Шаги и слёзы : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/23795/index.shtml'>Полупанов Константин</a></h1> <span class="date"><span>20 апреля 2009 10:08</span></span> <h3><i>Автор:</i> Константин Полупанов (г. Остров Псковской области)</h3> <h2>Шаги и слёзы</h2> <P>Боковым зрением налево – Виталик. Орёл, мужчина! Мы дошли до этого момента, наконец-то дошли: я, Виталик и все остальные ребята нашего взвода, стоящие за нами, и все остальные взводы нашей роты, параллельной роты, и, конечно же, взвод наших девочек – мы все благополучно достигли пять лет назад поставленной цели. Сегодня наш день, наш выпуск…</P> <P>Поток выпускников стоит в центре строя; представляю, как это смотрится со стороны: на фоне тысячи курсантов в оливковой повседневке мы в белых рубашках – счастливые и довольные, уже офицеры.</P> <P>Чувствую смущение из-за того, что моя правая туфля немного грязная: пять минут назад я поливал молодых шампанским, и оно попало на обувь, моментально покрывшись пылью. Постепенно успокаиваюсь – ведь в остальном всё идеально: вчера подстрижен, сегодня выбрит, отглажен. Последний раз я так форму готовил на присягу; тогда, помню, всю ночь не спали, наглаживались. Теперь многое изменилось, даже первокурсники в парадной форме стоят; мы же присягали молодыми и «зелёными» – в х/б с парадными погонами. Много воды утекло… Мама тогда, после торжественной части, всех приехавших на мой выпуск друзей пригласила, а я подумал: «Какой выпуск? Ещё целых пять лет!». Каких-то пять лет... Прошли эти годы, не вернуть ни месяц, ни день – хотя бы вчерашний вечер, когда мы веселились в ресторане возле собора… Быстро как-то всё получилось, очень быстро. Даже сейчас секундная стрелка, стремительно совершая круг за кругом, увлекает за собой минуты, часы, неминуемо оставляя эти малые единицы времени сегодняшнего праздника лишь в памяти присутствующих.</P> <P>Доклад начальника училища председателю государственной аттестационной комиссии, вынос Боевого знамени, торжественные речи – совсем не обращаю на это внимания, все отработано, всё идет по плану. Волнует другое: что теперь, что дальше? Сейчас, как и после школы, я снова на перекрёстке неоднозначности. Нас не бросают на произвол, как студентов – нам дают распределение. Но куда? К какой жизни? Вдруг к той жизни, которая меня не устроит, или к той, которая остановит мою судьбу одиночным выстрелом в карауле. Куда эти дороги, тропы поведут моих друзей, моих ребят, с которыми мы были пять лет бок о бок. Никто из нас не перенёс бы этих военных лишений, если бы у него не было друзей, не было коллектива – в одиночку этот путь не пройдёшь…</P> <P>В пёстрой толпе вижу родителей. И братик рядом – тоже в форме, как и я. Я уверен, что значимость сегодняшнего события для наших мам и пап на порядок выше, чем для нас: мы всё-таки ещё юны и, как ни крути, бесшабашны – в плане отношения к жизни и событиям в ней происходящим; мы ещё энергичны и, конечно, в какой-то степени наивны… И лишь наши родители, воспитанные советской властью, прожженные перестройкой, безработицей, кризисами и войнами, изрядно потрёпанные в колее повседневного бытия, но успешно преодолевшие все препятствия на дороге своей судьбы, сейчас счастливы, осознавая, что, несмотря ни на что, они помогли нам полноценно сформироваться, не позволили нам соскользнуть на путь наркомании и бандитизма тех безжалостных девяностых, в которые мы росли. И сейчас только в их глазах, сквозь их слёзы радости, можно разглядеть страх перед трудностями, ожидающими нас – пусть офицеров, но их детей, всё таких же маленьких…</P> <P>- К торжественному маршу!</P> <P>В последний раз в составе роты выходим на исходное положение – и пошли, шаг за шагом преодолевая последние сто метров нашего совместного жизненного пути. Больше в этом составе мы не соберёмся никогда – это ни для кого не секрет, мы все прекрасно это сознаём, но верить в это почему-то не хочется... Да, вплоть до окончания службы наши карьерные пути будут пересекаться; да, мы будем организовывать встречи, будем съезжаться. Но собраться полным составом мы не сможем уже никогда. Хочется верить лишь в то, что у нас получится собраться хотя бы взводом: крепким, дружным, характерным коллективом, слаженным в процессе обучения. Мы кричим долгожданную фразу: «Вот и всё!», подбрасывая в небо переливающиеся в лучах летнего солнца монеты. </P> <P>Развёрнутый двухшереножный строй молодых лейтенантов перед трибуной – и для нас звучит последняя команда в стенах любимого училища: «Разойдись!». Головные уборы улетают вверх и забыто падают на плац, офицеры целуют матерей, жён, обнимают отцов, братьев… </P> <P>Вот и я целую маму, обнимаю отца. На их глазах слёзы. Не плачьте… Всё будет хорошо… Я ещё молодой, энергичный и пусть в каком-то плане ещё наивный… </P> <P>Даже голова не болит, а вчера так много выпил… Переизбыток эмоций не дал опьянеть. </P> <P>Мы сняли лучший ресторан в городе, решив на широкую ногу отпраздновать долгожданное событие – наш выпуск. От души повеселились… Правда, были не все из взвода, некоторые отделились к своим маленьким группкам, но таких были единицы. Взамен к нам присоединились ребята с других взводов, которые пять лет жили душой с нашим несгибаемым коллективом. Третий взвод так вообще не собрался, разбрелись кто куда – никчёмный финал…</P> <P>Много ребят пришли с девушками, жёнами. Я пришёл один… Почему? Тяжёлый вопрос… Это, вероятно, слишком серьёзный шаг для меня: пришлось бы с родителями знакомить, ребятам представлять – а следом разговоры о свадьбе. Для меня это должен был быть очень дорогой человек, а таких пока нет… Хотя… Есть одна красивая, нежная, ласковая, понимающая меня девушка, но её выбор сделан пока не в мою пользу. Может, в этом и я виноват; жаль она не близко, не исправить свои ошибки… Можно было бы сестрёнку пригласить, но она у меня видная, и вряд ли я бы смог побороть братскую ревность, если б кто флиртовать с ней стал. А, в общем, что сделано, то сделано, тем более что моё одиночество было скрашено сотрудницей ресторана. И огромное ей спасибо за то, что она оказалась там, за то, что она проявила взаимность, за то, что она добавила столь необходимую для меня каплю романтики во вчерашний вечер, за то, что свои эмоции я мог выплеснуть не только счастливыми криками, но и поцелуями, объятиями. </P> <P>Свинарёв – красавчик, преподаватель наш по «Многоканальным системам передач и линиям связи». Единственный из приглашённых, кто пришёл вовремя, с женой, и весь вечер замечательные, душевные тосты говорил. Мы десять преподавателей приглашали, тех, которые к взводу хорошо относились, тех с кем можно было в трудных ситуациях проблему решить, тех, кто даже в сложных ситуациях оставались людьми и не пытались лишний раз нам жизнь усложнить. Предупредив, чуть задержался подполковник Шкуров – тот человек, который безжалостно гонял нас на кроссах, зарядках, спортивно-массовых мероприятиях, мучил на турниках; тот, который, многих из нас вывел на новый уровень физической подготовки, заставивший полюбить спорт. В любом своём поступке Шкуров оставался настоящим мужиком. Забегал и ещё один из приглашенных, но своим глупым пьяным поведением он перечеркнул всё некогда заслуженное к своей персоне уважение.</P> <P>Командиры наши молодцы, нашли время ко всем взводам заехать. Бывали выпуски, когда молодые офицеры пытались ротным, взводным за курсантские обиды мстить. Нам с командирами везло – умело «кормили», умело требовали, не давая слабину поймать. Ротный нас от КМБ до выпуска провёл, порой оставаясь без взводного, без старшины – один на один с сотней курсантов, каждый из которых со своими причудами. Комбаты тоже всегда в пример были. Хоть и менялись несколько раз, но заслуженно перенимали друг у друга наше: «Батя». Очень рад тому, что после абитуры попал именно в этот взвод, в эту роту и в этот батальон… </P> <P>В кармане вибрирует телефон, беру трубку:</P> <P>- Да, Макс… Я уже в центре… Ждите возле КПП… </P> <P>Вчера ещё весело было, а сейчас всё как-то непонятно. Эмоции сплетаются друг с другом: счастлив и печален, рад и грущу. Так долго ждал выпуск и так мгновенно он пролетел… Мечтал скорее стать офицером, но уже сейчас скучаю по старой курсантской беззаботной жизни, ещё не понимая, что будет дальше…</P> <P>Мои друзья ждали возле КПП, мы прошли через турникеты и сразу направились в отдел кадров получать документы. Так, удостоверение, жетон получил, предписание в Псков – хорошо, что без перемен, справка о жилье есть, конверты финансистов здесь, ВПД к месту проведения отпуска и к новому месту службы на месте, и последняя справка по контейнеру – вроде всё, не потерять бы чего. Сейчас в роту, и кланяться будем стенам училища до неизвестного времени, когда снова посетим их.</P> <P>В роте ажиотаж: все делятся вчерашними впечатлениями с банкетов; прощаются, целуются; не успевшие собирают адреса электронных ящиков, которые, в отличие от номеров сотовых телефонов, не поменяются при переезде к новому месту службы. Некоторые, видимо, как и я, не понимающие происходящих в душе событий, молча, с холодным взглядом, пьют пиво в курилке…</P> <P>В канцелярии ротного битком народу, кто старшине деньги досдаёт за выпускные альбомы, кто с ротным прощается. Подходит и моя очередь, я без улыбки подхожу к столу, ротный встаёт.</P> <P>- Спасибо, товарищ майор…- протягиваю я, невольно понимая, насколько искренне говорю эти слова.</P> <P>- Тебе спасибо… - столь же искренне говорит он, пожимая мне руку, - Ты не пропадай! Если что, звони сразу – поможем, подскажем…</P> <P>- Обязательно! Спасибо, товарищ майор! До свидания… - не желая затягивать, говорю я; мы вчера уже простились. </P> <P>- Будешь поблизости, заезжай непременно! </P> <P>- Хорошо… - говорю я, уже выходя из кабинета.</P> <P>Паршиво как-то. Вот теперь точно грусть перевешивает радость, погружая сознание в классическую мелодию уныния. Выхожу на крыльцо и прозрачно гляжу на разгорающееся лето. В ожидании Макса, Сани, Димки, которые ещё в очереди к ротному, спускаюсь в курилку. Беру бутылочку пива, из кем-то принесённого и поставленного на всеобщее употребление ящика, сажусь на лавочку, прикуриваю сигарету, открываю бутылку. Ни едкий надоевший дым, ни холодное обжигающее пиво ни на секунду не отвлекают меня от собственных мыслей, неминуемых перемен в жизни.</P> <P>Сигареты уходят одна за другой. Ребята постепенно выходят, взяв пива, присоединяются к беззвучному диалогу тишины.</P> <P>- Меня жена вчера чуть не убила! - говорит Саня, понимая, что молчание надо прервать.</P> <P>- Что так? - спрашиваю я.</P> <P>- Ты вчера, когда с певицей ушёл, я взял и ляпнул при жене, что тебе повезло…</P> <P>Все засмеялись.</P> <P>- Молодец! - сквозь смех говорил Дима. - Добрая у тебя жена, коль жив ещё. Кстати, насчёт певицы, ты же с ней в гостиницу уехал?</P> <P>- Угу… - улыбаясь, подтвердил я.</P> <P>- Что угу?</P> <P>- Ничего… - спокойно отвечаю я, зная, к чему клонит товарищ. - Нельзя мне! Заколдованный я… </P> <P>- Не может быть?! - воскликнул Миша.</P> <P>- Может, ещё как может! Магия...</P> <P>- А-а-а…</P> <P>- Бэ! - перебил я, посмотрев на пустую бутылку и часы. - Пошли потихоньку, время уже… </P> <P>Мы встали, начали прощаться, с кем ещё не успели, из находящихся на улице. Я обнял: Саню Ященко, доброго и отзывчивого сослуживца, не раз выручавшего меня, Артёма с моего взвода и ещё пару ребят с четвёртого. Подбежал Тимоха, маленький коренастый парень, который вчера праздновал выпуск с нашим взводом, хотя все пять лет отучился во втором. Он встал на побеленный бордюр, так как у нас была большая разница в росте, и обнял меня, упершись головой в плечо. Как-то не сразу понимаю, что он плачет. Он, кого, казалось, ничем нельзя пронять, кого редко увидишь в плохом настроении и без улыбки, сейчас плачет. Уже плачу и я… Он отслонился и еле понятно спросил: «Как мы теперь?» Я увидел его глаза, лицо, услышал полный растерянности голос, обнял его ещё крепче и зарыдал… Слёзы сами льются... А Тимоха без остановки спрашивает: «Я ведь скучать по тебе буду?! По всем буду?! Как теперь без вас?! Когда теперь свидимся?! Когда соберёмся?! Как мы теперь?!» Я не знаю ответ ни на один из этих вопросов и лишь в утешение ему и себе отвечаю: «Всё будет нормально, малой!!! Ты только береги себя… И со стаканом осторожней…». С двух сторон нас обняли ещё несколько человек. Кажется, мы долго так стояли, а когда расцепились, я увидел слёзы на глазах тех, у кого, казалось, слёз нет. Прослезились все стоящие вокруг…</P> <P>- Малой, береги себя… - повторил я и ещё раз ненадолго обнял его.</P> <P>Мы идём в сторону КПП, мои слёзы нескончаемо продолжают литься по щекам, пытаюсь вытереть глаза платком, но это не помогает. На меня удивлённо смотрят проходящие мимо первокурсники, а я, не испытывая стыда за эти слёзы, всё же надеваю солнечные очки, закрывая глаза и думая о том, что этим юнцам сейчас мои слёзы не понять, придёт время и им расставаться, тогда и поймут…</P> <P>- Ты куда?</P> <P>- Хоронишь верблюда! Пока лежит, а то убежит! - ответил я соседу по комнате, лейтенанту с выраженной кавказской внешностью, выпускнику другого училища, получившего распределение в тот же батальон, что и я. - В город съезжу!</P> <P>- Зачем? - непонятно с какой целью интересуется он.</P> <P>- За тем… </P> <P>- Давай, давай…</P> <P>Я закрыл свою комнату, оставив форточку открытой, чтобы хоть чуть-чуть выветрился едкий запах сохнущей краски. Направился к выходу; оставив ключи у дежурной, вышел на крыльцо и полной грудью вдохнул свежего воздуха.</P> <P>Вот они первые шесть шагов, шесть дней на новой дороге моей жизни. Провинциальный городок Псковской области со странным и вводящим в заблуждение названием Остров. Город никак ни вписывается в мое понимание районных центров, каким он являлся. Небольшое число жителей, разбитые дороги, порой отсутствующие тротуары, одинокие одноэтажные магазины, редко раскинутые пятиэтажки и какая-то общая серость и тишина. Что приятно – чистенько: подметено, пограблено, побелено.</P> <P>Первые впечатления были куда угрюмее: отоспавшись в гостинице после ночного прибытия, решил принять душ. Оказалось, за помывку платить надо отдельно, да и то не в этот раз – душ ремонтируют. Проведя два дня в пути, разочарован, чувствуя впитавшийся запах РЖДшного купе с ароматами китайской лапши. Первая прогулка по центру города оставила три четких картинки: мужчину, стирающего в реке белье; драку в пятнадцати метрах от здания милиции с невозмутимо курящими у входа сотрудниками МВД; несущуюся на огромной «жигулёвской» скорости «пятерку» с пробитым колесом. Вся эта муть загородила своеобразную и интересную красоту здешних мест, которую я разглядел позже.</P> <P>Погода здесь немногим отличается от домашней, несмотря на то, что Псковская область гораздо севернее Ростовской. Только ночи здесь холоднее, это я заметил ещё в поезде, когда, покрывшись мурашками, был вынужден сменить майку и шорты на джинсы и толстовку. А вот природа другая: леса и болота вместо привычных для меня степей; бугристость земли взамен глади засеянного пшеницей поля; ярко-зелёная листва на деревьях в августе – после южного листопада. Здесь другое солнце, другое небо и совсем не такие облака…</P> <P>В ларьке купил пачку сигарет и тут же прикурил, направляясь в сторону «нижнего» КПП, на выход из закрытого военного городка, к автобусной остановке.</P> <P>В кармане свибрировал телефон. Достаю, на нецветном экране читаю: «Привет, брат! Как дела?» – <I>смс</I>ка от Максима. Не останавливаясь, пишу ответ: «Всё в шоколаде! Дали общагу, часть в лесу: белочки, грибочки! Жду зарплату! Ты как?»; отправляю и убираю телефон обратно в карман. </P> <P>Большая часть городка, включая общежитие, находится на возвышенности, а несколько домов, ближе к КПП, в низине. Разницу высот при строительстве компенсировали несколькими лестничными пролётами, по одному из которых я начинаю спускаться. Опять срабатывает сотовый; достаю и читаю: «Нормально. Слышал, Вегерю электричка сбила?» </P> <P>Останавливаюсь, перечитываю... перечитываю… перечитываю… По телу проходит озноб. Электричка – это не мотоцикл и не машина. И скорость, скорость, скорость… Большой палец судорожно бьёт по кнопкам, набирая главный вопрос: «Живой?». Стою как вкопанный, жду ответа. Лишь бы живой, пусть инвалид, но живой. Если шанс есть, он выкарабкается, он сможет, мы поможем. Как так произойти то могло? Как?! Совсем не укладывается в голове. Он же всю жизнь у железнодорожного вокзала прожил! Как?! Дрожит в руке телефон, читаю скупой ответ – «Нет».</P> <P>Пытаюсь осознать то, что вычитал… Непроизвольно сажусь на бетонные ступеньки. Кладу ладони на виски и с силой, давя, двигаю их до тех пор, пока они не сходятся в замок на затылке, прижимая голову к коленям. А в голове бестолково сменяются два вопроса: «Как?!» и «Почему?!». Сбивается дыхание, как-то непроизвольно качаю корпусом. Мимо проходят несколько человек, им плевать на меня… и мне на них. Из груди чуть слышно вырывается беспомощный стон, а следом те же безответные вопросы – «Как так?! Почему?!» Упираюсь в плече, пытаясь вытереть прослезившиеся глаза. Поднимаю голову и смотрю в это чужое бирюзовое небо; один за другим всплывают отрезки воспоминаний… </P> <P> «Перед построенной в две шеренги на центральном проходе казармы ротой курсантов стоит ротный. Дождавшись, пока все станут в строй, командует:</P> <P>- Равняйсь! Смирно! - поднимает удерживаемый в руке стандартный лист и начинает читать, - Приказ начальника училища №8/Б от девятого февраля две тысячи шестого года! В связи со служебной необходимостью, приказываю: курсанта Чертова И.В. перевести из 113 учебной группы в 114; Данильченко М.В. из 111 учебной группы в 113; курсанта Вегеря А.Ю. перевести из 112 учебной группы в 111 учебную группу… </P> <P>- Теперь у нас во взводе будет, свой «прапорщик»… - шепотом говорит «замок», не слушая остальную часть приказа.</P> <P>Долго выжидая, всё-таки ловлю момент, когда старый, мудрый и требовательный преподаватель с устрашающим прозвищем – Жора Череп отвлекается, и тут же толкаю в бок впереди сидящего Андрея. Тот без лишних вопросов выворачивает правую руку за спину и быстро, пальцами показывает правильные ответы на решаемый нами контрольный тест. К тому моменту, когда Георгий Фёдорович возвращает своё внимание на аудиторию курсантов, у меня на листочке уже красуются все необходимые для «пятёрочки» цифры.</P> <P>- Ты как генерал, Андрюха! - говорю я, смотря на его фуражку с высокой тульей и громадным вышитым орлом Внутренних войск.</P> <P>- Значит, тому и быть! - улыбаясь, отвечает он.</P> <P>После официальной части нашего выпуска и принятых от родных поздравлений наш взвод стал кругом возле Вечного огня и мемориала с фамилиями выпускников училища, погибших на войне. Из рук в руки передавался никелированный стальной шлем с выгравированными фамилиями нашего взвода и наполненный водкой. Вокруг стояли родители, снимая происходящее на камеры и фотоаппараты. </P> <P>- Ну, пацаны, чтоб не забыли друг друга! - произнёс Андрей и, поднеся шлем к губам, сделал несколько больших глотков.</P> <P>Ответы на зацикленные вопросы я не нашел и в церкви, где поставил свечку за упокой. Не смог найти ответы и позже, и сомневаюсь, что когда-нибудь найду… В день похорон на нашем форуме появилось стихотворение:</P> <P>Чёрный жребий…<BR>И знали мы, не лгут, что всем уж не собраться,<BR>Не съехаться большой своей толпой!<BR>Но мы молчали, оставалось лишь смеяться,<BR>Чеканя шаг, в двадцатых числах бой!<BR>Готовы мы принять судьбы решенье, <BR>Как мы умрём, решает пусть она!<BR>Но за Андрюху пусть попросит та прощенья… <BR>Уж слишком рано парня забрала!<BR>Как кинула судьба тот чёрный жребий?<BR>Как выпала четверка на костях?<BR>Нам не понять, я тоже рядом не был!<BR>А лучше б был, оставив куб в кистях!<BR>Да обойди ты роту стороною,<BR>Мы не играемся с тобой, служа стране!<BR>Не рвемся мы в «посмертные» герои,<BR>Кинь белый жребий, выжить чтоб в огне!</P> <P></P> <P>Хотелось бросить всё и поехать, проводить в последний путь… Хотя знал, что не смогу, как и многие… Но и в стороне остаться не мог, долго подбирая мягкие слова и фразы написал письмо его родителям. Я знал, что читать его им будет очень тяжело, но они должны были сразу знать, что это и наше горе, что они могут рассчитывать на помощь каждого из нашего взвода. </P> <P>Эта новость выбила меня из колеи на несколько недель. Не было ни дня, чтобы я не вспоминал Андрея, пока не осознал, что он всё ещё жив… Конечно жив: жив в каждом сердце нашей роты; в сердце отца, матери и младшего брата – тоже идущего по офицерским стопам. И он будет жить, и он останется всегда для меня другом, товарищем, братом, всегда молодым… молодым лейтенантом Внутренних войск.</P> <P>С рубцом на сердце я продолжаю служить, продолжаю жить, каждый день смотря на другое солнце, другое небо и совсем не такие облака…</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?43516'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=43516'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]