Филин – ночной хищник (Исповедь одинокого пса войны) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/35485/index.shtml'>Негривода Андрей</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/46733/1.gif" width="145" height="113" alt="Филин – ночной хищник (Исповедь одинокого пса войны)"></a> <span class="date"><span>06 июля 2009 09:44</span></span> <h3><i>Автор:</i> Андрей Негривода (г. Москва)</h3> <h2>Филин – ночной хищник (Исповедь одинокого пса войны)</h2> <P><B>Часть вторая</B></P> <P><B>10 января 1991 г. Возвращение.</B></P> <P>- Привет, Амазонка, – прохрипел еле слышно Филин.</P> <P>Андрей уже понял, что он опять попал в Москву в госпиталь Бурденко. Понял, но не вспомнил. Сейчас он мало что помнил. Боль была не острой, а какой-то притупившейся. Казалось, что его организм уже смирился с её присутствием, как с назойливым незваным гостем и теперь старается на этого гостя не обращать внимания… </P> <P>Ночь. Ольга спала. Она сидела около кровати Андрея, облокотившись на тумбочку, спала, подперев кулачками щёки. В палате, над головой Филина, где-то на стене, горел ночничок, бросая неверный свет на милое и такое родное лицо.</P> <P>Андрей попытался сообразить, откуда же в его теле брал начало ручеёк боли, который растекался по всему организму мощной полноводной рекой. Кажется, это была нога, пострадавшая два года назад. Андрей пошевелил ногой и получил мощный удар боли. Она, сволочь, колючим стальным обручем вдруг сжала грудь и запульсировала где-то внутри головы. Какой-то, не знающий усталости молотобоец, бухал и бухал в мозгу своим молотом.</P> <P>- Ухм-м-м! – застонал Андрей, не в силах больше сдерживаться.</P> <P> И Ольга открыла глаза.</P> <P>- Андрюша! – прошептала она.</P> <P>- Привет, Амазонка. – Скрипнув зубами, прохрипел Андрей, не узнавая собственного голоса.</P> <P>- Андрюшенька! – По ее щекам катились огромные горошины слез.</P> <P>- Сырость развела, а ещё медсестричка называется. Ольга, ты медвнучка, а не сестричка.</P> <P>- Молчи, Андрюша, молчи. Тебе сейчас даже разговаривать нельзя!</P> <P>Перед глазами всё плыло, подрагивая, как дрожит раскаленный солнцем воздух. Язык, огромный и сухой, казался абсолютно чужим, инородным телом. И слабость, пробравшаяся в каждую клеточку тела.</P> <P>- Я посплю немного. – Он говорил как пьяница, выпивший не меньше бутылки водки. Язык заплетался и отказывался помогать своему хозяину. – Что-то очень спать хочется. Ладно?</P> <P>- Спи, родной! Спи, Андрюшенька! – Ольга вытирала ладошками мокрые щеки, а Андрей увидел, что она успела нажать на кнопку вызова врача. – Я только врачу скажу несколько слов и всё, а ты отдыхай.</P> <P>Где-то тихонечко скрипнула дверь и совсем рядом раздался тихий мужской голос:</P> <P>- Ты меня вызывала, Ольга?</P> <P>- Он вышел! Даже говорил немного! – Казалось, что она кричала шепотом.</P> <P>- Ух ты! Живучий твой офицер!</P> <P>В поле зрения Андрея плавно вплыла фигура мужчины в белом халате. Он подошёл к Андрею и стал разглядывать его лицо:</P> <P>- Как дела, спецназ? – Глаза доктора улыбались.</P> <P>- Нечто среднее между «Хэ» и «очень «Хэ». – Сил не осталось даже на то, чтобы держать глаза открытыми.</P> <P>Андрей провалился в какую-то мягкую обволакивающую пустоту, словно опускался на дно тёплой реки.</P> <P> - Да уж, не мудрено. – Андрей услышал задумчивый голос, словно сквозь вату. – Ты, Ольга, теперь от него не отходи! Видишь, как всё повернулось?! Не ожидал никто, я-то так точно не ожидал. Крепкий организм попался, что и говорить! Его теперь нужно будет лечить упорно, со всем твоим старанием…</P> <P>- Я его вылечу, Николай Сергеевич! Не в первый раз. Правда, в таком виде он сюда ещё не попадал.</P> <P>- Да, помню. Он у нас уже в третий раз, кажется? А состояние, что и говорить, словно по нему танк проехал. Хорошо, что в сознание пришел – теперь вылечим. И на пенсию…</P> <P>- Вы станете его врагом… Он солдафон – без армии не сможет.</P> <P>- У него нет выбора – абсолютно здоровым его после такой встряски уже не сделать, а при его специфике в армии в первом же переплёте остаться без головы. Ничего, и на «гражданке» мужики находят себе дело.</P> <P> - Ему будет сложно, он же….</P> <P>Сон, словно борец, схватил Андрея в жестокий захват и бросил в вату забытья, не давая дослушать. В общем-то Андрей не сильно и стремился. Он просто устал бороться со сном и слабостью. Его организм, дитя природы, нуждался в отдыхе. От всего…</P> <P><B>12 января 1991 г. Поручик.</B></P> <P>«…Поизносился ты, братец-кролик, и на этот раз, наверное, точно спишут. А жаль!...»</P> <P>Андрей рассматривал гору бинтов на своем теле и желал только одного: побыстрее подняться на ноги. Поздний вечер. Прошло уже десять минут с того времени, когда он открыл глаза, выпадая из сна. Андрей чувствовал, что сон пошёл на пользу, но сил не было. Андрей смотрел на сидящую рядом Ольгу, читавшую какую-то толстенную книгу.</P> <P>- Оля, – позвал он тихо.</P> <P>- Андрюшенька! – она подпрыгнула на стуле, – проснулся? Как себя чувствуешь?</P> <P>- Ещё не понял. Ты рассказала бы мне лучше, что это за мумию из меня сделали.</P> <P>- Всё будет хорошо.</P> <P>- Это я знаю! Давай, Амазонка, колись, что со мной и как. А то я сам не в состоянии пока понять.</P> <P>- Зачем тебе?</P> <P>- Хочу понять свои возможности. Давай, не томи.</P> <P>- Ладно. Сломана нога в бедре, сломана рука в двух местах и ещё два ребра.</P> <P>- Пулевых, осколочных?</P> <P>- Нет. Этого нет, слава Богу.</P> <P>- А с головой что? Что это за чалма? И почему я ничего не помню?</P> <P>- Ты это… У тебя контузия была. Тяжёлая…</P> <P>- Ну и что? Подумаешь! В первый раз что ли?!</P> <P>- В первый…</P> <P>- Не тяни, Ольга! Говори, как есть, не с красной девицей говоришь!</P> <P>- Ладно, не сердись. Ребята твои рассказывали, что тот БТР, на котором ты ехал, подорвался на фугасе, прямо под тобой. Тебе повезло. Ребята говорили, что тебя так волной отбросило, что летел метров двадцать. Прямо на камни! Отсюда и переломы.</P> <P>- А голова?</P> <P>- Ты был в коме, Андрюша. Больше четырех суток. Знаешь что такое кома?</P> <P>- Знаю… Значит, спишут?</P> <P>- Спишут, родной. Если честно, то уже списали… Твой полковник приходил… Так что ты отсюда поедешь на «гражданку».</P> <P>- Хрен им всем! И попутный в затылок! Я ещё побарахтаюсь, Оля. Как же я без армии?! – Андрея душили слезы обиды. Горькие, прожигающие простыню.</P> <P>- Успокойся, пожалуйста! Андрюша, тебе хуже станет, тебе же волноваться нельзя! Какая же я дура!</P> <P>«Всё, отвоевался, старлей! Оказывается и ты не железный. Всего-то и прослужил два с половиной года! Эх, блин комками, как обидно! Я же ещё молодой совсем, двадцать три – не возраст, и что – на пенсию? </P> <P>- А ну-ка отставить слезы, гусар! – Ольга зло прикрикнула на Филина. – С такими-то нервами точно ни одной медкомиссии не пройдёшь! А ещё поручик!</P> <P>- Прости, Амазонка. Просто очень обидно стало, что ещё ничего не успел…</P> <P>- Кто? Ты не успел?! А ордена тебе давали просто, потому что ты хороший парень? – Ольга смотрела на Андрея с неподдельным изумлением. – Ты что думаешь, что мало сделал? Да ты на себя посмотри, ведь места же живого нет! Вот это да! Как был пацаном, так и остался. Наворотил за пару лет гору – не перелезешь! Дурак ты, Андрюша, дурак и есть!</P> <P>- Ладно. Ты лечи меня, Оленька – я очень хочу ещё несколько лет в армии прослужить. Хорошо? Мне это нужно, Амазонка…</P> <P>…Шло время. Вот уже сняли гипсы с груди, потом с руки, с ноги. А вот голова… К Андрею через день приходили специалисты-психиатры и он видел по их лицам, Андрей догадывался, что его спишут, если уже не списали. Врачи хмурили умные лица, проверяя рефлексы, а Андрей злился на них и на себя. Злился и понимал, что реакция утеряна. Реакция даже не бойца спецназа, обыкновенного «пиджака». Злился, волновался, от чего реакция становилась ещё хуже. Андрею хотелось выть от бессилия, он концентрировал всё внимание на руках и… И ничего не мог сделать. А ещё он заметил слезы у своей Амазонки. Она, добрая, чистая душа, искренне переживала за Андрея, присутствовала на каждом медосмотре. Наверное, что-то такое было в её зеленых глазах…</P> <P>Прошёл почти месяц. Андрей уже несколько дней передвигался самостоятельно на костылях, встав, наконец-то, с инвалидной коляски. А Ольга переселилась в госпиталь, в палату Андрея, без остатка отдавая своё свободное время ему…</P> <P><B>8 февраля</B>. Утро. Теперь Андрей спал очень мало – не давали ему покоя мысли о службе. Впритык к его кровати стояла ещё одна, на которой спала Ольга. Его палата напоминало малогабаритную однокомнатную «хрущёвку». Почему? Нужно было знать Ольгу! Андрей даже не подозревал в ней такую силу характера. Она дошла до главврача госпиталя, генерал-майора, и с его личного разрешения, уж не знаю, что она ему говорила, но добилась своей цели – быть неотлучно с пациентом. Оленька Туманова. Амазонка. Милый, родной человек! Это она возвращала Андрея к жизни каждый раз. И каждый раз, словно рожая, отдавала все душевные и физические силы. Амазонка! Она родила его три раза…</P> <P>…В дверь постучали. Ольга, вскочив с постели, открыла дверь, кутаясь в одеяло – Ольга имела привычку в любое время года, при любой температуре, спать в костюме Евы, без единственной ниточки на теле.</P> <P>Андрей услышал тихий голос своего лечащего хирурга:</P> <P>- Ольга, буди своего. Тут кое-что произошло. Короче, к нему гости. У тебя есть минут тридцать-сорок.</P> <P>Дверь закрылась, а Ольга, бросив одеяло на кровать, подошла к Андрею во всем своем обнаженном великолепии:</P> <P>- Спишь, поручик?</P> <P>- Давно нет.</P> <P>Андрей погладил её и почувствовал, что стремительно возвращается к жизни. Эту перемену заметила и она:</P> <P>- О! Да ты во всеоружии?! Проведём сеанс проверенной амазонской терапии?</P> <P>- Ага!</P> <P>- Вот и хорошо! – Амазонка опять взбиралась на коня. – Вернулся, поручи-и-ик!...</P> <P>…Через час в палату вошли военные. Это была целая делегация. Ольга сидела на подоконнике и наблюдала за толпившимися мужиками. Здесь были все ветераны из группы Филина. Здесь был Батя и Джо – все в новенькой форме, со всеми своими регалиями. А ещё здесь был незнакомый Андрею генерал-лейтенант.</P> <P>- Что-то случилось? – спросил Филин у Бати.</P> <P>- Подожди, сынок, сейчас всё узнаешь.</P> <P>- Кх-м, – прокашлялся генерал. – Моя фамилия Ананьев. Слышали?..</P> <P>«Из Генштаба. Замминистра по разведке! Ни хрена себе струя! Выше подоконника…», - подумал Андрей.</P> <P>- Мне поручено довести до вас приказ министра обороны. За проявленное мужество и самоотдачу, за профессионализм, проявленный при выполнении боевой задачи в Нагорном Карабахе, капитан Проценко Андрей Алексеевич награжден медалью «За отвагу». Поздравляю!</P> <P>- Служу Советскому Союзу! – вытянулся Андрей по стойке «смирно», лёжа на кровати. – Только я, товарищ генерал, старший лейтенант…</P> <P>- Вы восстановлены в звании. На это тоже есть соответствующий приказ. – Генерал обернулся к Бате. – Давайте полковник, теперь ваша очередь.</P> <P>За спиной Бати произошло какое-то движение, он обернулся и… Подошел к Андрею, держа в руках новенькую камуфляжную куртку, на которой не по Уставу блестели желтые латунные капитанские звезды и… два ордена Красной Звезды, медаль «За отличие в охране Государственной Границы» и новенькая медаль «За отвагу»…</P> <P>Ольга, сидевшая всё это время на подоконнике, округлила и без того огромные глаза:</P> <P>- Это что, всё твое?</P> <P>- Его, его! – подтвердил Батя. – Подъём, Филин! Примерь-ка одежонку!</P> <P>Кто-то из ребят подал Берет и Батя одел его на голову Андрея.</P> <P>- Смотри, дочка, какой казак!</P> <P>- А что, зеленых звездочек не нашлось? Ведь жёлтые на камуфляж не положено – не по Уставу?</P> <P>Полковник вздохнул и обернулся к ребятам Филина, словно искал поддержки, но они, точно провинившиеся школьники, прятали глаза. Батя вздохнул ещё раз:</P> <P>- По Уставу, Филин, по Уставу… Ты, Андрей, теперь пенсионер Советской Армии. Списали тебя эскулапы. Такие дела…</P> <P>- А как же?..</P> <P>- Всё, сынок! Отвоевался Филин.</P> <P>Они стояли и смотрели друг на друга. Как отец на сына. Как сын на отца. Прошло бесконечных пять или больше минут, и Андрей обессиленный сел.</P> <P>- Тут вот ещё что, сынок. У тебя теперь другие заботы будут. – Батя говорил медленно, поглядывая на Ольгу, словно стеснялся её. – Вчера у тебя родилась дочь… Поздравляю!</P> <P>У окна тоненько всхлипнула Ольга, но все сделали вид, что не заметили её минутной слабости.</P> <P>- Спасибо, Батя! Спасибо, пацаны! За всё, чему научили. Что, спецназ, отметим? – Друзья задвигались, заговорили одновременно, сотворяя враз неимоверный гвалт. А Андрей тем временем приобнял талию Ольги. – Ты всегда будешь Амазонкой! Моей Амазонкой!</P> <P>- Хорошо, Андрюша. Я согласна, если никак иначе не получается. – Не стесняясь, она поцеловала Андрея.</P> <P>А потом они пили. По старинной традиции, неразбавленный спирт. «Шило». А на дне, пускаемой по кругу кружки, позвякивали, снятые с погон, звездочки и медаль…</P> <P>И вспоминали. День за днем, вспоминали совместную службу.</P> <P>- А помнишь жёлтого удавчика? – Кричал Брат и залп дружного хохота разносился по всему больничному отделению.</P> <P>- А зелёные абрикосы, которыми Бульба объелся? – И опять дружный смех.</P> <P>Тогда, на учениях, Олег объелся совсем ещё зелёных абрикосов и в «вертушке» его прихватил желудок. А куда сходить в боевом вертолёте? Открыли дверь и, прихватив Бульбу за руки и ноги, Бандера, Змей, Индеец и Тюлень выставили его за борт…</P> <P>Или вот ещё. На одном из учебных полигонов служил молодой прапорщик, завстоловой. Все писал письма домой в Омск, что служит в суперспецназе. Молодой совсем… Вот и попросил «особист» этого «куска» с неуёмной фантазией поучить жизни… Предстояли плановые прыжки с «вертушек», его и взяли на прыжки. А до этого Филин попросил знакомого старлея, игравшего роль «охраны объекта», зарядить «Утесы» трассерами, и пилотов «вертушки» предупредил. Над полигоном, когда «вертушки» зависли, старлей и лупанул длинными очередями вдоль корпуса. Не опасно, но «кусок»-то этого знать не мог. После приземления искали его часа два и нашли… В камышах. «Кусок» отсвечивая голой задницей стирал в речухе камуфляж.</P> <P>Воспоминания затянулись до позднего вечера, пока подвыпивших крепко спецов не спровадил восвояси рассерженный подполковник, завотделением.</P> <P>Через неделю Андрея выписали, убедившись в том, что он может передвигаться самостоятельно. На костылях.</P> <P>Но что это была за неделя?! Его последняя неделя в госпитале Бурденко. Неделя всепоглощающей любви и безудержной страсти. Как в последний раз. И каждую ночь Ольга начинала со слов:</P> <P>- Как же я ей завидую!</P> <P>- Кому, Оленька?</P> <P>- Твоей жене.</P> <P>- Почему?</P> <P>- У вас родилась дочь, и теперь ты ко мне не вернёшься.</P> <P>- Пути Господни…</P> <P>- Но ведь ты меня будешь помнить? Свою Амазонку?</P> <P>- Ты ещё сомневаешься, Оленька?</P> <P>- Я не хочу тебя отпускать! Теперь, когда знаю, что с армией твоей покончено!</P> <P>- Не отпускай!</P> <P>- Дурак! А ребёнок?</P> <P>- Видишь, как всё заплелось, Амазонка?</P> <P>- Ты сам, Андрюшенька, всё так заплёл и перепутал, что распутывать придется полжизни.</P> <P>- Да уж... </P> <P>- Поручик.</P> <P>- Что, Оленька?</P> <P>- Я буду тебя ждать.</P> <P>- Сколько?</P> <P>- Долго, Андрюша. Пока не стану старой и некрасивой.</P> <P>- Не дури! Ты ещё должна родить детей. Без детей жизнь тосклива. </P> <P>- Хорошо, Андрюша. Рожу, я согласна! Только делать их мы начнем прямо сейчас.</P> <P>15 февраля фирменный поезд «Черноморец» отошёл от Киевского вокзала, унося в своем чреве двадцатитрехлетнего пенсионера. Андрей уезжал из Москвы домой, в Одессу, навстречу новой жизни. Гражданской жизни «пиджака»…</P> <P>(Продолжение следует)</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?46733'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=46733'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]