29 июня 2009 09:54
Автор: Александр Мальцев (г. Тольятти)
Моральные устои
Игорь произнёс эту фразу и обмер. Сознание оцепенело, мысль стала тяжёлой и рухнула. В голове на несколько секунд образовался полный вакуум. Казалось, что грудь мгновенно покрылась ледяной коркой. В воздухе повисло молчание, пропитанное тревожным ожиданием последствий жёстко-репрессивного характера. Уважение к самому себе от проявленной смелости и дерзости достигло эмоционального пика и теперь комкалось, таяло, исчезало.
Иван Иванович застыл. В его глазах Игорь ожидал увидеть отражение гнева, который быстро проскакивает стадии – от умеренного до еле сдерживаемого и рвущегося наружу, преобразовавшись в крик. Но в его глазах, к великому изумлению Игоря, вспыхнули весёлые огоньки. Так бывает у человека, которого здорово рассмешили, а смеяться он привык только глазами и краешком рта.
- Повтори ещё раз, - попросил Иван Иванович, устало откидываясь на спинку кресла. – Повтори, повтори. Не стесняйся.
- Вы вор! – выпалил Игорь, но порох сгорел, и получилось не так звонко и уверенно обличительно как в первый раз; омерзительная корка на груди прибавила в толщине миллиметра два.
- А, - сказал Иван Иванович. – Это кто же так считает?
- Народ, - не сразу ответил Игорь, отчего-то чувствуя себя глупцом, и это чувство неудержимо усиливалось с каждой секундой.
Мог бы и что-нибудь умнее сказать, подумал Игорь, а так получилась как-то театрально, с излишним пафосом. Одним словом – глупо.
- Хорошо, - Иван Иванович выпрямился, оживился. – Значит так. Ты решил затронуть в нашем разговоре одну из заповедей. Хорошо… хорошо.
Он перевёл взгляд на окно, брови нахмурились.
- Поговорим, значится, о воровстве, - Иван Иванович вернул взгляд на Игоря.
Неимоверным усилием воли Игорь заставлял себя не ёжиться. Не получилось.
- Поговорим, значится, о таком понятии как воровать, - Иван Иванович обильно добавлял в голос желчи, - оно же красть, похищать, лямзить, тырить, одно время весьма часто практиковалось выражение скоммуниздить. Богат русский язык. Синонимы выстраиваются в длинный ряд плотным частоколом, и устремляются к горизонту. А это мы ещё не затронули ненормативную лексику, она же матерная. Но… хватит об этом… Игорёша, расскажу тебе одну… ну-у-у…, - Иван Иванович сощурил глаза, - реальную историю с элементом притчи. Мой дядя был коммунистом и занимал немалую должность народно-хозяйственного направления. Он был честным коммунистом, одним из тех, на кого повесили всех собак после свёртывания Советского Союза. До сих пор стоит перед глазами картина: девяносто первый год; он стоит худенький, бледный, старый и кричит, а его окружает толпа и он перед ними в ответе и за Сталина, и за Ленина, и за пустые прилавки. Он не воровал. Умер в нищете. Я смотрел на пустые стены его квартирки и слёзы душили меня. И знаешь, что говорили про него родные, близкие, друзья-товарищи?
Иван Иванович вопросительно наклонил голову. Игорь отрицательно мотнул головой.
- А говорили, - Иван Иванович существенно повышал голос, - эх, какой же он был дурак! Именно так и величали, именно таким некрасивым словом обозначали его принципы и взгляды на жизнь. Просидеть на такой хлебной должности столько лет и ни копейки не взять! Осуждали. Нет, на людях хвалили, а в узком кругу осуждали. Приглушённо злобно. А теперь представь себе, что сейчас все эти люди сидят вот здесь, - резко рубя воздух рукой, Иван Иванович указал направо.
Игорь повернул голову и внимательно пробежался воспалённым взглядом по ряду свободных стульев, стоящих вдоль стены.
- Вот сидят они здесь, а я их спрашиваю, - громыхал Иван Иванович, приподнимаясь и упираясь ладонями в стол, в гладкой поверхности которого отражались тёмными пятнами застывшие ветви деревьев за окном, - люди добрые, так почему вы осуждаете?! Вы по каким законам морали живёте?! Моральные устои где?! Они, вообще, как выглядят? Какого размера и цвета? Для вас оно как – хорошо воровать или плохо? Что-то я не понимаю! Объясните! Не слышу!
Прикладывая ладонь к уху, Иван Иванович кренился телом.
- Дальше! – крикнул он и упал в кресло. – Иду я по улице…
Игорь непроизвольно и коротко выдал звук, напоминающий смешок.
Теперь Игорь увидел в его глазах отражение настоящего гнева.
- Что смешного? Ты думаешь, что я пересекаю город только на автомобиле?
- Извините… я…
Иван Иванович заткнул его властным жестом.
- Люблю прогуляться. Иду. Впереди меня двое. Лет двадцать пять, плюс минус года два. Один отчаянно жалуется другому. У него что-то украли. По его словам он действовал бы как когда-то в некоторых южных странах – поймали вора, руку отрубили. Я не буду тебе сейчас воспроизводить те похабные слова, которыми он обвешивал воров. Самое интересное началась минут через пять. Он продемонстрировал другу что-то, достав это «что-то» из кармана. Друг завистливо свистнул. Где достал, спрашивает. Украл, отвечает хулитель воров, и переполняется гордостью. Применено было, конечно, слово не «украл», а другое – из разряда очень уж некультурных. Но это неважно. Важно и интересно другое – он после этого, почему не предложил другу, чтобы тот рубанул ему руку? А? Ведь он же вор! Почему не переадресовал те похабные слова на свою личность? А? Повторил бы! Слово в слово! Я не пойму, - Иван Иванович постукивал себя указательным пальцем по виску, - для него воровать хорошо или плохо?.. Другой пример! Стоит группа людей. От тридцати до сорока. Спорят. Невольно прислушиваюсь. Знаешь о чём спор?.. Сколько можно положить в карман, будучи на один день премьер-министром. Миллион? Нет, сразу возражают почти все. Два? Называющего такие числа поднимают на смех… Каждый из них, каждый! мечтал занять пост повыше и решить материальный вопрос на несколько поколений вперёд. Затем они остервенело принялись ругать правительство, думу. Обсуждали на предмет количества честности в названных ветвях власти. Осуждали. Предполагали. Только я не пойму – какое они имеют морально право осуждать? Им кто его дал? Мой дядя имел право назвать вора вором. Они – нет! Готовый украсть права не имеет!.. Я тебе могу приводить примеры из жизни до двух часов ночи. И после каждого примера удивлённо восклицать – так, люди добрые, воровать хорошо или нет! Давайте определимся! Расставим плюсы и минусы. Что для нас хорошо, а что отвратительно.
Иван Иванович поднялся из-за стола, подошёл, наклонился, заглядывая в глаза Игорю.
- И по этому вопросу размытость такая везде, - Иван Иванович широко провёл рукой под поверхностью стола, Игорь завороженным взглядом сопровождал это движение.
Выпрямившись, Иван Иванович отошёл в угол кабинета. Буравя взглядом стену, продолжал развивать мысль:
- Так мы кто? Язычники? Там всё понятно: ты украл – хорошо, у тебя украли – плохо. Нет, мы придерживаемся христианских ценностей, вроде как. Нацепили кресты, а сути веры в упор не видим. Воровать нехорошо. Отражено в законах… Только, - Иван Иванович медленно поворачивал голову, - законы вторичны, а мораль первична. У подлецов будет подлое общество. У справедливых людей будет справедливое общество. Как там, кажется у Достоевского? У подлых людей свои представления о чести и достоинстве, кажется так. Мораль первична. Она будет спроецирована на страницы кодексов, деклараций, уставов и прочая. И я тебя спрашиваю – мы на каких устоях стоим? Кто нам задаёт направление? Кто нам расставляет этические ориентиры? Кто взял на себя обязанность и ответственность отражать, являть эталон чести, достоинства, совести, морали? Какая партия? Какой общественный институт? Какой класс или какое сословие?
Иван Иванович короткими, какими-то чуть пружинистыми шагами направлялся к Игорю, заставляя его вжиматься в стул.
- Православная церковь? – черты лица Ивана Ивановича заострились. – Артисты, играющие роли героев? А кто у нас герой? Колчак или Чапаев? Или явят нам истинное понимание морали смазливые лица шоуменов из телевизора? А может быть, те молодые люди из передачи… как её там? Изба-2, что ли?.. Ладно… Вернёмся к нашим баранам. Значит, к тебе. Объект готов?
- Нет, - глухо ответил Игорь.
- Сколько сделано?
- Ну…, - Игорь отвёл взгляд в сторону. – Процентов восемьдесят.
- Не ври, - нервно махнул рукой Иван Иванович. – Дай бог, половина готова. Причины задержки?
- Иван Иванович, - Игорь энергично заёрзал, – ряд объективных причин…
- Причина там одна, - перебил его Иван Иванович, - твоя некомпетентность. А неплохую зарплату ты полностью получаешь?
- Да, - еле слышно ответил Игорь.
- Так это… как же так, - Иван Иванович наклонял голову, - наработал ты на половину, а получаешь за всё. То есть, получаешь за то, что не сделал. Не своё. А раз берёшь не своё, то ты кто? И сколько вас таких по стране бегает?
- Ну-у-у…, - Игорь возмущенно повёл подбородком. – Иван Иванович, это вы уже слишком. Спорно и…
- Хорошо, - не дал договорить ему Иван Иванович, - сейчас я тебе в лоб шарахну. Сколько мешков цемента ушло.
- Семьдесят восемь.
- Семьдесят шесть.
- А вы… откуда знаете?
- Неважно. Где ещё два?
- Так… лишние оказались.
- Что значит лишние?.. Куда дел?
- Ну… на дачу отвёз… Порожек залить.
- А! – Иван Иванович засунул руки глубоко в карманы и жёг его взглядом. – Порожек говоришь. Ну-ну.
- Подумаешь… два мешка взял.
- Ещё один синоним – взял!.. То есть это у тебя и у таких как ты называется так? Взял! Тихо взял и ушел, называется – нашёл. Так?
Иван Иванович обошёл стол, сел в своё кресло.
- Ну что? Выпало бревно из глаза?! – щурясь, спросил Иван Иванович.
- Да, - ответил Игорь.
- Иди. Работай… Пока работай. Мешки не забудь вернуть. Взял он!
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]