Стройблат (роман) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/lopatin/index.shtml'>Юрий Лопатин</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/46686/1.jpg" width="145" height="113" alt="Стройблат (роман)"></a> <span class="date"><span>03 июля 2009 09:34</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Лопатин (г. Самара)</h3> <h2>Стройблат (роман)</h2> <P><STRONG>23.</STRONG></P> <P>Глазастый грузовик, задирая кузов-трёхтонник, с сухим треском вываливал щебёнку на укатанный песок. Расторопные солдаты совковыми лопатами разбрасывали горки белёсых камней по насыпи, постепенно превращавшейся в участок автодороги. </P> <P>Поодаль в ожидании асфальта разговаривали вольнонаёмные работники беленковской организации. Сидели на корточках, полёживали на засаленных спецовках, подставляя бока раздобрившемуся на тепло октябрьскому солнцу. Стоял один. Опёршись на черенок лопаты, точно усталый старец о посох, по-женски эмоционально, пронзительно вещал:</P> <P>- И вот я ему говорю: «Где остальные?» А он: «Потом отдам».</P> <P>- Тебе триста не додал, а мне пятьсот, - один из сидевших в позе кузнечика, выказывая обиду, даже привстал. - И возвращать не собирается. Ещё укоряет. Дескать, несознательный. Не хочешь пожертвовать ради страны. А на хрена они мне нужны, эти облигации? Тем более, дороже, чем стоят.</P> <P>- Мне сотню не вернул, - без досады, с какой-то даже радостью, что его обманули на меньшую сумму, сообщил третий.</P> <P>- И мне, - добавил четвёртый.</P> <P>- Меня вообще на восемьсот рублей надул, и то я молчу, - забасил расположившийся на траве морщинистый дядька, видно, самый старший по возрасту среди вольнонаёмных. - Возьми, говорит, облигаций побольше. Будешь у нас самым активным подписчиком. В газете свою фамилию увидишь.</P> <P>- Как же… Фиг ты с маслом увидишь, а не фамилию, - нарисовал перспективу опирающийся на лопату.</P> <P>Уголовного типа малый, пожевав вставными зубами кончик папиросы, смачно выплюнул её – полетела в мураву со скоростью испуганной навозной мухи. Освободившийся рот прогудел:</P> <P>- А мы со Стёпой начхали на это мероприятие.</P> <P>- Медниченко бесился, грозил уволить, - продолжил седоватый, с поджатыми – словно их и нет – ушами Стёпа.</P> <P>- Кишка тонка! - ещё громче загудел первый нелюбитель облигаций. - Всё решает командир.</P> <P>- Может, пожаловаться Николаю Антоновичу? - предложил один из обманутых на сотню.</P> <P>- А если они заодно? - предостерёг другой труженик, лишившийся ста рублей. - Мне солдатик, шофёр, проговорился, что Медниченко по дешёвке берёт облигации на барахолке. А потом, видать, – нам.</P> <P>- Совсем обнаглел майор, - процедил сквозь сталь зубов рабочий, похожий на уголовника, и напомнил: - А ведь он без полковника и шага ступить не может. В связке они. Как пить дать.</P> <P>- Не знаю, Беленко этому хмырю приказал или сам он копытом землю бьёт, чтобы отчётность хорошая была, но я свои деньги верну, - затеявший разговор опальцевал черенок лопаты словно древко; орудие труда сотрясалось в воздухе, предвещая скорое возмездие. - Есть и поумнее их люди. Разберутся.</P> <P>- Пошли работать, борец за справедливость, - с губ морщинистого, самого пострадавшего в заёмной лихорадке, слетел смешок. - Асфальт вон везут.</P> <P>По просёлку пылила машина. Разбросанный солдатами щебень хорошенько придавил каток. Рабочие, кляня свою долю, поплелись к насыпи. </P> <P>Поднявшийся ветерок, крепчая с каждой минутой, нагонял с запада осеннюю сырость. Мокнуть под дождём бригаде совсем не хотелось. А влажный фронт оккупировал уже пол неба и не оставлял дорожникам шансов сохранить спецовки сухими. То сгущались тучи уже над самим управлением военного строительства.</P> <P> </P> <P>…У полковника Беленко с утра болела голова. Ломило затылок, в виски будто кто ухват всадил. Необъяснимая тоска здоровущей ручищей сжимала сердце. «Всё из-за этого треклятого мильтона!» – про себя чертыхнулся Николай Антонович. </P> <P>После недели безрезультатной охоты на Каткова Пустовойтов предложил украсть одну из дочерей милиционера и таким образом выдернуть его из-под опеки сотрудников ОблУВД. Беленко сразу отверг эту идею. Аж задохнулся от возмущения: «Думай, что говоришь! Ты, Федя, холостой, и родительские чувства в тебе – как непроросшее зерно. Представь, если бы моего Мишаню кто-то схватил и спрятал. Да я бы… я бы башку оторвал любому! Никаких похищений! Должна же у них когда-нибудь бдительность притупиться. Ловите момент».</P> <P>Все эти семь дней, постоянно меняя машины, чтобы не примелькались во дворе, Александр Беленко и Пустовойтов поджидали милиционера в подъезде – между третьим и четвёртым этажами. Заранее припасли обмотанную тряпками арматуру и верёвку, чтобы удобнее было волочь оглушённого Каткова. Всё напрасно: двое охранников доводили капитана милиции до самых дверей и не уходили до тех пор, пока не защелкнётся замок.</P> <P>Эта мышиная возня чрезмерно раздражала предводителя криминал-строителей. Хоть самому впрягайся в хомут неудачливых похитителей и собственными руками хватай почти двухметрового мильтона. </P> <P>Сегодня троица опять с самого утра пасла Каткова у областного управления внутренних дел. Вестей от группы захвата не было. Проинспектировав участок Медниченко и устроив бригадиру разгон за нестахановские, некоммунистические темпы производства, Николай Антонович, подгоняемый неожиданно налетевшим с запада дождём, на майорской машине приехал домой. Вяло, без слов чмокнул жену в щеку, провёл ладонью по Мишиному чубчику.</P> <P>- Устало выглядишь. Намаялся, бедненький, - Ксения прижалась к мужниной щеке, уже набравшей за день колкость.</P> <P>- Голова раскалывается. Полежу немного.</P> <P>- А ужин?</P> <P>- Дождёмся Сашу – потом.</P> <P>Николай Антонович разулся, повесил волглый китель на спинку стула, снял очки и через минуту облачился в костюм физкультурника. Не успел лечь, как в спальню зашла жена. Села на край кровати, положила руку на лоб:</P> <P>- Температуры нет. Давай приготовлю тебе что-нибудь народное от головной боли. Лепёшки из хлебного мякиша. А? С мятой.</P> <P>- Не надо, Ксюша, пройдёт, - Беленко запустил пальцы в волосы жены; каштановые локоны шёлковыми нитями заиграли в руке.</P> <P>Полковнику почудилось, что боль начала отступать. «Врачевательница, - усмехнулся про себя Николай Антонович. - Настоящая волшебница». Беленко переполняли тёплые чувства. Они казались такими же яркими и глубокими, как тринадцать лет назад, в дни их первых встреч.</P> <P>Ксения училась на археологическом факультете Киевского университета. В МГУ, хотя и недалеко Москва от Калинина, поступать не рискнула: боялась не пройти по конкурсу. А в столице Украины стала студенткой с первого захода. Вдохновлённая книгами об истории Киевской Руси, Ксения горела желанием участвовать в раскопках древних городищ, своими руками прикасаться к предметам тысячелетней давности. «И что в итоге? - беззвучно хмыкнул Беленко. - Вышла замуж за воентехника 1 ранга, родила сразу после выпуска из вуза и по специальности ни разу не работала. У неё была возможность копаться только в песке крымских пляжей".</P> <P>Полковник с чувством вины взглянул в глаза жены – те очи, которые покорили его у стен Киевского русского драмтеатра. Она с подругой безуспешно пыталась найти билеты на премьеру – ставили «Каменного властелина». Беленко – заядлый театрал, обожавший искусную игру артистов (впоследствии он превзошёл многих из них по актёрскому мастерству) – оказался тут как тут. «Хочется на спектакль?» - улыбнулся воентехник. «Очень хочется!» - живо откликнулась та, что прошла мимо сердца Николая – чернявая, с крупными чертами лица.</P> <P>- У меня только один билет. Могу отдать вашей подруге, - вырвалось у Беленко; его неозвученным пока условием было то, чтобы на премьеру пошла непременно большеглазая красавица. Воентехнику поначалу даже не пришло на ум сплавить на спектакль непонравившуюся девицу и остаться с приглянувшейся незнакомкой.</P> <P>Николай решил сгладить неприятный момент:</P> <P>- Решите сами, кому идти.</P> <P>- Пойдём, Ксюша, - в голосе чернявой проскользнула нескрываемая обида.</P> <P>- Может, ты?</P> <P>- Я помогу найти вам второй, - предложил услугу Беленко и заметался вдоль театральных колонн. Ни его беготня, ни попытки девушек раздобыть ещё один билет результата не принесли. До третьего звонка оставались секунды. Девушки о чём-то пошептались, и Ксения направилась к воентехнику. Протянула деньги:</P> <P>- Вот, возьмите.</P> <P>- Нет, нет, нет, - запротестовал Беленко. - Как можно… С такой красавицы.</P> <P>- Вы всегда такой добрый? - спросила девушка, видимо, намекая на то, что щеголеватый военный не прочь приударить и за другими.</P> <P>- Нет, только с вами, - просиял Николай.</P> <P>- Спасибо, - ответила улыбкой Ксюша и скрылась за дверью театра. Беленко оглянулся – чернявой и след простыл. Он дождался окончания спектакля. Инстинкт охотника подавил близорукость – Николай взглядом выцепил из толпы милое лицо:</P> <P>- Ксюша!</P> <P>Павой сошла со ступенек, в свете фонаря блеснули глаза; они были ещё больше, ещё выразительнее:</P> <P>- Вы?.. Пришли за долгом?</P> <P>- Да, - рассмеялся Беленко.</P> <P>- Откуда вы знаете моё имя?</P> <P>- Его называла ваша подруга.</P> <P>- Ну да, конечно, - вспомнила Ксения. - Решили принести ещё одну жертву?</P> <P>- Для вас, Ксюша, хоть миллион, - воентехник одновременно с полупоклоном, щёлкнул каблуками и, словно иллюзионист, вручил девушке невесть откуда взявшийся букет тюльпанов.</P> <P>- А вы фокусник! - пришла в восторг Ксения.</P> <P>- Не умею пока деньги из воздуха делать. Но я научусь, - пообещал воентехник 1 ранга.</P> <P> </P> <P>…Подоконник барабанным боем отзывался на удары водных палочек дождя. В комнате было тепло: кирпичные стены, напитавшись солнечной энергией, отдавали её жильцам дома, не допуская в квартиры свалившуюся с небес промозглость. Полковник взял за руку спутницу жизни. Как тогда, в тридцать девятом, при расставании у студенческого общежития. Знакомые с молодости токи щекотали ладонь, бежали по всему телу, приводя его в трепет.</P> <P>«А ведь я ни разу не изменил этой женщине», - отметил про себя Беленко. Нежность пропитала его всего, точно талая вода истосковавшуюся по весне землю. Николай Антонович притянул к губам правую руку жены и, не в силах сдержать слёзы, стал покрывать её поцелуями – страстно, исступлённо. Он прикладывался к каждому пальчику, задерживаясь на мизинце, где драгоценным топазом играла любимая родинка.</P> <P> </P> <P>…Александр Беленко и Фёдор Пустовойтов по заведённому правилу зашли в подъезд за пять минут до приезда Каткова и его охранников. Молча смотрели, как по стеклу стекали капли дождя. Ждали недолго: за оконной рамой послышался шум мотора, искажённый ненастной погодой. Три двери «газика» открылись почти одновременно. Длинный и двое сопровождающих вынырнули из машины беспокойными сазанами. Капитан милиции вознёс руки к небу и, как показалось участникам засады, буквально запихнул товарищей в машину.</P> <P>- Готовься! - скомандовал майор Беленко. - Берём!</P> <P>Обнадёживающе бухнула дверь подъезда. Александр и Фёдор, точно псы на утиной охоте, приняли боевую стойку.</P> <P>- А-а-а-а! - приглушённый женский визг откуда-то снизу вздыбил волосы на руках Беленко и Пустовойтова; тотчас – уже отчётливо: - У него нож!</P> <P>- Убью, стерва! - крик пьяного, разъярённого мужика разнёсся по подъезду. На всех этажах защёлкали замки открываемых дверей. Из квартиры Каткова выскочила крупнотелая, полногрудая брюнетка, побежала по лестнице, видимо, с содроганием ловя слова мужа, обращённые к буяну:</P> <P>- Дай сюда нож!</P> <P>- Паша! Ну их к чёрту! Пусть сами разбираются, - донеслось до неудачливых похитителей.</P> <P>- Уже разобрались, - пробасил милиционер. - Нож я забираю. Завтра придёшь за ним трезвым. Если учую перегар – увезу к себе на работу и там оставлю. Суток на пятнадцать. Уловил?</P> <P>Дебошир брякнул что-то невнятное, означавшее, надо думать, согласие. Катков, обняв жену, медленно поднимался на третий этаж к открытой двери квартиры. Мощь голоса милиционера нарастала с каждым шагом:</P> <P>- Ты чего разволновалась-то, Маня? Приструнил я его немножко. Теперь не пикнет.</P> <P>- Совсем себя не бережёшь, - отчитывала капитана жена. - А если бы пырнул?</P> <P>- Он? Меня? - рассмеялся милиционер. - Да я такого сморчка одним пальцем прихлопну! </P> <P>Блеснуло лезвие конфискованного до утра столового прибора, и дверь за Катковым захлопнулась.</P> <P>- Скотство! - прошипел Александр Беленко. - Такой шанс был…</P> <P>Николай Антонович внимательно, не перебивая, выслушал брата. Впитал в себя все негативные эмоции. На выплёскивание злобы сегодня у него не было сил. Подумал-подумал, и вынес вердикт: </P> <P>- Нечего там околачиваться. Им скоро самим всё надоест. Снимут охрану, тогда и возьмём его тёпленьким.</P> <P> </P> <P><STRONG>24.</STRONG></P> <P> </P> <P>Сергей Ярыгин уже почти восемь лет не носил армейских погон: в сорок пятом он Одере так зацепило осколком снаряда, что, думал, ногу отнимут. Год провалялся на госпитальных койках. Писал рапорта в надежде, что оставят на службе, да где там: здоровых сокращали, до калек ли было…</P> <P>Совсем захандрил полковник Ярыгин – жить с тридцати восьми лет на пенсию совсем не хотелось. Спасибо военврачу. Надоумил учиться. «Была бы, - говорит, - у тебя специальность, как у меня, гражданская – до самой старости бы работал и в ус не дул». Поступил на юридический. А после выпуска надел-таки погоны – военного прокурора. Помог генерал Свищёв, пути с которым пересекались под Калинином и в Германии, а после войны служивший в Центральном аппарате Министерства обороны. Так Сергей Борисович оказался в Главной военной прокуратуре.</P> <P>Фронтовые дороги принесли Ярыгину немало ярких встреч. С некоторыми людьми довелось видеться не раз. Он, бывший командир полка, как неутомимый архивариус, вёл переписку с тремя десятками своих офицеров и солдат. </P> <P>Ещё сотне однополчан хотел бы написать Сергей Борисович, да полегли они на фронтах. Ушёл навеки и Пётр Васильевич Кручина. Немецкая группа-призрак, оборвавшая его жизнь, как в воду канула. Не нашли и подозрительного капитана, последним видевшего его здоровым и невредимым. </P> <P>Многое бы отдал Ярыгин за разгадку смерти друга, но он даже сыну Петра Васильевича не смог толком объяснить, что же произошло в тот дождливый день осенью сорок третьего западнее Великих Лук. Сашу – бывает же чудо – Ярыгин встретил в сентябре прошлого года в Средневолжске. Чтобы не заела нудь, в последние часы командировки решил прогуляться по старой части города, там, где узенькие улочки, приютившие небольшие домики и купеческие особняки, будто причалы, нависают с крутого берега почти над самой Волгой.</P> <P>Ярыгин залюбовался двухэтажным строением из тёмно-красных шлифованных блоков, с овалом в верхней части окон. Напротив, у обложенного плиткой особняка, напоминавшего трёхступенчатый лестничный пролёт, стайкой снегирей щебетали суворовцы. «Кручина! - выкрикнул кто-то из толпы. - Тебя к начальнику курса!» </P> <P>Знакомое слово вспороло задремавшую память. Ярыгин в три прыжка пересёк улицу Пионерскую. «Кто Кручина?!» - чуть не захлебнулся криком. «Я», - уже на крыльце оглянулся невысокий щупленький паренёк в белом мундире с красными погонами. «Ты сын Петра Васильевича?» - выдохнул Ярыгин; он моментально загадал: если суворовец ответит «нет», это отнимет у него, прокурора, четыре года – ровно столько, сколько длилась война, а «да» – добавит.</P> <P>- Так точно! - по-уставному, хотя и с большим волнением, отчеканил подросток.</P> <P>- Я его фронтовой друг, - едва не заплакал от радости Ярыгин; обхватил найдёныша руками. - Как тебя зовут, сынок?</P> <P>- Саша… - суворовцу было неловко в объятиях незнакомого дядьки. - Вызывают меня…</P> <P>- Сейчас всё решим. О вызовах на два часа забудут, - прокурор произнёс это тоном, не вызывающим сомнений в том, что так и будет. Потом они бродили по берегу великой русской реки, говорили и слушали, жадно ловя информацию. Сергей Борисович узнал, что Сашина мама погибла во время бомбёжки, когда семьи комсостава эвакуировались из Бреста. Ребёнка осколок тоже не миновал, но он выжил. Саша смутно помнил, что его где-то лечили. Потом был детдом, а позже, как сына погибшего военнослужащего, его направили в суворовское училище.</P> <P>Сергей Борисович считал моральным долгом поставить на ноги Сашу Кручину. О нём, конечно, позаботится государство, но никто пареньку не заменит родителей. «Хотя бы письмами буду его поддерживать, а там, глядишь, и по службе помогу», - успокаивал себя прокурор. Письма – душевные, проникновенные – он и в самом деле писал. Последнее из них лежало дома в ящике шкафа. Уже неделю он не мог его дописать и отправить, словно ждал чего-то важного, что пока ещё не произошло.</P> <P>Сейчас, в служебном кабинете, Ярыгина больше беспокоило другое письмо. На тетрадном листе в линейку плясали «Яблочко» неуклюжие фиолетовые буквы. Сергей Борисович ещё раз пробежал глазами незамысловатый текст: </P> <P>«В военную прокуратуру Прикарпатского военного округа.</P> <P>Считаю своим долгом сообщить, что в нашей части подписка на заём организована отвратительно. Начальник участка майор Медниченко берёт у вольнонаёмных деньги, а потом раздаёт облигации. А на облигациях-то написано меньше, чем он взял. Говорят, Медниченко скупает облигации на базарах, а командир части полковник Беленко ему разрешает. Когда страна нуждается в средствах, чтобы себя восстановить, наше командование кладёт себе в карманы её деньги. Прошу разобраться с нарушителями социалистической законности.</P> <P>Рядовой управления военного строительства (УВС-2)».</P> <P>Ярыгин поморщился: анонимки ему всегда были противны. Сколько раз, выезжая по жалобам, он убеждался в том, что имярек в лучшем случае сообщает пятьдесят процентов правды; зачастую борцы за справедливость сами далеко не идеальны. Но любой сигнал с мест – повод провести расследование и расставить все точки на «i».</P> <P>Уголовное дело, возбуждённое военной прокуратурой ПрикВО, обычным назвать было нельзя: коллеги из Львова сомневались в успехе предпринимаемых ими действий, звонили, просили поддержки. Без неё, дескать, полковника Беленко и с ежовыми рукавицами не возьмёшь – у него в друзьях не последние исполкомовцы и обкомовцы. «Сейчас узнаем, что это за птица», - подумал Ярыгин и снял трубку телефона.</P> <P>- Слушаю, - отозвался через пять секунд после набора последней цифры номера генерал-майор Свищёв. </P> <P>- Здравствуйте, Геннадий Михайлович. Ярыгин.</P> <P>- Здорово, юрист, - по интонации генерала можно было определить, что ему что-то удалось раскопать о всесильном командире строительной части.</P> <P>- Я насчёт запроса, - сказал Ярыгин, хотя и так было понятно, о чём пойдёт речь.</P> <P>- Ну, не с днём рождения же ты меня хочешь поздравить, - усмехнулся Свищёв. - В марте он у меня.</P> <P>- Я помню, - Ярыгин немного смутился.</P> <P>- Я тоже помню о твоей просьбе. Задачку ты мне, Серёжа, конечно, задал неслабую. Ну, ладно, хватит предисловий. Полковников Беленко по всем Вооружённым Силам – четверо. Один служит в Одесском военном округе, трое – за Уралом, в ПрикВО Беленки не водятся.</P> <P>- Так… Интересно, - ошарашенно дохнул в телефонную мембрану полковник юстиции.</P> <P>- Сейчас будет ещё интересней: майор Медниченко в кадрах армии не числится.</P> <P>- Это точно? - усомнился Ярыгин.</P> <P>- Да уж куда точней. И никакого увээс два нет и в помине.</P> <P>- Но ведь анонимщик указал фамилию командира части, - которая реально существует. Мои коллеги из Львова знают этого полковника.</P> <P>- Ни хрена они не знают! - рявкнул генерал. - У них под носом такое творится, а они вареники жуют. Вот что я тебе советую, Серёжа, - брать эту кодлу надо. Без рассусоливания… Наскоком.</P> <P>- Мне бы официальный ответ, Геннадий Михайлович.</P> <P>- Всё готово. Приезжай.</P> <P>- Спасибо, Геннадий Михайлович, - поблагодарил Ярыгин. - Лечу!</P> <P> </P> <P>…Работники прокуратуры Прикарпатсткого военного округа сработали чётко: под видом проверки письма и хода подписки на заём удалось выявить местонахождение филиалов УВС-2 и адреса комсостава фальшивой части. Операцию по задержанию великих мошенников решено было провести одновременно на Украине, в Белоруссии, Молдавии и прибалтийских республиках седьмого ноября, в тридцать пятую годовщину Октябрьской революции. В военном параде строители не участвовали, но зачитка праздничного приказа военного министра для них была обязательной, поэтому утром все беленковцы должны были собраться как штыки.</P> <P>Оперативные группы готовились весьма тщательно. Их костяк составили работники Главной военной прокуратуры и офицеры московских райотделов внутренних дел. К операции привлекли военных прокуроров и милиционеров, проходивших службу в местах дислокации штаба УВС-2 и его подразделений. Чтобы ни одна мышь не узнала о грядущей судьбе организации Беленко, участников ликвидации псевдочасти посадили на казарменное положение, отключив при этом телефоны.</P> <P>Ошеломлённые внезапным ударом правоохранителей, беленковцы сдались без боя, хотя их арсенал насчитывал три ручных пулемёта, восемь автоматов, двадцать пять винтовок и карабинов, тридцать пять пистолетов, сто восемнадцать гранат, почти четыре тысячи боевых патронов.</P> <P>Полковник Беленко справился с растерянностью на седьмой секунде штурма. Но после его команды: «Часть, к бою!» в сторону штаба за автоматическим оружием метнулись только трое офицеров и не успевший получить из рук командира лейтенантские погоны старшина Домовец. Солдаты и вольнонаёмные, которых требовательный командир тоже поставил в строй, стояли в оцепенении – будто в штаны наложили. </P> <P>Николаю Антоновичу показалось, что на фланге, где во время оглашения приказа толклись гражданские специалисты, раздались смешки. «Чёртово отродье, - прошипел Николай Антонович. - Сколько волка ни корми… А этот шулер Медниченко… И не подумал сдвинуться с места!»</P> <P>Впрочем, обладай Леонид Макарович даже прыткостью зайца, это вряд ли бы помогло: милицейский взвод тёмно-синей полосой – точно бурлящей горной рекой – преградил Александру Беленко, Шульману, Пустовойтову и Домовцу подступы к зданию штаба. Под конвоем с поднятыми руками они возвращались к центру плаца.</P> <P>- Беленко Николай Антонович? - удостоверился низкорослый подполковник милиции.</P> <P>- Да. В чём дело? Что за манёвры?! - разъярённым быком двинулся на него командир УВС-2.</P> <P>- Вы обвиняетесь в фиктивной организации воинской части. Вот санкция на арест и проведение обыска.</P> <P>- Я сейчас позвоню, куда надо, и ты вместе со своей оравой вылетишь отсюда как пробка! - пригрозил Беленко. - Ещё извиняться будешь и неизвестно, дождёшься ли моего прощения.</P> <P>- Прошу не грубить, - предупредил милиционер. - Звонки вам уже не помогут. Пройдёмте в ваше хозяйство.</P> <P>Из штаба вывели оперативного дежурного и часового. Понурых, без оружия. Беленко молча проводил их взглядом. В своём кабинете он так же, не говоря ни слова, открыл сейф, ящик стола, распахнул дверцы шкафов. Отрешённо наблюдал, как оперативники считают деньги, бланки и печати.</P> <P>- Два миллиона семьсот сорок девять тысяч рублей, три гербовых печати, семь штампов, сто семьдесят шесть удостоверений личности, двести тридцать шесть техпаспортов, - доложил своему начальнику долговязый капитан милиции, тот самый неуловимый для беленковцев Катков. - Бланков двадцать видов пока около десяти тысяч. Но их раз в пять больше. Может, килограммами?</P> <P>- Не выдумывай… Считайте всё, - отрезал Нестеров. - Понятые, садитесь. Здесь работы – до вечера.</P> <P>- Игорь Петрович, что делать с личным составом части? - спросил у Нестерова вошедший майор милиции.</P> <P>- Солдат и вольнонаёмных – под стражу. До выяснения личностей. Офицеров – на квартиры. Провести обыски и – в изолятор.</P> <P> </P> <P>…Ксения открыла дверь на три привычных мужниных звонка. В окружении незнакомых людей в погонах стояли Коля и Саша. Оба в наручниках.</P> <P>- Ксюша, ты только не волнуйся, - прохрипел Николай Антонович. - Сейчас будут рыться в наших вещах.</P> <P>- Производить обыск, - уточнил подполковник милиции.</P> <P>Нашли немного: чуть больше трёх тысяч рублей, десяток ювелирных украшений и генеральские погоны.</P> <P>- Я – честный полковник. У меня богатства нет, - прокомментировал результаты мероприятия Беленко; на его лице даже просияла улыбка.</P> <P>- А миллионы, которые нашли в кабинете? - напомнил Катков.</P> <P>- Это оборотные средства, - парировал командир фальшивой части. Александр Беленко, неустанно буривший взглядом дырку в голове ненавистного капитана милиции, исторично, точно обжёгшись, завопил:</P> <P>- Чё ты чужие деньги считаешь?.. Шпала! Ты расскажи, как убил Витюшу! Как ты его убил?! Где?!</P> <P>- Саша, что ты городишь… Какой Витюша? - Николай Антонович умоляюще смотрел на брата, подмигивал; его не оставляла надежда на спасение с помощью телефона. - Совсем нервы у парня сдали. Бредит уже. - Беленко сделал милиционерам жест рукой, дескать, понимаете.</P> <P>- Что ты сделал с нашим братом?! - не обращая внимания на выкрутасы полковника, с новой силой закатил истерику Александр, в позе боксёра наскакивая на Каткова. </P> <P>Тот выставил сибирский кулачище.</P> <P>- Щас допрыгаешься… Подельники, значит, вы. Хороша семейка… А брательника твоего, убийцу Лёши Фролова, я утопил в Емеличе. Из пистолетика он постреливал. Гранату схватил. А я – в него… За рыбий корм сошёл…</P> <P>- Гадина! - Александр сделал нервный подскок, но уткнулся носом в Павлову пятерню. </P> <P>Богатырь без эмоций, как-то обыденно произнёс:</P> <P>- Мало от хулиганов получил? Я добавлю…</P> <P>- Уберите психа. В другую комнату его! - приказал подполковник Нестеров. Младшего брата Беленко увели.</P> <P>- Позвольте сделать один звонок, - Николай Антонович вымученно улыбнулся.</P> <P>- Никаких звонков! - отрезал Нестеров. - Собирайтесь, гражданин Беленко, - подполковник милиции обернулся к жене дутого полковника, беззвучно сидевшей на стуле с лицом цвета недельной сметаны. - Ксения Михайловна, вы тоже проходите по этому уголовному делу. Поднимайтесь. Сына есть у кого оставить?</P> <P>- У нас нет родни, - выдавила женщина. </P> <P>- Сына – к соседям. Позже – в интернат, - распорядился Нестеров.</P> <P>На скулах Николая Антоновича дрогнули желваки:</P> <P>- С ним можно проститься?</P> <P>- Идите.</P> <P>Николай Антонович сбежавшим от лисы колобком подкатил к временно парализованному Мише, горячо зашептал ему на ухо. Из выдохнутых полковником слов можно было разобрать только последнюю фразу: «…Это поможет тебе в жизни».</P> <P>Мать, точно женщина-селянка, у которой оккупанты забирают в Германию единственного ребёнка, заплакала навзрыд, запричитала, заохала взахлёб:</P> <P>- Ой ты, Мишенька, мой миленький… Да что ж с тобой, сыночка, будет, куда ступять твои быстрые ноженьки? Ох, да где же найдешь свой приют?.. </P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?46686'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=46686'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]