Филин – ночной хищник (Исповедь одинокого пса войны) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/35485/index.shtml'>Негривода Андрей</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/46967/1.jpg" width="145" height="113" alt="Филин – ночной хищник (Исповедь одинокого пса войны)"></a> <span class="date"><span>13 июля 2009 09:49</span></span> <h3><i>Автор:</i> Андрей Негривода (г. Москва)</h3> <h2>Филин – ночной хищник (Исповедь одинокого пса войны)</h2> <P><B>Часть вторая</B></P> <P> </P> <P><B>Май 1991 г. Ордена…</B></P> <P>Жена Андрея, взяв трёхмесячную Машеньку, уехала к своим родителям в Никополь. Какая двадцатидвухлетняя женщина, имея грудного ребенка, сможет выдержать в доме мужа с абсолютно разбитым здоровьем, передвигающимся на костылях? Андрей её понимал и не винил…</P> <P>«Нужно что-то делать с квартирой. Может, в военкомате помогут, всё же не рядовой? Пойду на днях. Мои только к осени вернутся. А вдруг повезёт, сразу в свою квартиру въедем. Вот было бы здорово! Она хоть с родителями и не ругается, а всё равно – на одной кухне двух хозяек быть не может…»</P> <P>Они жили с родителями Андрея в двухкомнатной «хрущёвке». А хотелось своего гнезда – не мог он выдерживать, услышанные уже не раз среди ночи, материнские всхлипы на кухне, как будто его оплакивали уже.</P> <P>Да, их отношения с Аней… Хорошая, добрая, милая, но… чужая! А вот Машеньку Андрей любил. Какой-то сумасшедшей неистовой любовью отца, и проклинал себя за то, что не мог взять её на руки. Пока не мог! Силы возвращались очень медленно. Он только клал её на свою грудь и так мог лежать часами. И казалось, что под этим маленьким тельцем расправлялись рубцы, навсегда оставшиеся на израненной душе. Что-то произошло с Андреем – так часто стало тоскливо сжиматься его сердце. И он плакал. Жестокий, бескомпромиссный, всегда уверенный в себе, Филин плакал!</P> <P>- Андрюша, сходил бы ты к врачу, – частенько говорила ему Аня. – Тебе лечиться нужно. У тебя же нервы на пределе.</P> <P>А он смотрел на неё молча и думал о том, что не понять ей никогда его слёз. А на майские праздники они с отцом отвезли Аню и Машеньку в Никополь. Андрею стало легче. Легче оттого, что хоть один человек не будет видеть его слабым.</P> <P>- Ма, я хочу сходить в магазин ветеранский, посмотрю. Там, говорят, и крупы и сахар, и всё остальное без купонов этих можно взять.</P> <P>- Сходи, сынок, и я с тобой – подскажу, что купить и с сумками помогу, а то и не донесёшь ещё.</P> <P>- Ладно, пойдем.</P> <P>Тот май был теплый, даже жаркий. Прохожие уже натянули безрукавки и футболки. А Андрею было холодно. Глубоко, казалось далеко под сердце влез какой-то ледяной осколок и морозил оттуда всё тело. На нем был, оставшийся еще со школьного выпускного бала, серый костюм. И ведь был в пору – уж очень сильно похудел Андрей за последнее свое «посещение» госпиталя Бурденко.</P> <P>В магазине стоял такой гвалт, что он, поначалу даже оглох на мгновение. Такие несчастные в троллейбусах и трамваях ветераны, толкались в очереди почище, чем команда регби на финальном матче. Все орали матом, доказывая что-то и тыкая в нос продавцам свои удостоверения. Андрей отошёл к окну, дожидаясь мать, стоявшую в очереди – он никогда не любил толчею у прилавков и всегда её избегал, но сейчас просто одолевала слабость и страшно болела нога. Ждать пришлось довольно долго, но, когда по прошествии минут около сорока, он подошёл к прилавку и, показав продавщице свое удостоверение, предоставил матери выбор продуктов, вот тут-то всё и случилось.</P> <P> - Вы посмотрите на него, какой наглец! – где-то рядом раздался голос, и Андрея бесцеремонно толкнули в плечо. – Молодёжь!</P> <P>Рядом с ним стоял здоровенный бугай-пенсионер. Мужику было чуть больше шестидесяти лет, но от него так и исходила волна здоровья, а над кармашком его рубахи висела колодка из орденских планок. Правда, во всем этом «фруктовом салате» не было ни одной боевой награды, одни лишь юбилейные – уж Андрей-то понимал значение орденских планок.</P> <P>- Это, между прочим, магазин для ветеранов, а не для сосунков. Мужчина напористо оттирал Андрея от прилавка, а тому ничего не оставалось, как обернуться к мужчине лицом, выставляя на обозрение лацканы своего пиджака. Но здоровяк не унимался:</P> <P> - Эх, Ма, ну на фига же ты всё это навесила? Вы посмотрите-ка на него, нет, вы только посмотрите!</P> <P>Мужик орал на весь магазин, привлекая внимание и тыкая в Андрея своим жирным пальцем:</P> <P>- Этот сучёнок ордена-медали нацепил, так мало того – ещё и планки за ранения – целых три! – «ветеран» задохнулся от возмущения. – Палочку для правдоподобия в ручонки взял! Да ты хоть знаешь, что такое тяжёлое ранение?! Ты зачем, подонок, дедовские награды нацепил, не тобой заработанные?!</P> <P>Что-то хрустнуло и сломалось в мозгу у Андрея…</P> <P>- А ты, падаль, знаешь? – он в упор смотрел на мужика.</P> <P>- Андрюша, Андрюшенька, не надо! – мать Андрея бросилась к сыну.</P> <P>В магазине вдруг зависла гробовая тишина, а «ветеран», ничего не замечая, давал волю «праведному гневу», тыкая пальцем в грудь Андрея:</P> <P>- Вот из-за таких сволочей нам, ветеранам, ничего не достается. Они же всё разворовали, даже дедовские ордена! Мы по очередям здоровье гробим, а они, - он ещё раз толкнул в грудь, – уже и загореть успели, сволочи!</P> <P>- Убери палец, шакал!</P> <P>- Да я тебя, щенок, сейчас по этому прилавку размаж-ж-ж…- Он наверное и сам не понял, как оказался на коленях перед Андреем. – А-уа-у, отпусти! Милицию вызыва-уа!</P> <P>Андрей крепко сжимал, загнутый далеко вверх от кисти, жирный палец «ветерана». Рядом суетилась и плакала мать, а очередь была нема, начиная, видимо, что-то соображать.</P> <P>- Андрюшенька отпусти ты этого дурака старого! – мать рвала окаменевшую руку сына на себя. – Он только два месяца как из госпиталя, люди добрые! А награды эти его – он офицером по всем «горячим точкам» служил! Помогите мне, люди добрые, он же этого придурка убить может!..</P> <P>Очередь словно окаменела.</P> <P>- Дедовские говоришь? – Андрей в упор смотрел в перепуганные глаза «ветерана». – Да уж не твои, боевые, жопой заработанные. А я поделюсь с тобой, ветеран! Может, не так завидно будет! На, держи!..</P> <P>И треснула ткань пиджака, поддавшись ставшим вдруг стальными пальцам. Андрей срывал награды с кусками материи, совал их за пазуху «ветерану». На это ушли все силы… Голова пошла кругом. Сначала медленно, а потом, набирая обороты, завертелась каруселью очередь, свет медленно погас и пропали все ощущения.</P> <P>…Он лежал в дедовском вишнёвом саду на мягкой, душистой, зеленой поросли и слушал соловья. А тот, стервец, не замечая Андрея, всё выводил и выводил свои рулады, упиваясь талантом певца. А потом вдруг обернулся, брызнул из-под хвоста Андрею на грудь, и упорхнул. А в нос ударил острый, отвратительный запах аммиака. «Что ж ты, засранец, всё испортил?» - подумал Андрей и открыл глаза.</P> <P>Рядом с ним стоял мужчина в белом халате и совал под нос остро пахнущую нашатырем ватку:</P> <P>- Вот и хорошо, молодой человек, – улыбнулся мужчина, – а терять сознание вам было совсем не обязательно.</P> <P>Андрей медленно осмотрелся. Всё тот же магазин, только очень поредевшая очередь и мать рядом, а из-за её плеча выглядывает продавщица.</P> <P>- Да, хлебнул видно малой!</P> <P>Андрей повернулся на голос и увидел седого, невысокого дедушку. Он проследил его взгляд и только сейчас сообразил, что его рубашка полностью расстёгнута, дед рассматривал панораму «Ледового побоища» на его груди…</P> <P>- Андрюша, тебе лучше?</P> <P>- Лучше, Ма. – Он улыбнулся. – Сходил за продуктами. В первый и последний раз, Ма!</P> <P>- Вы сами приходите, без сына, – негромко заговорила продавщица, обращаясь к матери. – Я вас хорошо запомнила – буду вам всё, что положено, отпускать. Мало ли кто сюда ходит, у сына-то вашего никакого здоровья не хватит так нервничать. </P> <P>- Спасибо вам!</P> <P>- Да чего уж…</P> <P>- Ну что, сынок, пойдём? Там отец наш на улице ждёт – на машине приехал.</P> <P>- Пойдём…</P> <P>- Продукты, продукты-то возьмите! – засуетилась продавщица, подхватывая в руки их сумки. – Не забудьте!</P> <P>Мать Андрея с благодарностью посмотрела на женщину. На улице стояла машина «Скорой помощи» и отцовская старушка-«троечка».</P> <P>- Ну что, молодой человек, поедете домой или с нами, на парочку дней на коечку? – спросил врач.</P> <P>- Домой, доктор – устал я от больничных коек.</P> <P>- Вам виднее, но я лично рекомендовал бы в стационар.</P> <P>- Нет, спасибо. Не хочу!...</P> <P> </P> <P><B>Июнь 1991 г. Райвоенком.</B></P> <P>После того злосчастного посещения магазина прошёл почти месяц. Злость и обида Андрея понемногу прошла, оставив в душе пустоту и горький осадок, словно надышался в степи после пожара. Отец пропадал на своей автобазе, хотя в этом году ему исполнилось 60, он мог преспокойно уйти на пенсию. Но он старался возвращаться тогда, когда Андрей вечером закрывался в своей комнате. Мать всё так же тихонечко всхлипывала на кухне по ночам, только теперь Андрей всё чаще слышал приглушенный голос своего отца, который пытался объяснить несчастной женщине, что сын поправится, что, мол, пройдёт время и всё, если не забудется, то потеряет свою остроту. Наверное, он был прав, только от этой правоты на душе становилось ещё гаже…</P> <P>- Ты куда-то собрался, Андрюша? – спросила его мать, увидев как-то вечером, как Андрей утюжит свою форму.</P> <P>- Схожу завтра в военкомат, Ма, - ответил он. – Хочу с райвоенкомом поговорить о квартире. Мне же положено?</P> <P>- Не тратил бы сил, – забеспокоилась женщина. – Успеешь ещё. Вас же отсюда никто не гонит!</P> <P>- Надеюсь, что до этого не доживу. Просто я уже большой мальчик, Ма, у меня семья, дочь. А семья должна вариться в своем, отдельном котле. И не плачь, пожалуйста, не на край же света я собрался, да и с армией уже покончено. Ма! Слышишь меня?</P> <P>Он обнял такую родную, как-то очень быстро постаревшую за последние три года женщину.</P> <P>- Всё будет хорошо!</P> <P>- Дай-то Бог, Андрюша…</P> <P>В районном военкомате, как всегда, царила суета. Сновали какие-то люди, офицеры и прапорщики с сосредоточенными лицами и папочками под мышкой. Суетились, перебегая из кабинета в кабинет, девчонки-машинистки, перебирая наманикюренными пальчиками какие-то бумажки. Царила «деловая» обстановка. Хотя её фальшь была видна невооруженным глазом, даже для такого неискушенного в штабной суете человека, как Андрей. Да и то сказать, авралы, связанные с весенним призывом молодняка на службу, постепенно сходили на нет. Служащие готовились к отпускам и, связанные с этим хлопоты, были приятны. Несколько портили картину общей «расслабухи» и действовали на нервы дембеля, пришедшие становиться на воинский учет после службы, но к ним относились как к назойливым мухам – либо тратили на них свое драгоценное время, либо отмахивались. А те только матюгали «штабных крыс» и отправлялись восвояси, чтобы прийти завтра. «Рабочая» штабная обстановка. Только Андрей заметил на себе удивленные, но вместе с тем и неприязненные взгляды – припёрся, мол.</P> <P>«Черт! Нужно было на китель планки прицепить, а не ордена. Вот они теперь и думают, что пришёл значками погреметь перед носом».</P> <P>В приёмной военкома, подполковника Загайдачного, было на удивление пусто. Только за столом что-то бойко отстукивала на машинке секретарша – молоденькая девчонка в форме, с погонами сержанта- сверхсрочника. Она и подняла на вошедшего в приемную Андрея свои красивые, но какие-то уж очень злые глаза.</P> <P>- Слушаю вас, – бросила она Андрею, выгнув дугой бровь.</P> <P>- Я к военкому.</P> <P>- По какому вопросу?</P> <P>- По личному.</P> <P>- Его нет! – И продолжила пулеметную очередь на машинке.</P> <P>«Твою мать! Анка пулеметчица! А за стенкой что, дух святой кроет матюгами в три этажа?»</P> <P>Из-за двери кабинета доносился отборный мат во все горло:</P> <P>- Лейтенант, мать-перемать! Да я тебя, мать-перемать!</P> <P>Андрей навис над столом секретарши, опираясь на палочку:</P> <P>- Девушка, милая, но ведь там же не магнитофон маты загибает, и не радио.</P> <P>- Подполковник сегодня не принимает!</P> <P>- Но ведь сегодня среда? Да и время… - он показал на свои часы, показывавшие 10.30, и на табличку на двери.</P> <P>Девушка зыркнула на «Командирские» и на расписание, в котором четко было написано: «Прием по личным вопросам: понедельник, среда – 10.00 – 12.00.»</P> <P>- Доложите уж, будьте добры, а я подожду, – произнёс настойчиво Андрей, усаживаясь на стул.</P> <P>«Сержант» так хряпнула карандашом о стол, что он чудом не расплющился. И давая понять всем своим видом, что она делает неземное одолжение, проплыла к двери кабинета.</P> <P>«Интересная форма одежды у сержантов-«сверчков», - подумал Андрей, провожая взглядом юбочку защитного цвета, обтягивающую до невозможности округлый зад «сержанта», едва его прикрывая.</P> <P>- Какого, мать-перемать?! – проговорил кабинет, выпуская, из приоткрывшейся на миг двери нецензурные слова.</P> <P>«Сержант» вернулась через минуту.</P> <P>- Ждите! – бросила она не глядя, и вернулась к своему «пулемёту».</P> <P>«Стерва!» - вынес свое решение Андрей и приготовился ждать. А ждать пришлось около получаса. Он уже подумывал бросить это занятие и уйти, когда секретарша произнесла сокровенное:</P> <P>- Проходите.</P> <P>Как, откуда поступил сигнал к ней, Андрей так и не понял.</P> <P>- Разрешите, товарищ подполковник? – произнёс он, входя в кабинет.</P> <P>Военком был лет пятидесяти, тучен или точнее рыхл, а ещё в кабинете стоял тяжелый дух пота, словно в ротной казарме, как говорится, «Мужик должен быть волосатым, свирепым и вонючим». Подполковник перетасовывал какие-то бумажки, изображая чрезмерную занятость:</P> <P>- Слушаю, – произнёс он, не поднимая глаз на посетителя.</P> <P>С первого взгляда на этого начальника Андрей понял, каков будет результат его похода, но остался из врожденной упрямости:</P> <P>- Я присяду, если не возражаете – мне немного сложно ещё стоять, – сказал он, усаживаясь на стул.</P> <P>Подполковник посмотрел с таким удивлением, как будто у него попросили взаймы минимум на «Волгу». Как же, ведь он привык к родителям-просителям, готовым ради своих великовозрастных чад на всё, а тут такая наглость! Он был ею буквально ослеплён. И только через две-три минуты разглядел на Андрее форму.</P> <P>- Что это за пижама на вас, молодой человек, как будто в грязи извалялись? – Загайдачный решил взять «на горло», а горло, надо отдать должное, было у него лужёное. – Что за маскарад, военный?</P> <P>- Мое воинское звание «капитан», товарищ подполковник, - Андрей положил перед военкомом свою «офицерскую книжку». – А пижама эта – камуфляж модели «Выдра». Извините, в отряде другой формы не носили и не видели. Что есть…</P> <P>Подполковник зло листал страницы пока единственного документа, останавливаясь иногда и читая написанное:</P> <P>- ОСН «Скиф». Спецназ? Та-ак! – Он ярился, казалось, на ровном месте. – Участник… ДРА, Фергана! Так, что ещё? Абхазия, Карабах! Очень хорошо!..</P> <P>Андрей смотрел на этого армейского чиновника и не понимал, почему тот злится.</P> <P>- Досрочно. Опять досрочно. Ага! Разжалован! – Он победоносно посмотрел на капитанские погоны. – Так! Восстановлен в звании после комиссования из армии. Ранения. Два ордена, две медали…</P> <P>Он захлопнул книжицу и уставился на Андрея:</P> <P>- И чего тебе надо?</P> <P>- Товарищ подполковник, – теперь уже и Андрей начинал потихоньку злиться, правда, сдерживался изо всех сил. – У меня, как у боевого офицера, комиссованного по состоянию здоровья, я знаю, есть льготы на получение жилья. Я хотел бы узнать, что для этого необходимо? Документы какие-то, может ещё что? Как вообще стать на очередь, если такая есть?</P> <P>- Знает он! – взорвался военком. – А что ещё ты знаешь? Может, мне свою квартиру тебе отдать? Знает он! </P> <P>- Не понял.</P> <P>- Что ты не понял, щелкопёр? – вдруг заорал Загайдачный. – Много вас тут ошивается. Ге-еро-и! И всем чего-то надо. Собиратели наград! Видел я на хрену таких героев!</P> <P>- На «вы», пожалуйста, подполковник, – тихо проговорил Андрей, всеми силами пытаясь загасить рвавшуюся наружу бурю. – Или в «вашей» армии обращение на «вы» к офицеру уже не принято?</P> <P>- Что-о?! Пошёл на хрен отсюда, щенок! Ты ещё меня будешь учить, как с такими разговаривать? Наград нацепил, сосунок! Боевой офицер! Я тебя туда не посылал! Засранец!</P> <P>Какая-то невидимая катапульта, скрытая до сей поры в стуле, выбросила Андрея к столу Загайдачного:</P> <P>- А что ж я, сам туда поехал?! – он ухватился за уши подполковника и от души хрястнул его носом о стол – сам?! Ваши же приказы выполнял, подонок!</P> <P>И ещё раз, уже порядочно сплющенный нос военкома, вошёл в контакт с крышкой стола…</P> <P>Развернувшись и тяжело припадая на больную ногу, Андрей пошёл к двери кабинета. В наступившей тишине повисли слова:</P> <P>- Только попробуй позвать кого-то, падла, всю твою богадельню переломаю! Мразь! Крыса тыловая! – Он в упор смотрел на военкома, растиравшего по жирным щекам кровавые сопли…</P> <P>- Ну что там, в военкомате, сынок, договорился?</P> <P>- Договорился, Ма.</P> <P>- И что сказали?</P> <P>- Послали.</P> <P>- Куда послали, Андрюша, на комиссию?</P> <P>- До дерева у входа, а от него направо, к бениной матери…</P> <P>Испуганная женщина села, прикрыв ладонями раскрытый в немом крике рот:</P> <P>- А ты?</P> <P>- А я ушёл. Попрощался и ушёл… И больше не пойду. Никогда! Суки!</P> <P>- Андрюша…</P> <P>- Все хорошо, мама, все будет хорошо…</P> <P> </P> <P><B>Август 1991 г. Берет.</B></P> <P>- Ну что ж, молодой человек, недостающие зачеты и экзамены вы сдали блестяще, – проговорил декан факультета. – Что, признаться, вызвало удивление не только у меня…</P> <P>Через месяц Андрей должен был начать учебу на 3-м курсе Одесского «холодильного института» - ОТИХП. На этот разумный шаг его подтолкнул старый, ещё с курсантских лет, друг Серега Смоляренко или просто Смол:</P> <P>- Восстановишься на третий курс, как я, - приводил он свои железобетонные доводы. – В 93-м получишь диплом инженера, а холодильники есть везде: хоть дома, хоть в магазине, хоть на судах – иди работай, где душа пожелает.</P> <P>- Так есть же у нас с тобой диплом инженера, – училище, кроме лейтенантских звезд, давало диплом инженера автотехсредств.</P> <P>- Не гони, Андрюха! Сравнил хрен с пальцем! А потом: «Одна голова хорошо, а с мозгами лучше!». Бери пример с меня – я уже через год буду с дипломом, и в море. Каким-нибудь поммеха по холодильникам, а это не матрос…</P> <P>Досдать Андрею было необходимо три зачёта и один экзамен. Не так-то уж и много, да и не сложно. После выпуска из училища прошло всего три года, ещё не все забылось, да и любил Андрей всяческие дисциплины связанные с физикой и математикой, красный диплом – яркое тому подтверждение.</P> <P>После мытарств по спецмагазинам и в военкомат, незаслуженных обид и унижений Андрей замкнулся в себе и, чтобы не терять зря времени, засел за учебники. На восстановление уже изученного понадобилось не более двух недель. И вот теперь он находился в кабинете декана своего факультета доцента Дзидзиевского.</P> <P>- Более того, признаюсь, что когда вы подали документы в деканат, я уже знал заранее, что мне придётся вас принять. Ну, знаете, как это бывает? Без чьей-либо поддержки, как правило, не обходится. А я, знаете ли, уже не в том возрасте, чтобы становиться в позу принципиальности…</P> <P>- Я не пользуюсь ничьей поддержкой.</P> <P>- Что весьма отрадно сознавать!</P> <P>Декан был до мозга костей интеллигент. В своем, около шестидесяти лет, возрасте он гордо носил седую, с огромными залысинами, умную голову. Всегда был бодр, играл в большой теннис, и никогда, что бы ни случилось, не повышал голоса и, тем более, не срывался на мат. Этот польский еврей был эталоном интеллигенции старой закалки.</P> <P>- А посему у меня есть к вам, молодой человек, небольшое предложение. Этакая общественная нагрузка.</P> <P>-?</P> <P>- Хотелось бы видеть вас старостой курса.</P> <P>- Это обязательно? У меня семья, особенно много времени уделять не смогу.</P> <P>- Уверяю вас, что это будет не обременительно! Ну что, согласны?</P> <P>- Хорошо.</P> <P>- Вот и отлично!</P> <P>Дома, за скромным ужином, на который пригласили старых добрых соседей, они отметили «поступление» Андрея в вуз. В гостях был и Медведь с женой. Игорь получил положенный месячный отпуск и вот уже почти три недели находился в Одессе. И все эти три недели «не мог простить» Андрею того, что он один ходил к райвоенкому – Игорь уже тогда был в отпуске. А когда Андрей замкнулся в себе, обложившись учебниками, он только и говорил, что молодец, мол, не стоит сволочей принимать так близко к сердцу. Он как-то очень близко сошёлся с отцом Андрея, пропадая вместе с ним в гараже.</P> <P>Весёлой была эта компания. Соседи – с самого раннего детства знакомые, добрые люди. Они всегда, все праздники и дни рождения отмечали этой дружной весёлой толпой. Да и Андрей немного оттаял, переключив свое внимание на учёбу. Выпивали, поздравляли, почти что по кавказкой традиции – каждый говорил свои напутственные слова.</P> <P>- Я, кхм-м, тоже хочу пожелать кое-что Андрюхе, - Игорь поднялся во весь свой рост, и всем показалось, что потолок в квартире стал намного ниже. Около десятка пар глаз устремились на этого гиганта. – Тут вот какое дело. Ты, командир, что поступил в институт, правильно сделал. Молодец!</P> <P>- Игорёк, хорош прикалываться! – Андрей уже знал, что за этим последует какая-то шутка в «медведевском стиле» и ждал её с нетерпением, улыбаясь.</P> <P>- Не, ну молодец же? – Игорь посмотрел на сидящих за столом, ища поддержки. – Вот и я говорю! Только теперь, Андрюха, тебе придётся по ночам сидеть, книжки-тетрадки листать, а главное, всем мешать включённым светом. Так? Так! Ну, тебе не спать ночью – дело плёвое, а каково будет родителям, жене, дочке-карапузу, они-то люди нормальные, в отличие от нас с тобой – они спят по ночам!</P> <P>- Ты куда клонишь? – нахмурился Андрей, вспоминая подполковника Загайдачного.</P> <P>- Не хмурь, не хмурь брови, Филин – знаю, что у тебя характер и всё такое. – Игорь широко и открыто улыбался. – Тут вот какое дело. Ты нашу традицию помнишь?</P> <P>- Какую именно – их у нас много?</P> <P>- Как Слона из группы провожали, помнишь?</P> <P>- Конечно.</P> <P>- Ты тоже списан в «пиджаки», так уж случилось… Короче, командир, - Игорь не умел долго и красиво говорить, он был человеком дела. – Я, когда в отпуск собирался, имел разговор с пацанами… Собрали мы пятнадцать месячных окладов и решили, что я от нас всех что-то куплю для тебя и твоей семьи…</P> <P>- Вас там тринадцать осталось в группе. – Язык Андрея пересох и прилип к нёбу.</P> <P>- Ещё Батя и Джо… Я думал, может, машину?.. Но, когда про твоего военкома услышал от тети Ани, - Медведь посмотрел на мать Андрея. – Сразу понял, что это будет. Короче так…</P> <P>Игорь порылся в карманах брюк и извлек на свет связку ключей:</P> <P>- Квартирка маленькая, однокомнатная, но зато отдельная. Там ещё есть телевизор, холодильник и газплита. Извини, командир, на большее денег не хватило – сам знаешь, какие зарплаты, а в загранку мы больше не ходим, как тогда… Оформили пока на дядю Лёшу, – он посмотрел на отца. – А ты потом переоформишь, если захочешь, конечно. Держи!</P> <P>В воздухе, тихо звякнув, мелькнула связка ключей, и Андрей, машинально подняв руку, поймал их. Он смотрел на Игоря, и такой ком подкатил к горлу, так вдруг до боли сжалось сердце, что готов был расплакаться, словно ребёнок.</P> <P>- Да ладно тебе, Андрюха. – Игорь видел и понимал его состояние. – В отряде тебе всегда рады – сам знаешь! А то, что ты теперь не с нами, не в армии – не самое страшное, главное жив и относительно здоров. А пацаны, считай, что рядом! Только свистни! Тут ещё кое-что от Бати…</P> <P>Андрей продолжал стоять немым соляным столбом, а Медведь достал из внутреннего кармана своего пиджака новенький краповый берет:</P> <P>- Когда отряд «Сова» организовали, на берет разрешили, уж не знаю где, но Батя сказал на самом верху, нашить отличительный знак, вот смотри. – Чуть-чуть сбоку от кокарды был пришит небольшой знак в форме щита, на черном фоне которого была вышита белая летящая сова. – Но только пацаны не успели их надеть, земля им пухом… Короче, командир. Наша группа так и осталась с именем «Сова», и пацаны носят теперь только такие береты. А ещё, они говорят, что наши береты «с командиром» - что Филин, что сова – почти одна птица. Вот Батя тебе и передал такой берет. Сказал, что ты остался командиром отряда «Сова», такие дела, Андрюха.</P> <P>Андрей в полной тишине принял двумя руками кроваво-красный Берет, как будто это было самое ценное в жизни. В общем, так оно и было…</P> <P>- Спасибо, Медведь, и братишкам спасибо скажи от меня, и Бате, и Джо. Спасибо что вы есть, - только и сумел он сказать.</P> <P>(Продолжение следует)</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?46967'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=46967'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]