Вечный двигатель : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/24776/index.shtml'>Вадим Карасев</a></h1> <span class="date"><span>27 мая 2009 12:43</span></span> <h3><i>Автор:</i> Вадим Карасёв (г. Самара)</h3> <h2>Вечный двигатель</h2> <P>За стеной стали кричать, нарушая стройный ход мыслей старика. Старик поморщился, встал, кряхтя, с кровати, надел зимнюю шапку, завязав тесемки, и снова лег. Крики стали приглушенней: "Бу-бу-бу-<IMG alt="" hspace=0 src="/files1/45193/1.jpg" align=right border=0>бу..."</P> <P>"Значит, так", - думал старик. - Все восемь "стаканов" прикреплены к крестовине и движутся, миленькие, по кругу. Вот движется он, милок, движется, а тут дуга шестеренчатая. "Стой", - говорит дуга. Проходит он через нее, и угольничек внутри раз - и переместился. Переместится? Переместится, куда же ему деться. Вот силовое плечо и станет больше. А тут другая дуга. Проходит "стакан" через нее - угольничек - раз - и на прежнее место. Так? Так. Вот и получается, что у четырех "стаканов" с одной стороны масса больше, чем у "стаканов" с другой. Сила гравитации. Исаак Ньютон. Против Ньютона, брат, не попрешь. Так-то".</P> <P>С этой обнадеживающей мыслью старик уснул. Уснул, и приснился ему сэр Исаак Ньютон. Видит старик, будто играет он с Ньютоном в шахматы. И вот наклевывается у старика головокружительная комбинация. Но тут Исаак протягивает к доске свою холеную белую ручку и хвать стариковского ферзя. Как, почему? "Да так, - говорит, - просчитался ты, старик. И вообще, - говорит, - еще в семнадцатом веке Парижская академия дала тебе, старик, полный от ворот поворот. Невозможен никакой вечный двигатель..." "Но ты сжульничал, Исаак!" - кричит старик. "Да ты проснись, старик! - кричит в ответ сэр Исаак Ньютон. - Что ж ты спишь всю жизнь?" И трясет его как яблоню. </P> <P>Проснулся старик и увидел, что трясет его вовсе не Исаак Ньютон, а зять Витька, и лицо его как пожар. А рядом с Витькой - дочка Маринушка.</P> <P>- Папа! Тебе надо лечиться, папа! - трастит Маринушка.</P> <P>- Мне? От чего это, дочка?</P> <P>- Ну, я не знаю, от чего. От твоих фантазий, В твоем возрасте это бывает, я знаю.</P> <P>- Но зачем вы меня трясли?</P> <P>- Слушайте, Сергей Иванович, это переходит всяческие границы, - говорит Витька. - Мы договорились с профессором Беклешевым, он согласился Вас принять. А Вы? Вы опять не пришли в диспансер.</P> <P>- Да, не пришел. Но зачем вы меня трясли... </P> <P>- Мы снова договорились на пятницу, и уж теперь пойдем вместе. Что ж Вы из нас дураков делаете? </P> <P>Маринушка склонилась над стариком, развязала тесемки шапки и, стащив ее, погладила старика по голове.</P> <P>- Папочка, миленький, - в ее голосе была слеза, - ну пожалуйста. Мы же тебе добра хотим. Покажись профессору. И не ходи, пожалуйста, больше никуда со своей ужасной папкой...</P> <P>Потом они исчезли, оставив на столе бутылку молока.</P> <P>За стеной не кричали, и это радовало.</P> <P>Старик продекламировал:</P> <P>- Она сказала: "Никуда!"</P> <P>Что ж мне останется тогда?</P> <P>Одиночество выработало в нем привычку разговаривать с самим собой. Чтобы было интересней, он иногда разговаривал в рифму. </P> <P>Старик достал из стакана с водой искусственную челюсть, всунул ее в рот, отрезал ломоть хлеба и стал жевать, прихлебывая молоко прямо из бутылки.</P> <P>Его беспокоил угольник. Точно ли он должен быть из свинца? Продолжая жевать, старик достал из стола лист бумаги и карандаш и стал проводить расчеты. Нет, удельный вес свинца не давал поводов для сомнений. Старик засмеялся, включил репродуктор и вместе с репродуктором пропел: "Из леса выходит старик, а может, совсем не старик..." Они не упрячут его в психушку, вот вам, не те времена. "А может, вовсю молодой, красавец..."</P> <P>Но надо было спешить.</P> <P><STRONG>* * *</STRONG></P> <P>У добрейшего Ивана Романыча болела голова. Трагедия Ивана Романыча состояла в том, что сев в Кресло, он не смог победить своей доброты. И потому ему приходилось входить в положение бедных старушек, оставшихся без отопления, соседей, не могущих поделить участок земли у дома, малых предприятий, завоевывающих себе место под солнцем, школ, требующих ремонта...</P> <P>День приема по личным вопросам был для Ивана Романыча сущим адом. И вот теперь, обнадежив и проводив гражданку, которой никак не могли выделить участок, Иван Романыч проглотил таблетку анальгина, запил ее остывшим чаем и хотел уже было отправиться домой, но, подумав немного, связался по внутреннему телефону с секретаршей:</P> <P>- Лидочка, все?</P> <P>- Иван Романыч, Вас тут еще один дожидается, - доложила Лидочка и добавила шепотом: - Но чудной какой-то.</P> <P>Иван Романыч вздохнул и посмотрел на часы: до конца приема было еще двадцать минут. </P> <P>- Ладно, давай чудного.</P> <P>В дверях появился всклокоченный небритый старик. Сказал "Здравствуйте" и зашаркал к столу добрейшего Ивана Романыча. Иван Романыч, стараясь не сосредоточивать внимание не мятых штанах и черных заплатах на сером вельветовом пиджаке посетителя, поднялся с кресла и протянул руку. Рукопожатие старика было на удивление энергичным.</P> <P>- Ну, слушаю Вас.</P> <P>Иван Романыч откинулся в кресле и жестом пригласил старика присесть. Но старик не присел. А начал молча расстегивать пуговицы пиджака. Прогнав смешную мысль о терроризме, Иван Романыч ждал. Через минуту посетитель снял пиджак, под ним обнаружилась папка, привязанная бечевкой к телу старика. Повесив пиджак на спинку стула, старик начал разматывать бечевку - как солдат, вынесший из окружения боевое знамя. Иван Романыч ждал. Наконец, папка была освобождена. Старик, сконфузившись, объяснил, что боится за сохранность папки: в автобусах ведь знаете как, а на себе - вернее всего. И протянул папку Ивану Романычу, вымолвив: "Вот". </P> <P>Иван Романыч взял папку и прочитал на ней: "Вечный двигатель". Тут же значились: год, название какой-то фирмы "Сигма", фамилия автора проекта.</P> <P>- Что это?</P> <P>- Чертежи, расчеты, техническое обоснование.</P> <P>- Чушь какая-то. Вы сумасшедший?</P> <P>- Нет. У меня и справка есть, что я нормальный. От профессора Беклешева.</P> <P>Старик, засуетившись, полез во внутренний карман пиджака.</P> <P>- Не надо справку, - остановил его Иван Романыч.- Почему Вы ко мне-то? Я ничего в этом не понимаю.</P> <P>Иван Романыч пролистал содержимое папки. Действительно, чертежи, расчеты.</P> <P>- Понимаете, из Института патентной экспертизы ответили, что проекты вечных двигателей не рассматривают. А президент даже не ответил. </P> <P>Старик наконец присел на краешек стула, достал из кармана грязный носовой платок, высморкался.</P> <P>- Ну, а от меня Вы чего хотите?</P> <P>- Понимания.</P> <P>- Но Вы понимаете, куда пришли?</P> <P>- Я Вам объясню, - старик прошаркал к столу, взял из рук Ивана Романыча папку и достал лист с чертежом. - Это не так сложно. Вы же изучали физику в школе. Вот это металлические "стаканы", их восемь, они прикреплены к крестовине. Вот это шестеренчатые дуги, это храповики, это уголки. Запускаем механизм - "стаканы" движутся по кругу. А угольники перемещаются то туда, то сюда. Силовое плечо становится больше. И масса пяти "стаканов" с этой стороны - больше. Вы же помните Закон тяготения Ньютона? Вы же не будете его отрицать?</P> <P>- Ньютона - не буду.</P> <P>- Ну вот. А это значит, что механизм должен двигаться сам по себе, одною только силой гравитации.</P> <P>Иван Романыч внимательно посмотрел на старика.</P> <P>- Вы не думайте. Я вправду не сумасшедший. Я посвятил этой работе сорок пять лет своей жизни. Это были для меня как технические шахматы, в которые я играл постоянно, днем и ночью. У меня в сарае два мешка чертежей с вариантами. И от всех предыдущих вариантов я отказывался сам, видя ошибку. Понимаете - сам. А в этом проекте я уверен, как в самом себе. И не только я. Я показывал чертежи нескольким заслуженным инженерам, и они не увидели там ни одной технической ошибки.</P> <P>- Что же Вы все-таки от меня хотите? - спросил Иван Романыч.</P> <P>- Я же говорю - понимания. Мне очень нужно изготовить опытный образец. Чтобы все увидели и убедились. Нужен отзыв научного общества. Надо же пробить эту стену! - как-то визгливо вскричал старик.</P> <P>В дверь тут же заглянула Лидочка.</P> <P>- Ничего, ничего, Лидочка, - сказал Иван Романыч. - Да, ты можешь быть свободна. </P> <P>Лидочка исчезла.</P> <P>Иван Романыч встал, прошелся по кабинету.</P> <P>- А Вы - боевой старик. Простите, как Вас?</P> <P>- Сергей Иваныч.</P> <P>- Хорошо, Сергей Иваныч, ну вот, допустим, я договариваюсь с директором завода. Они там изготавливают опытный образец. Машина заработает. Допустим. И что?</P> <P>- Как что?! - всплеснул руками старик. - Как что?! Да это же вековая мечта человечества! Иван Романыч, миленький! Это же переворот в науке! А практическое значение! Экологически чистый источник энергии! Качать воду или нефть - пожалуйста. Молотильные агрегаты - пожалуйста...</P> <P>При словах "молотильные агрегаты" голова у Ивана Романыча заболела еще сильней. Он достал еще одну таблетку, проглотил, запил водой и закрыл глаза. Стены кабинета вдруг расширились, а потом ушли куда-то в небо. И перед утомленным мысленным взором Ивана Романыча предстала вековая мечта человечества. Почему-то она предстала в виде тихой речки, резиновой надувной лодки и поплавка, краснеющего на водной ряби. Хорошо бы в воскресенье поехать на рыбалку.</P> <P>А голос старика все дребезжал. Старик воодушевился, не замечая состояния Ивана Романыча. </P> <P>- И даже будильник можно сделать с вечным заводом!</P> <P>- Будильник? - открыл глаза Иван Романыч.</P> <P>- Будильник.</P> <P>- Послушайте, а еще, кроме этой вашей штуки, у вас есть какие-то изобретения?</P> <P>- Есть. Я же работал в управлении сельского хозяйства конструктором. И изобрел там маркерный способ посева растений. Потом изобретение заволокитили в Москве.</P> <P>Иван Романыч положил руки на папку.</P> <P>- Хорошо, Сергей Иваныч. Мы сделаем с этого ксерокопии и отошлем ученым. У меня в научно-техническом центре есть знакомый, попрошу его не заволокитить. Ну а опытный образец... Не гарантирую, но попробую. </P> <P>- Вот спасибо, миленький, - растроганный старик опять вынул из кармана платок и вытер нос. - А папка-то, как же...</P> <P>- Завтра после обеда возьмете у секретарши.</P> <P>Старик двумя руками пожал руку Ивана Романыча и зашаркал к двери.</P> <P>В честь удачного дня он отменил автобусную давку и поплелся домой пешком, сочиняя по дороге поэму надежды.</P> <P><STRONG>* * *</STRONG></P> <P>В то утро старика разбудил солнечный зайчик. Он поплясал по его щетине, вспрыгнул на веко и стал плясать там. Старик открыл глаза и улыбнулся. Тело почти не ломило. За стеной не кричали. Это было хорошее предзнаменование.</P> <P>Старик встал с кровати, открыл окно и стал делать гимнастику. Раз-два, влево-вправо, впереди хороший день, репетиция в хоре ветеранов, раз-два, библиотечная книжка про Марко Поло, раз-два, подготовка к рыбалке, раз-два. Что еще? Всего этого казалось мало. Ему вдруг попались на глаза лежащие в шкафу два рулона обоев. Еще в прошлом году Маринушка принесла, чтобы оклеить стены, но руки не дошли. А что? Взять самому да и оклеить. Она придет, а у меня вон чего. Праздничек в комнате, рисунок-то вон какой веселый. Да, но газет для подклейки нет. Газеты старик не выписывал из экономии, ходил читать в районную библиотеку. И тут пришла мысль о мешках со старыми чертежами и расчетами. На кой хрен они теперь нужны? </P> <P>Не дав себе засомневаться, старик быстренько оделся и пошел в сарай. Там, в углу, среди ветхой одежды, банок с солеными помидорами и рыбацких причандалов, лежали два холщовых мешка. В них находились его бессонные ночи, счастливые мгновения озарений и сменявшие их года разочарований, в них находились его надежды и сомнения, вся его нелепая жизнь была там, нарисованная на тонкой пожелтевшей от времени бумаге.</P> <P>Старик взвалил мешок на плечо и поволок к себе в комнату, на третий этаж. Придя домой, он поставил на плиту вариться клей и пошел за вторым мешком. Притащив и его, развязал веревку и достал из мешка первую попавшуюся под руку бумагу. Это были расчеты работы маховика. Это был пятьдесят восьмой год, лето, они были еще вместе с Валей, и Маринушке было пять лет. Они выезжали втроем на Волгу и учили Маринушку плавать, а она, как сумасшедшая, шлепала вперебой руками и ногами и смеялась, смеялась и потому никак не могла сосредоточиться. Вечером они разжигали костер и пели. Что они пели? Ах, да. "Споемте, друзья, ведь завтра..." У Вали было красивое контральто. И у них вдвоем - нет, втроем с Маринушкой - здорово получалось. Но иногда Валин голос слишком торопился, он убегал куда-то, как убежала впоследствии и она сама. Посидев у костра, они залезали в палатку, забирались под шерстяное одеяло и блаженно засыпали. Но во сне его начинал преследовать маховик, представляясь этаким шлагбаумом - то закрывал дорогу, то открывал. И тогда он просыпался, вытаскивал из сумки рукопись и тихонько выползал из палатки. Ежась от холода, он включал фонарик и проверял расчеты. Спустя какое-то время из палатки вылезала Валя и говорила... Что она говорила? Не помню. У нее был очень красивый голос. А потом...</P> <P>Старик и не заметил, как что-то капнуло на бумагу и какая-то чернильная запись расплылась и стала просто неясным пятном. А старик, застыв, думал о том, что все это отрезано, потеряно, изжито, прошло, и не вернуть этого уже никогда, Но зачем это было?</P> <P>Где-то он прочитал, что в жизни много шума и ярости, нет лишь смысла. А смысл сочиняем мы сами. Но чужой сочиненный смысл - те же бессмысленные шум и ярость.</P> <P>А кому он нужен, мой смысл?</P> <P>Но не для себя же, господи, не для себя же... </P> <P>Прогоняя мерехлюндию, старик начала работать. Налил в мисочку клей, взял несколько листов из мешка, забрался на стол и стал приклеивать к стене бумагу, бубня себе под нос сочиненную им самим поэму надежды:</P> <P>"Как вечный двигатель, горит<BR>Прекрасное светило, <BR>И каждый зайчик нам блестит,<BR>Чтоб ярче в мире было.<BR>Бегут от Солнца огоньки<BR>Спасать нам руки-ноги,<BR>И никакие мертвяки<BR>Их не свернут с дороги..."</P> <P></P> <P>Оклеив рукописями комнату, старик посмотрел на часы. Пора было на репетицию. Он быстренько закусил остатками вчерашнего творога и отправился в клуб.</P> <P><STRONG>* * *</STRONG></P> <P>В клубе приятели-старики, как всегда, встретили Сережу восторженно-иронично. Им очень нравилась сочиненная им недавно песня о вечном двигателе. Но казалось немного странным, что автор такой замечательной песни - свой, вот он, рядом. И потому восторженность они сдабривали доброй порцией шутки. </P> <P>- Вот и наш Кулибин! - закричали старики. - Ну что, как там твой перпетуум?</P> <P>- Передает вам привет, - откликнулся Сергей Иванович. </P> <P>Он никогда не обижался на этих стариков. </P> <P>А они, поприветствовав Сергея Ивановича, зашумели, обсуждая свои стариковские новости. Некоторые из стариков, как обычно, были слегка на взводе по случаю такого радостного события, как репетиция. Руководитель хора Михаил Петрович, конечно же, замечал эту стариковскую слабость, но виду не подавал. И только если на репетицию приходил какой-нибудь представитель, что бывало крайне редко, он отправлял стариков, которые дышали духами и туманами, погулять.</P> <P>На сей раз представителей не было, и потому Михаил Петрович, только слегка поморщившись от запахов, точно в назначенный час захлопал в ладоши и крикнул:</P> <P>- Мальчики! Начинаем, начинаем...</P> <P>"Мальчики" тут же затихли и построились. Сергей Иванович, будучи поменьше ростом, встал в первый ряд, крайним слева. Михаил Петрович взмахнул руками, и хор грянул.</P> <P>Сергей Иванович очень любил эту минуту, когда из ничего, из тишины, возникало вдруг это красивое, мощное созвучие. И потом вело куда-то, в какие-то заоблачные высоты, прочь от земных печалей. В такую минуту он ощущал себя одной чистой ясной ноткой - может быть, "ля" - в этом стройном царстве гармонии. Хоровое пение чем-то напоминало ему грезившийся механизм вечного двигателя - может быть, своей стройностью. </P> <P>Пропев гимн вечному двигателю, "Вниз по матушке по Волге", "Есть на Волге утес" и несколько других старых хороших песен, хор иссяк.</P> <P>Старик побрел домой. Давешнее элегическое настроение развеялось, и старик продолжал вслух сочинять поэму надежды, пугая встречных прохожих.</P> <P>Придя домой, старик направился к сараю, чтобы накопать около него червей для завтрашней рыбалки. Но тут его окликнула почтальонша:</P> <P>- Сергей Иваныч, Вам заказное письмо!</P> <P>Старику показалось, что он услышал удары собственного сердца: "Тук-тук, тук-тук..." Это были мощные удары, и старик порадовался за свое сердце.</P> <P>Дома он вскрыл конверт. Буквы запрыгали перед его глазами. В ушах запел хор.</P> <P>Его изобретением заинтересовались.</P> <P>Значит, не ошибся? Значит, не зря?</P> <P>Он прилег и закрыл глаза. Из тумана появился сэр Исаак Ньютон и пожал плечами. "Вот так-то, брат", - сказал старик и потрепал рукой по буклям Исаака.</P> <P><STRONG>* * *</STRONG></P> <P>Перед тем, как привезти старика на телевидение, его попросили побриться и приодеться. Идти в парикмахерскую не захотелось, дорого. Пришлось достать из шкафчика бритву-безопаску, которой он не пользовался уже лет пять по причине снисходительного отношения к собственной внешности.</P> <P>Непривычно гладкое лицо, которое он через полчаса увидел в зеркале, понравилось старику своей солидностью.</P> <P>С костюмом было сложнее. Его пришлось занять у одного из товарищей по кругу. Черный свадебный пиджак был немного великоват, но тем не менее вполне удовлетворял старика. Он достал из шкафчика заветную коробочку, вынул из нее орден Отечественной войны II степени и прикрутил к правой стороне груди. Теперь было совсем хорошо. Потом старик надел галстук. Галстук был собственный, в серый горошек, и хоть он давно вышел из моды, это были детали. Наконец, старик всунул челюсть и улыбнулся, глядя в зеркало. Он был еще вполне, и это радовало.</P> <P>В полдень за ним заехала студийная машина, и вскоре он оказался на телевидении. Там его взялись опекать две востроглазые девицы. Первым делом они потащили старика в гримерную. "Обязательно нужно, иначе блики будут". В гримерной его напудрили, причесали и даже слегка подрумянили. В голову заскочила нахальная мысль об историческом моменте.</P> <P>Тут в гримерную вплыл вальяжный ведущий.</P> <P>- Ах, я кажется, сегодня не совсем комильфо, - томно сказал ведущий и обратился к гримерше: </P> <P>- Марья Сергеевна, мне вот здесь туши прибавьте. Хорошо, лапочка?</P> <P>Он закурил "Кэмел" и обратился к одной их девиц:</P> <P>- Раечка, Вы сегодня просто куколка.</P> <P>Раечка прыснула, а вторая девица закусила губу.</P> <P>Наконец, ведущий обратился к Сергею Ивановичу:</P> <P>- Иван Сергеич, голубчик, у нас прямой эфир, так что очень прошу: никакой отсебятины, все - точно по сценарию. И главное, ради Бога: не употребляйте слова "вечный двигатель". Говорите просто: "механизм". Ну зачем нам с вами лишние неприятности?</P> <P>Когда старик оказался за столиком в студии и на него направили прожектора и телекамеры и подставили микрофон, у старика вдруг вылетели из головы все те слова, что он должен был сказать. И потому он сказал просто:</P> <P>- Товарищи, в течение сорока пяти лет я создавал проект вечного двигателя. Все знают, что это невозможно. Но я все-таки создал его, с помощью моих друзей, опытных инженеров...</P> <P>Ведущий, улыбаясь, попытался перебить его, но Сергей Иванович не дал и отчетливо произнес, глядя прямо в глазок телекамеры:</P> <P>- Я мог бы назвать это изобретение каким-нибудь другим словом, но это именно вечный двигатель, и с этим ничего нельзя поделать. </P> <P>Потом были банкеты, журналисты и кабинеты больших людей. Во всем этом карнавале большую активность проявил отдел науки местной администрации. Так что, когда была оформлена заявка на авторское изобретение, фамилия старика в ней значилась четырнадцатой. А в списке лиц, выезжающих в Брюссель с целью посмотреть, как у них там с разработкой идеи "перпетуум мобиле", фамилии старика и вовсе не было. Но это его не огорчало. Главное, его идее был дан ход.</P> <P>Опытный образец сделать, правда, так и не удалось по причине банкротства местного механического завода, на который возлагал надежды добрейший Иван Романыч.</P> <P>Соавторы проекта, подшустрив, сочинили и послали в Научно-технический центр более обстоятельный вариант разработки вечного двигателя, подкрепив его историей вопроса, начиная с 1525 года, и обзором научной литературы. </P> <P>Через пару месяцев из Научно-технического центра пришел ответ. Маститые физики просили более не беспокоить их и напоминали, что с идеей вечного двигателя было покончено еще в семнадцатом веке решением Парижской академии. Предыдущее же письмо из НТЦ, на которое ссылались авторы, было, по словам физиков, явным недоразумением...</P> <P><STRONG>* * *</STRONG></P> <P>Старик лежал, пересиливая боль в суставах ног, и пытался читать книжку про Марко Поло. За окном шумел ливень, напоминая о вечности. Пусть шумит, старику некуда спешить. Потолок опять подтекал, часть стены с чертежами пятьдесят третьего года совсем промокла. Пахло мокрой бумагой. Марко Поло собирался в дорогу, в далекую сказочную империю Юань. Но как только его караван дошел до Кашгира, за стеной стали кричать, перекрывая шум дождя. Старик поднялся с кровати, взял с полки зимнюю шапку и, надев ее, завязал уши, а потом опять лег. Марко Поло переправлялся через Янцзы, когда дверь открылась и в комнату вошла Маринушка.</P> <P>- Здравствуй, папа.</P> <P>Раскрыв зонтик, она оставила его сушиться и подошла к кровати. Села на стул рядом, развязала тесемки стариковской шапки и, стащив ее, погладила старика по голове.</P> <P>- Ну, чего ты добился? Ты окружил себя прошлым, вот этими мертвыми бумагами, - она кивнула на стенку, оклеенную рукописями. - Ты ничего больше не хочешь знать. Тебе надо лечиться, понимаешь ты это? Ну, хочешь, я устрою тебя в профилакторий? Или - еще лучше - в Дом ветеранов труда? Там же уход, лечение. Ну что ты у меня такой заброшенный... </P> <P>В ее голосе была слеза.</P> <P>Старик молчал и сочинял про себя поэму боли.</P> <P>Потом Маринушка ушла, оставив на столе бутылку молока.</P> <P><STRONG>* * *</STRONG></P> <P>Однажды старик умер.</P> <P>Маринушка с мужем были в это время по путевке за границей.</P> <P>Хоронить старика было не на что и некому.</P> <P>Чтобы было меньше хлопот, его тело кремировали. При сем печальном событии присутствовали три старика из хора ветеранов.</P> <P>Потом старики пришли в комнату покойного. Поставили коробочку с прахом хозяина на книжную полку, рядом с папкой "Вечный двигатель", и выпили по сто пятьдесят за упокой его души.</P> <P>Через неделю приехала Маринушка с мужем. Поплакав, она отнесла коробочку на кладбище и закопала рядом с могилой своей матери. Придя с кладбища, она помянула отца и заклеила рукописные стены новыми обоями. Квартиру отца необходимо было срочно продать, нужны были деньги.</P> <P>Папку она отнесла в научно-технический архив. Там, проявив снисхождение к памяти покойного чудака, согласились папку принять, поставили на ней инвентарный номер С-1034401 и определили в отдел редких документов, где почти никто никогда не бывал.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?45193'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=45193'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]