По одёжке (рассказ) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/lopatin/index.shtml'>Юрий Лопатин</a></h1> <span class="date"><span>12 мая 2009 10:57</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Лопатин (г. Самара)</h3> <h2>По одёжке (рассказ)</h2> <P>- Ты, Федотов, пусть и герой, но артачиться всё же не надо! - ожесточения в словах майора Большакова не было: перед волей начальника разведки полка и Тамерлан не устоял бы; речь он сдабривал хмурью лишь так, для острастки.</P> <P>- Мы с ним ни разу не ходили. Даже вдвоём с тёзкой управились бы! - упорствовал старший сержант – крепко сбитый, невысокий; на гимнастёрке его, линялой, но свежестиранной, бликовала солнечными росчерками Золотая Звезда.</P> <P>У Федотова был свой резон не брать с собой капитана Шейниса – ПНШ-5. Помощника начальника штаба по тылу, иначе говоря. За «языком» не хаживал, а значит, жди сюрпризов. Хотя, когда-то надо начинать…</P> <P>У Шейниса не было ордена. А в его родной Литве пока ещё хозяйничали гитлеровцы. Не так уже, конечно, нагло – теснимые советскими войсками, они будто чуяли, что уже зачат ребёнок Победы, который через девять месяцев алым полотнищем взметнётся над рейхстагом. Но зверь ещё кусался больно. Взять «языка», выудить информацию о планах врага – глядишь, и нет в оккупантской пасти очередного зуба.</P> <P>Роль такого «стоматолога» примерял на себя и Шейнис. Ну, ладно, пусть идёт, коль желает.</P> <P>Не идти пришлось, а ехать.</P> <P>- Вопрос закрыт. Втроём, - отрывисто и сухо провещал майор Большаков. - Ждать потёмок не будем. «Язык» до зарезу нужен сейчас. Там, у немцев, какое-то движение. Так что – на «виллис», и вперёд!</P> <P>Шейнису, как офицеру, подобрали форму с погонами гауптмана. Федотов в унтерском обличье был хорош. А Вайцекаускасу достался мундир рядового. Раз водитель – куда тебе галуны?</P> <P>Подготовка у Вайцекаускаса, которого для простоты в общении кликали Васей, была что надо. До войны он шоферил в Кенигсберге. Поднаторел в немецком, английском и польском языках. Знал русский и, конечно же, литовский. Такой вот полиглот, сроднившийся с «баранкой».</P> <P>Багаж языкознания не раз выручал разведчика и его боевых товарищей в делах, когда, казалось, будет голова в кустах, а о наградах на груди и помышлять не стоит. Ну, а «языки» к фартовому литовцу как будто сами лезли в руки. Что ж, пусть выстраиваются в очередь и сейчас.</P> <P>День. Солнце лета беспощадно жарит немецкую форму. Всегда спокойный Вайцекаускас – тонкогубый, ясноглазый – уже поглаживает руль. Рядом устраивается «гауптман» Шейнис; смоль его волос абсолютно не вяжется с прибалтийскими чертами лица. Натянул поглубже полевую фуражку – чистый немец!</P> <P>Ну, а пышнобровый, с носом картофелинкой и раскосостью во взгляде Василий Федотов на тевтона совсем уж не смахивает. Разве что злости нагнать на открытую волжскую физию, скривиться в презрительной усмешке, ощущая превосходство «истинного арийца» над какими-то жемайтами. С пулемётом МГ-43 – на заднее сиденье.</P> <P>По газам! Вот уже за спиной и «нейтралка». Песчаная дорога уводит к сосняку. За ним – большак со слоем желтоватой пыли. Километрах в трёх в лежащем на земле облаке колышется ленивая колонна.</P> <P>- Нато токнать! - голос Шейниса чуть дрожит, волнение выплёскивает дремавшие в организме белила на округлые, точно мячики, щёки. Номинально группой командует он. Однако Вайцекаускас знает, кто их ведёт за «языком». Боковым зрением ловит кивок Федотова.</P> <P>Пыль, неся свою вселенскую миссию, уже бьётся в радиаторную решётку, пудрит кузов машины, нахально лезет в глаза и уши разведчиков. Шофёр топит педаль в полик машины. «Виллис» с немецкими номерами, подпрыгивая на обочинных кочках, с пыхтеньем, словно бизон, прёт вдоль колонны.</P> <P>Вермахтовцы едят глазами нежданных попутчиков. Всё развлечение в нудном пути. На «виллисе»… Трофейное авто поинтересней своих будет. Ещё «Рено» пыхтят с сорокового. И даже есть советские АМО, отобранные в прибалтийских хозяйствах. А тут «американец»…</P> <P>Гауптман что-то говорит шофёру. Тот орёт:</P> <P>- Где ваш командир? </P> <P>Солдаты тычут – в голове колонны. «И что? Сразимся с батальоном? Чтоб командира захватить…». Странными кажутся Федотову действия Шейниса. Что-то чудит он. Нет опыта – нет и уменья. Лишь бы не выкинул коленце, а вот по-тихому-то можно сделать всё.</P> <P>Справа мелькнул небогатенький хутор. Федотов намётанным взглядом выхватил три мельтешащие во дворе дома фигуры.</P> <P>- На хуторе дело! - сказал по-немецки; впрочем, эта предосторожность была тут ни к чему – речь глушил рёв моторов, и даже враг с собачьим слухом, сидя на подпрыгивающем «бронике», вряд ли шевельнул бы ушами. Вайцекаускас сбавил скорость и остановил машину. На небритых лицах немецких вояк нарисовалось недоумение. Чего хотел этот гауптман со своими помощниками? Почему не нагнал командира? «Виллис» сломался?</P> <P>Колонна растворилась в пыли. Теперь – на хутор. И быстрее! Шейнис, вроде бы, не против.</P> <P>… Двое таскали по двору крестьянку лет тридцати. Литовка выла. А попробуй докричись… Чем уж так провинилась перед немцами? Не до расспросов.</P> <P>Договорились сразу, кто кого берёт. Ярее был рядовой. С рыжей щетиной, долговязый. Бил хлёстко, с оттягом. Сапог не жалел. Видно, хотел выслужиться перед коротышкой-ефрейтором; тот держал женщину за волосы.</P> <P>Федотов в прыжке вогнал в усердного вояку лезвие ножа. Под левую лопатку. Вайцекаускас рукояткой «вальтера» оглушил онемевшего ефрейтора. Ничего, ещё заговорит.</P> <P>Труп долговязого Федотов потащил за сарай. А обездвиженного ефрейтора литовцы перенесли в «виллис». Там, по сиденьем, имелось специально оборудованное для транспортировки «языков» место.</P> <P>- Данке, - выдавила бледная, как мел, хуторянка, когда добрые «немцы» вернулись к ней, наверно, извиниться за буйство своих соплеменников. </P> <P>- Энтшульдиген зи битте, - действительно попросил пардону крепкий унтер-офицер и… заломил ей руки. Их тут же связал молчаливый гауптман. А рядовой с печальным взором сунул в открывшийся от удивления рот какую-то тряпку.</P> <P>Женщину спасители впихнули в сарай. Шейнис что-то спросил по-литовски. Крестьянка вздрогнула и, выкатив глаза цвета неба, кивнула. Дверь сарая – на крючок. Что есть духу рванули к машине.</P> <P>«Виллис» уже катил по нейтральной полосе, когда Федотов решился удовлетворить своё любопытство:</P> <P>- Товарищ капитан, что вы сказали этой женщине?</P> <P>- Я спрос-сил, отк-кроют ли её секодня.</P> <P>- Откроют?</P> <P>- Та.</P> <P>Федотов через кепи почесал голову:</P> <P>- Не по инструкции. По-литовски-то… </P> <P>- Не п-по инструкции, - согласился Шейнис.</P> <P>Досада постепенно гасла в душе Героя Советского Союза. Женщина с хутора не должна была усомниться в том, что перед ней немцы. А тут – на родном языке… А вообще-то Шейнис поступил по-человечески. Интересно, а если бы литовка не кивнула головой? В часть бы её взял?</P> <P>Вот и позиции наших войск. На пологом склоне прочитывалась замаскированная батарея.</P> <P>- Фу-у-у-ух… Мы уже дома, - протяжно выдохнул Федотов.</P> <P>Раскатисто бахнул пушечный выстрел. Разведчиков, точно смерчем, вынесло из машины. Секунда, и – чудо! – все на ногах. Заднего моста как не бывало: снаряд сорокапятки срезал его подчистую. В общем, встретили их по одёжке.</P> <P>- Да свои мы, русские! - заорал во всё горло Вайцекаускас. Для убедительности рванул на груди куртку; пуговицы брызнули козьим помётом. Федотов тоже сбросил с себя ненавистную форму. А Шейнис… Обхватил руками голову, мычит. Контузия?</P> <P>Кинулись к немцу. Живой – шевелится. Обернулись к Шейнису. Он со стоном опустил руки.</P> <P>- Капитан, что с вами?! - вскрикнул ошарашенный Федотов. Перед ним был совершенно другой человек. Куда девался иссиня-чёрный цвет волос? Показалось даже, что остатки тёмных прядей буквально на глазах таяли в молочной каше, пролившейся на густющую шевелюру.</P> <P>- Так чего ж вы не предупредили?.. - матюжились подлетающие к поражённой цели «боги войны».</P> <P>Кто там кого не известил? Какая разница теперь? Живы все. «Язык» живой. И «виллис» даже можно «оживить». А то, что Шейнис в одночасье постарел… Так для Победы ничего не жалко.</P> <P>- Я ж говорил, что он не подведёт, - шептал майор Большаков, считая локтем рёбра Федотова, и уже громче: - А с этим снайпером-артиллеристом мы ещё разберёмся!</P> <P>Той же ночью капитан Шейнис тайком перешёл линию фронта. Выпустил из сарая пленницу, закопал подальше от хутора труп гитлеровца. И… незаметно вернулся в полк. И сразу отлегла от сердца мучившая боль – откроют, не откроют тот сарай?</P> <P>Орден Шейнису всё-таки дали – Отечественной войны II степени. Наверно, он был ему рад. Как и двум другим, полученным до мая сорок пятого года. А после войны Шейнис поехал на хутор и женился на голубоглазой литовке, которая, как оказалось, во время немецкой оккупации овдовела.</P> <P>История с одиночным рейдом офицера в тыл врага так и осталась бы тайной, если бы Шейнис не встретился с Федотовым – тот учился в партийной школе в Вильнюсе. Так для свадьбы нашёлся свидетель. И уж с ним-то Шейнис был откровенен.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?44454'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=44454'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]