24 марта 2009 10:14
Автор: Андрей Негривода (г. Москва)
Филин – ночной хищник (Исповедь одинокого пса войны)
Часть вторая
Бекмурза Атабай
7 февраля 1990 г. Плен…
В Фергане шла война… Настоящая. Без шуток. Улицы растерзанного города патрулировали армейцы на БТРах или БМП. Иногда встречались и БМДшки[1], штатная техника ВДВ и «Скифа». То тут, то там вспыхивали ожесточённые перестрелки, басовито лаяли башенные КПВТ, а иногда подавали голос и скорострельные пушки. В подразделениях уже были потери, сгорело несколько БТРов, подбитых из невесть откуда появившихся гранатомётов. Шли полномасштабные боевые действия. Филин наблюдал за городом в иллюминатор «вертушки» и понимал, что глубоко ошибся, когда сказал себе: «Вот и всё!»
Какое там всё…
Они приземлились на хорошо охраняемый аэродром близ Ферганы – место дислокации батальонов «Скифа». Их ждали. Около вертолётной площадки находилось насколько «таблеток», готовых с рук на руки принять освобождённых группой людей. Здесь был и Батя. Он стоял, словно былинный Скиф, приложив ладонь козырьком ко лбу, прикрываясь от слепящего солнца, и неотрывно смотрел на приближающиеся вертолёты. Это было живое объяснение – почему «Скиф» и почему Батя. Жаль, тогда не нашлось рядом ни одного художника или проныры с фотоаппаратом. Воин! Настоящий русский богатырь, с напряжением ожидающий из похода свои дружины. Уж на что огрубели души у ребят, а и они зачарованно смотрели на встречающего их Батю.
- Становись, – устало скомандовал группе Филин после выгрузки. – Равняйсь! Смирно!
Он обернулся , подходившему к строю командиру:
- Товарищ полковник!.. – начал, было, доклад Филин, но Батя его прервал.
- Вольно, вольно! И… разойдись.
Строй рассыпался для того, чтобы сгрудиться неорганизованной толпой вокруг своих командиров.
- Ну, что, шпана, вернулись?!
- Так точно! А шо? – улыбнулся неунывающий Медведь. – Погуляли в горах. Муллу, вот, попутно обженили!
Тычок кулаком под лопатку Игоря и дружный залп смеха были тому подтверждением.
- Это всё, чем вы там больше недели занимались, пока мы здесь неуправляемых плющили? – хитро прищурился Батя.
- Ну, ещё там кое-что, по мелочи, – подал голос Бандера. – У двухсотили тридцать шесть «духов», плюс караван-баши Бека…
- Базу с заводиком и кучей дури запустили на орбиту, – продолжил Змей.
- И вытащили из зиндана семнадцать рабов, – закончил Бай.
- Совмещали приятное с общественно-полезным? Так я понимаю?
- Так точно!
- У-ух, анархисты. – Батя хлопнул Филина по груди ладонью и, разинув рот, смотрел на упавшего навзничь Андрея, и хлопотавших над ним, Медведя и Муллу.
- Не понял?
- Вот. – Бандера протянул полковнику бронежилет Филина, на котором, в четырёх местах, были видны пулевые отметины и погнуты титановые пластины.
- Ты, какого хрена молчал?! – заорал Батя на Медведя. – Ну-ка грузите его в «таблетку»! Бегом! Кто был рядом?!
- Я, Батя, – отозвался Бандера.
- С какого расстояния лупили?
- Близко. Метров 12-15. Ему ещё повезло, что двухрядный «лифчик»[2] был. Да и тот насквозь. Броник только и остановил…
- Да у него, наверное, все рёбра сломаны, вашу мать! – Батя поддерживал носилки с уже пришедшим в себя Андреем. – Быстрее, засранцы, бегом!
- Что за шум, а драки нет? – подал голос Филин.
- Я те дам шум! Почему не доложил?
- О чём?
- О ранении!
- Так ведь нет же ранения!
- Пижон! Когда селезёнка отвалится, тогда и поймёшь – было ранение или не было!
Батя разозлился не на шутку, и Андрей предпочёл промолчать…
Прямо на аэродроме, в развёрнутом полевом госпитале, в присутствии Бати Филина осматривал майор-военврач.
- Что у него? – подгонял он хирурга.
- Молодой человек, а вы часом родились не в шубе и валенках? – пробормотал озабоченно эскулап.
Торс Филина был разукрашен четырьмя огромными лилово- красными с кровоподтёками синяками.
- М-м-да! – протянул майор. – Сломано всего одно ребро. Внутренние органы не пострадали. Хотя удар был очень сильным. Гематомы пройдут со временем. Ещё одно ребро с трещиной. Повезло, одним словом, чрезвычайно!
- Вы его к себе берёте?
- Конечно! Сделаем тугую повязку на грудь и на несколько дней в койку – ему просто необходимо отлежаться!
- Батя, – подал голос Филин.
- Молчать! Медицине виднее. Группа задачу выполнила, даже перевыполнила, так что не хрен тебе по расположению шарахаться. Пять дней лежать! Так, доктор? – Батя обратился к майору и, получив кивок головы, продолжил. – Это приказ! А попробуешь нарушить, отправлю в Ташкент или в Москву. Одного отправлю, так и знай, без группы! Ремба доморощенная, твою мать!
Батя покинул палатку, не переставая что-то возмущённо бурчать.
Здесь, в полевом госпитале, Филин узнал судьбу своих друзей: Ганса и Дока. Их доставили на «вертушках» 25 января. А принимал их всё тот же майор. У Дока действительно были разорваны связки голеностопа и он отделался гипсом. А вот с Гансом было сложнее. Майор сделал ему операцию, но в полевых условиях этого было явно недостаточно. В общем, улетели ребята в Москву, долечиваться в госпитале Бурденко.
Лежать без дела Андрей не мог, поэтому и слонялся туда-сюда, помогая, по мере своих сил, санитарам и медсёстрам. То воды поможет поднести, то грязное, окровавленное бельё донести до прачечной. Его гнали отовсюду, невзирая на то, что офицер, просили не мешать и не путаться под ногами. Но Андрей всё равно придумывал себе посильную работу. Деятельная натура и постоянное беспокойство о своей группе не давали ему покоя, раз за разом выгоняя из палатки. Да и стыдно было Филину – вроде бы здоров, а рядом лежали раненные мальчишки-солдатики. И такими глазами смотрели они на «раненного» офицера, что Андрею было не по себе:
«А они ведь думают, что я спрятался здесь! Шкурку берегу».
Неделю Филин донимал своего врача – майора-мучителя, как он думал, чтобы тот его отпустил.
- Рано тебе ещё бегать, юноша!
- Ну не могу я рядом с этими мальчишками лежать! Стыдно мне! Как же вы не понимаете?!
- Это ты не понимаешь, что ранения бывают разного рода. И не зли меня, старлей! Доложу твоему полковнику, а он мужик крутой, как я понял, – улетишь в Москву.
- Злые вы все!
- Ладно, потерпи ещё день-другой, я тебя сам выгоню.
- Когда?
- Скоро. Отстань, старлей! – Майор делал вид, что злится на Филина, заканчивая бинтовать его грудь…
5 февраля на утренней перевязке майор произнёс заветные слова:
- Так, молодой человек, думается мне, что пора тебя отпускать. Окреп ты, старлей, немного, да и общее состояние выше среднего. Собирай свои пожитки и вперёд.
- Есть, товарищ майор! – прогорланил Андрей.
- Пацан! Прав твой полковник – пацан и есть. Иди уже, вояка!
Через полчаса он уже стоял напротив Бати, а тот, будто нисколько не удивившись, спросил с ходу:
- Пойдёшь с группой?
- Конечно!
- Куда, знать не хочешь?
- Куда прикажете.
- Хорошо. Пойдёте в составе десантуры на городишко Фрунзе. Две их роты выступают в 17.00. Задачу в общих чертах я тебя поясню, а подробности у Медведя, он уже в курсе. Вы идёте на усиление к «голубым». Им удалось в этом городище заблокировать «индейцев»[3], но что-то там не пошло – те взяли в заложники местную школу и детский садик. Вместе с детьми, их родителями и учителями. Короче! Ситуация по нашему профилю и, кажется, «дяди Васи» её не очень-то контролируют, потому что их этому не учили. Там уже сидит Джо с одним взводом. А вы идёте на усиление, скорее Джо, чем ВДВ. Ясно?
- Подробности, детали?
- Подробности у Медведя, детали у Джо. Давай, Филин, действуй и не подставляйся, очень тебя прошу, – устало произнёс полковник. – Если грохнут тебя там, в отряде не появляйся…
…До Фрунзе добрались за полтора часа. Колонна вэдэвэшников шла медленно, путь в неполных 50 километров затянулся.
- Что тут у вас? – спросил Андрей у Джо.
- Ты не высовывайся, – затянул тот Филина за угол полуразрушенного дома. – Тут у них снайперок работает! И классно работает, сука! На 500 метров. Уже шестерых десантников уложил, гад!
- Это откуда же такой экземпляр? На «полкило»[4], говоришь, работает? – профессионально поинтересовался Филин, понимая, какого класса должен быть этот стрелок.
- Сам спросишь, если случится или получится…
- Так что?
- Довольно большая группа боевиков, морд двадцать или больше, до взвода, короче. Слушай, Андрюха, а с какого перца я тебе докладываю обстановку – капитан, ком.разведроты, тебе, моему подчинённому, пусть и формально, старлею – командиру РДГ, а?
- Сам знаешь. Что дальше-то, Олег?
- Десантура этих… Выбили их из Фрунзенского и пятнадцать километров гнали сюда. Удвухсотив по дороге больше десятка. А во Фрунзе они зацепились за школу и детсадик. Из последнего их выкинули час назад, но они отходили к школе, прикрываясь детьми, падлы! Короче! Сейчас все в школе. В заложниках у них, приблизительно, до сотни детей и взрослых. Вооружены толково: гранатомёты, несколько РПК, работают четыре «кукушки». Но один, сука, особенно лютует – лупит на любое движение. Обороняются грамотно, видно, кто-то имеет опыт и знания об обороне объекта. Академические, не как наши с тобой, но с опытом. Подходы открытые. Нам и зацепиться-то не за что – ни одного мало-мальски целого строения в радиусе 500 метров. Как раз для этого…
- Хреново, – задумчиво произнёс Филин.
- Куда уж хуже.
- А дальше что?
- Они, скорее всего, ночи ждут. По темноте-то уходить легче, но мы их зажали капитально – никуда не денутся. Так что ночь переждём, а там они и сами созреют – жрать захотят или ещё чего. Побазарить с командиром, например. А мы с тобой пока будем прикидывать, как эту коробочку открыть, чтобы заложники не пострадали. Согласен, Филин?
- Других вариантов пока я не вижу, Олег.
Джо был прав. В 1.20 боевики попытались вырваться из здания школы. Сначала поднялась ураганная стрельба из окон, потом они несколько раз шарахнули из гранатомётов и под шумок пошли на прорыв. Ага! Балалайку! Десантники были на высоте. Они отбили вылазку и загнали «индейцев» обратно. И те вынуждены были вернуться в здание школы, оставив на его ступеньках четверых неудачников в национальных ватных халатах. Вся эта кутерьма длилась около часа, ребята Джо и Филина не оставались безучастными. Собственно, уменьшением банды на четверых боевиков обязаны были непосредственно Филину. Не подвели его ни глаз, ни любимая СВД. А потом всё успокоилось, как и не было ничего. Вот тогда-то и случилось непредвиденное…
В 3.50 в рации Джо послышался какой-то хрип, треск, а затем вдруг, словно совсем рядом раздался голос:
- Ты меня слышишь, начальник? – с сильным азиатским акцентом проговорила рация. – Слышишь меня?
Джо и Филин переглянулись: «Оп-па-а-а!» Нужно было отвечать.
- Кто на связи?
- С тобой говорит Бекмурза Атабай! Не удивляйся, у меня япошкина рация со сканером, я всех вас слушаю, – похвастался бандит. – У меня здесь больше сотни заложников и я, бай, хочу говорить с большим начальником. Ты большой начальник?
Ребята в это время находились возле БТРа командира десантников. Джо взглянул на капитана-десантника и тот кивнул в знак согласия. Вообще-то он был зам. командира батальона, то есть старше по должности, они оба были в одном звании – оба капитаны, и десантник отдал пальму первенства спецам, ибо сам он и его бойцы не были подготовлены к подобным ситуациям.
- Да, я большой начальник и командую здесь! – ответил Джо.
- Это хорошо, уважаемый! Слушай меня. Я хочу, чтобы ты дал уйти мне и моим людям из Фрунзе.
- А что взамен, Бекмурза?
- Я убью не всех. И, может быть, не трону детей. От тебя зависит. Думай, начальник. Я свяжусь с тобой через час, а чтобы ты хорошо думал, смотри сейчас на двери школы. К тебе идёт один из этих баранов…
Они втроём бросились к разрушенному зданию, из-за которого хорошо просматривалось крыльцо школы. По ступенькам уже спускался какой-то местный житель, мужчина. Видно было, что он очень боится. Ежесекундно оглядываясь, не решаясь сделать следующий шаг.
- Иди, иди к ним! – раздавался грубый голос из темноты. – Туда, к ним иди, баран тупой!
Мужчина, еле волоча ноги, вышел из школьного двора и поплёлся через улицу туда, где находились Джо, Филин и капитан-десантник. Расстояние было довольно значительное. Несчастный шёл медленно, сжавшись в комок. И когда он поравнялся с офицерами, вдруг схватился за правое ухо и дико завизжал, упал на землю, а затем выгнувшись дугой, показал им свои окровавленные шаровары.
- Забери его, начальник, стрелять не буду, не бойся. И посмотри на этого жалкого червяка. Думай. Хорошо думай, – раздался в рации голос бандита.
Ребята, подхватив раненного за халат, бегом потащили его к БТРу. Мужчина, судя по всему, местный житель, был без сознания. Под прикрытием домов, в свете фар им занялся санитар, а Филин тем временем уже делился своими наблюдениями с офицерами:
- Стреляли из «глухого» ствола, скорее всего из «Винта»[5], судя по ранениям – из СВД такого не сделать. И откуда только добыли?.. Стрелок экстра-класса! Если честно, сомневаюсь, что смог бы сделать то же самое, а я, поверь мне капитан, знаю в этом толк.
Андрей обратился к десантнику:
– Удаление было метров 500 – 520, даже если у него ночная оптика, это ничего не меняет. Он этому узбеку, или кто он там, ухо сбрил! Представляешь?! И это ночью! И с жопы кусок мяса срезал. Не прострелил, а срезал!
- Ни себе ху-ху!
- Да! И интервала между выстрелами практически не было. Это попахивает либо какой-то спецслужбой, либо спортсменом уровня олимпийской сборной.
- Если у этой падлы достаточно патронов, он нас не подпустит к школе никогда – по одному передвухсоти, – проговорил Джо.
- И я о том же! Серьёзная задачка усложняется на пару порядков, а свои возможности он нам показал, – задумчиво произнёс Андрей. – Необходимо связаться с Батей.
- Ладно, Андрюха, я иду на рацию, а ты пока что посмотри за школой, может ещё что увидишь…
Постепенно стало светать. Небо посерело и приготовилось к утру. В 5.40 вновь отозвалась рация Джо:
- Начальник! Это Бекмурза!
- Слушаю тебя!
- Я тебя знаю, начальник. Тебя зовут Джо! Ты не обманул, ты и правда большой начальник. Ты, наверное, полковник? А твой Батя – генерал, так?
- Так, Бекмурза.
- Я так и думал! Я слушал рацию, когда ты уничтожил дело моей жизни. Вернее, не ты, а твой Филин. Я слышал, как ты сказал: «Всем отбой!». Тебя слушаются – это хорошо! Ты, наверное, какой-то спецназ, потому что прийти с юга через хребет мог только спецназ. Ты меня слышишь, Джо?
- Я слушаю тебя.
- Я хочу, начальник, чтобы ко мне пришёл твой Филин.
- Он уже в Москве! Зачем он тебе?
- Даю тебе ровно сутки, начальник! Хочу посмотреть на этого Филина. Хочу видеть человека, который разрушил то, что я строил много лет.
- Мне нужно связаться с командованием.
- Давай, начальник. Только у тебя есть ровно сутки. Придёт ко мне твой Филин – я отпущу половину детей. Хочешь? А если не придёт – буду отпускать по одному каждый час, на небо к Аллаху… Думай, начальник. Если решишь раньше, просто позови меня, я услышу, – засмеялся Бекмурза и отключился.
- Сволочь. И что делать?
- От же шакалюга! – в сердцах произнёс десантник. – Ехать тебе нужно, Джо. Бери-ка ты БТР и дуй в Фергану. Час туда, час назад, ещё плюс-минус… Доложи своему Бате, как всё завернулось. И рацию не включай. Эта падла всё слышит!
- Он прав, Олег. Давай, дуй к Бате – время есть. А мы пока. Может, ещё придумаем что-нибудь.
Через минуту взревел двигатель БТРа и Джо умчался в Фергану.
7 февраля десантники и «краповые» предприняли попытку освободить заложников, но в 1.30 их штурм был отбит. Казалось, что боевики имели неисчерпаемый боезапас. Огрызались длинными очередями из каждого окна, заливались РПК и свирепствовали снайпер. Потеряв нескольких человек, десантники откатились назад – они не могли применить в полной мере свои возможности, опасаясь за жизни детей.
- Я не обиделся на тебя, Джо, – заговорила рация голосом Бекмурзы. – Я ждал тебя!
- Чего ты хочешь?
- Мне нужен один Филин! Только он! У тебя есть ещё четыре часа. Я больше с тобой говорить не буду, устал. Если решишь, пусть «Урал» с тентом заедет задом к ступенькам. Филин должен быть в кузове, без оружия и бронежилета. Ты меня слышишь?
- Я слушаю!
- Когда увижу, что он в кузове один – отпущу половину детей. Потом я уеду, а много моих людей останутся. Они будут ждать моего сигнала. Если за мной поедут, детей убьют. Потом я свяжусь с тобой, начальник, скажу, что делать дальше. Но сначала я уйду с твоим Филином, и ещё несколько детей возьму с собой, на всякий случай. Это всё, начальник! Когда «Урал» пошлёшь, скажи в рацию: «Бекмурза, я иду». Я тебя услышу…
- Умный, гад! – проговорил, Батя, слушавший весь разговор. – Что будем делать, сынки?
- Я пойду, Батя! Вариантов он нам, падла, не оставил, – произнёс Андрей.
- Да, опытный волчара. Не могу я тебя, Филин, ему в зубы положить!
- Дети важнее! Пойду я, командир…
- Мы тебя вытащим, сынок! Погонами своими клянусь! Или сам с «калашом» к нему приду! Ты не волнуйся – мы рядом будем. Веришь мне?
- Если бы не верил, не шёл бы. Мне и самому жить охота.
Ребята Филина готовили «Урал». Придумали несколько тайничков, в которые положили «Стечкин», несколько боевых ножей, ещё кое-что. Они очень надеялись, что всё это может пригодиться их командиру. А Андрей смотрел на эти приготовления абсолютно бездумно. Голова была пуста. Не просто пуста. В ней был вакуум…
«Эх, если бы не дети!..»
- Всё, пацаны, хватит стараться. Если он не полный мудак, а он не мудак, как видно, то у меня не будет никакой возможности попользоваться всем этим барахлом.
Ребята угрюмо молчали.
- Будем надеяться, что он меня не грохнет в первые три минуты. Ему же отомстить хочется: Восток – дело тонкое, как говорил товарищ Сухов.
- Мы тебя вытащим, братишка! Я его на куски порву, зубами грызть буду, – тихо сказал Бандера.
- Всё! Пошёл я.
Андрей взобрался в кузов «Урала» и грузовик тронулся.
…Светало. «Урал» с заведённым двигателем стоял вплотную к невысоким школьным ступенькам. Филин смотрел на тёмный провал двери и ждал. Бек не торопился выходить, чего-то выжидал, но Андрей понимал, что продлится эта неопределённость не долго – не станет такой матёрый, битый волк дожидаться дня и давать тем самым десантникам лишний шанс. И оказался прав. В 5.20, когда ночь уже перестаёт быть ночью, а утро ещё только-только просыпается, именно в это пограничное время, когда предметы и люди теряют свои чёткие очертания в сером мареве, Филин увидел в дверном проёме какое-то движение. Напрягая зрение, он всматривался в эти размытые силуэты и не мог понять происходящего. И только спустя несколько секу…
«Вот это да-а! Ты что же, Бекмурза, телепат, всю жизнь этим занимался или служил в «спецуре»? – Андрей был поражён увиденным – это был нокаут. Ещё теплилась надежда на ребят, но теперь он понял, что этот башибузук увезёт его туда, куда захочет, и друзья ничего не смогут предпринять, по крайней мере, сейчас. Такое сразу не придумаешь, для этого нужен немалый опыт».
Обернувшись, вернее, накрывшись сорванными со школьных окон шторами, из двери медленно вышли несколько человек и приблизились к борту «Урала». Даже Филин, находившийся тут же, не мог сказать, сколько же человек вышло из школы и кто они. А что говорить о тех снайперах, которые пытались рассмотреть что-либо с удаления в полкилометра?! Ну, а потом всё стало на свои места – от борта грузовика было не более пяти метров, то есть длины двух штор хватало с лихвой, вот их и растянули, стоявшие под дулами автоматов родители детей, а может, работники школы. Получился тоннель! В кузов машины погнали пинками около десятка или больше, считать Андрею было недосуг, старшеклассников – мальчиков и девочек лет 16–17. За ними влезли несколько вооружённых до зубов боевиков с замотанными лицами и, наконец, сам Бекмурза. Филин понял, что это он – по барской, неторопливой походке в такой острой ситуации, по дорогому, расшитому золотыми нитями халату, и по тому, как угодливо заглядывали ему в глаза боевики. Всё. Опустили полог брезентового тента, за руль отправили одного из заложников. Может, это и был бандит, но выглядел он достаточно испуганно. Поехали…
Бекмурза приблизился к Андрею, ступая по рукам и ногам детей:
- Ты Филин?
- Я.
- Молодец, что пришёл. Я своё слово держу. Эти дети, – он обвёл взглядом испуганных школьников, – будут жить.
Не верил Андрей этому человеку, но и предпринять ничего не мог, не навредив заложникам.
- А ты смелый, да? Смелый! От Кара-Мыка шёл! Там без Нурали никто не ходил, а ты пошёл! Значит, ты опасный зверь, а пришёл, значит, уверен в том, что тебя освободят или сам освободишься. Но меня ты не обманешь, Филин!
Он едва заметно кивнул головой, и ближний к Андрею боевик поднялся на ноги, держа автомат на изготовку.
«Всё!» - ёкнуло в груди Филина, и сердце провалилось вниз.
Краем глаза он ещё увидел мелькнувший в воздухе приклад «калаша» и всё… В голове лопнул какой-то красно-зелёный шар, рассыпался калейдоскопом и наступила темнота…
(Продолжение слудует)
[1] БМД – боевая машина десанта.
[2] «Лифчик» - афганское народно-армейское изобретение: сшитые вместе два подсумка, укреплённые на груди. Немудрёное, но жизнь спасло не одной сотне солдат.
[3] Организованное, но независимое и не подчиняющееся никому, кроме своего «бая», вооружённое бандитское формирование. Много позже это название с тем же смыслом перекочевало в войсках в Чечню – слова армейского сленга очень прилипчивы, если люди делают одно и то же дело.
[4] Словечко, понимаемое в очень узких армейских кругах.
[5] ВСС «Винторез» - винтовка специальная снайперская, 9-мм.
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]