Вот так и живем... : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/38348/index.shtml'>Александр Громов</a></h1> <span class="date"><span>28 апреля 2009 11:32</span></span> <h3><i>Автор:</i> Александр Громов (г. Самара)</h3> <h2>Вот так и живем...</h2> <P align=left>День не задался с самого начала. К вечеру я уже не чаял выбраться из опостылевшей конторы, однако на улице оказалось не лучше: ни зима, ни осень — только грязь да ветер. </P> <P>Я уныло побрел в распахнутом плаще в сторону дома, представляя, что я и есть последний осенний листок на Земле. И тут я встретил Леху. Леха всегда попадается, когда я в отчаянье и готов на всякую глупость. </P> <P>Некоторое время Леха, терпеливо приклонив ухо, выслушивал мои жалобы, но это быстро надоело и он перебил меня.</P> <P>— Нет, старик, так жить нельзя. — Он сделал паузу и уже другим, медоточивым голосом произнес: — А знаешь что, давай-ка девчонок пригласим... Что ты на меня уставился? Квартира у тебя киснет, там пылищи поди... А девчонки и приберутся, и тоску развеют. А? Вот у меня и телефончик кстати... — И он стал совать мне в нагрудный карман пиджака картонный прямоугольничек.</P> <P>Я отмахивался от его прилипчивых рук и несколько секунд мы, наверное, представляли смешную сцену.</P> <P>— Какие девочки! — не выдержал я. — Девочек мне еще не хватало!</P> <P>— А чего ты орешь? — парировал Леха. — Для твоего же блага. Ты вон одичал уже совсем. Когда ты после развода последний раз с женщиной общался?</P> <P>— Не твое дело.</P> <P>— То-то, — словно в чем-то уличив меня, назидательно погрозил пальцем Леха. И, уцепившись за ворот плаща, опять медоточиво: — Ты послушай...</P> <P>— Да отстань ты!</P> <P>Я вырвался и побрел себе дальше.</P> <P>Со стороны Лехи донеслось бодрое пение:</P> <P>Вот так и живем, не ждем тишины... —</P> <P>но ветер заглушил песню и убрал Лехин образ куда-то далеко-далеко, выдул из сознания, словно и не было его.</P> <P>Это была первая удача за целый день. Она меня и встряхнула. Теперь я шел целенаправленно. Сначала — в универмаг, где купил большую и едва ли не самую дорогую куклу для Катюхи, там же, вместо пошлого шампанского, бутылку коньяка и коробку любимых Ольгиных конфет «Птичье молоко», и уже на улице — цветы.</P> <P>Так и заявился — с отяжелевшим портфелем, куклой под мышкой и цветами.</P> <P>Ольга открыла не сразу и, увидев меня, встала в проеме, опершись спиной о косяк, словно вышибала в ресторане. На ней было темно-синее платье, волосы аккуратно уложены и глаза поблескивали, как будто она только что приняла глазные капли.</P> <P>— Ну? — кондукторским тоном спросила она, и капельки в глазах стали мутнеть.</P> <P>— Вот, — я протянул цветы.</P> <P>Ольга молчала и смотрела вовсе не на цветы, а на соседский коврик под дверью.</P> <P>Я тоже молчал. Рука оставалась протянутой.</P> <P>Тут лицо ее исказилось, как у ребенка, готового заплакать, и она запричитала:</P> <P>— Господи, ну откуда ты опять взялся?! Зачем, зачем ты явился? Я же просила — исчезнуть. Навсегда. Словно нет и не было тебя. Я не хочу, не могу тебя видеть...</P> <P>Я опустил букет, как ружье, которое уже выстрелило.</P> <P>— Я вообще-то не к тебе пришел, а к Катюхе. Я могу видеть ребенка?</P> <P>— Нет, — резко ответила она.</P> <P>Но я тоже уперся.</P> <P>— Я ей подарок принес.</P> <P>— Ей не надо от тебя подарков. Тебя нет, ты уехал, ты умер. Понимаешь: ты — умер.</P> <P>— Я живой и хочу видеть своего ребенка.</P> <P>— Уходи.</P> <P>— Ка-а-атя, — крикнул я через плечо бывшей жены, и какое-то движение послышалось в комнате.</P> <P>Ольга вдруг сникла, вся воинственность исчезла, лицо стало усталым и бледным.</P> <P>— Ее нет дома, — тихо сказала она.</P> <P>— Да? — притворно удивился я и задал тупейший вопрос: — А кто же у тебя?</P> <P>— Какая разница... — так же тихо ответила она, развернулась и закрыла дверь.</P> <P>Я было потянулся к звонку, но, как от горячего, отдернул руку и поплелся вниз. Между этажами сунул в мусоропровод мешавшийся букет.</P> <P>Через квартал на углу была кулинария. Там Ольга покупала котлеты и еще какие-то полуфабрикаты. Сама она готовила только по выходным, да и то если не брала работу на дом. Я в этой кулинарии сиживал с друзьями, когда не хотелось идти домой. Ни мне, ни друзьям. На закуску там были очень вкусные беляши. Всегда с пылу, с жару и сочные, такие, что по рукам тек жир.</P> <P>На месте кулинарии оказалось кафе. Внутри кафе приглушенно играла музыка, был такой же приглушенный свет и, словно маяк, светилась барная стойка. К ней я и пошел. За стойкой молодой парень протирал стаканы и с любопытством поглядывал на меня.</P> <P>— Беляши у вас есть?</P> <P>У парня приподнялась бровь, но он улыбнулся.</P> <P>— Нет, беляшей нет.</P> <P>Ничего не осталось из прошлой жизни. Ничего. А была ли она вообще, может, приснилось все: и та кулинария, и Ольга. И Катя...</P> <P>— Ну а водка есть?</P> <P>— Водка есть.</P> <P>Вот. Водка была, есть и будет. Это закон. Это первая статья нашей конституции.</P> <P>— Налейте грамм сто... нет, лучше сто пятьдесят... — Мне хотелось быть простым и чтобы жалели.</P> <P>Парень в тон мне, словно и ему хотелось быть простым, спросил:</P> <P>— Лимон дать?</P> <P>— А беляшей нет?</P> <P>— Нет, — даже с некоторым сожалением вздохнул парень.</P> <P>— Давай лимон, — согласился я.</P> <P>Он поставил передо мной толстый широкий стакан, сунул туда соломинку с нацепленным на нее лимоном, потом, спохватившись, виновато улыбнулся и развел руками, извини, мол, привычка, достал соломинку, снял лимон и положил его на тарелочку, без всяких мерных мензурок налил водки. Я разом выпил, понюхал лимон и некоторое время вспоминал, почему и зачем я здесь еще нахожусь.</P> <P>— Налей еще сотку.</P> <P>— Случилось что? — спросил парень.</P> <P>— С женой поругался, — признался я.</P> <P>— Это бывает.</P> <P>— Бывает.</P> <P>— Помиритесь, — поддержал парень и налил в стакан чуть меньше, чем в первый раз.</P> <P>— Помиримся, — согласился я. — Куда ж деваться.</P> <P>Я выпил, пожевал лимон, посидел еще немного, потом сказал парню:</P> <P>— Ладно, пойду я.</P> <P>— Удачи, — ответил он.</P> <P>«Хороший парень», — подумал я, а вслух почему-то пропел:</P> <P>— Вот так и живем, не ждем тишины... — Дальше слов я не помнил и вышел.</P> <P>Ветер стих, заморосил мелкий дождик, погода теперь была, как я, грустной и одинокой; блестел мокрый асфальт и неожиданно пахло прелой землей.</P> <P>Я прошелся несколько кварталов, потом поймал машину и добрался до дома.</P> <P>Дома ничего не изменилось: шкаф, книжные полки, репродукция Шишкина, черный глаз телевизора, газеты на журнальном столике, чашка с засохшей кофейной гущей, наспех прибранная постель, в раковине на кухне грязная посуда, из живого — только урчание холодильника, даже тараканов нет...</P> <P>Сдвинув газеты, достал из портфеля на стол бутылку коньяка и конфеты, коробку с куклой поставил в кресло, сам сел напротив на диван.</P> <P>«Почему бы в самом деле не завести кота? — прислушиваясь к урчанию холодильника, подумал я. — В конце концов, он сам бы мог о себе заботиться... Да, но если он сам о себе будет заботиться, то зачем ему я? Одиночество начинается, когда мы перестаем заботиться о тех, кто рядом».</P> <P>Я отнес на кухню чашку из-под кофе, достал рюмку и вернулся в комнату. Снял пиджак и кинул на спинку кресла, где стояла коробка с куклой. Подумал и вынул куклу.</P> <P>В общем-то это была обыкновенная кукла с пухлым личиком, белокурыми кудряшками волос и большими синими глазами. Когда я усаживал ее в кресло, механически донеслось:</P> <P>— Та-ня.</P> <P>— Оч-ч приятно, — отозвался я и сел на диван. — Что ж, есть повод выпить за знакомство. Ах, да! </P> <P>Я бросился на кухню и принес еще одну рюмку, налил коньяка в обе и поднял свою.</P> <P>— Вы, Танечка, не пьете? Это правильно. Женщине не стоит злоупотреблять, особенно в столь юном возрасте. Это удел ленивых мужчин.</P> <P>Я легонько чокнулся своей рюмкой о край другой. Звук получился глухой и поминальный. Я выпил и стал ждать, пока теплый комочек пробежится по телу. Коньяк показался неплохим.</P> <P>Я взглянул на Таню, и нечто заговорщицкое и лукавое почудилось в ее лице, будто кукла знала что-то про меня и от этого ей было забавно. Кажется, даже глаза ее прищурились от подступившего смеха.</P> <P>— Что случилось? Вам не нравится, как я пью коньяк?</P> <P>Я потянулся к бутылке, как вдруг увидел на подоле Таниного платья белый картонный прямоугольничек, и сразу признал его. Леха все-таки исхитрился мне его всунуть и теперь, видно, он выскользнул из нагрудного кармашка пиджака.</P> <P>Я покрутил визитку в руках, потом посмотрел на Таню и, честное слово, ресницы ее слегка дрогнули.</P> <P>— Ну, раз ты так считаешь...</P> <P>Я подошел к телефону и набрал номер. Раздался гудок автоопределителя, отчего сразу сделалось нехорошо, словно собирался сделать пакость и знал, что это пакость. Если бы пришлось подождать у телефона чуть дольше, наверное, я бросил бы трубку, но ответили сразу.</P> <P>— Здравствуйте, — сказал приятный женский голос.</P> <P>«Все равно засекли», — уныло подумал я и, повернувшись спиной к Тане, ответил:</P> <P>— Здравствуйте, — голос у меня вышел недовольный, как у чиновника, которого отрывают от дел посетители.</P> <P>— Чем мы можем вам помочь? — ласково пропели на другом конце провода.</P> <P>— Не знаю, — признался я.</P> <P>На мгновение там замешкались, но потом тем же милым голосом поинтересовались:</P> <P>— Вы к нам первый раз обращаетесь?</P> <P>— Первый.</P> <P>— Может быть, вы хотите встретиться с девушкой?</P> <P>— Может быть.</P> <P>— И каких девушек вы предпочитаете: брюнеток, блондинок?</P> <P>— Умных.</P> <P>— У вас хороший вкус, — польстили мне.</P> <P>— Да нет, просто у меня хороший коньяк и мне не с кем его потреблять.</P> <P>— О! — обрадовались в трубке. — У нас как раз для вас есть замечательная девушка.</P> <P>— И чем же она замечательна?</P> <P>— О! — снова восхитились в трубке. — Это надо увидеть.</P> <P>— Ее случайно не Таней зовут?</P> <P>Там опять немного замешкались.</P> <P>— Вы к нам правда ни разу не обращались?</P> <P>— Нет, просто мне везет на Тань.</P> <P>— Отлично. А как вас зовут?</P> <P>— Александр, — сказал я торжественно, словно клятву давал.</P> <P>— Замечательное имя, — подтвердили в трубке и попросили: — Назовите ваш адрес.</P> <P>И я его назвал.</P> <P>— Ждите, — вдруг совсем по будничному сказал голос, словно речь шла о вызове слесаря из ЖЭКа, и трубку повесили.</P> <P>Я некоторое время находился в прострации, все еще не воспринимая только что состоявшийся разговор как реальность, но когда, наконец, дошло, меня охватила паника. Первым делом почему-то пришли в голову Лехины слова о «пылище». Я отыскал на кухне тряпку и принялся протирать стол, телевизор, книжные полки. Пыли и в самом деле скопилось изрядно. Потом собрал раскиданные по разным местам газеты, но никак не мог решить, куда эту кипу деть, и вспомнить, как этот хлам исчезал раньше. Выходило, что мусор как бы самоликвидировался. И тут резко раздался дверной звонок. Я вздрогнул, словно сам был в его электрической цепи, опустил газеты на кровать и пошел открывать.</P> <P>Ей-богу, волновался, как четырнадцатилетний школьник, к которому первая красавица класса пообещала зайти за решением домашней задачки.</P> <P>Однако за дверью оказалась не первая красавица, а молодой человек, чем-то напоминавший сегодняшнего бармена в кафе. Скорее всего, дежурной улыбчивостью.</P> <P>— Вы — Александр?</P> <P>Я признался, и молодой человек шагнул в коридор, словно после моего признания он получал некие права. Я вынужден был посторониться. Молодой человек бегло оглядел комнату, повернулся ко мне, и я снова увидел его улыбку.</P> <P>— На сколько вам оставить девушку?</P> <P>Я как бы ничего не понимал и тупо смотрел перед собой.</P> <P>— На час? — предложил он.</P> <P>Я благодарно за подсказку кивнул, хотя час мне показался безумно долгим временем.</P> <P>— Деньги вперед, — сказал молодой человек.</P> <P>Я полез в карман, достал несколько бумажек, но все это оказались десятки. Я с ужасом посмотрел на молодого человека. Он снисходительно ждал.</P> <P>— А сколько надо? — промямлил я.</P> <P>Он сказал, а я все соображал, где могут быть деньги. Стараясь не спешить, я прошел в комнату и стал хлопать по карманам пиджака. И вдруг прошибла холодная мысль: а что если я потерял деньги, вдруг они выскользнули где-нибудь из кармана? И спокойный голос внутри сказал: ну и ладно, сейчас извинюсь, скажу, что потерял деньги, отдам десятки за беспокойство — и все! </P> <P>Однако в нагрудном кармане деньги нашлись.</P> <P>Молодой человек, получив деньги, опять улыбнулся, впрочем, без всякой пошлости и ехидства, которые мне казались естественными с его стороны, пожелал приятного отдыха и вышел.</P> <P>Тишина повисла в квартире. Такое, наверное, бывает на войне перед атакой. Я вернулся в комнату и заметил на столе полную рюмку коньяка. Танину. Махом выпил и сел, совершенно не зная, что делать дальше.</P> <P>И тут тихо, как в сказке, скрипнула дверь... Вообще-то дверь у меня не скрипит, но некое легкое дуновение коснулось меня, и я понял, что нечто изменилось в пространстве. Кто-то вошел. Бесшумно и осторожно. И встал на пороге.</P> <P>Это была волшебная минута неизвестности. Мне захотелось, как в детстве, подкрасться к забору нашего двора и заглянуть в щелочку: а что там, на улице?</P> <P>А коньяк как раз пошел по груди.</P> <P>В коридоре тихонечко кашлянули, и оттуда донесся легкий перестук серебряных молоточков. Нет, если все же отбросить сказочное воображение, то — деревянных.</P> <P>— Войдите! — торжественно произнес я.</P> <P>Молоточки еще постучали по коридору, и в комнату заглянуло смуглое личико с короткой, под мальчика, стрижкой.</P> <P>— Привет! — бодро, но все же с некоторой неуверенностью сказало личико.</P> <P>Коньяк опустился до области живота.</P> <P>— Салют! — Я сделал отмашку рукой.</P> <P>На ней была сиреневая блузка, кожаная жакетка, короткая черная юбка и черного цвета колготки. Роста она была невысокого, ножки стройненькие, перед собой она держала черную же дамскую сумочку. В общем, встретив на улице, вряд ли обратил бы внимание. А если обратил бы, то, скорее, на гармонию загорелого тела и черной одежды.</P> <P>Постояв секунды две, чтобы я рассмотрел ее, она осматривала квартиру и меня.</P> <P>От живота коньячный комок тек дальше.</P> <P>— А почему вы вся в черном?</P> <P>— Не нравлюсь? — игриво спросила она и сделала движение, как артисты цирка в конце выступления. Движение, впрочем, осталось незаконченным.</P> <P>— Отчего же, вполне, — определил я и сообщил: — А я тут коньяк пью.</P> <P>Она положила сумочку на кровать рядом со стопкой газет, подошла к столику и поднесла к глазам бутылку коньяка.</P> <P>— Хороший коньяк. — Она вернула бутылку на стол и вдруг всей грудью выдохнула и на этот раз в самом деле искренне: — Ба! Какая красивая кукла!</P> <P>Она подошла ближе и стало видно, что на подростка она не тянет, что-то возле глаз выдавало возраст — лет двадцать пять — двадцать шесть — и когда она обрадовалась кукле, едва заметные морщинки проступили на лице. С этого момента она начала мне нравиться.</P> <P>— Вот с ней и пью, — доложил я, несколько задетый, что кукла явно произвела большее впечатление, нежели я.</P> <P>Не обращая на меня внимания, она взяла куклу на руки, и та сказала:</P> <P>— Та-ня.</P> <P>— И я — Таня! — еще больше обрадовалась гостья.</P> <P>— А я — Саша, — попытался я напомнить о своем существовании.</P> <P>Женщина посадила куклу на место и обернулась.</P> <P>— Ну что ж, Саша, наливай за знакомство.</P> <P>Я налил рюмки.</P> <P>— А что, совсем без закуски?</P> <P>— Виноват, что-то не сообразил... Может, в холодильнике сыр какой-нибудь, да вот конфеты есть, — указал я на коробку.</P> <P>Она шагнула на кухню, словно давно жила здесь. Чмокнула дверь холодильника. Что-то она там перебирала, потом донеслось: «А, вот», — и дверь снова чмокнула. Потом послышалось звяканье посуды, ножа, шумела вода из-под крана, и она появилась с тарелочкой, на которой лежало несколько ломтиков сыра, и стаканом воды. Она поставила тарелочку на стол и села рядом.</P> <P>— За знакомство, — сказал я.</P> <P>Мы чокнулись и выпили. Она, как и я, употребила коньяк, как водку, только запила еще водой. А я взял сыр и стал думать, что делать дальше.</P> <P>В принципе, я догадывался, для чего существуют девочки по вызову, но нельзя же вот так сразу наброситься на человека... К тому же, сексуальной озабоченности я не испытывал... </P> <P>— Вот, дочке купил, — кивнул я на куклу.</P> <P>— И где же дочка? — после паузы спросила она.</P> <P>— Дочка у матери, мать в чужом доме, дом в ином царстве, а я для них умер.</P> <P>Видимо, тон, которым это было сказано, произвел впечатление. Мне самому стало жаль себя, и я предложил:</P> <P>— Выпьем?</P> <P>— Выпьем, — сразу согласилась она.</P> <P>— Впрочем, все это не так важно, — произнес я, пережевывая очередной ломтик сыра.</P> <P>— Почему? — быстро спросила она.</P> <P>Она сидела вполоборота ко мне, уперев локти в колени, и смотрела на куклу, а может, куда-то мимо нее.</P> <P>— Потому что я для них умер.</P> <P>— Кто тебе сказал?</P> <P>— Жена. Я заходил сегодня...</P> <P>— Давно разошлись?</P> <P>— С год.</P> <P>— И ты поверил?</P> <P>— Не то чтобы... Но только потому, что мне самому не хочется в это верить... У нее кто-то был, — пожаловался я, набиваясь на сочувствие.</P> <P>Но она неожиданно жестко ответила:</P> <P>— А чего ты хотел?</P> <P>Я несколько опешил. А потом подумал: а чего я действительно хотел? Чтобы Ольга бросилась ко мне с распростертыми объятьями? Это после всего, что я сделал? Вернее, не сделал для них. И я вдруг понял, что, когда шел сегодня к Ольге, опять думал только о себе. Я не думал, как она прожила этот год, чего ей это стоило. Мне казалось, что я приду и меня встретят, как Пенелопа Одиссея... Только о себе, всю жизнь только о себе, чтобы мне было комфортно...</P> <P>А гостью то ли что свое задело, то ли с коньяка, то ли не доводилось все высказать так в лицо, то ли еще что, прорвало. Она говорила, что все мужики — эгоисты, что для семьи пальцем пошевелить не хотят, что-то про рваные колготки, про ребенка, про садик, что надо думать, как кормить ребенка и своего ленивого, но чрезвычайно интеллектуального мужа...</P> <P>В общем-то, я толком ее не слушал. И без ее слов уже не жалость к себе, а чувство вины, задавленное всей суетой, заботами, делами, когда уже совсем не стало времени и сил остановиться и послушать себя, постепенно захватывало меня и, кажется, что я готов был вот-вот понять и принять что-то существенное и определяющие, и не хватало еще самой малости или смелости.</P> <P>— Так, — остановил ее я.</P> <P>Она на секунду замолчала и потом проговорила упавшим голос:</P> <P>— А как дите-то кормить?.. Отовсюду нас уволили, да и что за работа теперь, где, чтоб не приставали? Так лучше уж за деньги — все одно... А то, что ты на женушку обиделся, что кто-то был у нее — это зря. Нельзя женщине одной, ей всегда надо, чтобы кто-то рядом был, хоть и знает, что, поди, такая же, как и все, сволочь... — И вдруг с безумной болью она выдохнула: — Да и я-то сама дура... Господи, какая я дура... — Она закрыла лицо руками, но быстро отняла их. — Сама виновата... — глухо сказала она. — Натура бабья, все мало... Так-то дома все было... С голоду не помирали, в тряпье не ходили... Сейчас вот у меня модной одежи и жратвы этой — море, а я бы дорого отдала, чтобы обратно вернуться... Сын без отца растет... Все наперекосяк как-то... Ну, чего не наливаешь-то?</P> <P>Я налил. Молча выпили, даже не чокнулись.</P> <P>— Ладно, чего скис? Грусть-печаль развевать будем, — бодренько проговорила она и потрясла меня за локоть.</P> <P>— Да ну, — отмахнулся я.</P> <P>— Здрасьте, — деланно, как массовик-затейник на курорте, произнесла она. — Я ведь тя ублажать должна, а то меня с работы попрут.</P> <P>И тут совсем неожиданно раздался звонок. Я испугался и тут же заметил испуг в глазах моей подруги.</P> <P>Я пошел открывать дверь. Там стоял охранник с заговорщицкой полуулыбкой. Час-то уже прошел.</P> <P>— Я продлю еще.</P> <P>Достал последние деньги из пиджака и, не считая, сунул их охраннику.</P> <P>— Все нормально? — спросил он.</P> <P>— Отлично, — ответил я и закрыл дверь.</P> <P>Таня сидела, сжавшись, в углу дивана. </P> <P>— Я тут наболтала всякой ерунды, ты прости, пожалуйста, — скороговоркой сказала она. Потом подняла на меня влажные и такие красивые и притягательные глаза. — Послушай... может, мы и в самом деле... это... займемся, что ли... Если узнают, что я с клиентом не того... ну, понимаешь... ну, у меня будут... неприятности.</P> <P>Я сходил на кухню и принес из холодильника НЗ в виде початой бутылки водки. </P> <P>— Наливай да пей,— сказал я.</P> <P>Я налил, но пить уже не хотелось. Поднял рюмку и поставил на место.</P> <P>— Ты сегодня-то ел? — спросила Таня.</P> <P>Я отрицательно мотнул головой.</P> <P>— Хочешь, я чего-нибудь сготовлю? Там у тебя в холодильнике картошка есть, давай быстро пожарю?</P> <P>Теперь я мотнул утвердительно.</P> <P>Опять чмокал холодильник, бежала вода из раковины, позванивала посуда.</P> <P>— Музыку какую-нибудь поставил бы, а то как в гробу, — крикнула она из кухни.</P> <P>Я заметил, что с некоторым трудом передвигаюсь по квартире, но все же до музыкального центра добрался и включил ненавязчивую инструменталку. Вернувшись к дивану, грузно сел и понял, что устал. Баба еще тут эта... Зачем все? А главное — что делать-то теперь? Ну, виноват я, виноват. Но делать-то что? Ведь нельзя же, чтобы так оставалось... Хотя бы из-за дочери... Если так и остаться жить с этим, то или скоро свихнешься или и в самом деле станешь обычной сволочью.</P> <P>— А вот и картошечка!</P> <P>Картошка удалась. Главное — к месту, под нее и выпить получилось. А Таня пить не стала. Она ковыряла в сковородке вилкой и смотрела, как я ем, и один раз улыбнулась. А ел я с превеликим удовольствием.</P> <P>— Спасибо, — поблагодарил я, когда доел подчистую, и предложил: — Знаешь что, забери себе эту куклу.</P> <P>— Зачем, у меня мальчик.</P> <P>— Себе забери, — настаивал я.</P> <P>— Я уже в куклы не играю, — она снова улыбнулась. — Дочке отдашь. Все наладится.</P> <P>Она взяла пустую сковородку и отнесла на кухню. Снова зашумела в раковине вода. Как-то все умиротворилось вокруг и успокоилось. И мне захотелось спать. Держался из последних сил, но глаза слипались и окружающее воспринимал, словно сквозь вату. Я очнулся, когда через эту пелену пробился дверной звонок. Я попытался было встать, но Таня опередила меня: я слышал, как открывалась дверь, что-то там говорилось про ночь, какие-то деньги до завтра... В общем хорошо обходились и без меня, и я снова задремал. Потом я помню что-то нежное и обволакивающее — и все.</P> <P> </P> <P>Проснулся, когда за окном было светло. Сходил в туалет. В комнате на убранном столике обнаружил недопитую бутылку водки, пустую рюмку и на тарелочке ломтик сыра. Я выпил, закусил, по ходу к кровати выдернул из розетки телефонный шнур и завалился спать.</P> <P>...День на третий жизнь стала входить в привычную колею, мир брал свое, как победитель с данника, а все произошедшее стало казаться далеким и как бы вообще нереальным, словно происходило не со мной. Я только стал замечать, что непроизвольно напеваю себе под нос одну и ту же фразу:</P> <P>Вот так и живем, не ждем тишины...</P> <P>А еще через пару дней вечером зазвонил телефон. Я снял трубку и сразу узнал голос.</P> <P>— Здравствуй, это Таня... Недавно была у тебя, помнишь?.. Так просто звоню... Ну, как ты там?.. Может, это... помочь чего... постирать там или картошки пожарить...</P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?43926'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=43926'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]