Верую (повесть) На конкурс военных писателей имени Героя Советского Союза В.В. Карпова «Служу народу и Отечеству!» : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/39738/index.shtml'>Виктор Носатов</a></h1> <span class="date"><span>02 апреля 2009 09:53</span></span> <h3><i>Автор:</i> Виктор Носатов (г. Москва)</h3> <h2>Верую (повесть) На конкурс военных писателей имени Героя Советского Союза В.В. Карпова «Служу народу и Отечеству!»</h2> <P><B>Часть третья</B></P> <P><B>7</B></P> <P>Рабочий день закончился. Сборщики после очередного аврала (до конца месяца оставалось несколько дней, а план по ножницам еще не выполнен, подвели литейщики) устало расходились по домам.</P> <P>Несмотря на то, что пришлось попахать больше обычного, Алексей шел к проходной в приподнятом настроении. Еще бы: два дня назад во время обеденного перерыва его разыскал Витька и, ни слова не говоря, приволок в профком. Там втайне от председателя секретарша, Витькина знакомая, дала ему глянуть в протокол распределения квартир. Алексей не поверил своим глазам. В новом доме ему выделялась двухкомнатная квартира.</P> <P>На радостях чуть было не расцеловал обоих, секретаршу и Виктора.</P> <P>Сашенька восприняла радостную весть спокойно. Зато старуха хозяйка была счастлива больше всех, не за себя, конечно, а за них. Она даже принесла к столу бутылку водки, припрятанную ею на всякий случай.</P> <P>— Вот, не побрезгуйте бабкиным подарком, нечем мне больше вас одарить в такой радостный день.</P> <P>Алексей по-хозяйски разлил водку в маленькие рюмашки и, чокнувшись с хозяйкой, сказал:</P> <P>—Сколько бы мы ни жили, память о вас, хозяюшка, будет согревать наши сердца. Спасибо вам за все, за все!</P> <P>—Не забывайте меня, касатушки, я вам всегда рада буду.</P> <P>Алексей обошел вокруг стола и, обняв хозяйку, поцеловал троекратно.</P> <P>—Это от нас от всех,— сказал Алексей.— За ваше добро, за ваш кров, за ваши хлеб и соль.</P> <P>Сашенька благодарными счастливыми глазами смотрела то на мужа, то на хозяйку.</P> <P>—Не сердись, Сашенька,— Алексей обнял жену и повлек за собой к выходу.</P> <P>На улице было по-зимнему морозно.</P> <P>Ранние сумерки уже покрывали город холодной серой пеленой.</P> <P>—Пошли быстрее,— торопил жену Алексей,— а то не успеем. В восемь там все работы заканчиваются.</P> <P>Через полчаса они остановились возле забора, огораживающего стройку, и, разыскивая ворота, пошли вдоль него. На стройку то и дело въезжали и выезжали машины, работал башенный кран, поднимая на верхние этажи пятиэтажного дома бадейки с раствором.</P> <P>Четырехподъездный дом был уже полностью готов. По словам всезнающего Виктора, оставались лишь отделочные работы, Алексей с Сашенькой подошли к мужчине, который, судя по грозным выкрикам и командам, был здесь за главного.</P> <P>—Что надо?— неприязненно спросил он, глядя на подошедших.</P> <P>—Да мы хотели квартиру свою посмотреть,— уверенно начал Алексей.</P> <P>—А-а-а — жильцы,— в голосе его послышались приязненные нотки.— Какая квартира?</P> <P>Алексей назвал.</P> <P>—Первый подъезд, пятый этаж,— сразу определил он.— Только долго там не задерживайтесь, мы скоро заканчиваем. Работы нет.</P> <P>—Как работы нет?— удивился Алексей.</P> <P>—А так. Сантехнику не подвезли. Плитка кончилась. Если так и дальше будет продолжаться, то и после Нового года придется с этим домом возиться... Куда ты прешь,— вдруг закричал начальник, видя, как грузовик, пятясь задом, чуть было не наехал на только что сгруженные рамы.</P> <P>Алексей с Сашенькой поднялись на пятый этаж. На площадке было три квартиры. Трех-, двух- и однокомнатная.</P> <P>—Вот это наша,— открывая дверь, уверенно сказал Алексей.</P> <P>В квартире стоял стойкий запах дерева и известки. Две небольшие комнаты были уже полностью отделаны, даже побелены на раз. В кухне же стоял полный кавардак, торчали трубы, валялись стружки, обрывки электрического кабеля, другой мусор. То же было и в туалете с ванной.</P> <P>—Да, работы тут не на одну неделю,— удрученно сказал Алексей.</P> <P>—А что, если мы сами возьмемся за доработки,— неожиданно предложила Сашенька.— Ведь, в конце концов, нам же здесь жить.</P> <P>Алексей удивленно посмотрел на жену. То ли от долгого подъема по захламленной лестнице, то ли от несвойственной ей решимости лицо Сашеньки заалело румянцем, в глазах зажглась решимость хоть вот прямо сейчас перейти от слов к делу.</P> <P>—Ну что ты,— нерешительно сказал Алексей,— мы с тобой так эту квартиру отделаем, что потом и в гости никого не позовешь. Какие из нас специалисты-отделочники?</P> <P>—А вот и нет,— не согласилась Сашенька,— если хочешь знать, до того, как пойти в госпиталь, я несколько месяцев работала на стройке, характеристику зарабатывала. Без рекомендации в госпиталь и нянечкой не брали.</P> <P>—И чем же ты на стройке занималась?</P> <P>—Штукатурила, обои наклеивала, плитку помогала класть, да мало ли чего приходилось делать.</P> <P>—Ну что ж,— обрадовано заключил Алексей,— тогда другое дело. Возьмешь меня в подручные, аль нет?— дурачась, сказал он, обнимая жену.</P> <P>—Если хорошо попросишь, то, может быть, и возьму,— улыбнулась Сашенька.</P> <P>Своим предложением они прямо-таки ошарашили прораба.</P> <P>—Да вы что, серьезно, что ли?</P> <P>—Вполне,— ответил Алексей.— Жена у меня специалист по отделочным работам. Вы бы нам сантехнику установили, отделочные работы мы сами закончим.</P> <P>—Надо подумать,— недоверчиво глядя на молодую парочку, промолвил прораб.— Сколько домов сдавал — ни разу таких предложений от будущих жильцов не слышал.</P> <P>—Все течет, все меняется,— многозначительно изрек Алексей, и они с Сашенькой рассмеялись так заразительно, что прораб не выдержал и улыбнулся.</P> <P>—Предложу на профкоме, может быть, и кроме вас будут желающие заняться отделкой своих квартир. А то у меня со специалистами туго, как следует заплатить не</P> <P>могу людям, расценки прежние. Так они все в кооперативы подались. Еще вот с плиткой неувязка вышла. Не отгрузили поставщики. Подожду недельки две, да и предложу сдавать квартиры без кафельного покрытия.</P> <P>—Если что, мы бы сами какую надо плитку для своей квартиры достали,— предложил Алексей.</P> <P>—И то добре,— заключил строитель и, попрощавшись за руку с Алексеем, добавил:— Через недельку заходи, думаю, что к этому времени я смогу сказать что-то определенно.</P> <P> </P> <P><B>8</B></P> <P>До Нового года, а значит, и до сдачи дома оставалось немногим более месяца, когда бюрократическое профсоюзное колесо, сделав полный оборот, родило решение об использовании добровольного труда будущих жильцов на строительстве жилого дома.</P> <P>Правда, немногие откликнулись на это решение. Большинство очередников с возмущением отвергло его как не соответствующее конституции, по которой каждый имеет право на бесплатное жилье.</P> <P>Алексей с Сашенькой, полные энтузиазма, собирались на стройку. Несмотря на очередные авралы, предшествующие окончанию почти каждого месяца, Алексей решил продолжить свою трудовую неделю и в выходные. Но какие это были для них дни? Не тягучие цеховые, а ни с чем не сравнимые радостные дни свободного труда на самих себя.</P> <P>Первым делом убрали весь мусор. После этого Алексей с разрешения прораба врезал в дверь замок, а Сашенька в это время заканчивала приготовление раствора для отделки стен кафелем.</P> <P>Плитка ровными нераспечатанными стопками лежала посреди кухни. Алексей долго обивал пороги магазинов, прежде чем нашел то, что нужно. Цветастую для кухни, черную для ванны и серую для туалета.</P> <P>—Начнем с туалета,— предложила Сашенька.— Там меньше мои первые огрехи видны будут,— улыбнулась она.</P> <P>—А что мне делать?— спросил Алексей.</P> <P>—Будешь на подхвате. Так...— Сашенька задумалась,— распечатай серый кафель, выложи плитки в таз и залей водой.</P> <P>—Есть,— по-военному ответил Алексей, выполняя волю жены.</P> <P>Он нежно, словно плитки были из хрусталя, разложил кафель, залил его водой.</P> <P>—Я готов,— доложил он.</P> <P>—Ну, с Богом,— серьезным тоном изрекла Сашенька и, густо обрызгав стену водой, начала кладку. Первый ряд вышел без огрехов. Второй чуть хуже.</P> <P>Сашенька отошла на шаг от стены, прикинула что-то на глаз и, недовольно проворчав что-то про себя, принялась кладку разбирать.</P> <P>—Счищай быстрей раствор, а то подсохнет, ничем не сковырнешь,— буркнула, не прекращая работы.</P> <P>Алексей молча счищал раствор и, только отмыв каждую плитку до блеска, клал ее в таз. Он гладил плитки пальцами, словно они были живыми, и это занятие приносило ему наслаждение. Согретый теплом его рук кафель словно становился живым, переливаясь в тусклом свете зимнего дня разными оттенками.</P> <P>—Хватит играть,— улыбнулась Сашенька, заметив его мимолетное увлечение,— займись лучше кухней. Завтра красить рамы да двери будем, так что ты шпаклевкой да подгонкой займись.</P> <P>—А как же ты без меня?</P> <P>—Управлюсь, управлюсь без помощников.</P> <P>Алексей взял стамеску, наждачную бумагу и принялся выводить все шероховатости с подоконника. Потом занялся рамами. Делал все не торопясь, основательно. Делал для себя, навечно. Кто знает, может быть, и дети, и внуки здесь жить будут, для них надо постараться, думал умиротворенно он.</P> <P>Долго пришлось подгонять дверь на кухне, которая никак не хотела плотно закрываться. И так и сяк к ней подходил, подлазил, не идет дело, и все тут. Надо же снять ее, догадался, наконец Алексей, сбегал к соседу за рубанком, и тогда дело пошло.</P> <P>Став своей в доску, дверь уже не скрипела, легко открывалась и закрывалась. На человеческое добро и ласку отвечала хорошей службой. Алексею даже захотелось погладить ее, и он, опасливо глянув в Сашенькину сторону — не видит ли та его сентименты,— провел ладонью по гладкой, обработанной поверхности.</P> <P>Ранние сумерки медленно заволакивали горизонт. В квартире стало темнеть.</P> <P>Тепло было подключено, полным ходом шла проверка отопительной системы. Электричество обещали подключить лишь к сдаче объекта.</P> <P>—Ну что, заканчиваем,— предложил Алексей, подходя к Сашеньке.</P> <P>—Да, пожалуй, надо кончать, а то уже плитку от стены еле отличаю,— согласилась жена,— ну как работа?— повернулась она к нему.</P> <P>Алексей удивленно присвистнул. Вместо тесной шероховатой мрачной камеры перед его взором предстала раздавшаяся вширь и ввысь комната, стены которой отливали тусклым серебром.</P> <P>—Вот это да! Прямо царские хоромы,— не без гордости за свою Сашеньку воскликнул Алексей.— Если так и дальше пойдет, то к нам скоро делегации ходить будут,— улыбнулся он, обнимая уставшую, но счастливую и радостную жену.</P> <P> </P> <P><B>9</B></P> <P>Приближался долгожданный Новый год. Долгожданный потому, что в жизни Алексея и Сашеньки должен был очень многое изменить. Два самых радостных, самых долгожданных события ожидало их в Новом году. Переезд в новую, собственноручно отделанную квартиру и рождение малыша.</P> <P>Алексей знал, что выдачу ключей и ордеров на квартиры профком и строители приурочили к новогоднему празднику. И хоть ключи от квартиры были у него на руках, с волнением ждал дня, когда станет полноправным хозяином собственной квартиры. Пока в руках не было заветного листочка бумаги с красной полосой, закрепляющего право на квартиру, Алексей не без тревоги считал дни до Нового года. Чем черт не шутит, думал он, еще и еще раз обходя комнаты, согретые теплом их с Сашенькой рук.</P> <P>Немало трудов положили они, прежде чем некогда незавершенная серая и угрюмая квартира приобрела лоск и уют. Обои они подбирали долго. Немало спорили, гуляя в свободное время по магазинам, пока не приобрели серебристое покрытие для стен зала и цвета клубники со сливками для детской. Они уже распланировали всю свою будущую обстановку, вплоть до того, где будут стоять стулья, висеть ковер, лежать ковровые дорожки.</P> <P>—А здесь будет стоять кроватка нашего малыша,— ласково сказала Александра, указывая на место у окна.</P> <P>—Тут слишком светло, солнце будет ему мешать,— возразил Алексей, но жена была непреклонной. —Я повешу на окна толстые шторы и буду открывать их по утрам, чтобы наш малыш просыпался под теплой солнечной улыбкой. И тогда он будет таким же ласковым и светлым, как солнечный лучик. И я буду звать его Лучиком. Ведь и в самом деле, Алеша, малыш стал для нас добрым лучиком, который в черноте обрушившихся на нас невзгод высветил дорогу, по которой мы с тобой идем...</P> <P>—Как бы я хотел, чтобы эта наша с тобой дорога не кончалась,— Алексей опустился перед Сашенькой на колени и, погладив округлившийся животик, тихо сказал:— Что бы я без вас делал, дорогие вы мои...</P> <P>—Алеша, Алешенька, милый мой,— Сашенька, гладя голову Алексея, хотела сказать что-то еще, но комок, перехвативший горло, не давал говорить, и она заплакала.</P> <P>Заплакала не сдерживаясь, по-бабьи.</P> <P>—Не плачь, дурочка,— поднялся с колен Алексей и, прижав к себе ее мокрое от слез лицо, начал целовать ее большие глаза, щеки, губы, ощущая солоноватую сладость счастливых слез.</P> <P>Они молча стояли, прижавшись друг к другу, словно боясь неведомой разлуки, молчали потому, что говорили их сердца, губы, глаза, и были счастливы тем мгновением, что только что подарила им жизнь, и хотели насладиться этим чувством про запас, словно предвидя, что их радость недолговечна.</P> <P>—Алеша, а давай Новый год встретим здесь,— неожиданно предложила Сашенька, откликаясь на какие-то свои мысли.</P> <P>—Да ты что! У нас и стола-то нет. Да и плита не работает и к тому времени вряд ли подключат,— неуверенно начал Алексей, но Сашенька тут же прервала:</P> <P>—Ничего, составим ящики, а закуски я с бабусей приготовлю и сюда принесем. Разве ты не хочешь встретить Новый год со мной, да еще в собственной квартире?</P> <P>—Ну ладно,— сдался Алексей.— Ради тебя я на все готов.</P> <P>За несколько дней до праздника Алексей раздобыл невысокую, но разлапистую елку. Приволок в квартиру и установил посреди комнаты. После того выпросил у прораба две доски и, вооружившись ножовкой и молотком, сколотил вполне приличный столик и скамейку. Сашеньке ничего не сказал. Хотел обрадовать ее этим простеньким сюрпризом. Еще раз пройдясь по уже ставшей родной квартире, Алексей зачем-то потрогал батареи. Металл обжег руку. С потолка тускло светила лампа. От стен, еще недавно смотревших на него светлым теплом, с наступлением сумерек повеяло невидимым холодом. Алексей зябко поежился. С щемящим сердце беспокойством покидал он свою квартиру.</P> <P>Перед тем как выключить свет, еще раз окинул взглядом такую желанную квартиру.</P> <P>На работе все валилось из рук, когда Алексею передали приглашение зайти в профком. "Уж скорей бы все приходило к какой-то определенности",— думал, шагая в кабинет.</P> <P>Председатель профкома встретил его траурным молчанием, которое не предвещало ничего хорошего. В груди бешено забилось сердце. Подрагивали от волнения руки. Алексей сцепил их перед собой.</P> <P>—Меня вызывали?</P> <P>—А-а, Переверзев, проходи, садись.</P> <P>Алексей сел на предложенный стул.</P> <P>—Ты только не волнуйся,— начал разговор председатель профкома.</P> <P>—А что случилось?</P> <P>—Ты парень молодой,— не отвечая на вопрос, продолжал тот,— жильем обеспечен...</P> <P>Алексей напряженно молчал, уже догадываясь, к чему клонит председатель.</P> <P>—Я знаю, что ты человек заслуженный, что квартира тебе положена вне очереди, но бывают обстоятельства, когда приходится и на это закрывать глаза,— откровенничал чинуша. Что вы хотите этим сказать?— внутренне напружинился Алексей.</P> <P>—Профком решил в связи с тем, что ты у нас недавно работаешь, и еще не зарекомендовал себя как активный строитель светлого будущего, предоставить квартиру в другом доме, строительство которого начнется в следующем году. А квартиру, которую ошибочно планировали выдать тебе, решено отдать очень нужному на заводе специалисту, без которого просто встанет самый важный — закрытый — цех. Ты, как патриот завода, должен понять, с каким трудом мы вынуждены были принять это решение,- Алексей, не дослушав всех веских доказательств правоты профсоюзного босса, бессознательно встал и, натыкаясь на стулья, медленно пошел к двери.</P> <P>В мозгу его бились безрадостные мысли: квартиру, которую с таким трудом и радостью они с Сашенькой обустроили, у них отбирают. Там будут жить чужие люди. Как молотом по наковальне бухала эта мысль, рождая в душе нестерпимую боль.</P> <P>"Как же я скажу об этом Сашеньке?"— думал он, шагая по широкому коридору, спускаясь по лестнице, бредя по замусоренному заводскому двору. Думал и не находил ответа.</P> <P>После того горя, что ему пришлось испытать, собственная квартира была для Алексея самой большой радостью, счастьем, и вот это все у него одним росчерком пера отняли. И он знал, что никто не в состоянии помочь ему в этом выплескиваемом через край человеческого терпения горе. Он на себе познал, как работают шестерни машины, название которой система. Они перемалывают все, что ей противоречит.</P> <P>"Был бы автомат, всех бы вас, гадов, перестрелял", с отчаянием подумал Алексей, вспомнив лощеное неприятное лицо председателя профкома.</P> <P>Да где теперь автомат возьмешь? Этими отчаянными думами хотел отдалиться от главной, упорно засевшей в мозгу мысли: как сообщить жене? Ведь она не выдержит горя, свалившегося внезапно. Не дай Бог, если что с малышом случится.</P> <P>Чтобы охладить разгоряченную голову и как-то собраться с мыслями, Алексей уткнулся лбом в холодное безразличное стекло витрины, с которой на него смотрели передовики производства, и такая злость на него нашла, что, не соображая, что делает, схватил кусок трубы и начал крушить всю эту никчемную и бездушную пропагандистскую красоту. Бил до тех пор, пока от проходной не послышались крики. Оглянувшись, увидел, как к нему приближаются охранники.</P> <P>Он яростно выругался и, еще не приняв окончательного решения, что предпринять, чтобы не даться в руки охраны, кинулся прочь. Но ему наперерез уже бежали охранники из цеха.</P> <P>Алексей заметался из стороны в сторону, и вдруг у него словно что-то замкнуло в мозгу. Потеря квартиры, слезы Сашеньки, битье витрины — все это образовало непреодолимое кольцо, из которого не было никакого ходу.</P> <P>Чем так жить, лучше совсем не жить — эта мысль укреплялась в голове ежесекундно и, завладев всем его сознанием, искала реализации.</P> <P>Алексей увидел стоящий у ворот топливозаправщик, из крана которого тоненькой струйкой стекало на почерневший снег горючее.</P> <P>«Только так докажу этим гадам, что я не машина, а человек», - подумал он, подбежал к крану, крутнул ручку, и в то же мгновение тугая струя окатила его с ног до головы. Он сломал несколько спичинок, прежде чем увидел вспышку.</P> <P>Через несколько секунд по двору метался живой факел, вызывая у опешивших охранников ужас.</P> <P><B></B> </P> <P><B>10</B></P> <P>Мягкий молочный свет операционной, словно саван, окутывал распростертое на столе тело, назойливо лез в глаза, тревожно давил на грудь, вызывая страх перед затянувшимся пробуждением.</P> <P>Первое, что почувствовал Алексей, выплывая из молочного небытия, нестерпимую боль, исходящую из каждой клеточки обгоревшего тела. Он кричал, матерился, пытался сучить руками и ногами, но это вызывало лишь новую, еще более невыносимую боль. Она уходила лишь с потерей сознания, и Алексей молил Бога, чтобы тот продлил сон до бесконечности.</P> <P>— О Боже,— шептал он посеревшими губами,— прости меня за все прегрешения мои, которые совершил я по неведению за всю мою, такую несуразную жизнь. В страданиях и муках шел я к Тебе. И вот я Твой. Больше ничего мне не надо. Забери меня к себе, нет мочи терпеть боль, что принесла мне жизнь...</P> <P>С Богом на устах он затихал до следующего, более мучительного пробуждения.</P> <P>Молодое крепкое тело, достаточно закаленное в битвах со смертью, сопротивлялось ослабевшему духу. Жизнь брала свое, ибо нет ничего живучей самой природы.</P> <P>Алексей начал постепенно привыкать к боли. Так привыкает к пыткам узник, заточенный в темницу, уверенный, что мучения его будут вознаграждены свободой.</P> <P>Хоть и мало хорошего видел он в этой жизни, но прорвавшееся сквозь боль воспоминание о Сашеньке, о малыше, которого они с нетерпением ждали, взбодрило сникший дух.</P> <P>—О Боже милостивый, прости грешника, помышлявшего о смерти. Дай мне силы выжить, ибо в боли и истязаниях забыл я, что в жизни есть то, ради чего стоит терпеть муки, ниспосланные Тобой...</P> <P>Со словами молитвы утихла боль. А может быть, это Алексею только казалось. Захотелось открыть глаза, закричать на весь мир:</P> <P>—Я буду жить!! Я буду жить потому, что меня ждет любимая и мой будущий малыш!!! Пусть об этом знают все, все, все.</P> <P>Алексей с трудом размежил веки. Свет, бьющий из-за неплотно зашторенного окна, ослепил его.</P> <P>Алексей зажмурился и, постепенно привыкая к свету, раскрыв глаза, увидел склонившееся к нему знакомое лицо. Где-то он уже видел его. Эти внимательные и добрые глаза он знает, ощущал когда-то и прикосновение этих длинных, чутких пальцев.</P> <P>Врач положил ладонь ему на лоб, и от этого прикосновения Алексею стало спокойно, умиротворенно, как когда-то...</P> <P>—Считай, что ты заново родился,— послышался знакомый голос.</P> <P>Кто же это может быть, силился вспомнить Алексей, но эта мысль так и осталась незаконченной, потому что от тепла и какой-то неведомой силы, исходящей от ладони врача, веки словно налились свинцом, и вскоре он, впервые за много дней, спал крепким безмятежным сном. Пробуждение было не таким болезненным, как раньше, и все же Алексей застонал.</P> <P>Подошла медсестра и, сделав укол обезболивающего, оставила его один на один со своими мыслями.</P> <P>Первой, о ком подумал Алексей, была Сашенька. "Почему ее до сих пор нет?— с беспокойством подумал он.— Неужели что-то случилось?"</P> <P>—Сестра, сестра,— прокричал он еще неокрепшим голосом. Но никто на его зов не отозвался. Тогда Алексей нажал на красную кнопку, угнездившуюся в стене, прямо напротив головы.</P> <P>Тоже безрезультатно. Никто не спешил к нему, никто не хотел ему помочь. Алексей закричал что было мочи:</P> <P>—Помогите, помогите, мне плохо!</P> <P>Дверь сразу же отворилась, и в комнату вбежал доктор. "И походка у него такая знакомая",— уже успокоенный, подумал Алексей.</P> <P>—Что с тобой?— озабоченно и устало спросил врач.</P> <P>—Мне трудно одному,— виновато сказал Алексей, пряча глаза.</P> <P>—Хорошо, я с тобой посижу.</P> <P>—Я хотел спросить, что со мной будет?</P> <P>—Выживешь. Правда, предстоят еще две-три операции по пересадке кожи.</P> <P>—Спасибо, доктор.</P> <P>—Это мое ремесло. С твоего позволения я хочу осмотреть тебя еще раз. Когда тебя привезли, все делалось в спешке.</P> <P>—Пожалуйста,— равнодушно согласился Алексей, хотя знал, что предстоит перенести чудовищную боль.</P> <P>Он кусал до крови губы, пока доктор тщательно осматривал его тело. Делал это чутко и осторожно, словно чувствуя боль своего покалеченного пациента. И это было тоже знакомо Алексею.</P> <P>—Ну, парень, да ты, оказывается, уже не впервой на операционном столе,— сказал удивленно врач, проводя прохладными пальцами по рубцу на бедре.</P> <P>—Да, было дело,— нехотя процедил сквозь зубы Алексей, сдерживая себя, чтобы не закричать.</P> <P>—Где-то я это уже видел,— задумчиво произнес доктор.— Где это тебя так?</P> <P>—В «афгане».</P> <P>—Когда?</P> <P>—В восемьдесят первом.</P> <P>—В каком госпитале операцию делали?</P> <P>—В Кабульском.</P> <P>—Это моя работа,— удовлетворенно сказал врач и, уложив Алексея на спину, начал внимательно изучать его лицо.— Нет, не помню. Много таких, как ты, в восемьдесят первом было.</P> <P>—Так это вы, товарищ капитан,— неуверенно начал Алексей.— Ну, конечно же, это вы. Как я сразу не догадался. Ведь, увидев вас, я сразу же подумал, что где-то этого врача видел. Вот так встреча!</P> <P>Алексей порывался сесть, но любое движение вызывало нестерпимую боль.</P> <P>—Лежи, лежи,— озабоченно сказал доктор,— не надо шевелиться. Только не капитан я теперь, а простой цивильный доктор.— В словах его было столько горечи, что Алексей, несмотря на то, что сгорал от любопытства — как тот попал в эту, не самую лучшую в городе больницу,— решил в душу не лезть.</P> <P>Но доктор, придвинув стул к его кровати, начал свой рассказ сам.</P> <P>—От своей работы я всегда получал удовлетворение. Это кому-то может показаться краснобайством, но это так. Несмотря на кровь и страдания, с которыми мне постоянно приходится сталкиваться у операционного стола, несмотря на тяжелый и не всегда благодарный труд, от которого иногда ломит все тело и хочется все бросить, я живу этим. И если удается кого-то спасти от смерти, я счастлив. Не знаю, откуда такое влечение к медицине, ведь старики мои были простыми работягами, жили заводскими заботами. А я пошел в медицинскую академию. Когда уезжал из дома, отец и мать, благословляя на дорожку, говорили: "И все-таки не по Сеньке шапка, шел бы на завод, династию бы продолжил". Даже когда приехал с лейтенантскими погонами на плечах, в глазах стариков вместо радости увидел осуждение. Не этой доли желали они мне. С тем и похоронил их. Сначала отец, потом мать. Один на всем белом свете остался.</P> <P>Когда формировался полевой госпиталь в «афган», не задумываясь подал рапорт. Взяли.</P> <P>Потом пошли страшные дни. Операции в горах заканчивались сотнями операций в госпиталях. Кровь, грязь, духота, усталость. Все это сразу навалилось на мои плечи. Да еще неразбериха в медицинском хозяйстве. То спирт весь кто-то вылакает, то продукты со склада пропадут. Я уже не говорю про бинты и белье. В общем, воровали no-черному. И главное, виноватых нет. Начальник госпиталя спирает на заместителя по хозчасти, тот на своих прапорщиков, те на солдат взвода обеспечения.</P> <P>Так вот в этом бардаке и жили и операции делали. Да еще какие. С того света ребят вытаскивали. Привык я, одним словом, к своей работе и другого не чаял, когда случилась очень гадкая история.</P> <P>Отправляли мы в Союз раненых, спинальных. Стали в вертолет загружать, а там армейские тыловики столько тюков натолкали, что и раненым-то поместиться негде.</P> <P>—Все остальное я видел своими глазами,— перебил доктора Алексей,— а что было потом?</P> <P>—А потом меня под охраной повезли в комендатуру, посадили в камеру. Вечером вместе с комендантом в камеру вошел тот холеный майор и, ни слова не говоря, ударил меня. Я защищался, как мог, но эти двое повалили меня на пол и начали бить ногами. Когда я отключился, вылили в рот полбутылки водки. Когда пришел в себя на ноги встать не мог.</P> <P>Помню, что наутро меня привели в кабинет коменданта, в котором были начальник госпиталя и какой-то незнакомый генерал. Они потребовали от меня объяснений, а у меня от побоев и водки язык не поворачивается, губы как бублики.</P> <P>Генерал в бешенстве топал ногами, грозил отдать под трибунал за пьянство и оскорбление офицера. В общем, продержали на гауптвахте трое суток и отпустили, некому было у операционного стола стоять.</P> <P>Из Панджшера наплыв раненых был. Осенний поход в разгаре. Когда хирурги смогли справляться без моей помощи, поступил приказ об откомандировании меня в Союз. Потом была комиссия, и меня просто дисквалифицировали и уволили из армии, как профессионально непригодного. На гражданке я, чем только ни занимался. И дворником был, и истопником в котельной, пока случайно с профессором Преображенским не познакомился...</P> <P>- В этой жизни ничего случайного не бывает, - философски изрек Алексей. — Все таки какой душевный человек этот профессор Преображенский...</P> <P>—Да-а-а. Если бы не он, я бы до сих пор где-нибудь на подсобных работах трудился. Но и для него это даром не прошло, уволили старика на пенсию раньше времени,— с горечью добавил он.— Вот так-то, брат, как говорится, гора с горой не сходится, а человек с человеком рано или поздно сходится. И все-таки никому я такой встречи бы не пожелал.</P> <P>Неожиданно дверь резко распахнулась и в комнату влетела раскрасневшаяся медсестра. Увидев доктора, она растерянно остановилась на пороге.</P> <P>—Мне сказали, что он звонил...— переводя дыхание, сказала, бледнея, девица, глядя то на Алексея, то на врача.</P> <P>—Запоздала малость,— доктор хотел отчитать ее, но, заметив умоляющий взгляд Алексея, добавил:— Ладно, на первый раз прощаю. Но если еще раз отлучишься от пульта, выгоню к чертовой матери.</P> <P>—Я больше не буду,— испуганно затараторила сестричка, пятясь к двери. Она уже повернулась, чтобы уйти, но тут же развернулась обратно.— Ой, совсем забыла, Сергей Александрович. К больному Переверзеву тут друзья пришли. Не знаю, пускать или еще нельзя?</P> <P>—Разрешите, товарищ капитан,— попросил Алексей.</P> <P>—Хорошо. Найди только халаты.</P> <P>Вскоре в проеме двери показался сначала Виктор, за ним, чуть прихрамывая, Олег Бурыкин. Алексей узнал его по шраму на щеке.</P> <P>—Ребята,— радостно воскликнул он.— Ребята,— по¬вторил он и больше не мог ничего произнести, в горле стоял комок.</P> <P>—Как ты?!— почти в один голос воскликнули друзья, подходя поближе, стараясь по лицу друга определить, как себя чувствует.</P> <P>—Да ничего,— сглотнув комок, сказал Алексей.— Еще поживем, елки-моталки.— Он улыбнулся через силу и шевельнул было рукой, чтобы по-мужски поздороваться, но тут же отказался от этой затеи. Правая рука обожжена сильней всего, и теперь даже мысль шевельнуть рукой причиняла ему нестерпимую боль.— Ребята! Познакомьтесь. Это Сергей Александрович. Он дважды меня воскресил.</P> <P>—Ну, ты скажешь,— улыбнулся доктор,— прямо всемогущего бога из меня лепишь.</P> <P>—Если бы не вы, не жить бы мне на этом свете. С такими ребятами бы не познакомился. С Сашенькой. Как мне ее сейчас не хватает,— не скрывая своей радости, сквозь боль улыбнулся Алексей.— Вить, ты не знаешь, почему здесь нет Сашеньки?</P> <P>Только что улыбающаяся физиономия Виктора посерьезнела, в глазах вместо радостных огоньков промелькнула тщательно скрываемая от всех горечь.</P> <P>—Ну ты знаешь... В общем, она в больнице.</P> <P>—Что с ней?</P> <P>—Наверное, что-то женское,— увиливал от прямого ответа Виктор,</P> <P>—Что-то серьезное?</P> <P>—Да нет, наверное. Мама была у нее, говорит, что Сашенька скоро выздоровеет.</P> <P>Алексей, услышав это, немного успокоился, но глубоко в душе уже бродило какое-то смутное нехорошее предчувствие новых непредсказуемых невзгод.</P> <P>Даже балабол Олег Бурыкин не смог отвлечь от черных мыслей.</P> <P>Оставив Алексею гостинцев, ребята ушли, пообещав навестить в самое ближайшее время. Вслед за ними вышел и доктор. Когда через полчаса он зашел в палату, Алексею показалось, что глаза "капитана" смотрят на него не с радостью, как смотрели еще с час назад, а с неумело скрываемым сожалением.</P> <P>—Вы узнали что-то еще?— испуганно глядя в глаза доктору, спросил Алексей.</P> <P>Тот через силу улыбнулся.</P> <P>—С чего это ты взял? Ребята сразу же ушли, а я инструктировал дежурных медсестер,— начал почему-то оправдываться доктор.— Для тебя сейчас самое главное выздороветь, стойко перенести операцию, а уже потом все остальное. Жизнь очень привередливая штука. Никогда не знаешь, как к тебе повернется...</P> <P>(Продолжение следует)</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?42451'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=42451'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]