Стройблат (роман) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/lopatin/index.shtml'>Юрий Лопатин</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/45092/1.jpg" width="145" height="113" alt="Стройблат (роман)"></a> <span class="date"><span>26 мая 2009 10:02</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Лопатин (г. Самара)</h3> <h2>Стройблат (роман)</h2> <P><STRONG>7.</STRONG></P> <P> </P> <P>После ясных дней конца сентября сорок первого года октябрь обрушил на советско-германский фронт обширные холодные дожди. Несмотря на непогоду, Гитлер во что бы то ни стало стремился к двенадцатому числу взять Москву. Утопающие в грязи, подгоняемые фюрером, несущие большие потери, третья и четвёртая танковые группы из Духовщины и Рославля настырно пробивались к Вязьме, терзали оборону армий Западного и Резервного фронтов с севера и юга. Соединившись седьмого октября, они запаяли котёл окружения и облегчили себе выполнение новых задач. </P> <P>Удачливым воякам 9-й армии Штрауса и 3-й танковой группе генерала Ганса Рейнгардта предписывалось двигаться к Калинину. Но лишь часть сил рейнгардтовских танкистов сумела обойти окружённую вяземскую группировку и из района Сычёвки устремилась к неприкрытому войсками городу. Следом, используя этот успех, хлынули пехотные дивизии армии Штрауса.</P> <P>Четырнадцатого октября немцы ворвались в Калинин. Это было так неожиданно, что даже Николай Антонович Беленко, имевший хороший нюх на неприятности и способность их избегать, проморгал надвигавшуюся чёрной тучей опасность. Только когда на окраинах города стали рваться снаряды, а на улицах появились беженцы, засуетились, забегали обитатели дома Валентины Ивановны.</P> <P>- Где этот Костя, яти его мать! - в одночасье растерял былое спокойствие воентехник 1 ранга. Братья спешно набивали продуктами вещмешки. </P> <P>Виктор обнажил серебристую фиксу:</P> <P>- Коля, а может, останемся? Скажем: пострадали от большевиков, в ссылке спину гнули. Глядишь, немцы работу найдут.</P> <P>- Сдурел, что ли? - взвился перепуганным петухом брат; как крыльями замахал руками. - Меня же сразу вычислят. А о вас будут наводить справки в Сибири? Работу найдут… Ага. В Германии. На каменоломнях.</P> <P>- Я-то, Коленька, точно никуда не поеду, - заартачилась тёща Николая. - Разграбят дом, а то и сожгут, не дай бог.</P> <P>- Да вы что, Валентина Ивановна. Опасно ведь. Да и как мы найдём вашу сестру в этих Рамешках?</P> <P>- Господи, да её там все знают. Четвёртый дом на въезде. Лидия Ивановна Аникина.</P> <P>- Мама, поехали с нами! - взмолилась Ксения. - Боюсь я за тебя.</P> <P>- Да что со мной, старой, случится? - Валентина Ивановна обняла дочь. - Давайте, с богом, - и тихонечко подтолкнула Ксению к двери.</P> <P>- Я этого Костю убью! - чертыхаясь, мотал круги по двору Николай Антонович. На нём были шинель и фуражка. Туго перетянутый портупеей, он напоминал коменданта гарнизона, психующего из-за опоздания какого-то подразделения на парадную тренировку. - Что он там удумал? В такой момент! Саша! - позвал младшего брата. - Ты ведь знаешь, где Костя живёт?</P> <P>- Знаю.</P> <P>- Дуй за ним!</P> <P>Минут через пятнадцать у дома заскрипели тормоза легковушки. Расцелованные Валентиной Ивановной родственники двинулись к машине, из которой выскочили шофёр и Александр – пунцовый, в бисеринках пота. Он сразу снял приступ гнева Николая:</P> <P>- Еле выбрались – все дороги забиты…</P> <P>- В машину! - скомандовал Беленко. Только отъехали, и сразу стало понятно, почему запозднился Константин: под раздающуюся эхом канонаду – приближающуюся, приводящую в трепет – по улицам сплошным потоком шли горожане – с котомками, с детьми на руках; наиболее удачливые ехали на подводах, везли незамысловатый скарб. Редкие автомобили надрывали клаксоны, но надежды водителей и пассажиров на более быстрое продвижение таяли, как кристаллики мокрого снега, сопровождающего их путь в неизвестность.</P> <P>- Николай Антонович, - подал голос сержант Домовец, - я знаю, где объехать.</P> <P>- Валяй, - дал добро воентехник. Машина завиляла по глухим переулкам, где тоже ощущалась людская суета, но не в такой степени, как на магистралях и подъездах к ним. Каким-то чудом Константину удалось выбраться почти к самому мосту через Волгу. Народу – не протолкнуться. Движения вперёд почти не было.</P> <P>- Если налетит авиация – не сдобровать, как-то отрешённо произнёс Николай Антонович. Вдруг оживился: - Не дрейфь, Костя. Врубайся в толпу, иначе мы останемся здесь навечно.</P> <P>Шофёр начал беспрестанно сигналить, устрашающе газовать. Беженцы, видя в машине военных, расступались, теснили друг друга точно в очереди за хлебными карточками. </P> <P>На середине моста скопилось полно повозок; две из них, сцепившись колёсами, перегородили дорогу. Вокруг творилась невообразимая бестолочь. Возницы хлестали лошадей, пытаясь разъехаться, нещадно матюжились; пешие беженцы шарахались в сторону – береглись ударов кнутов.</P> <P>Воентехник Беленко резко открыл дверцу «эмки», пружинисто соскочил с ребристой подножки. Заорал:</P> <P>- А ну расступись!</P> <P>Кучер – дедок в потёртом ватнике – послушно бросил телегу влево, чуть не задавив группу котомочников.</P> <P>- Вы что творите!</P> <P>- С ума сошли?!</P> <P>Не обращая внимания на выкрики возмущённых людей, Беленко приблизился к следующему возу, на котором сидели молодая женщина с двумя маленькими детьми и калининчанка лет пятидесяти, беспокойно перебиравшая в руках вожжи.</P> <P>- Дорогу! - рявкнул старший машины. - Быстро!</P> <P>Возчица не пошевелила и бровью.</P> <P>- Я сказал – дорогу! - свирепо повторил воентехник и вытащил из кобуры пистолет.</P> <P>- Пистолетиком там, милок, надо трясти, - женщина показала на запад, - а не с бабами воевать.</P> <P>- Мы выполняем специальное задание! - в той же тональности заиграл на нервах Николай.</P> <P>- Да какое там задание, - отмахнулась женщина. - С фронта вы драпаете.</P> <P>Воентехник завёлся не на шутку: клацнул затвором, вскинул пистолет к круглому лицу настырной бабы, пальнул в воздух у самого уха. Хватая вожжи, вывел её из ступора – лихорадочно дергая упряжь, женщина осадила лошадь. Заплакали испуганные дети, ропот ледяным сквозняком пробежал по толпе; люди расступились, пропуская военную машину, и через минуту пассажиры «эмки» были уже у сцепившихся двуколок.</P> <P>Беленко подал знак братьям. Те быстро подбежали, вместе с непризывными мужиками схватились за обметаленные колёса.</P> <P>- Раз, два – взяли! - вместе с двуколкой закачался Виктор. - Взяли!.. Взяли!</P> <P>Телеги растащили на расстояние, достаточное для проезда автомашины. Запрыгнули на сиденья. Ревел маленький Миша.</P> <P>- Что с ним? - обернувшись, спросил Николай Антонович.</P> <P>- Испугался, наверно, - Ксения, прижимая к себе сына, осторожно потряхивала его. - Тише, тише, Мишенька, всё хорошо.</P> <P>- Потерпите немного. Скоро будет спокойно, - сказал Беленко. - Гони, Костя!</P> <P>Шофёр, не жалея сцепления, почти не снимая руки с кнопки сигнала, вновь загазовал, и через полчаса машина уже неслась по трассе на восток.</P> <P>К Рамешкам подъехали ещё до сумерек. На въезде увидели двух бабуль, видимо, местных жительниц.</P> <P>- Где живёт Аникина Лидия Ивановна? - высунув голову из окна, спросил сержант Домовец.</P> <P>- Дак вот она, через три дома.</P> <P>Остановились у калитки с облупившейся краской неразборчивого цвета. Николай Антонович взялся за щеколду. В злобном лае зашлась чёрная, в бело-рыжих отметинах, дворняга, стрелой вылетевшая из конуры. На ходу накидывая замызганное полупальто, вышла хозяйка дома.</P> <P>- Здравствуйте. Зять Валентины Ивановны – Николай, - представился Беленко.</P> <P>- Вон какие гости пожаловали, - придавая себе иронично-напыщенный вид, произнесла Лидия Ивановна, в шерстяной серой шали как две капли воды похожая на тёщу воентехника. - Как вас много… И Ксюша!</P> <P>- И Миша, - добавила Ксения, подставляя щеку для поцелуя.</P> <P>Лидия Ивановна подхватила на руки внука сестры. Тот, видно, принял её за родную бабушку – не упрямился, улыбался, когда стирал с личика слюни родственницы.</P> <P>- А это мои младшие братья Витя и Саша, шофёр Костя, - соревнуясь с начавшим покашливать псом, прокричал Николай.</P> <P>- На место, Пират! - хозяйка загнала кобеля в конуру, закрыла ногами выпиленный кругляш. - Заходите в дом!</P> <P>- Нагнала гостей в сенях:</P> <P>- Валю-то чего не взяли?</P> <P>- Не захотела ехать. Боится за дом – немцы в Калинин входят, - объяснила Ксения.</P> <P>- Уже в городе?.. Да бросила бы всё. Кто знает, как оно повернётся, - заговорила Лидия Ивановна. Перевела взгляд на Виктора и Александра: - Ребят-то не призвали…</P> <P>- Да вот… приехали из Сибири в Калинин, а тут война. И ни туда, и ни сюда. Я пока за них воюю, - попытался отшутиться воентехник.</P> <P>- А мои-то оба сыночка с июня… И никаких вестей, - залилась слезами Лидия Ивановна.</P> <P> </P> <P><STRONG>8.</STRONG></P> <P> </P> <P>- Вот предписание. Завтра начнёте принимать дела в стрелковом полку тридцать первой армии Калининского фронта, - полковник-кадровик привстал из-за стола, пожал Кручине руку. - Великие события разворачиваются, подполковник. Скоро весь мир о них заговорит. Удачи!</P> <P>Подмосковье утопало в метровых сугробах, и задействованная рабочая сила не успевала очищать дороги от свалившейся с неба напасти. Наступление немцев было в основном остановлено ещё до снегопадов. Кручина узнал об этом в госпитале. Значит, выдохся зверь, рвавший своими когтями тело страны уже шестой месяц, но так и не протопавший по брусчатке Красной площади.</P> <P>В конце сентября на советско-германском фронте тоже было затишье. Но потом словно взорвался вулкан. Его уничтожающая лава докатилась почти до самой Москвы. </P> <P>Всё это происходило без него, подполковника Кручины. Сейчас, сидя в гудящем самолёте вместе с другими назначенцами, вылетающими на Калининский фронт, Пётр Васильевич вспоминал тот страшный сентябрьский бой в районе Великих Лук. Все детали происходившего до взрыва на НП чётко, точно следы на влажном песке, впечатались в память. А вот дальше… Только чей-то крик: «Командира убило!» – и провал. </P> <P>Кручине не было даже известно, кто его, контуженного, откопал и отправил в тыл. Как в тумане были и некоторые другие моменты. Странным казались неуместная шутка воентехника Беленко и его неожиданное исчезновение перед боем вместе с шофёром. А что с теми, кто продолжал сражаться?</P> <P>Душа болела за жену и сына, оставшихся в захваченном немцами Бресте. Как там они, живы ли?</P> <P>В общем, настроение у Кручины было не лучшим, когда самолёт приземлился на полевом аэродроме юго-восточнее Калинина. Командирское пополнение встретили люди в белых полушубках и валенках.</P> <P>- Подполковник Кручина прибыл? - спросил один из них.</P> <P>- Я Кручина, - отозвался Пётр Васильевич.</P> <P>- Подполковник Ярыгин, начальник штаба полка, в который вы назначены командиром.</P> <P>- А имя, отчество?</P> <P>- Сергей Борисович. Можно Сергей. Мы ведь, наверно, ровесники, - вглядываясь в серо-голубые, с карими крапинками у зрачков, глаза Кручины, сказал начштаба. Ростом он был выше назначенца, шире в плечах. Волевой подбородок указывал на то, что он – не случайный человек в армии.</P> <P>- Пётр Васильевич. Можно Пётр, - улыбнулся новоиспечённый комполка и пожал руку. - Не рано ли начинаем панибратство разводить?</P> <P>- Война и смерть всех уравнивают, - философски заметил Ярыгин. - Больнее вдвойне, когда погибает друг Ваня, а не просто «товарищ подполковник», поэтому Ваню хочется беречь больше, чем «товарища подполковника».</P> <P>Начальник штаба понравился Кручине с первой минуты, будто на одной улице выросли.</P> <P>- Тогда – на «ты»? - предложил прибывший.</P> <P>- Я – за, - согласился Ярыгин. - За чапаевский чаевой принцип. На глазах у подчинённых «тыкать» не стоит. Пошли к машине.</P> <P>«Умница», - оценил визави Кручина. Подходя с будущим сослуживцем к бронеавтомобилю БА-10, справился у него:</P> <P>- А скажи-ка, Сергей, дорогу я тебе случаем не перешёл?</P> <P>- Куда торопиться? - засмеялся начальник штаба. - Война длинная. Пока до Берлина дойдём, пять раз назначат, шесть раз снимут и семь – убьют.</P> <P>Кручина весело фыркнул:</P> <P>- Оптимистично…</P> <P> </P> <P>Комдив, седой простоватый дядька, принял Кручину приветливо, но сразу дал понять, что времени на долгие разговоры нет:</P> <P>- Завтра – наступление: Калининский фронт начинает на день раньше других. Ваш полк – в первом эшелоне. Познакомьтесь с обстановкой и планом действий. Вот вам карта. Творите.</P> <P>Кручина достал из планшета линейку, карандаши и привычными, отточенными на штабной работе движениями принялся набрасывать на квадраты линию фронта, расположение полка и соседей. Меньше чем через полчаса всё было готово.</P> <P>- Разрешите идти, товарищ генерал?</P> <P>- Давай, голубчик, - используя словечко маршала Шапошникова, подбодрил новичка комдив. - Понимаю, что человек ты новый, и сразу трудно взять быка за рога, но всё же жду хорошего результата.</P> <P>Первым делом Кручина и начальник штаба отправились на вещевой склад.</P> <P>- Найди-ка командиру полка полушубок получше, - приказал розовощёкому старшине подполковник Ярыгин.</P> <P>- Будет сделано. Какой размер?</P> <P>- Сорок восьмой, третий рост, - сказал Кручина.</P> <P>- Валенки не забудь, - напомнил тыловику начальник штаба. - Какой размер ноги? - обратился к командиру.</P> <P>- Сорок первый.</P> <P>- Берите на размер больше. Проверено.</P> <P>Позиции новый командир полка проверял уже в «сибирском» облачении. Его порадовало то, что бойцы в тёплом обмундировании, в белых маскхалатах – потерь при наступлении будет меньше. Во втором батальоне красноармейцы сколачивали небольшие плоты – плавсредства для переправы через Волгу.</P> <P>- Молодцы. Не на открытых площадках строите, - похвалил подполковник Кручина. - А противника не насторожат эти звуки?</P> <P>- Мы уже вторую неделю стучим, - ответил боец в возрасте за тридцать. - Сначала блиндажи строили. Немцы наверняка думают, что мы на зимовку устраиваемся. </P> <P>- Это хорошо, - вздохнул командир полка и, обращаясь уже к командованию части, произнёс: - Нужно обеспечить жесточайшую секретность. Ни один солдат не должен стать для немцев «языком».</P> <P> </P> <P>…Десять дней полк Кручины вместе с другими частями и соединениями 31-й армии перемалывал вражеские войска в районе Калинина. Вбивали клин в немецкую оборону с юга, стремясь соединиться с идущей с севера 29-й армией. </P> <P>Немало бойцов и командиров полегло в тверских сугробах: не хватало танков, мизерной была авиаподдержка. И всё же испробовал русский солдат впервые в этой войне, что такое настоящее наступление (контрудары не в счёт), испробовал, и ему понравилось, будто прежде нееденного блюда отведал.</P> <P>К исходу 15 декабря группировка гитлеровцев в Калинине и южнее оказалась в окружении. Фашистское командование предпринимало отчаянные попытки исправить ситуацию. В ночь на шестнадцатое немцам удалось выдавить 246-ю дивизию 29-й армии из Даниловского и заставить её отойти к Волге. Образовался коридор, по которому из Калинина побежали, для быстроты бросая матчасть и боевую технику, вермахтовские вояки.</P> <P>Полку Кручины представилась возможность почесать им пятки. Пользуясь темнотой, подполковник выдвинул к переднему краю шесть танков с выключенными фарами. Подтянувшиеся к ним стрелки без криков «Ура» навалились на траншеи противника, прикрывавшего отход своих сил из Калинина, смяли его и обратили в бегство. В течение дня кручининцы громили остатки оккупантов в городе, а семнадцатого, после обеда, на командном пункте полка раздался звонок комдива; генерал говорил ласково, уже по-свойски:</P> <P>- Не подвёл, голубчик. Спасибо. Я к тебе из штаба направляю английского журналиста. Покажешь ему места боёв.</P> <P>Минут через сорок на КП тормознула тёмно-зелёная «эмка». Из машины вышли начальник штаба дивизии полковник Свищёв и мужчина не старше сорока лет с рыжей, под стать лисьей шубе, бородкой, в невиданных размеров меховом малахае. Болтавшиеся ниже пояса концы розового шарфа наискосок перечёркивала кожаная лямка висевшей на левом боку твердостенной сумки. Коричневые, в чёрную клетку, брюки, были заправлены в унты.</P> <P>- Командир полка подполковник Кручина.</P> <P>- Начальник штаба подполковник Ярыгин.</P> <P>- Батальонный комиссар Рябушев.</P> <P>- Здр-р-равствуйте, - с акцентом, сделав ударение на последнем слоге, поприветствовал командование части иностранец. - Я Карри Бьёрк, корреспондент казетты Соединённого Королевства «Ньюс хроникл».</P> <P>- Ну что, Кручина, показывай корреспонденту места боевой славы, - улыбнулся полковник Свищёв. - С чего начнём?</P> <P>- Да хотя бы с поля, где мы пробивались к Калинину.</P> <P>- Поехали!</P> <P>Кручина оставил на хозяйстве Ярыгина, а с собой взял комиссара: как-никак вести беседы – его хлеб родной. </P> <P>«Эмка» комдива подпрыгивала на ухабах, как мячик. Добрались до третьей немецкой траншеи. Ко второй и первой двигаться на машине было бесполезно. Захрустел под обувью наст – местами серый от вкраплений развороченной взрывами земли. Всё поле было усеяно разбитой техникой, трупами гитлеровцев и отобранной захватчиками одеждой калининцев. Англичанин, цокая языком и качая головой, достал из кофра фотоаппарат, защёлкал затвором.</P> <P>- Как позафчера ф Клину, кде мы пыли с косподином Иденом, - обернувшись к сопровождавшим его военным, сказал Гарри Бьёрк. - Он докофорился с русским командофанием, чтобы мне разрешить поехать ф Калинин. Это потрясающе.</P> <P>Было непонятно, что потрясло журналиста – увиденные им послебатальные сцены или факт пропуска помешанными на секретности большевиками иностранца к линии фронта.</P> <P>Тут же всё прояснилось: корреспондент, стоя у огромной воронки, навёл объектив на погибший расчёт искорёженного пулемёта МГ-37, к которому, вероятно, взрывом снаряда «катюши» бросило несколько обезображенных тел. Вдобавок бойцы Кручины в этом месте покосили пятерых убегавших гитлеровцев. Словом, получилась бездыханная куча мала. Бьёрк плёнку не экономил. Снимал триумф всесильной смерти с разных ракурсов, временами даже опускал колени в примятый снег, валился набок.</P> <P>- Становитесь, фас пуду фотокраффировать, - предложил журналист. - Такой фон…</P> <P>- А зачем нам это надо? - сразу отверг предложение иностранца полковник Свищёв.</P> <P>- Вы лучше наших бойцов сфотографируйте, - предложил Кручина, - и фас и в профиль. Некоторые обливались кровью, но бежали в атаку.</P> <P>- Это пудет неинтерресно для нашей казетты, - сверкнул белозубой улыбкой репортёр. - А вот коспода, - корреспондент понял, что брякнул не то и поправился, - товарищи офицеры рядом с поферженным противником – пудущий квоздь номера.</P> <P>- Обойдёмся без гвоздей, - отрезал Свищёв.</P> <P>- Странное у вас, Бьёрк, понятие о журналистике, - заговорил батальонный комиссар Рябушев. - Мы считаем, что творец военной истории – простой солдат, а вы всё в общем да по верхам…</P> <P>- У нас разные подходы, как осфещать события.</P> <P>- Давайте не будем мешать господину Бьёрку выполнять свою работу, - примирил оппонентов полковник Свищёв. - Что вас ещё интересует?</P> <P>- Скажите, а у фас много потерь?</P> <P>Полковник замялся, после недолгого сопения произнёс:</P> <P>- Меньше, чем у немцев.</P> <P>- Но ведь наступающая сторона фсегда теряет польше.</P> <P>- Да, наших погибло много, - признался подполковник Кручина. Свищёв неодобрительно посмотрел на командира полка и поправил: </P> <P>- Много, но не так, чтобы очень. Противник разгромлен, неужели не видно?</P> <P>- Да, это разкром, - согласился англичанин.</P> <P>Съездили в город, поколесили по улицам, давая журналисту возможность воочию убедиться в полном поражении гитлеровцев.</P> <P>- Ну, достаточно? - обращаясь к корреспонденту, поинтересовался полковник Свищёв. Тот кивнул, мурлыкнув при этом: «йес».</P> <P>- Тогда, может быть, к нам на ужин? - спросил Кручина.</P> <P>- А что, дельное предложение! - полковник подмигнул иностранцу.</P> <P>На командном пункте, устроенном в здании райвоенкомата, поднимали тосты за победу, за будущее открытие союзниками второго фронта. Батальонного комиссара Рябушева так и подмывало продолжить дискуссию с английским журналистом:</P> <P>- Вы, Гарри, ведь наверняка из богатой семьи?</P> <P>- Мой отец рапотал в крупной компании. Как коворится, на жизнь хватало.</P> <P>- То есть он оплатил ваше обучение и, благодаря своим связям, помог устроиться на работу…</P> <P>- Не пез этого.</P> <P>- А у нас дети рабочих и крестьян сами прокладывают себе дорогу.</P> <P>- Им прокладывает дорогу польшевистское косударство, - съязвил иностранец. - Это те же связи, только на полее фысоком урофне.</P> <P>- Вы заблуждаетесь, - не согласился Ярыгин. - Просто советская власть заботится о народе, а у вас такой заботы нет. У кого деньги, тот и выбивается наверх. Талантливому простолюдину при капитализме ничего не светит.</P> <P>- А мне, как сложнолюдину, - англичанин сразил участников застолья знанием русской лексики и умением создавать неологизмы, - ф Советском Союзе тоже ничего не светило пы. В лучшем случае – фысылка из страны. В Англии и эсэсэсэр разные правящие классы, и каждый устраивает свои правила икры.</P> <P>- Игра у вас нечестная, без правил, потому что главная цель буржуазии – нажива. А наши люди к обогащению не стремятся.</P> <P>- Хватит, Рябушев! Мы не на политзанятиях, - оборвал пафосную речь батальонного комиссара полковник Свищёв. Воцарилась тягостная тишина. </P> <P>Подполковник Кручина разлил по стаканам водку, обхватил тонкими пальцами гранёное стекло:</P> <P>- За тех, кто освобождал Калинин, но так и не узнал о победе, оставшись в этой земле. Вечная память героям! </P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?45092'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=45092'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]