Мелочи мирной жизни : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/38348/index.shtml'>Александр Громов</a></h1> <span class="date"><span>09 апреля 2009 09:40</span></span> <h3><i>Автор:</i> Александр Громов (г. Самара)</h3> <h2>Мелочи мирной жизни</h2> <P align=left>На набережной было хорошо, а главное — тихо. Большинство кафешек работать не начинало, лишь кое-где здоровые парни нехотя доставали из закутков пластмассовые креслица, столики и огромные разноцветные зонты. Все вокруг если и двигалось, то лениво и необремененно, будто жить на земле еще целую вечность, и было приятно поверить в это, никуда не спешить и смотреть, как течет река.</P> <P>Он улыбнулся, сощурившись, посмотрел вверх и, отойдя от парапета, побрел вниз по набережной. Народ попадался редкий и тоже как бы выпавший из жизни — мамы с колясками, старушки парами и по трое. Пробежал седой бегун, пыхтя и по-паровозному молотя руками. Однако и его немного неестественный своей старательностью и завершенностью движений бег не нарушал общего покоя.</P> <P>И не попалось ни одной собаки. Это была мирная жизнь, и не хотелось уходить из нее.</P> <P>Возле одного из павильонов пластмассовые креслица, похожие на больших вареных крабов, и столики оказались расставлены, и девушка в светлом платьице протирала их. Он подошел, сел в тень зонта, и, окликнув девушку, попросил пива.</P> <P>— Мы еще не открылись, — не оборачиваясь, сказала она. Голос ее показался не злым, просто ленивое настроение растеклось по всей набережной.</P> <P>Он откинулся на спинку креслица-краба и стал смотреть на покачивающийся вслед движениям девушки темный хвостик волос. Через пару минут девушка откинула тряпку, подошла к павильону и спросила:</P> <P>— Какого вам пива?</P> <P>— Все равно.</P> <P>Она принесла бутылку пива. Глаза у девушки были карие и несколько темных прядок падало по щекам. Он протянул деньги, ее рука оказалась влажной, наверное, от тряпки.</P> <P>Девушка принесла сдачу. Теперь он заметил небольшую родинку чуть ниже правого уха. А грудь выглядела небольшой, но подумалось, что молодая и крепкая. Он спросил:</P> <P>— А вы не желаете пива?</P> <P>— Нет, я на работе, — и она отвернулась, чтобы идти.</P> <P>Он хотел сказать: «А после работы?» — но почувствовал подступающее раздражение и после паузы равнодушно произнес:</P> <P>— Жаль.</P> <P>Она вернулась к оставленному столику, взяла тряпку и снова принялась тереть его.</P> <P>Он поморщился: вспомнилось утро, когда вдруг представилось, что женщина, приводившая себя в порядок в ванной, из всех возможных зубных щеток выбрала именно его. И как только женщина ушла, он бросился в ванную и долго чистил щетку и мыл, даже поставил чайник и вылил на щетку весь кипяток. А потом подумал и выбросил щетку в мусорное ведро.</P> <P>Хотя женщина, конечно, тут совершенно ни при чем.</P> <P>Он отхлебнул пива и колючий комочек покатился по телу. Чем хорошо теплое пиво, так это тем, что его не выпьешь сразу.</P> <P>Девушка кончила свое занятие и, когда разгибалась от стола, показалось, что она искоса посмотрела в его сторону.</P> <P>Не надо думать о женщинах. Вообще не надо ни о ком думать.</P> <P>Лучше думать о реке, или — о той стороне реки.</P> <P>Та сторона, тянувшаяся белесой песчаной косой, манила и притягивала, как обетованная земля. Как запретный плод. Далеко, за оградой зеленого леса, сквозь дымку смутно виднелись силуэты гор, похожих на великаньи шеломы. И чудилась иная жизнь и иное царство.</P> <P>Как он любил бывать за рекой! Правда, довольствовался тенью ближних деревьев и никогда не решался отойти далеко от берега.</P> <P>В одно лето, давно еще, он с приятелем повадился линять с работы после обеда. Брали бутылку водки, нехитрую снедь, спускались к реке и договаривались с какой-нибудь моторкой. Их перевозили подальше от речных пристаней, а к вечеру, когда остывшее солнце уплывало по желтой водной дорожке, обычно уже хмельной лодочник приезжал за ними.</P> <P>Оставшись одни, быстро раздевались и долго плавали в зеленоватой, пахнущей сопревшим сеном воде. А водку закапывали у берега в песок и, когда, немного отдохнув, доставали ее, та успевала остыть.</P> <P>Однажды бутылки на месте не оказалось. Они побрели вниз по реке, и минуты через три дорогу перегородило завалившееся в воду кряжистое дерево. Дерево давно почернело, потом чернота выцвела, ствол стал гладок и кое-где потрескался. Но бутылку он удержал. Та терлась поблескивавшим серебрянным пятачком о мертвую древесину, но дальше не шла.</P> <P>Бутылку достали, а сами, как могли, уселись на дереве. Он внизу, обхватил голый ствол ногами и бултыхал ими в прохладной воде. Приятель, упершись в рассохшиеся ветки, выше, и долго глядел на противоположный город.</P> <P> Потом сказал:</P> <P>— Даже не верится, что кто-то что-то там делает.</P> <P>Открыв бутылку, он хлебнул и передал приятелю. Тот отпил, подышал и произнес:</P> <P>— Как странно... — И то ли это относилось к городу, то ли к водке...</P> <P>Сейчас приятель поет в ночном кабаке. Недавно он звонил в два часа ночи, пьяный и никому не нужный...</P> <P>Почему невозможно все бросить и уехать? И дело, разумеется, не в нажитых вещах. И даже не в приобретенных людях. Смутный страх отречения и невозвращенства — вот отчего невозможно. Хотя, казалось бы, чего тут жалеть...</P> <P>И сразу почувствовал, что приятное утро закончилось.</P> <P>Дневной жар наваливался на город, и людей магнитом потянуло к реке. Появились обнаженные. Две девицы в купальниках сели за столик напротив, нагибаясь и по-гусиному вытягивая шеи, они слизывали с вафельных стаканчиков мороженое и нахально разглядывали поверх темных очков окружающих.</P> <P>Он большими глотками стал допивать пиво, но не успел — врубили музыку, как обычно стадную и легкодоступную, как гвоздь. Он оставил недопитую бутылку, поднялся и теперь шел против течения, а в голове все крутился только что услышанный мотив. Даже не мотив, а въедливый перестук. Он шел все быстрее, но перестук не отставал и, издеваясь, дергался миллионами нервов по всему телу.</P> <P>— Здравствуйте!</P> <P>Прозвучало же как лихое: «Держи его!»</P> <P>Он споткнулся и остановился.</P> <P>Дорогу перегородила ярко одетая дама, из породы оставленных мужьями и любовниками старых дев, необузданные страсти которых испытывало теперь на себе общество в целом. Деятельность таких дам широка и всеохватна, они считают, что идут в ногу со временем и потому не устают громко и всюду жаловаться на его нехватку. Они рядятся в модную одежду, любят жирно мазать красным рот, обводить черным запавшие глаза и засыпать разъеденные жизнью щели пудрой, отчего лицо их делается еще более страшно, а в единстве с неестественной живостью — ужасно.</P> <P>Повстречавшаяся дама была истонченно худа по всем правилам диетического искусства, но ее никак не получалось миновать, как невозможно миновать осенью дурной мухи.</P> <P>Он затравленно обернулся и дама победно воскликнула:</P> <P>— Какая неожиданная и приятная встреча! — И тут же перешла в атаку: — Боже, как вы похудели! Куда вы запропастились? Вас целый год — да! уже год! — нигде не видно. Вы дурно выглядите, мой друг. Что случилось? А как ваша работа? Вот, кстати, познакомьтесь, страстная ваша поклонница, — она ткнула в стоящую рядом спутницу, толстую и лет за пятьдесят, с напуганным и на все согласным лицом.</P> <P>— Здравствуйте, — шепнула спутница и посмотрела на яркую даму, не сболтнула ли она чего лишнего.</P> <P>— Так над чем вы сейчас работаете? — покровительственным тоном спросила дама.</P> <P>Он уже пришел в себя и, расставляя, как боевых слонов, слова, отрезал:</P> <P>— Я ни над чем не работаю.</P> <P>Дама сделала вид, что не заметила холодного тона и с восторгом юной пионерки стала докладывать о проделанной работе и перспективах. Он засунул руки в карманы и смотрел на потрескавшиеся носки своих туфель... Да, кажется, больше года...</P> <P>— Нам пора, — наконец отступилась от осады дама, но в конце ущипнула: — Вам надо работать. Нельзя дать погаснуть искре Божьей. Помните притчу о зарытом талане.</P> <P>— При чем здесь это? — не вытерпел он.</P> <P>— До свидания. Надеюсь скоро увидеть вас, знайте, что мы на вас рассчитываем, — она помахала ручкой и, подхватив спутницу, стала по ходу говорить той что-то на ухо, изредка взглядывая назад, и видно было, как от ее слов у спутницы деревенели и подкашивались ноги.</P> <P>Он глубоко вздохнул несколько раз, словно перестало хватать воздуха, и бросился прочь.</P> <P>Дома за задернутыми шторами было мрачновато и душно, но не такое пекло. Только заоконный шелест проезжавших машин напоминал, что мир никуда не делся.</P> <P>Он подумал, что было бы хорошо поспать, а проснуться бодрым и здоровым. Отключив телефон, лег, но сон не шел: то вспоминались обещания, которые теперь придется выполнять, то начинал думать, где раздобыть денег, то вдруг снова возникал этот чертов мотив с набережной, то — яркая дама, то — ушедшая утром женщина; иногда это все перемешивалось и начинало казаться, что вот-вот удастся забыться, но снова что-то выпирало из уже, вроде, устроившегося сна и он, замерев, лежал, поджав к животу ноги и слушал, как жизнеутверждающе стучит сердце.</P> <P>Вдруг раздался дверной звонок. Он вздрогнул, словно сам был в электрической цепи звонка, пронесшийся по телу заряд сжался комком в животе и стало до ужаса страшно, так что выступил пот.</P> <P>Звонок не повторялся. Секундный страх отпустил, он отругал себя, поднялся и пошел открывать.</P> <P>За дверью стоял сосед с верхнего этажа, маленький, пропившийся, всем лицом старавшийся выразить радость существования, он щерился, дергал щекой и подмигивал, отчего синяк под глазом казался живой пиявкой.</P> <P>— Здорово, — бодро выговорил сосед и дальше скороговоркой, как о пустячном деле: — У тебя полтинника не будет? До пятнадцатого, там, сам знаешь, отдам.</P> <P>— Нет. — Полтинника, и правда не было, он снова почувствовал раздражение и что может сейчас не сдержаться.</P> <P>— Вообще что ль? — удивился сосед и перестал дергаться лицом.</P> <P>— Могу пустую посуду дать.</P> <P>— Да ну-у... — сосед сразу как-то поскучнел и перестал казаться маленьким.</P> <P>Несколько секунд они стояли молча у полуоткрытой двери. Слышно было, как на первом этаже у подвала, переругиваясь, кряхтели и что-то железное катали слесари, на улице звонко залаяла болонка, такая же злая и нечесаная, как ее старуха-хозяйка, по дороге промчалась машина с сиреной и ее надрывный звук завис в воздухе...</P> <P>— Ладно, давай твою посуду, — глухо и пренебрежительно согласился сосед.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?42935'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=42935'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]