Стройблат (роман) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/lopatin/index.shtml'>Юрий Лопатин</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/45980/1.jpg" width="145" height="113" alt="Стройблат (роман)"></a> <span class="date"><span>16 июня 2009 09:49</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Лопатин (г. Самара)</h3> <h2>Стройблат (роман)</h2> <P><STRONG>17.</STRONG></P> <P> </P> <P>В августе победного для страны года эшелон экспроприаторов прибыл в Калинин. Ещё по дороге бойко обсуждая, куда складировать награбленное, решили самое ценное разместить у тёщи инженер-подполковника Беленко, технику – во дворах, продукты – в домах руководителей УВР-3. Первую же машину с грузом Николай Антонович привёл за своей легковушкой к месту, где начиналась его супружеская жизнь. На улицу выбежали обезумевшие от счастья Ксения, Валентина Ивановна и подросший за войну Миша. Повисли на офицере, словно бельё на верёвке.</P> <P>- Живой, живой, живой! - как заколдованная твердила тёща; жена, едва не сбивая с Николая Антоновича очки, беззвучно мазала его слюной вперемешку со слезами; сынишка, осмелев, теребил фуражку.</P> <P>- Ну, хватит нежностей телячьих, - сделал попытку стряхнуть с себя родню инженер-подполковник. - Открывайте ворота, пока соседи не повыскакивали!</P> <P>Первой опомнилась Валентина Ивановна. Нырнула в калитку, и через минуту грузовик вполз во двор. Солдаты, попрыгав с борта, забегали с мешками и трофейными чемоданами.</P> <P>- Муку, сахар, крупы – в чулан, вещи – в комнаты! - распорядился инженер-подполковник.</P> <P>- Это всё наше? - пропищал Миша.</P> <P>- Наше, наше, - вновь подхватив сына на руки, засмеялся Беленко.</P> <P>- Ты победил немцев и у них забрал?</P> <P>- Да. Тем, кто побеждает, всегда что-то достаётся.</P> <P>- А ты убивал немцев?</P> <P>- Немцев?.. Немцев не убивал.</P> <P>- А разве можно победить, если не стрелять? - не унимался пятилетний отпрыск.</P> <P>- Побеждать можно и без оружия.</P> <P>- А разве так бывает?</P> <P>- Бывает, - инженер-подполковник провёл ладонью по ежистой головёнке. - Побеждать можно и умом…</P> <P>- Вот такой у тебя папа – умный победитель, - Ксения слегка вдавила палец в носик Мишутки как в кнопку дверного звонка.</P> <P>- А где другой наш победитель – Виктор? - спросил Николай Антонович.</P> <P>- Как приехали в мае, он переночевал и на следующий день отправился. С тех пор не появлялся, - в голосе Ксении ощущалась тревога.</P> <P>- Загулял браток в тайге. Может, оно и к лучшему, - рассудил Беленко. - Я потом за ним Сашу пошлю. Ещё поработаем в Калинине.</P> <P>- Есть какие-то задумки?</P> <P>- А как без них? Идей – как муравьёв в муравейнике.</P> <P>В тот же день, сразу после разгрузки эшелона, инженер-подполковник уволил в запас большую часть солдат – тех, кто ничего не знал о криминальной сущности УВР-3. Проверенные бойцы продолжили ворочать мешки, наполняя рынки Калинина ворованным продовольствием. </P> <P>Через полмесяца товар, предназначавшийся для продажи, благополучно обратился в деньги, перекочевавшие от измученных послевоенной нуждой людей в карманы основателя мошеннической части. Толкнули беленковцы и технику, предусмотрительно оставив несколько её единиц для будущего предприятия.</P> <P>Настал день расставания с блатными бойцами организации, занимавшимися физическим трудом исключительно из соображений безопасности на войне и возможности что-то урвать для последующих кутежей. Собрав воров во дворе тёщиного дома, нежадный инженер-подполковник щедро одарил их за работу, обеспечившую три года его финансового благополучия: каждый получил по толстому конверту с суммами от семи до двенадцати тысяч рублей; вернулись к бойцам и красноармейские книжки с отметками о прохождении службы.</P> <P>Прощание было демократичным: начальник доживавшего последний день управления военных работ уже не строил сообщников – до трёх десятков бандитов в погонах дружно смеялись, получая из рук Беленко заработанное. Особенно отличившихся он похлопывал по плечам и даже приобнимал.</P> <P>- Это довесок к наградам, - улыбался Николай Антонович, всучивая светло-коричневый пакет очередному получателю гонорара. - Двести тридцать семь орденов и медалей нашли хозяев в нашей воинской части. Теперь и деньжата привалили. Спасибо за службу, рядовой Панкратов. Не подвёл, тёзка.</P> <P>- Да чё там, командир, одно дело делали, - глядя сверху, произнёс белобрысый верзила; от этой фамильярности Беленко внутренне передёрнуло – боец забыл словосочетание «товарищ инженер-подполковник». Ну да ладно, что поделаешь – демобилизованный уже, отрезанный ломоть.</P> <P>- Погуляем на славу!</P> <P>- Сегодня все девки – мои!</P> <P>- Напьюсь в стельку!</P> <P>В предвкушении весёлого дембеля беленковские урки, пряча конверты в карманы гимнастёрок, галдели, точно зачуявшая оттепель стая ворон.</P> <P>- Вот этого не надо, граждане бойцы, - предостерёг солдатню от намечавшихся эксцессов Николай Антонович. - Чтобы никаких встреч с патрулями и милицией! Ясно? Довезите свои зарплаты домой, порадуйте родственников.</P> <P>- А если дома нет?! - выкрикнул кто-то из толпы.</P> <P>- Тогда можно остаться. Предлагаю продолжить работу со мной.</P> <P>- На сверхсрочную, что ли?</P> <P>- Часть расформировывается. Вместо неё будет гражданское предприятие. Та же специфика, те же деньги… Домовец уже согласился. Ну, кто ещё?</P> <P>- Что-то неохота, - донеслось до Беленко. - Домовец местный. Грех не остаться.</P> <P>- Гриша! Бурляев», - глаза инженер-подполковника выхватили из толпы отпустившего за время пути рыжеватую бородёнку солдата. - Ты же калининский. Созрел?</P> <P>- Да я как-то не думал, - замялся боец. - Посоветоваться бы.</P> <P>- Соглашайся. Чего тебе терять-то, - терпеливо настаивал Беленко.</P> <P>- Остаюсь! - вдруг уронил не Бурляев, а Панкратов. - Девять тысяч уже есть. Ещё подзаработаю и в деревне избу куплю.</P> <P>- Молодец, Коля! - возликовал Беленко; аж закашлялся. - Переночуешь у Гриши, а завтра всё обсудим.</P> <P>- Я тоже буду с вами, - сквозь перекрёстные диалоги увольняемых прорвались фальцетные нотки Бурляева.</P> <P>- Вот это уже что-то! Кто последует примеру смелых? - инженер-подполковник обернулся за поддержкой к офицерам: авось помогут убедить ещё кого-нибудь остаться. Но ближайшие его помощники играли в молчанку. - Нет желающих? Хорошо. Спасибо за совместную работу. В дороге прошу вести себя скромно, не лезть в бутылку в прямом и переносном смысле. Всё. Прощайте!</P> <P>Солдатская масса сметённой вихрем палаткой метнулась к воротам. Командир канувшего в лету УВР-3 сглотнул полынного вкуса комок и дрогнувшим голосом обратился к ближайшему окружению, пока не расставшемуся со звёздочками на погонах:</P> <P>- Ну что, товарищи офицеры запаса, прошу на последний банкет.</P> <P>…Гости, периодически омывая глотки трофейным шнапсом и коньяком, оживлённо изъяснялись на полуматерном: жена и тёща Николая Антоновича лишь изредка заглядывали в дымную комнату, чтобы что-нибудь поднести к столу. О чём-то шутливо спорили Пустовойтов и Горелик, хохотали Медниченко и Шульман. Саша Беленко слушал и тех, и других. Улыбался. Только Рубакин был хмур: лицо его приобрело этакую маску страдающего Пьеро.</P> <P>- Обижаешься, Спиря? - тронул его за рукав инженер-подполковник. - Извини. Не сдержался я тогда на перроне. Сам понимаешь: нервы в тот момент были ни к чёрту. Забудь. Ты посмотри, сколько я тебе отвалил. Сорок тысяч. Столько лишь у Медниченко. Тридцать пять – Юлику. Остальным по тридцать, в том числе Витюше. Как вернётся – отдам. Себе, не обессудь, беру девяносто. Жене не скажи, - Беленко выдавил ироническую улыбку. - Ты же, Спиря, знаешь: мне деньги на развитие нужны.</P> <P>«А куда делись немецкие драгоценности?» - чуть не ляпнул Рубакин, но спросил о другом:</P> <P>- Что ты, Антоныч, задумал?</P> <P>- Организуем легальное предприятие – артель «Дорстрой». Техника есть. Люди… Я с ребятами в эшелоне говорил – носами крутят. Но ты-то ещё до войны проверенный кадр. И без погон сработаем не хуже.</P> <P>- Отдохнуть бы, Коля. Не завтра же впрягаться.</P> <P>- Отдохнёшь, отдохнёшь, дорогой мой товарищ, - оживился Беленко; его пальцы сжали левую кисть Рубакина. - Спасибо, что не отказал.</P> <P>Инженер-подполковник заметно повеселел. Окинул взглядом гостей:</P> <P>- Друзья! Только что Спиридон Ксенофонтович согласился продолжить работу со мной.</P> <P>- Да я вроде… - заблеял Рубакин.</P> <P>- Это правильное решение, - перебил его Беленко. - Федя, Валентин, - обратился к Пустовойтову и Горелику, - вы же его земляки. Принимайте решение.</P> <P>- Погулять бы, - осторожно обронил Пустовойтов.</P> <P>- Погуляешь. Не сегодня же рукава засучивать.</P> <P>- А военкоматчики нас не заметут? - высказал опасение Горелик. - В сорок первом-то мы того…</P> <P>- Ничего страшного. Вы пошли в армию в сорок втором. Если что – решим вопрос, - успокоил Николай Антонович. Но по кислым лицам «офицеров» понял: работать не хотят.</P> <P>- Макарыч, ты что скажешь? - бывший командир УВР-3 подкинул пищу для размышлений изготовителю печатей.</P> <P>- К сестре поеду. В Ижевск, - сказал Медниченко.</P> <P>- А мне родню надо разыскивать, - нашлась причина для отказа и у Шульмана.</P> <P>- Может, за Витей съездить? - встрял Александр Беленко. - Застрял он где-то, пим дырявый. </P> <P>- Надо съездить, - в задумчивости проговорил Николай Антонович.</P> <P>Получалось, что создание артели затягивается. Пока только надежда на вялого подкаблучника Рубакина, да и то неизвестно, позволит ли жена ему работать после скандала в Германии. Юлика понять можно: нет родни – нет спокойствия на душе. Медниченко что-то ломается. Может не вернуться. На этих оболтусов, Пустовойтова и Горелика, надежды тоже мало. Брат Саша минимум месяц будет вытаскивать из тайги Виктора. Солдат, вместе с шофёром, только трое. Попробуй найди рабочую силу – мужиков повыкосила война.</P> <P>Уже лёжа в постели с Ксенией, Беленко вместе с перегаром выдыхал наболевшее:</P> <P>- Ну почему они довольствуются малым? Отхватили кусок и успокоились. Неужели не понимают, что это когда-нибудь кончится?</P> <P>- Один ты у меня в будущее смотришь, - целуя мужа в близорукие глаза, пела дифирамбы Ксения. - Беспокойный мой, ненаглядный мой… Талантливый…</P> <P>- Нет, ну ты посмотри, какие люди: считай, из нищеты их вытащил, подготовил, как специалистов. Заплатил такие деньжищи, а они – в сторону!</P> <P>- Да вернутся они. Спустят свои тысячи и прибегут как миленькие.</P> <P>- Ты так считаешь?</P> <P>- Я даже не сомневаюсь, - твёрдо сказала Ксения. - Ты ещё, Коленька, добьёшься того, чего другим и не снилось. Неугомонный мой…</P> <P>Дом содрогнулся от ударов в дверь. Так громко в жилище Беленко никогда не стучали. Ни здесь, ни в Киеве, ни в родной деревне, ни в рабочей общаге, где хмельные головы периодически ставили на уши постояльцев. Даже чекисты Лерзон и Юхно, взявшие в начале тридцатых годов Николая в разработку, не позволяли себе такой дерзости. Во всяком случае, ногами дверь в комнату прораба не открывали.</P> <P>- Что это?! - ужас ледяным ознобом пробежал по телу Ксении.</P> <P>- Не знаю… - волосы на руках инженер-подполковника встали дыбом; он даже как-то не по-человечьи подпрыгнул на кровати. Воспалённое воображение рисовало страшные картины: милиционерам известны похождения основателя УВР, и они окружили дом; кто-то прознал о богатой добыче, вывезенной из-за границы, и мечтает ею завладеть; наспиртованные дембеля устроили дебош на вокзале и навели мильтонов на бывшего командира.</P> <P>Дом снова содрогнулся под мощными ударами.</P> <P>- Открывай, падла! - раздался искажённый выпитым голос. Николаю Антоновичу сразу стало легче: лезет какая-то пьянь. Он быстро натянул галифе, надел очки, вытащил из-под подушки пистолет с гравировкой: «Инженер-подполковнику Беленко Н.А. от наркома обороны СССР» – Медниченко сработал мастерски…</P> <P>- Коля, не ходи! - взмолилась жена. Заревел перепуганный Миша, спавший с бабушкой. Взъерошенная Валентина Ивановна – босая, в ночной рубашке – включила свет в дверях:</P> <P>- Не пущу!</P> <P>- Вы хотите, чтобы дом в щепки разнесли?! - сорвался на крик Беленко. Оттолкнул тёщу и, вогнав патрон в патронник, ворвался в сени.</P> <P>- Кто?! - спросил злобно.</P> <P>- Панкратов. От… Открывай, командир! </P> <P>Беленко клацнул щеколдой.</P> <P>- Позже не мог?! Что случилось?</P> <P>- Ты мне денег дал на две ты… тысячи меньше, чем Грише.</P> <P>- Чё ты мне «тыкаешь», - потряхивая пистолетом, заскакал на крыльце Беленко.</P> <P>- А ни чё… Отдавай, что причитается!</P> <P>- Тебе причитается пинка под зад дать. Мы где тебя в часть взяли?</P> <P>- В Белоруссии.</P> <P>- А Бурляева на Смоленщине.</P> <P>- Я на погрузке лучше работал.</P> <P>- Не п…, дезертир сраный!</P> <P>- Да я у партизан был…</P> <P>Хрен ты партизанил! - Беленко завёлся не на шутку. - Я тебя как свои пять пальцев знаю. Помнишь Бачурина и Михеева? Сейчас прихлопну и закопаю на огороде. Ты здесь больше не работаешь. Пшёл вон! Считаю до трёх! Раз…</P> <P>Лицо Панкратова перекосилось от испуга.</P> <P>- Два…</P> <P>Наглый проситель неуклюже повернулся и, едва не свалившись со ступенек, потрусил к калитке.</P> <P> </P> <P><STRONG>18.</STRONG></P> <P> </P> <P>- Ты хотел на войну? Собирайся, - майор милиции Шухринский лукаво подмигнул Каткову.</P> <P>- Войны третий год как нет. Всё шутите, - проворчал Павел.</P> <P>- На этот раз всё всерьёз, Паша. Поедешь во Львов укреплять наши кадры на Западной Украине. Там, брат, столько бандитья, что без тебя не справиться.</P> <P>- Кто ещё, кроме меня?</P> <P>- Пока только тебе доверили.</P> <P>- Когда ехать?</P> <P>- Сдашь дела и – вперёд. Только я тебя прошу, Паша… - Шухринский, словно чесоточный, заскрёб ногтями ладони. - Под пули не подставляйся. Ты нам ещё в Сибири будешь нужен.</P> <P>…Вечером Мария, ошеломлённая новостью, расстроенная, выдавливала из Павла слова:</P> <P>- Ну почему ты всегда оказываешься крайним? Другого не могли послать?</P> <P>- Выбрали меня. Доверяют. Шухринский сказал.</P> <P>- Он самому себе не доверяет. Чуть что, так Паша. Привыкли ездить на тебе.</P> <P>- Да никто на мне не ездит. Я сам кого хочешь оседлаю, - попытался отшутиться Катков.</P> <P>- Ты хоть знаешь, что там творится, на той Западной Украине? Там же бандеровцы лютуют. Режут людей, как свиней.</P> <P>- Перестань, Маня! Они по лесам шастают, а мы в городе будем.</P> <P>- Там, наверно, и русских школ-то нет. Где дочкам учиться?</P> <P>- Смеёшься, что ли? В Прикарпатье Советская власть – с тридцать девятого. Наших войск – туча. У офицеров – дети. Не на украинском же их учат.</P> <P>- И от мамы в такую даль уезжать, - канючила Мария.</P> <P>- Она всё равно с нами не живёт. В отпуск будем приезжать.</P> <P>- Тебе его хоть раз летом давали?</P> <P>- Дадут.</P> <P>- Хотелось бы верить…</P> <P>- Верь, Мария, верь. Давай-ка, милая, собирать барахлишко.</P> <P> </P> <P>…Николай Антонович Беленко с аппетитом уплетал приготовленную женой яичницу с салом; глазунья была с ярко-оранжевыми желтками – такие яйца несут только гуляющие на воле куры. Поголовье хохлаток начальник «Дорстроя» сократил до десятка сразу после смерти тёщи зимой сорок седьмого года. Крепко простудилась Валентина Ивановна, слегла, да так и не встала.</P> <P>Теперь Ксению уже ничего в Калинине не держало. Бывшего командира лжевоинской части – тем более. Дела в артели шли худо: прибыль – хоть возьми и выбрось; бухгалтер Рубакин совсем захандрил – допекла суженая придирками и завистью к чужим деньгам. И чего мучить мужика? У других разве лучше? И подряды, вроде, есть, и люди, которые могут их осилить, а прежнего размаха, как в УВР-3, нет. Одно топтание на месте. Правда, на днях Беленко удалось выбить и обналичить банковский кредит на триста тысяч рублей. В голове Николая Антоновича уже родилась мысль, куда пристроить кругленькую сумму.</P> <P>Беленко, не доев, резко поднялся, принёс из зала полученное накануне письмо, вынул из конверта листок ученической тетради и стал перечитывать: «Здравствуйте, дорогой мой Николай Антонович! У меня хорошие новости: наконец-то нашёл всю родню. Последним перед Новым годом вернулся из Узбекистана брат Изя с семьёй. Прошлой осенью я женился. Мою жену зовут Розой. Работаю инженером в стройтресте. Скучно. Ни новизны, ни остроты ощущений. Но всё ещё может поменяться: я списался с Леонидом Макаровичем Медниченко. Примерно в середине марта он приедет ко мне, и можно затеять что-нибудь интересное. Очень надеюсь на вас, Николай Антонович. Вы ведь легки на подъём. Без ваших связей и пробивных способностей дело обречено. Приезжайте. Надеюсь. Жду. До свидания. С наступающим праздником – Днём Советской Армии! Юлий. 18.II.48».</P> <P>Вот он, новый поворот в жизни! Если во Львове объявится Медниченко, всё пойдёт по-другому. Будут ещё высоты, до которых пока не удалось долететь!</P> <P>Беленко отложил письмо. На сковородке оставалось последнее яйцо. Багрянистый желток – точно стоящее в зените солнце. Вот оно, совсем близко. Зубья вилки, вспарывая съедобный диск, скрежетнули по чугуну. Сусальным золотом растёкся по сковородке желток. Едок обмакнул в него ломтик хлеба, поднёс к близоруким глазам. Вот так напористо и умело он будет брать от жизни самое лучшее. О нём ещё заговорят! Им будут восхищаться, как восхищаются талантом поэтических гениев. Он не пишет стихов, но тоже безумно талантлив: он умеет делать деньги!</P> <P>- Ну, вставай же, сынуля, - донеслось из детской. - Пятёрки проспишь.</P> <P>- У-у-у, - запротестовал младшеклассник. Николай Антонович зашёл в детскую, присел на край кровати и запустил пальцы в светло-русые волосы сына:</P> <P>- Товарищ Беленко, подъём! Негоже сыну командира подолгу валяться в постели.</P> <P>- А ты ведь уже не командир, - сонный голос в ответ.</P> <P>- Я, Мишутка, всегда командир. И с погонами, и без них. Скоро я опять буду в военной форме, - поведал Николай Антонович, - только об этом – никому ни слова. Это наша военная тайна. Помнишь, как в рассказе Гайдара?</P> <P>- Помню! - оживился присевший в постели сын.</P> <P>- Вот и ты будь настоящим красноармейцем. Скоро и наша жизнь изменится. Ты хочешь снова стать сыном офицера?</P> <P>- Хочу.</P> <P>- Тогда поднимайся и – быстро умываться!</P> <P>- Что ты задумал, Коля? - заволновалась Ксения, сопровождая взглядом бегущего к умывальнику Мишу.</P> <P>- Ты разве не поняла из письма Юлика, какое эльдорадо ждёт нас на Украине?</P> <P>- Опять срываться с места…</P> <P>- Ну а чего тут сидеть? - терпеливо, без эмоций стал разъяснять ситуацию Беленко. - Валентины Ивановны год как нет – царство ей небесное… - вспомнив о тёще, бывший зять машинально перекрестился; даже сам удивился, с чего бы это: наверное, с детства не осенял себя крестом. - Квартиру мы здесь так и не приобрели – всё Виктора ждали, чтобы не потеряться. А его и след простыл. Сгинул братец… Второй хоть и не пропал без вести, но тоже где-то ошивается. Сколько Саша у нас не ночует?</P> <P>- С месяц уже, - сделала несложные расчёты Ксения. - Любовь…</P> <P>- У нас тоже любовь, - пробурчал Николай Антонович. - Головой надо думать. Оженят парня, и завязнет тут навечно.</P> <P>- Когда-то же надо. Ты ведь женился…</P> <P>- Это другое дело. У нас всё было серьёзно.</P> <P>- А, может, и у него не понарошку? - усмехнулась заступница гуляки. - Смотри, Коля, не поломай парню судьбу.</P> <P>- Кем он здесь будет, если останется? Грузчиком? Со мной он человеком станет. К тому же… - Беленко решился сказать сейчас то, что хотел приберечь на потом. - Он просто вынужден уехать с нами, иначе через него найдут нас.</P> <P>- Кто это нас будет разыскивать? - насторожилась Ксения. Беленко всё же не стал раскрывать все карты и объяснил полунамёком:</P> <P>- Артель придётся бросить. Техника останется, но уедем мы не с пустыми карманами. Дом… Оставить тоже: продажа вызовет подозрения. Самое ценное – на базар.</P> <P>- Мы бросим наш дом? - плаксиво выдавила жена. - Он пропадёт, как квартира в Киеве?</P> <P>- Так надо, Ксюша.</P> <P>- Я не смогу даже бывать на могиле мамы… А Миша? Сорвём с учёбы и…</P> <P>- Я всё устрою, дорогая, - Беленко обнял жену, поцеловал в висок.</P> <P>- Ты говорил о продаже вещей. А куры? - неожиданно вспомнила Ксения.</P> <P>- Господи, ну не на базар же их. Всю округу распугаем, пока выловим. Выпустим на улицу, да и дело с концом.</P> <P>Может, соседям отдать?</P> <P>Ксюша! - в голосе Николая Антоновича скрежетнуло железо. - Никто ничего не должен знать.</P> <P>Солнце усердно доило сосульки, свисавшие с крыши одноэтажного здания артели «Дорстрой». Громко, не переставая, чирикали опьянённые резким весенним потоком тепла воробьи. Николай Антонович топнул ботинками по крыльцу, сбивая налипшие крупинки мокрого снега, и хватко вцепился в ручку двери.</P> <P>Бухгалтер Рубакин – в сереньком пиджаке с налокотниками – обеими руками подперев подбородок, тупо смотрел в потолок.</P> <P>- Здорово, финансы! - поприветствовал Спиридона Ксенофонтовича председатель артели.</P> <P>- Утро доброе, - неохотно отозвался бухгалтер.</P> <P>- Не вижу радости на челе, - начальник упрекнул «финансы» за хандру.</P> <P>- А с чего пускаться в пляс? - по-беленковски стихотворной строчкой ответил Рубакин.</P> <P>- Как с чего? Жизнь, понимаешь, улучшается, а ты вечно надутый, как сыч, - Беленко, снимая кожаные пальто и шляпу, даже не скрывал ухмылку.</P> <P>- Жить становится веселей, - невольно передразнил Сталина Рубакин; при этом мимика бухгалтера осталась прежней – унылость будто въелась во все поры округлого лица.</P> <P>- Скучный тип ты, Спиря, - откровенно выдал Беленко, но тут же поправился: - Хотя мужик, в общем-то, неплохой, - и высказал предположение: - Жена опять лютует?</P> <P>- Пилит, злыдня, не переставая. Всё вспоминает, сколько мы потеряли при обмене денег. А ведь сама в мошне и держала.</P> <P>- А мы с Ксюшей прибыль по сберкнижкам раскидали. Обменяли как положено: первые три тысячи – один к одному, остальные – за три старых рубля два новых! - наступил Рубакину на мозоль Николай Антонович.</P> <P>В лик Рубакина впечаталась озабоченность:</P> <P>- Когда кредитом займёмся?</P> <P>- Пусть полежит. Мне на недельку нужно смотаться в Омск, - соврал Беленко. - Вернусь – разберёмся.</P> <P>- Чего это в такую даль?</P> <P>- Контакты кое-какие нужно навести. Сашу тоже захвачу. Будет на подхвате.</P> <P>- Лишь бы на пользу… - одобрил решение начальника Рубакин. И опять захныкал: - Один к трём. А ведь у меня после Германии двадцать пять тысяч оставалось. Вышел шиш…</P> <P>Николай Антонович посмотрел внимательно, как биолог, изучающий через микроскоп микробы, на Рубакина:</P> <P>- Замученный ты какой-то, Ксенофонтыч. Бери-ка, дорогой мой товарищ, отгул. Да водочкой разговейся – настроение у тебя ни к чёрту.</P> <P>- А работа? - удивился Рубакин.</P> <P>- Слушай, Спиря… Ты не на заводе Форда, ядрёна мать! - болезненная ответственность бухгалтера начала раздражать Николая Антоновича; сдержался, мягко закончил напутствие: - Поработаешь завтра и послезавтра и после… Без меня тебе, брат, достанется! Держись…</P> <P>- Так, значит, через недельку… - прикидывая премиальные за совмещение, прошелестел Рубакин.</P> <P>- Ага, - подтвердил Беленко. - Командировочное сам себе выпишу и аванс возьму. Ты ж меня знаешь: лишнего не заберу.</P> <P>- Так мне можно идти? - бухгалтера грызли сомнения.</P> <P>- Лети, лети, мой милый друг, - перешёл на стихотворную форму Беленко, - а то всю водку разберут, - и, пожимая напоследок товарищу руку, предупредил: - Если задержусь дольше недели – телеграфирую.</P> <P>Рубакин поспешно, как-то неумело набросил на себя ватник с заштопанным рукавом, напялил на голову кроликовую шапку с облезлыми краями и вперевалочку двинулся к двери. </P> <P>«Какое убожество!» - мысленно застонал Николай Антонович, придвинул к краю стола пишущую машинку, вставил лист бумаги и застучал по клавишам: «Приказ председателя артели «Дорстрой» г. Калинин. 1.III.1948 г. В целях недопущения сбоев в руководстве предприятия приказываю: 1. На период командировки Беленко Н.А. в г. Омск со 2 по 8 марта с.г. обязанности председателя артели возложить на бухгалтера Рубакина С.К. с правом пользования печатью…»</P> <P>Руки скользнули по холодной стали сейфа. Знакомую песню пропел замок. Так, печать на приказ. Готово. Теперь деньги… Минуты через три кожаный портфель распух от проглоченных им пачек. </P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?45980'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=45980'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]