, происшедшая в Баку в 1915 году и получившая резонанс во всем Закавказье.</P></DIV> <DIV id=ftn4> <P align=left><A title="" href="#_ftnref4" name=_ftn4>1</A> Водонос (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn5> <P align=left><A title="" href="#_ftnref5" name=_ftn5>2</A> Круглая сеть со свинцовыми грузилами по периметру.</P></DIV> <DIV id=ftn6> <P><A title="" href="#_ftnref6" name=_ftn6>3</A> Небольшая по размеру рыба, живущая, главным образом, в Куре; очень ценимая тифлисскими гурманами и даже вошедшая в местный уличный фольклор:</P> <P><I>Если ты меня не любишь,</I></P> <P><I>Значит, ты меня погубишь.</I></P> <P><I>На река Кура пойдём,</I></P> <P><I>Как шамайка поплывем!</I></P></DIV> <DIV id=ftn7> <P align=left><A title="" href="#_ftnref7" name=_ftn7>1</A> Так называли городских мещанок (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn8> <P align=left><A title="" href="#_ftnref8" name=_ftn8>2</A> Небольшой пристенный очаг, типа камина (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn9> <P align=left><A title="" href="#_ftnref9" name=_ftn9>3</A> Неразбериха, морока (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn10> <P><A title="" href="#_ftnref10" name=_ftn10>4</A> Чёрт (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn11> <P><A title="" href="#_ftnref11" name=_ftn11>1</A> Негодник (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn12> <P><A title="" href="#_ftnref12" name=_ftn12>2</A> Знает ли актер Басилашвили, откуда берёт начало его фамилия? Давненько уже не пекут нынешние тбилисцы новогодние басила, и название, поди, забыли.</P></DIV> <DIV id=ftn13> <P><A title="" href="#_ftnref13" name=_ftn13>3</A> Глиняный кувшинчик (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn14> <P><A title="" href="#_ftnref14" name=_ftn14>4</A> Буквально: «прокладывающий путь» (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn15> <P align=left><A title="" href="#_ftnref15" name=_ftn15>5</A> Упомянутый выше ритуальный столик (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn16> <P align=left><A title="" href="#_ftnref16" name=_ftn16>6</A> Придурок, балбес (арм.).</P></DIV> <DIV id=ftn17> <P align=left><A title="" href="#_ftnref17" name=_ftn17>7</A> Фиалка (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn18> <P align=left><A title="" href="#_ftnref18" name=_ftn18>1</A> Головной убор (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn19> <P align=left><A title="" href="#_ftnref19" name=_ftn19>2</A> Оборванец (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn20> <P align=left><A title="" href="#_ftnref20" name=_ftn20>3</A> Собачий хвост (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn21> <P align=left><A title="" href="#_ftnref21" name=_ftn21>1</A> Петух (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn22> <P align=left><A title="" href="#_ftnref22" name=_ftn22>2</A> Как будто, вроде бы (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn23> <P align=left><A title="" href="#_ftnref23" name=_ftn23>1</A> «Грузинский язык»(груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn24> <P><A title="" href="#_ftnref24" name=_ftn24>1</A> Буквально: «Гора Святая». Гора Святого Давида, на склоне которой стоит храм, посвящённый ему. В пределах этого храма похоронены Грибоедов и жена поэта, урожденная княжна Чавчавадзе. Много позже появилась могила матери Сталина, подруги молодых лет Софико.</P></DIV> <DIV id=ftn25> <P><A title="" href="#_ftnref25" name=_ftn25>2</A> Н.Е. Астахов. «Мтацминда в новогоднее утро», «Избранное», 1993 год.</P></DIV> <DIV id=ftn26> <P><A title="" href="#_ftnref26" name=_ftn26>3</A> Традиционное в Грузии новогоднее лакомство – орехи, сваренные в меду.</P></DIV> <DIV id=ftn27> <P><A title="" href="#_ftnref27" name=_ftn27>4</A> Среди низовых работников грузинской милиции (а до революции – полиции и тюремной охраны) значительную часть составляли осетины. Их традиционно недолюбливали в Грузии. Пройдут годы, и скрытый конфликт перерастёт в открытое противостояние, в результате которого Южная Осетия самочинно выйдет из состава «независимой Грузии».</P></DIV> <DIV id=ftn28> <P align=left><A title="" href="#_ftnref28" name=_ftn28>1</A> Пусть их мать заплачет! – обычное у грузин пожелание всем недругам своим.</P></DIV> <DIV id=ftn29> <P align=left><A title="" href="#_ftnref29" name=_ftn29>2</A> Живи, дорогой (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn30> <P><A title="" href="#_ftnref30" name=_ftn30>3</A> <I>Пароход, уходи-приходи, поработаем!</I></P> <P><I> А моя жена в бане занимается блудом…</I> (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn31> <P align=left><A title="" href="#_ftnref31" name=_ftn31>4</A> Увы на мою голову (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn32> <P align=left><A title="" href="#_ftnref32" name=_ftn32>5</A> Пьяница (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn33> <P><A title="" href="#_ftnref33" name=_ftn33>1</A> Ритуальная армянская сладость – молотые зёрна пшеницы, смешанные с мёдом, миндалём и изюмом.</P></DIV> <DIV id=ftn34> <P><A title="" href="#_ftnref34" name=_ftn34>2</A> Дни сумасшедших (груз.)</P></DIV> <DIV id=ftn35> <P><A title="" href="#_ftnref35" name=_ftn35>1</A> Уличные торговцы в разнос. Обычно свой товар: фрукты, сыр, зелень они носили на голове в большом деревянном блюде, называемом табахи. Одевались кинто в своеобразную «униформу», состоявшую из широченных чёрных шаровар, чёрного же архалука, подпоясанного серебряным поясом, сапог и картуза. Это были продувные, острые на язык, гораздые до шуток, чаще рискованного содержания, жуликоватые люди, исчезнувшие с улиц, площадей и базаров Тифлиса вскоре после советизации Грузии.</P></DIV> <DIV id=ftn36> <P><A title="" href="#_ftnref36" name=_ftn36>1</A> Кулачный бой стенка на стенку (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn37> <P align=left><A title="" href="#_ftnref37" name=_ftn37>2</A> Куки – район Тифлиса.</P></DIV> <DIV id=ftn38> <P align=left><A title="" href="#_ftnref38" name=_ftn38>1</A> От «кудиани» – хвостатый (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn39> <P align=left><A title="" href="#_ftnref39" name=_ftn39>2</A> Животворное воскресенье (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn40> <P><A title="" href="#_ftnref40" name=_ftn40>3</A> Уличные певцы – импровизаторы (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn41> <P><A title="" href="#_ftnref41" name=_ftn41>1</A> Нрава (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn42> <P><A title="" href="#_ftnref42" name=_ftn42>2</A> Животворный столп (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn43> <P><A title="" href="#_ftnref43" name=_ftn43>3</A> Каппадианка из знатного рода, жившая в IV веке, которой, по преданию, явилась Божья Матерь и повелела отправиться в далёкую Иверию, дабы приобщить тамошний народ к христианской вере. Равноапостольная Нина стала не только высокочтимой святой, но и просветительницей, оставившей глубокий след в истории и культуре Грузии.</P></DIV> <DIV id=ftn44> <P align=left><A title="" href="#_ftnref44" name=_ftn44>1</A> «Золотое солнце» (фр.).</P></DIV> <DIV id=ftn45> <P><A title="" href="#_ftnref45" name=_ftn45>1</A> Национальная грузинская борьба.</P></DIV> <DIV id=ftn46> <P><A title="" href="#_ftnref46" name=_ftn46>2</A> Борцы, занятые в чидаоба (груз.).</P></DIV> <DIV id=ftn47> <P><A title="" href="#_ftnref47" name=_ftn47>3</A> Традиционное подбадривание, подзадоривание мочидавэ их болельщиками (дословно: «Эге-й! Борьбу кому надо!».</P></DIV></DIV> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?41659'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=41659'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]