Спонтанный пневмоторакс (фантастическая быль) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/32794/index.shtml'>Стрегло Владислав</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/45352/1.gif" width="145" height="113" alt="Спонтанный пневмоторакс (фантастическая быль)"></a> <span class="date"><span>01 июня 2009 10:00</span></span> <h3><i>Автор:</i> Владислав Стрегло (г. Сургут)</h3> <h2>Спонтанный пневмоторакс (фантастическая быль)</h2> <P><I>«...И не введи нас во искушение,<BR> но избави нас от лукавого…»</I></P> <P><I></I></P> <P> («Отче наш», молитва)</P> <P><B></B> </P> <P><B>Пролог</B></P> <P> </P> <P>Читатель, история, которую я решился поведать тебе, произошла давно. Уже, можно сказать, очень давно. Четверть века, согласись, серьезный период. Но мне – невольному, в какой-то мере стороннему ее свидетелю – те события кажутся событиями вчерашнего дня, и сейчас из чертогов памяти всплывают молодые лица участников, звучат их голоса, хотя «… иных уж нет, а те – далече…».</P> <P>И какие это были четверть века! Произошли эпохальные события. По сути, мы вдруг, не пересекая границы, оказались в другом государстве. Тогда такой поворот событий вряд ли кто-то предполагал. Хотя…. Но об этом потом.</P> <P>Признаюсь, что историю эту я записал сразу после ее, потрясшего меня, трагического финала. Но о публикации ее в то, «советское», время, не могло быть и речи – ее никто бы не напечатал. Больше того, у меня были все основания считать, что меня ждали серьезные неприятности – моя повесть была, говоря языком той эпохи, «идеологически не выдержана». Идеология в те времена управляла Разумом, что ее и погубило. Хотя, признаюсь, у меня тогда впервые в жизни появился «писательский зуд» – уж больно поучительная разыгралась на моих глазах история! </P> <P>Да, это было совсем другое время, и, думаю, что современному читателю покажутся странными до нереальности некоторые устои той нашей жизни. Но так было!</P> <P>Сразу признаюсь: писательство – «не мой хлеб». Сегодняшний пенсионер, я сорок лет «откатал» на автотранспорте. К описываемому времени я достиг вершины в своей карьере – был начальником АТП в городе Н-ске. В городе, в котором судьба свела меня с героем этой повести.</P> <P>Свое повествование я начну с дороги. С дороги, ставшей фатальной в судьбе моего Друга.</P> <P> </P> <P><B>О времени, о себе и о моем друге </B></P> <P><I> «…Он был мой друг. Уж нет таких друзей…<BR> Мир сердцу твоему, мой милый Саша!<BR>Пусть спит оно в земле чужих полей,<BR>Не тронуто никем, как дружба наша<BR>В немом кладбище памяти моей…»</I></P> <P><I></I></P> <P><I>(М.Ю. Лермонтов, «Сашка». Нравственная поэма)</I></P> <P> </P> <P>Дорога, соединяющая наш город Н-ск с портовым городом М-ов, строилась долго. Очень долго. Так долго, что когда настало время сдавать ее в эксплуатацию, потребовались ремонтные работы на участках, с которых начиналось строительство. Транспорт опять съехал на ухабы объездной дороги с ее непродыхаемой пылью в сухую погоду и бесконечными буксованиями в дождь, и пассажиры со стороны наблюдали погребение скомпрометировавшей себя «бетонки» под слоем асфальта.</P> <P>И все же дорога получилась замечательная: ровная, стрелой уходящая за горизонт, ажурными виадуками перепрыгивавшая через глубокие овраги, с просторными полосами одностороннего движения, разделенными широким газоном, окаймленная густыми лесопосадками. По таким дорогам нам ездить еще не приходилось.</P> <P>Мне, тогдашнему студенту, часто приходилось ездить из Н-ска, где я учился, в М-ов, где жил. В моем сознании вид этой, убегающей к горизонту дороги, ассоциировался с бесконечной ковровой дорожкой, и казалось, что на ней никогда не произойдет ни одной аварии. И еще казалось, что эта красивая дорога ведет в коммунизм. Думаю, что современный молодой человек, пораженный прагматизмом, здесь саркастически улыбнется – имеет право. Сегодня другое время, другие идеалы. А мы верили – коммунизм был религией того времени. Верили в него, как истинный христианин верит в блаженство Рая. У меня же там, на дороге, такое умозаключение, скорее всего, возникало от великого множества плакатов, убедительно уверявших всех умеющих читать, что «наша цель – коммунизм», «мы придем к победе коммунизма», «коммунизм – наше светлое будущее» и еще много других в том же духе. В те же годы на магистральных дорогах появился шедевр пропагандистского искусства: улыбающийся Ленин заверял всех проходящих и проезжающих, что они идут верной дорогой. В связи с этим вспоминается курьез, случившийся в том же городе М-ове: установленный на выездной дороге огромный транспарант вскоре был снят и перенесен на другое место. Причиной, как оказалось, явилось то, что перед ним от магистрали отходила дорога, ведущая на кладбище, и заверения вождя приобретали нехорошее звучание у участников похоронных шествий. Но это, как я заметил, из области курьезов, промашка была быстро замечена и исправлена, и я не слышал, чтобы за нее кто-то пострадал.</P> <P>Вместе с молодостью ушла и наивность. Хотя сравнение с ковровой дорожкой продолжает возникать у меня всякий раз, когда я попадаю на эту великолепную дорогу, но теперь-то я знаю, что по ней я попаду только в М-ов, если выехал из Н-ска, и только в Н-ск, если выехал из М-ова. И теперь меня умиляет и моя, и истинного христианина наивность.</P> <P>И другую иллюзию молодости развеяла жизнь – и эта, кажущаяся совершенной, дорога берет с людей кровавую дань. Впрочем, как я убедился за годы своей жизни, другой дани, кроме человеческой жизни, цивилизация не берет. Человечество это прекрасно осознает и охотно поставляет жертвы процессу, называемому «прогресс». Я бы сказал даже – легкомысленно. Скажем, всем известно, что «пьяный» автомобиль – источник множества убийств. И что же? Пьем! Причем сплошь и рядом, и здесь уже никакая дорога не поможет, будь она хоть сторядной. И серьезной борьбы с этим, смерть несущим пороком, не ведется.</P> <P>Но пьянство за рулем, к сожалению, не единственная причина аварий. Есть и другие причинно-следственные ДТП, которые хорошо или плохо, но изучаются соответствующими органами, и на предупреждение которых проводятся необходимые мероприятия.</P> <P>А есть и вовсе неординарные случаи, предусмотреть и, следовательно, предупредить которые практически невозможно. Их немного и в статистических разработках причин аварий. Думаю, они проходят в графе «другие».</P> <P>Одно из таких ДТП произошло в пятницу 13 сентября 1985 года на 63-м километре этой дороги: ехавший на повышенной скорости «жигуленок» неожиданно свернул с дороги и, перескочив через кювет, врезался в дерево. При этом он чуть было не сбил сидящего на склоне кювета мужчину – водителя стоящего тут же «Запорожца». В результате аварии погибли двое: водитель и сидящая за ним девушка. Сидевший же рядом с водителем, пристегнутый ремнем безопасности, мужчина остался цел и невредим. Отделалась испугом, только далеко не легким, и сидевшая за ним женщина – его жена. Они-то и оказались единственными свидетелями всей картины происшедшей на их глазах трагедии.</P> <P>Проводивший дознание следователь установил, что супружеская чета – Анна Павловна и Роберт Тихонович Сударкины – оба преподаватели в музыкальном училище – в этот день собрались поехать в М-ов проведать дочь, отдыхавшую в пионерском лагере «Космос». Наиболее детально следователю описала картину происшествия Анна Павловна. Так, она показала, что по пути к автовокзалу, проходя мимо припаркованного у гастронома автомобиля «Жигули», поинтересовалась «на всякий случай» у сидевшей в салоне девушки, не едут ли они в М-ов. Девушка ответила утвердительно. Тогда Анна Павловна спросила, не возьмут ли с собой и их, на что девушка сказала, что решить этот вопрос она не может, что им нужно подождать хозяина машины. И вскоре с сумкой, полной провианта, появился хозяин. На просьбу Анны Павловны он ответил утвердительно, а на ее вопрос о стоимости ответил с «загадочной» улыбкой: «Попробую отвезти за «спасибо». С тем и поехали. Роберт Тихонович сел на переднее сиденье, а Анна Павловна, с дорожной сумкой, расположилась на заднем.</P> <P></P> <P>Водитель вел машину уверено, «с ветерком». Дорожной беседы не получилось, но все же пассажирам стало известно, что молодая пара едет отдохнуть «дикарями» на берегу моря.</P> <P>Участок дороги на 63-м километре оказался неожиданно совсем свободным от автотранспорта, и пассажиры еще издали обратили внимание на одиноко стоящий на обочине «Запорожец»-«броневичок» и сидящего на противоположном склоне кювета мужчину. Он сидел, положив руки на согнутые колени, и по его виду можно было подумать, что он просто отдыхает, или кого-то спокойно ждет. Некоторое время он следил за приближающейся машиной, но когда она оказалась почти рядом, резко опустил голову. И тут произошло неожиданное – водитель вдруг захрипел и начал хватать воздух широко открытым ртом. Лицо его стало багрово-синим, и весь он судорожно напрягся. Машина была уже неуправляема – «жигуленок» свильнул с дороги и, перескочив через кювет, врезался в дерево. От удара рулевое управление выдвинулось в салон, прижав водителя к спинке сидения. Изо рта и носа, заливая светлую «адидасовскую» куртку и «монтановские» джинсы, потекла кровавая пена.</P> <P>Девушку швырнуло на переднее сиденье. Какое-то мгновение она лежала на зажатом теле водителя, но затем спокойно опустилась на свое место и застыла с откинутой на левое плечо головой.</P> <P>Учителя музыки спасли ремни, застегнутые им по требованию водителя, а Анну Павловну – дорожная сумка, которую она, чтобы не загромождать сиденье, держала на коленях. Ошарашенные, они молчали, не в силах осознать случившееся.</P> <P>Сидевший на краю кювета мужчина бросился к раскрывшейся двери машины и начал освобождать зажатое тело водителя.</P> <P>- Помоги же! – обратился он к музыканту, в шоковом оцепенении наблюдавшему за действиями незнакомца. </P> <P>Роберт Тихонович встрепенулся и начал принимать участие в освобождении, но, находясь в трансе, скорее мешал.</P> <P>Мужчина же действовал ловко, как бы со знанием дела, и довольно быстро освободил тело, легко поднял его, отнес в сторону и уложил на траву. Потрясенные пассажиры вышли из машины и остановились невдалеке, безучастно наблюдая за его действиями.</P> <P>Мужчина опустился на колени, пощупал пульс на руке пострадавшего, затем расстегнул куртку и припал ухом к груди, что-то бормоча, после чего поднял веки пострадавшего и тихо констатировал: «Exitus letalis»*. Поднявшись, он сообщил свидетелям, что он врач, и направился к машине. Сев на заднее сиденье, он быстро осмотрел девушку и, выйдя, сообщил, что она тоже мертва.</P> <P>- Вы оставайтесь здесь, а я съезжу на пост ГАИ за сотрудниками, - кратко распорядился незнакомец. С юношеской легкостью перепрыгнув кювет, он сел в свой «броневичок» и лихо укатил. Больше его никто и нигде не видел.</P> <P>Следователя удивило, что за все время происшествия мимо не проехал ни один автотранспорт. Только после того как «Запорожец» скрылся из вида, возле места происшествия начали останавливаться машины. Вскоре подъехал и патруль ГАИ. Но прибыли они не по сообщению «врача».</P> <P>В результате проведенного следствия на месте происшествия была установлена личность погибшего. Им оказался Лепихов Марат Васильевич, 32 лет, работавший хирургом в Н-ской городской больнице. Личность погибшей девушки установлена не была. Тут же была озвучена и причина аварии – внезапное ухудшение состояния водителя. В процессе дальнейшего разбирательства выяснилось, что непосредственной причиной смерти водителя явилась множественная травма органов грудной клетки. А причину ухудшения его состояния врачи установили на основании показаний Сударкиных – бронхоспазм неясной этиологии.</P> <P>Смерть девушки наступила от перелома шейных позвонков.</P> <P>Но врачи ошиблись – бронхоспазма у Лепихова не было. А истиной причиной ухудшения был спонтанный пневмоторакс**. Я это точно знаю, хотя от медицины очень далек, и про болячку эту услышал от того же Марата Васильевича Лепихова буквально за несколько дней до его гибели. Но об этом немного позже.</P> <P>При снятии показаний у очевидцев происшествия, у следователя вызвала интерес личность «врача». При всей очевидности его непричастности к аварии в показаниях свидетелей обратила внимание дотошного следователя необъяснимая странность его поведения. Так, при осмотре автомобиля Сударкин отметил исчезновение брелка с ключа зажигания. На вопрос следователя, как он выглядел, Роберт Тихонович дал подробное описание пропажи. Брелок представлял собой человеческий череп величиной с грецкий орех. Цепочка была выполнена из желтого металла. Но особенно поразила его тонкость работы, с которой была выполнена поделка – это была точная, во много раз уменьшенная копия черепа человека, и изготовлена из кости, или удивительно имитирующего кость материала. И добавил такую деталь, что когда он, рассматривая брелок, в восхищении произнес: «Да! Работа! Как настоящий!», водитель, не отрывая взгляда от дороги, коротко бросил: «Настоящий!». Музыкант, конечно, принял это за шутку и понимающе ухмыльнулся.</P> <P>Теперь можно было объяснить бегство похитителя и уход его от дальнейшего участия в расследовании. Можно было б, если бы…. </P> <P>Если бы Анна Павловна в своих показаниях не огорошила следователя признанием, что в бормотании «врача» во время осмотра пострадавшего она расслышала фразу: «Я предупреждал тебя, что назад хода нет. Теперь умри».</P> <P>На высказанное следователем сомнение о достоверности этого факта Сударкина амбициозно заявила, что у нее исключительно тонкий музыкальный слух и у нее нет никаких сомнений в достоверности услышанного.</P> <P>Все это было очень странно и не могло не вызвать интереса у следователя.</P> <P>Свидетелям было предложено сделать подробное описание загадочного «врача», на основании которого был составлен фоторобот, на котором он предстал в образе мужчины средних лет, выше среднего роста, сухощавый, хорошо сложен. Лицо удлиненное, с резкими чертами и выдающимся («мужественным» по выражению женщины) подбородком. Волосы светлые, прямые. Лоб высокий, крутой (женщина нашла его «красивым»). Глаза серые. Нос удлиненный, с горбинкой. Рот прямой, губы тонкие. Одежда его была не броская, но престижная: простенькая серая куртка спортивного покроя, светло-синие джинсы, туфли – «мокасины» – все явно импортного производства.</P> <P>Портрет был составлен довольно подробный, но, забегая вперед, скажу, что все старания педанта следователя в конечном итоге были сведены к нулю – ни одного мало-мальски обнадеживающего ответа на множественные запросы он не получил. А иначе и быть не могло! Я-то это знаю. Узнаешь об этом и ты, читатель, но в свое время.</P> <P> </P> <P>А сейчас я познакомлю тебя с героем этого повествования, смерть которого, происшедшая только что перед тобой, я пережил очень тяжело, и сейчас, спустя много лет, ощущаю невосполнимость этой утраты.</P> <P>Да, Марат Васильевич Лепихов был моим Другом. За всю жизнь у меня не было более душевного друга. Причем интересно, что эта душевная близость установилась между нами с первого дня нашего знакомства. С того самого ясного воскресного, мартовского дня, когда я, подходя к своему гаражу, увидел раскрытыми ворота соседнего гаража. Я уже знал, что мой спившийся сосед – пожарник Генка, больше года искавший «дурачка», который купил бы его занехаяный до предела бокс за 3,5 тысячи рублей, таки нашел его.</P> <P>Заглянув в гараж, я увидел «дурачка», стоящего за верстаком и разбиравшего помпу. В гараже был старенький «Москвич-407». Мое появление мужчина встретил приветливой улыбкой. Мы познакомились. </P> <P>В Марате я сразу почувствовал интеллигента. И не ошибся. Заложена в этой прослойке общества какая-то своя аура, вызывающая то раздражение, то уважение к ее носителям у неинтеллигентов. Честно признаться, я был поначалу раздосадован – за годы работы среди простых работяг с их грубой прямотой у меня выработалось какое-то предубеждение против интеллигентов. Нет, не то что я их как бы презирал, а неудобно мне с ними, как говорится, «не с руки» они мне. Но досада моя была мимолетной, так как предубеждение мое не было принципиальным. Тут же я ее и отверг, вспомнив бывшего хозяина бокса – уж на что не интеллигент, а осточертел не только мне, ближайшему соседу, а всему кооперативу.</P> <P>Помню, что после знакомства, я, постучав кулаком по крылу машины, сказал:</P> <P>- «Четыреста седьмой», говоришь? Ну что ж: кузов здесь – что надо! </P> <P>А мысленно посылая ее в мартеновскую печь, подумал: «Ну и мороку же ты, братец, имеешь!»</P> <P>- Да! – подхватил он. – Кузов здесь отличный! С запчастями вот беда.</P> <P>- А что тебе надо?</P> <P>Он усмехнулся:</P> <P>- Старушка. Букет болячек. А лекарств нет.</P> <P>- Ну а сегодня что нужно?</P> <P>- Да вот помпу снял – старье на старье меняю.</P> <P>- Оставь, - заговорило во мне чувство профессионального покровительства. – В следующее воскресенье я принесу тебе ремнабор. А сейчас приглашаю тебя перекусить, чем жена снабдила, и «по пять капель» за знакомство.</P> <P>Он с готовностью принял приглашение. Мы прошли в мой ухоженный гараж, развернули свои незатейливые, но вкусные домашние «тормозки», приняли «на грудь» за знакомство, и потекла разгружающая душу застольная беседа.</P> <P>Я отношу себя к людям скрытного характера, но перед ним, сам не зная почему, открывал одну за другой потайные дверцы своей души. Думаю, что это была ответная реакция на его бесхитростную откровенность.</P> <P>Марат был замечательным рассказчиком: речь его была правильная, образная, характеристики яркие и убедительные. Мыслил он глубоко и поэтому неординарно. В нем чувствовался философ: он был убежден, что все наши житейские проблемы от полнейшего незнания или игнорирования руководством страны диалектических методов познания. Не мне, сугубому практику, судить, каким диалектиком был мой новый знакомый. У нас была своя «философия», которую нам ежедневно вдалбливали наши начальники своими указаниями, требованиями, разносами. Но, должен признаться, мне нравились его суждения. При обсуждении какой-нибудь проблемы он как-то легко проникал в ее суть, и тогда она неожиданно представала совсем в другом виде, чем я ее видел до этого. Ну, вот хотя бы, к примеру, когда в нашу первую беседу зашел разговор о шумевших тогда диссидентах, и я неодобрительно высказался в их адрес, он возразил: «Ну зачем ты так? Что мы знаем о них? Только то, что нам преподносят наши средства информации. Всех их представляют нам уголовниками или людьми с сомнительным рассудком. Из академика Сахарова сделали Бармалея. Но вот вопрос: откуда они взялись и что они хотят? Материальных благ? Так мы знаем, что деньги в наши дни делаются в большом количестве, только другими способами. Не думаю, что «самиздат» такая уж прибыльная организация. Скорее наоборот. Дело не в этом. Мы ведь с тобой, судя по нашей беседе, тоже инакомыслящие. Коммунистическое учение у нас возведено в ранг религии, а всякая религия зиждется на догматах. А догматизм есть косность, свидетелями чего мы и являемся. Диссидентство – явление. Явление неожиданное и потому многими не понято. Отсутствие демократии – сущность этого явления. Все мы мыслим инако, но как явление инакомыслие возникает только при тоталитарном режиме. Что, собственно, произошло? Ребята вслух сказали то, о чем мы судачим в гаражах, на кухнях, в узких компаниях. Мы – диссидентское государство.</P> <P>Выплеснувшее наружу инакомыслие малочисленное, и, чувствуется, слабо организованное. Наверняка там есть примазавшиеся, которые только способствуют дискредитации этого явления, и его, конечно, придавят. Но оставшаяся сущность породит более организованное движение. Вообще-то я думаю, что страна движется к революционным потрясением – «кремлевские старцы» не ведают, что творят. А когда и как это произойдет – предсказать невозможно. Можно только пожелать, чтобы эмоции не возобладали над разумом».</P> <P>Такие вот мысли будоражили сознание моего нового соседа. Я его прекрасно понимал, хотя его радикализм был дл меня неприемлем. Я даже заподозрил его в связи с диссидентами, но этого, как я потом убедился, не было.</P> <P>Наши встречи в воскресные дни стали регулярными, и даже вошли в нашу жизнь как необходимые. Во всяком случае, я, среди недели вспоминая о предстоящем выходном, подсознательно считал его занятым встречей с Маратом. Я стал увиливать от посещений нашей семейной компании – всякие там праздники, именины и прочие торжества стали мне казаться пресными и скучными. Наши беседы под «пять капель» с незатейливой закуской среди гаражного хлама и бензинового запаха буквально вырвали меня из устоявшегося образа жизни. Конечно, сами понимаете, к большому неудовольствию жены. </P> <P>Эти общения для меня не прошли впустую. Вскоре я заметил, что в своей практике я часто стал как бы призывать Марата с его методом к себе в помощь, и это нередко помогало в принятии ответственных решений. Действительно, взглянув на многие вещи глазами Марата, я увидел их как бы в другом ракурсе, и открылись мне другие пути подхода к ним. Я провел ряд организационных мероприятий на предприятии, давших вскоре положительные результаты, и с пониманием воспринятые коллективом. Заметно улучшились наши отчетные показатели, что было замечено начальством, и отмечено в духе того времени – ко Дню автомобилиста предприятие было награждено почетной грамотой и премией. Конечно же, я сознавал, что этому был обязан моему знакомству с Маратом и был благодарен судьбе, сведшей нас.</P> <P>Но сила действия открывшейся мне философии ограничивалась пределами автобазы, а за ее пределами она мешала. И очень мешала – морально стало работать труднее. Вся беда в том, что обычные в работе явления: безответственность заказчиков, проявлявшаяся простоем транспорта, длительные ремонты машин из-за отсутствия запчастей, приписки, слабое решение социальных проблем, разгул пьянства – предстали вдруг как сложившаяся порочная система, требующая серьезных реорганизаций на высоком управленческом уровне. И еще мне стало очевидным мое бессилие – сломать систему можно только системой. Бессилие – самое, наверное, гнетущее чувство человека.</P> <P>И все же я решился.</P> <P>Начальник областного управления Гаврилин периодически собирал нас, начальников автопредприятий, на так называемые «совещания». Никто там с нами не совещался, а шла обычная накачка: требования, ругань, оскорбления, наказания.</P> <P>И вот в конце одного из таких совещаний, когда накачка закончилась, и выдохшийся Гаврилин севшим голосом предложил выступить желающим – давалась возможность проштрафившимся покаяться – я взял слово.</P> <P>В своем выступлении Гаврилин отметил наше предприятие в числе передовых, и это придавало мне смелость.</P> <P>Уверенно начал я выкладывать собранию свой причинно-следственный разбор наших проблем. Я чувствовал напряженное внимание аудитории, переживавшей наболевшее. Но с нескрываемым неудовольствием слушал мою «диалектику» Гаврилин, и когда я заговорил о текучести кадров, он не выдержал.</P> <P>- Ну, хватит, Гегель! Мы здесь собрались решать конкретные производственные вопросы, а не слушать твою философию! Она никому не нужна! Читай это! – ткнул он пальцем на висевший на стене плакат, и сам громко прочитал: «Кто хочет работать, тот принимает решения, а кто не хочет – тот ищет причину». Вот именно – «ищет причину»! Прямо про тебя сказано. Цель нашего совещания, чтобы каждый осознал свои огрехи, а не кивал на «дядю». Ты в этом квартале даешь план – так и смелый. Но лучше бы ты поделился своим опытом с товарищами, а не читал нам проповеди. Критиковать мы все умеем – это легче всего! А государству от нас нужен план, план и еще раз план! Но не пустая болтовня! Читайте! - он вперил палец в висевший на противоположной стене плакат и опять же сам прочитал: «План – закон, выполнение его – долг, перевыполнение – честь». Сказано коротко и ясно. Вот всем руководство к действию и никакой философии не надо! – завершил он комментарий моему инакомыслию, и, помолчав, пониженным тоном пригрозил мне: - Хорошие ты даешь показатели, поэтому мне не хочется портить тебе настроение. А то бы я тебя проанализировал. </P> <P>После его выступления я почувствовал, что интерес аудитории к моему выступлению перерос в раздражение, и был не рад, что черт дернул меня за язык.</P> <P> </P> <P>Мой рассказ здорово повеселил Марата:</P> <P>- Ну и начальник же у тебя! Просто молодец! Он не производит впечатление глупого человека – Гегеля положил на лопатки в два счета! – со смехом прокомментировал он.</P> <P>Особенно удивил его плакат:</P> <P>- Это же надо такое – призывают уже принимать решения без выявления причины! Полнейший абсурд! Хотелось бы посмотреть на автора. Жалко, что они не подписываются под своими перлами.</P> <P> </P> <P>Гаврилин действительно не был глупым человеком. Он был исправной шестеренкой в безупречно работавшем механизме кем-то когда-то созданный и запущенный, и следил, чтобы в его работе не появился посторонний звук. Он некоторое время держал меня под прицелом, но придраться ко мне было трудно – скажу без хвастовства, порядка в моем хозяйстве было больше, чем у других. Наверное, поэтому однажды, после очередной проверки, он сказал мне примирительно:</P> <P>-Ты дело разумеешь – вот и работай. А мозги людям мутить не надо – свои замутиться могут. Знай свое дело, и все будет как надо. Не один ты ученый. Ну да ладно, философ! – уже с улыбкой хлопнул он меня по плечу, и продолжил совсем по-дружески: - В пятницу, после работы, приезжай на базу к Охрименко на закрытое заседание, так сказать. Пропьем мой пятьдесят седьмой год. Кстати, у тебя тут неплохая столовая – мне понравилась. Не сможешь ли ты прихватить чего-нибудь вкусненького? «Цыпленочка – табака», или что-то в этом роде?</P> <P>- Сделаем.</P> <P>- Ну, вот и ладушки! Тогда до встречи.</P> <P>Так закончилась моя попытка реорганизовать областное управление автоперевозок – я лбом ударился о стену косности, о которой меня предупреждал Марат.</P> <P>Но я, прошу прощения, отвлекся. Просто мне хотелось показать, как сказалось влияние на меня Марата. Пора закончить мое затянувшееся предисловие, и начать рассказ о нем самом, его необычной до неправдоподобности и трагичной судьбе.</P> <P>Только вот рассказ настолько необычный, что я решил поведать его устами самого рассказчика, таким, каким я его сам услышал, запомнил и записал, узнав о его гибели. </P> <P>Тут нужно отметить такую деталь. Когда мы познакомились с Маратом, жил он весьма скромно. Вначале я даже подумал о скупости соседа, но вскоре понял, что он стеснен в средствах, а натура его даже щедрая. Гараж он купил на деньги от продажи родительского дома, а оставшиеся тратил только на нужды ребенка. В отношении машины я сказал бы, что скорее она ездила на Марате, чем он на ней – она отбирала у него все свободное время и, безусловно, объедала бюджет. Но летом 1980 года все резко изменилось.</P> <P>__________________________________</P> <P>Exitus letalis* (лат) – смертельный исход.</P> <P>Спонтанный пневмоторакс** – самопроизвольное, как бы без видимых причин, накопление воздуха в плевральной полости. Наблюдается внезапное начало с быстрым нарастанием одышки, цианоза и чувства удушья (БМЭ, 3-е изд., стр. 15 – 16).</P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?45352'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=45352'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]