Стройблат (роман) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/lopatin/index.shtml'>Юрий Лопатин</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/47538/1.jpg" width="145" height="113" alt="Стройблат (роман)"></a> <span class="date"><span>28 июля 2009 09:50</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Лопатин (г. Самара)</h3> <h2>Стройблат (роман)</h2> <P><B>Часть вторая</B></P> <P><STRONG>5.</STRONG></P> <P>Отлетал свой лимит на воздушном шаре двоюродный брат Винни-Пуха – олимпийский Мишка, после двух недель спортивного ажиотажа нашедший покой в тихом Подмосковье, разъехались по странам и континентам гости столицы, но хлопот у компаньонов Михаила Николаевича Беленко не убавилось: не все иностранцы заспешили к домашним очагам; некоторым по вкусу пришлись советская пепси-кола и пиво по тридцать семь копеек за бутылку; напитки теперь можно было потягивать в непринуждённой, лишённой страстей, обстановке.</P> <P>У гостиницы «Космос» топтались трое хорошо одетых мужчин. Один, лет тридцати пяти, со слегка поредевшей шевелюрой, в тёмных очках, был в тонких, по погоде, бежевых брюках, в белой сорочке с короткими, под цвет брюк, рукавами. Двое других, моложе сотоварища лет на десять-двенадцать, высокие, крепкие – будто вросли в светлые джинсы. Их внушительные бицепсы подчёркивали майки в обтяжку – жёлтая и оранжевая, с надписями на английском языке. Если бы не русская речь, незнакомцев можно было принять за иностранцев.</P> <P>- Максимыч, как тебе этот? - обратился к старшему парень в «лимонной» футболке, кивком давно не стриженой головы указывая на вышедшего из отеля мулата.</P> <P>- Издалека все штаны одинаковые. Присмотреться надо, - неторопливо произнёс зрелый партнёр по гешефту. - Ну-ка, Маркет, зайди ему в хвост.</P> <P>Подошвы «адидасовских» кроссовок парня замелькали над серой бетонкой – вот-вот взлетит. Как и советовал шеф, зашёл, точно истребитель к вражескому бомбардировщику, сзади. Кончиками пальцев натянул на глаза веки, отчего стал похож на китайца. Жест означал: на постояльце «Космоса» – джинсы фирмы «Lee».</P> <P>Максимыч вскинул руку и резко бросил ладонью к себе. Обернулся ко второму парню и, сморщив крыластый нос, словно неприятный запах ноздрями втянул, процедил:</P> <P>- Туфта. Такие мы уже полгода шлёпаем. </P> <P>«Апельсиновый» парень напрягся, как пёс на охоте:</P> <P>- Вон, от ВДНХ шкандыбает.</P> <P>Знаток заморских порток инстинктивно подался вперёд, навёл на чужестранца светло-коричневые, с дымкой, окуляры и, рубя словами воздух, вынес вердикт:</P> <P>- Лажа. Дизайн начала семидесятых. Не «натовец». Мадьяр, поди, какой-то.</P> <P>С неудачного «боевого» захода вернулся Маркет. Ещё с полчаса вхолостую обстреливали взглядами парадную дверь «Космоса», пока не наклюнулся подходящий вариант.</P> <P>- Вот эти, - каким-то внутренним чутьём сразу определил искомое Максимыч. Из гостиницы вышла молодая пара. Женщина, поддерживаемая кавалером, грациозно покачивая бёдрами, выбивала каблучками туфелек равномерную дробь. Но внимание тройки было приковано не к её потрясающе розовому, необычно скроенному платью. Москвичей интересовал её спутник, точнее, его джинсы.</P> <P>- Такой модели я ещё не видел, - присвистнул компаньон Максимыча и Маркета. - Не классика. Модерн.</P> <P>- Капа, метнись! - приказал Максимыч. Обладатель оранжевой футболки живо, азартно, но без резких движений, которые могли бы напугать иностранцев, пошёл на перехват. Проскочил мимо, обернулся и дважды описал рукой круг. Со стороны это было похоже на военно-уставную команду: «Заводи!»</P> <P>- «Дизель», - нервно хрипнул Максимыч и кивнул. Капа догнал влюблённых и с полуоборота выдохнул:</P> <P>- Экскюз ми… Ду юс пик…</P> <P>Иностранец от неожиданности обмер и выдавил кислую улыбку:</P> <P>- Шпрехен зи дойч?</P> <P>- Дойч? - почесал затылок Капа. - Дойч – вон тот, - и одновременно с подзывающим знаком выкрикнул:</P> <P>- Маркет!</P> <P>Напарник ходко подвалил к участникам несостоявшегося диалога.</P> <P>- Они тут шпрехают, - сообщил Капа. - Помогай. Ты у нас по немецкому спец.</P> <P>- Гутэн таг! Дойчланд? - сразу взял бык за рога Маркет; по степени улыбчивости он мог бы посоревноваться с «гансом».</P> <P>- Остеррайх… Аустрия, - уточнил «забугорник».</P> <P>- Энтшульдиген зи битте, - попросил пардону специалист по дойчу. - Вир воллен кауфэн джинс.</P> <P>- Чего они хотят? - настороженно спросила на родном языке австрийка.</P> <P>- Оставить меня без штанов... За деньги, - уловив в глазах подруги испуг, уточнил австриец. Внезапно он перешёл на язык Пушкина:</P> <P>- Йа немного говорить русский. Йа иметь один джинс. Два уже продавать.</P> <P>- А мы у вас и последние купим, - отметая все сомнения, пообещал Маркет.</P> <P>- У менья оставаться толко шорт. Кальт… Холёд – потом плёхо ехать, - забеспокоился обладатель эксклюзивных джинсов.</P> <P>- А мы вам свои подгоним, - предложил Капа. - Новые.</P> <P>- «Левис»» «Вранглер»? «Ли»? Какие выбираете? - озадачил австрийца ассортиментом бойкий Маркет. </P> <P>Иностранец заподозрил что-то неладное. По-немецки зашептал в ухо спутнице:</P> <P>- Меняют любые новые джинсы на мои. Это, по-твоему, разумно?</P> <P>- Сумасшествие какое-то. Эти русские не внушают доверия. Гельмут, пошли отсюда, пока не поздно, - с опаской поглядывая на москвичей, проговорила австрийка.</P> <P>- Не будут же они грабить нас днём в центре города, - возразил приятель. - Это тебе не Нью-Йорк. Мне просто интересно, что они задумали, - снедаемый любопытством, смешанным поровну со смятением, слегка подрагивающим голосом протестировал странных покупателей: - Што вам давать так меньять?</P> <P>- Просто ваши джинсы нам сильно понравились, - стараясь выглядеть мягче, почти милашкой, доверительно сообщил Капа; в глазах гражданина Австрии читалось непонимание, и тогда Капа буквально разжевал ему весь обменный процесс: - Нам показалось, что таких джинсов нет во всей Москве. В них здесь можно стать законодателем моды. Пощеголяешь по Садовому кольцу – глядишь, и другие точно такие же будут доставать.</P> <P>- Как вы гарантировать свой честность, мой безопасность? Йа слышать, што обман бывать: ди хозэн… брюки резать и половина продавать.</P> <P>- Мы этим не занимаемся! - возмущение дружка Капы прозвучало правдоподобно. - И вообще эти джинсы нужны не нам, а вон тому интеллигентному товарищу, - фарцовщик повёл мускулистой рукой в сторону Максимыча. - Вернее, его сыну. Ему ведь можно доверять? </P> <P>- Гельмут, тебе не кажется, что мы надолго здесь задержались? - австрийка прикусила нижнюю губу; бестолковый диалог, в котором она мало что понимала, пришёлся ей явно не по нраву.</P> <P>- Дорогая, не волнуйся. Сейчас поможем русским друзьям, и я буду в обновке, - пообещал Гельмут. К нему пришла шальная мыслишка: если русские позарились на его джинсы и так сильно в них нуждаются, то не попросить ли за них двое фирменных порток? Нет, пожалуй, не стоит: Хильга может расценить скаредность как недостаток. Или как рациональность? Австриец решил не жадничать: за алчность, бывает, наказывают. Обернувшись к москвичам, проговорил: - Карашо. Йа соглашать. Но как ауф ди штрассе… на улица одевать?</P> <P>- Вам не нужно натягивать штаны в подворотне, - развеял сомнения собеседника Маркет. - Вы переоденетесь в отеле.</P> <P>- Итак, сайс… цвай унд драйзих. Размер тридцать второй, - сходу определил Капа. - Какие выбрали?</P> <P>- «Леви Страус», - австриец почти не колебался.</P> <P>- Минутку, - Капа вскинул указательный палец к своему чуть приплюснутому боксёрскому носу и метнулся к скромному псевдопокупателю джинсов.</P> <P>- Максимыч, австрияка деньги не берёт. Натуру требует. Я за штанцами сгоняю?</P> <P>- Валяй.</P> <P>Фарцовщик прыжками достиг проезжей части, сходу поймал жёлтую «Волгу» с чёрными шашечками, разбежавшимися по длинному борту, и вместе с машиной мгновенно испарился с асфальта. Следом улетучилось облако выхлопа.</P> <P>Капу ждали недолго. Вернулся на том же такси. Сияющий, с целлофановым пакетом в руке. Пружинистым шагом подступил к переговорщикам, к которым в его отсутствие примкнул и Максимыч. Не обращая на него внимания (для австрийцев он – всего лишь покупатель поношенных штанов), протянул товар Гельмуту:</P> <P>- Вот. Как просили. Только что из Америки… Посольские советники подбросили.</P> <P>Австриец заглянул в пакет, провёл ладонью по изделию, как будто ещё хранившему тепло грешных рук работника посольства США, и остался доволен:</P> <P>- Карашо.</P> <P>- А теперь несите в гостиницу, переодевайтесь и подходите сюда же, - распорядился Маркет с напором, гарантирующим отсутствие возражения даже в мыслях.</P> <P>- А вы не бояться, што йа не возвращаться? - с издёвкой, как показалось русским, процедил закордонник.</P> <P>- У нас в Союзе такой номер не проходит, - грозно предупредил шутника Капа и попытался вырвать подтверждение своим словам у Максимыча: - Я правильно говорю, товарищ?</P> <P>- Угу, - мрачно засвидетельствовал представительный товарищ в тёмных очках.</P> <P>- Достанем любого, - пригрозил Маркет и миролюбиво добавил: - Мы же видим: вы умный человек, и на глупости не способны.</P> <P>Гельмут, озадаченно поджав губы, взял подругу за руку и на ватных ногах заковылял к гостинице.</P> <P>- Не смоется? - усмехнулся Максимыч.</P> <P>- Он же не враг своему здоровью! - годовалым жеребёнком заржал Маркет.</P> <P>Ценитель собственного здоровья не канителился: на замену «Dieselя» ему хватило десяти минут и он, словно на крыльях, вместе с подругой летел к ожидающим его жителям восьмимиллионника.</P> <P>- А эти вам идут больше, сделал комплимент иностранцу Капа; ему и в самом деле так показалось.</P> <P>- Америкен катшество, - соглашаясь, кивнул австриец.</P> <P>- Давайте ваши обноски, - потянулся за пакетом Маркет.</P> <P>- Носки в обув, зтес толко джинс, - сказал Гельмут, давая понять, что насчёт носков он с ушлыми москвичами не договаривался, и они ему ещё самому пригодятся.</P> <P>Компаньоны загоготали. Маркет, еле остановив дрожание челюсти, произнёс серьёзно:</P> <P>- Достаточно того, что есть в пакете.</P> <P>- Дружба – фройндшафт! - завладев «обносками», выкрикнул повеселевший молчун в тёмных очках.</P> <P>Австриец, выкатив глаза, не нашёлся, что ответить, и лишь вяло пожал протянутую руку любителя ношеной одежды.</P> <P>- Какие всё-таки странные эти русские, - нервно оглядываясь, сказал он подруге. - Новые, более престижные и дорогие джинсы отдают за протёртые, извини меня, ниже ширинки и в дополнение требуют венские носки.</P> <P>- Хорошо, что мы последний день в Москве, Гельмут, - выдохнула подруга. - Так и до трусов доберутся…</P> <P> </P> <P><STRONG>6.</STRONG></P> <P>Настроение у Аллы Витальевны Беленко было под стать погоде: пасмурно-грозовое.</P> <P>- Ты ведь устроил его в общежитие. Какого фига он к нам шастает? - вонзила в мужа молнию, зародившуюся в глазах цвета шоколада.</P> <P>- Алуся, родственник ведь как-никак. Ему выговориться после зоны надо, - мягко сглаживал острые углы взаимоотношений Михаил Николаевич.</P> <P>- Ему пивных для изливания душонки мало? - продолжала лютовать супруга; экспрессивности её реплик могла бы позавидовать искушённая театральная актриса. Впрочем, культурная сфера была Алле Витальевне очень даже близка: она занималась организацией и проведением концертов певцов, и в этом деле преуспела не меньше, чем муж в пошиве и сбыте джинсов. С настойчивостью, достойной следователя тридцатых годов, жена швейника повторила: - Я спрашиваю: ему пивнушек для своей болтовни недостаточно?</P> <P>- Аллочка, ты пойми: у него ведь никого, кроме нас, нет. Он мечется, как пёс, которого выбросили далеко от привычного двора.</P> <P>- Что пёс, то пёс… - согласилась Алла Витальевна. - Даже голос гавкающий. И псиной он воняет!</P> <P>- Алла! - Михаил Николаевич показал, что он тоже умеет сердиться.</P> <P>- Что – Алла? Я сорок лет, как Алла. А с твоим дядей скоро своё имя забудешь. Всякий вздор несёт. Эти зэковские ужимочки, словечки… Пим этот сибирский…</P> <P>- Дырявый, - со смешком поправил муж.</P> <P>- Вот-вот, - тряхнув ошоколаденными «Лонда-колором» волосами, буркнула Алла и пустилась в воспоминания: - Жили как люди: дача, Москва-река, рестораны... Тут пим заявился. И пошло-поехало. Никакой личной жизни. Даже в выходные. Припрётся ведь. Он в одиннадцать уже шкалик раздавил, и теперь валит сюда.</P> <P>- Алюсик, не выдумывай. Ты так говоришь, будто он у нас прописался. Не каждый ведь день приходит, - продолжал стойко сдерживать натиск жены Михаил Николаевич. Делать это было нелегко: даже испариной покрылся. </P> <P>- Откуда мне знать, как часто он сюда заявляется? Я из командировок не вылажу, а такое впечатление, будто вижу его ежедневно. Спасибо, Миша, что хоть додумался не прописывать этого уголовника в квартире, - язвительно поблагодарила мужа Алла Витальевна и насторожилась: - Слышишь шаги? Это он. Принимай родственника!</P> <P>Задвижка замка зашевелилась не сразу.</P> <P>- Ты дал ему ключ?! - на переносице женщины рельефно пропечатались две вертикальные морщины.</P> <P>- Ты забыла, что у нас взрослый сын? - охладил пыл дражайшей половины директор фабрики. Алла приложила ко лбу ладонь: видно застыдилась выплеснутых эмоций.</P> <P>Сын подступил нетвёрдой походкой, стянул потяжелевшую рубашку, пригладил напитанные небесной водой волосы:</P> <P>- Привет, беленькие!</P> <P>- Здравствуй, красненький! - включаясь в словесную игру сына, перелицевавшего их фамилию, ответила Алла Витальевна; стёрла со щеки Германа принесённую с улицы влагу. - Шатаешься где-то в такую погоду…</P> <P>- Вчера солнце было, - напомнил сын.</P> <P>- Гуляка, - безжелчно бросила мать.</P> <P>- Ты надолго? - спросил Герман.</P> <P>- Вечером вылетаю с «Мольбертом» в Краснодар.<B> </B></P> <P>- Я провожу тебя. Только посплю пару часов.</P> <P>Герман отправился в ванную. Михаил Николаевич незлобиво ухмыльнулся:</P> <P>- Усталость сына валит с ног.</P> <P>- Ты присматривай за ним, пока меня нет, - предупредила жена. - Чуешь, попивает?</P> <P>- Он не часто. И в меру. Когда надо.</P> <P>- Да уж не как твой валенок таёжный, - вновь вспомнила о мужнином дяде Алла. - Тот керосинит капитально. И несёт от него, как от Змея Горыныча.</P> <P>- При этом одна голова! - рассмеялся Михаил Николаевич и, согнав с лица улыбку, посоветовал: - Не воспринимай его всерьёз. Делай скидку на возраст. Вспомни про места, где он состарился.</P> <P>- Ага. Щас атлас возьму и начну в него пальцем тыкать – каторжанские точки искать.</P> <P>- Алла, ты относишься к нему предвзято. Старикан не так уж и плох. По-своему мудр. А ты на него смотришь, как Ленин на буржуазию.</P> <P>- Зато ты сопли распускаешь при виде этого ископаемого, - не унималась жена; её чуткие уши уловили шаги на лестничной площадке. - Иди… открывай ему.</P> <P>Швейник скривил малиновые губы. Как он ни старался строить плотину на пути извергаемого Аллой желчного потока, настроение жены начало передаваться и ему. «Истеричкой стала», - недовольно отметил про себя Михаил Николаевич, - уже от соседей шарахается, - и тут же, точно приходящий в ужас при виде санитаров пациент психбольницы, дёрнулся всем телом – громкой трелью по квартире разнёсся звук звонка. - Какое чутьё!» - мысленно похвалил жену.</P> <P>- Ну чё, племяш, принимай, - с хрипотцой провещал у порога «колониальный» ветеран; уличная промозглость добавила жёсткости его сложившемуся на нарах и лесных делянках голосу. Дядя Саша бесцеремонно сунул племяннику его же, не ношеный до приезда сибирского родственника лет пять синий болоньевый плащ, достал из украденного в поезде костюма расчёску с на четверть выпавшими зубьями и проборонил лёгший на голову навсегда иней.</P> <P>- Угощать будешь? - спросил как бы невзначай.</P> <P>- Я вижу, ты уже угостился, - подковырнул родича Михаил Николаевич; невидимый шлейф свежего перегара чувствительно бил ему в ноздри.</P> <P>- Разминка, - отмахнулся гость. - Одна кружечка. А у тебя что-нибудь покрепче пива есть?</P> <P>- Ну есть, - неохотно признался Михаил Николаевич.</P> <P>- Веди, - приказным тоном попросил дядя и первым шагнул в глубь квартиры. Директор фабрики, по-телячьи нетвёрдо ступая следом, недоумённо шевельнул мозгами: «Кто кого ведёт?»</P> <P>- Алка приехала? - живо осведомился дядя.</P> <P>- Алла приехала, - подтвердил Михаил Николаевич, сделав акцент на имени, в котором неуместная для возраста и положения супруги буква «к» отсутствовала; племянник намекал дяде, что она не должна произноситься. - Сегодня опять уезжает.</P> <P>- Пойду покалякаю, - пожелал дядя и энергично двинулся на кухню. Михаил Николаевич, обомлев, несмело запротестовал:</P> <P>- Не знаю, будет ли она дово…</P> <P>Предостережение племянника, словно пуля, выплюнутая из перегревшегося ствола, не достигла цели: обожжённый сибирскими морозами проворный родственник уже тревожил хрипотой околокухонное пространство:</P> <P>- Привет, Алок!</P> <P>Собравшаяся приготовить обед Алла не ответила. Даже не повернула головы. </P> <P>- Я говорю, привет, Алуська! - напомнил о своём присутствии прямой, как новый гвоздь, сибиряк.</P> <P>Жена директора фабрики фыркнула кошкой, отчаянно громыхнула сковородкой и, глядя сверкающими гневом глазами куда-то в пустоту, прошипела сквозь зубы:</P> <P>- Достали!</P> <P>- Дядя Саша, ты чего? - подлетел испуганный грохотом Михаил Николаевич.</P> <P>- Я-то. Я ничего. Это твоя Алка шороху наводит. Когтями воздух рвёт.</P> <P>- Не Алка, а Алла, - устало поправил племянник.</P> <P>Жена тем временем шумно, с невиданной быстротой собирала вещи. Михаил Николаевич, ссутулившись от бремени каверзных взаимоотношений, кинулся в комнату:</P> <P>- Аллочка, не драматизируй, пожалуйста!</P> <P>- Всё. Уезжаю. Надоело, - отрывисто провещали пухлые губы жены.</P> <P>- До самолёта ещё семь часов…</P> <P>- Подожду в аэропорту. Или в филармонии перекантуюсь. А если этот «драматург» мне ещё попадётся на глаза, с гастролей меня больше не жди, - поставила точку культработница.</P> <P>Голубой чемоданчик уже растолстел; наряды, должно быть, угодили в его пасть в полном беспорядке. Алла молниеносно щёлкнула стальными замками. О прощальном поцелуе не могло быть и речи. Схватив стиснутые кожей шикарные пожитки и вооружившись изящным зонтом, супруга, словно в атаку, бросилась к выходу. Взрывом пехотной мины бахнула дверь.</P> <P>- Из-за тебя жена ушла, - удручённо, но без яда в голосе, почти смиренно прошелестел Михаил Николаевич.</P> <P>- Из-за меня? - удивился дядя; в его голосе было столько искреннего непонимания и обиды, что он тут же выпалил: - Тогда и я уйду!</P> <P>«Скорее бы! - зело взалкал хозяин квартиры. - Ещё успею Аллу догнать». Но дядя передумал:</P> <P>- Пожалуй, останусь.</P> <P>Нарисовался обмотанный махровым полотенцем и пахнущий индийским мылом «Lux» Герман:</P> <P>- Вы чего тут расшумелись?</P> <P>- Привет, Герушка! - Александр Антонович вынырнул из-за стены прихожей, хлопнул братова внука по влажному плечу; имя он произнёс не совсем внятно и так ударил по второму слогу, что послышалось – «игрушка». </P> <P>- Привет… - еле выговорил ошалевший студент. - А где мама?</P> <P>- Вот эт я понимаю, пим дырявый! Нашенский! Не водит ноздрями, как зажравшийся конь, - скомплиментировал молодому родственнику, ответившему на приветствие, невольный покоритель Сибири.</P> <P>- Мама уехала по делам, - соврал Михаил Николаевич.</P> <P>- А в Краснодар полетит?</P> <P>- Полетит.</P> <P>- Я провожу её, - пообещал сын. - Чуток покемарю и поеду.</P> <P>- Отдыхай, котейка, - по-семейному легонько стукнул Германа по спине экс-заключённый. - Гуляй, пока молодой. Мне не довелось… Война, вагончики, командировки… А потом остатки своей сердечной склонности в бамовских местах заморозил.</P> <P>Герман хотел было заметить, что БАМ от Томска, где Антоныч егерил, так же далёк, как профессор Павлов от своей подопытной собаки, но передумал: дыхание таёжника напомнило ему своё же утреннее, и студент поспешил удалиться.</P> <P>- Наливай, что ли! - взял племянника в оборот бывший вальщик леса.</P> <P>- Пошли, - смиренно простонал Михаил Николаевич и глухо пробурчал: - Без щей остались.</P> <P>- Да ладно, Мишаня. Колбасой обойдёмся, - решил ограничиться малым привыкший к трудностям родич.</P> <P>- Работу бы тебе найти. За тунеядство привлекут, - разливая коньяк, предостерёг директор фабрики. В дверь позвонили. Михаил Николаевич вскинулся и радостно воскликнул:</P> <P>- Алла ключ забыла взять!</P> <P>В темпе вылетел в прихожку. На лестничной площадке во весь рот лыбился нештатный дизайнер, идейный вдохновитель фарцовщиков Евгений Максимович Жибулёв:</P> <P>- Здравствуй, Михаил Николаевич. Ты как будто и не ждал, - оценил реакцию шефа на своё появление бывалый джинсовик. - Сам же встречу назначал.</P> <P>- Здравствуй, - пожимая руку шагнувшему навстречу компаньону, без особой радости промолвил директор. - Дядя у меня.</P> <P>- Тогда завтра? - предложил дизайнер.</P> <P>- Да заходи уж. Не трепач он. Свойский.</P> <P>Александр Антонович деловито кромсал на разделочной доске колбасу.</P> <P>- Приветствую вас, - сделал вежливый поклон Жибулёв. - Обживаетесь в Москве?</P> <P>- Скучновато тут, - зевнул родственник директора фабрики.</P> <P>- Максимыч. Куда бы пристроить моего дядю, чтобы он не томился? - спросил Михаил Николаевич.</P> <P>- Дворником.</P> <P>- Пыльная работа, - отклонил предложение сибиряк.</P> <P>- Ну не к Маркету же его приставлять. Джинсы толкать – это для молодых, - критично оценивая возраст безработного, заключил Жибулёв.</P> <P>- Пустяковина. Я бы и фабрику толкнул, - не моргнув глазом, заявил освоившийся на кухне дядька; он уже пригубил рюмку с сорокадвухградусным напитком и намеревался отправить в глотку всю порцию бодрящей жидкости.</P> <P>Директор нахмурился. Изображая озабоченность, эмоционально отреагировал:</P> <P>- Фабрику не надо. Мне на ней ещё деньги зарабатывать.</P> <P>- Михаил Николаевич, с твоими возможностями да не найти должность этому мэтру экономики! - рассмеялся дизайнер-любитель.</P> <P>- Такие люди в столице не пропадают. У меня уже есть кое-какие мысли. Садись, Максимыч, - Михаил Беленко пододвинул Жибулёву стул. - Рюмки – в руки! Давайте выпьем. За… новые горизонты! </P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?47538'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=47538'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]