Спонтанный пневмоторакс : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/32794/index.shtml'>Стрегло Владислав</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/48315/145.jpg" width="145" height="113" alt="Спонтанный пневмоторакс "></a> <span class="date"><span>18 августа 2009 08:35</span></span> <h3><i>Автор:</i> Владислав Стрегло (г. Сургут)</h3> <h2>Спонтанный пневмоторакс </h2> <P>На следующий день, сразу после «пятиминутки», Иволгин пригласил меня пройти с ним к выходу. Мы вышли во двор. Возле моей машины стоял пожилой, неопрятного вида, худощавый мужчина.</P> <P>- Вот, Виталий Семенович, мой спаситель, - подходя к нему, представил меня он, и Витасик подобострастно пожал мне руку. – Но и мы кое-что могем, и в должниках ходить не любим. Марат Васильевич, смело доверьте свою «железку» этому автодоктору, и через неделю вы ее не узнаете. Ну, и готовьтесь к первому выезду. Не забывайте, что через неделю и я, и Виталий Семенович – ваши начальники. Причем – очень строгие! – грозно предупредил он, и мы рассмеялись.</P> <P>Я передал ключи Витасику, и он сел в машину.</P> <P>- Ну, будем смотреть… - как-то смущаясь, заговорил он. – На ходу виднее…. Главное – компрессия…. Если не растачивать цилиндры, то быстро сделаем…. Ходовую переберем…. Будет нормально, доктор, - заверил он меня.</P> <P>Как всякий хороший мастер, он был немногословен. Включив двигатель, он некоторое время как бы прислушивался к его работе, и, вдруг, включив передачу, умчался.</P> <P>- Куда же он – без документа? – заволновался я, чем развеселил Иволгина.</P> <P>- Успокойтесь, доктор – он знает, что делает! Он – «обкомовец»! А «обкомовец» это как брахман в Индии – высшая каста. При виде его «корочек» любой «гаишник» тотчас козырнет и пожелает «счастливого пути»! Так что – не волнуйтесь!</P> <P>В этот же день Иволгин покинул отделение. Когда я вышел из операционной, его в отделении уже не было. Тогда-то и произошла та неприглядная встреча его с Ниловной.</P> <P>А через два дня, когда мы, уставшие после операций, отдыхали в ординаторской, он явился в сопровождении супруги, облаченной в тот же банановый костюм, что при первой нашей встрече, только на этот раз ее кукольное лицо озаряла необыкновенно глупая улыбка. Иволгин водрузил на стол довольно объемную сумку и, выйдя на средину комнаты, произнес благодарственную речь всему нашему коллективу, закончившуюся проникновенным рукопожатием с каждым врачом. Тем временем супруга, не снимая с лица улыбки, выкладывала из сумки на стол многочисленные, аппетитного вида, свертки.</P> <P>- А это… - закончив речь, Иволгин сделал широкий жест рукой в сторону стола, - отслужите обедню во здравие раба божьего Андрея!</P> <P>Коллеги аппетитно заулыбались.</P> <P>Я пошел проводить Иволгиных.</P> <P>- Марат Васильевич, ремонт машины идет полным ходом – я сам видел, - проинформировал меня Иволгин. – Витасик сам занимается ею – а это много значит. Приняли решение ее покрасить – это важно для предстоящей продажи. Вопрос о вашем трудоустройстве я решил с нужными людьми. Через неделю машина будет готова и, как говорится, «в добрый час, в добрый путь»! День первого выезда сообщите мне. Мы с Витасиком вас встретим на нашей стоянке.</P> <P>Выслушав слащавые слова благодарности Иволгиной, я поспешил в ординаторскую. Сдвинутые столы были уставлены редкими в наши дни яствами и приличным набором спиртного.</P> <P>- Где тебя носит?! Нельзя же так жестоко испытывать нашу порядочность! – возмущено встретили меня коллеги.</P> <P>- Да я и так спешил: думал – не успею, - увернулся я. – А вы-то чего растерялись? Наливай! Рабу божьему Андрею многая ле-е-ета-а-а! – провозгласил я здравицу моему новому начальнику.</P> <P>Мы «загудели». Праздник удался, и было принято решение объявить четырнадцатое июня «Днем Иволгина», и ежегодно отмечать его. О принятом решении я поставил в известность его виновника – оно его очень забавило, и к годовщинам своего «дня» он, с нескрываемым удовольствием, накрывал нам стол. Но сам в застольях участия принципиально не принимал. </P> <P>Через неделю я получил свой «Москвич». Это была действительно другая машина. Не думал я, что мою старушку можно так омолодить. «А зачем тогда продавать? «Такая «корова» нужна самому», - думал я, упиваясь упругой ездой машины. Сидевший рядом Витасик молчал, в ожидании моей оценки.</P> <P>- Не узнаю собственную машину! – подытожил я приемную езду.</P> <P>- Да уж, ребята постарались… - я чувствовал, что и Витасик был доволен работой. – Нормальная компрессия. Растачивать цилиндры не стали – просто новые поршни поставили. Хорошая машина. Для дома – лучше и не надо. А для извоза – тихоходная больно.</P> <P>- Сколько я вам должен?</P> <P>- Ничего не должны. Андрей Константинович уже оплатил.</P> <P>- Как оплатил?! Причем здесь Иволгин?! – удивился я. – Сколько он заплатил?</P> <P>- У него спрашивайте – он платил. Я здесь ни при чем, - скромно ответил он.</P> <P>Вечером я позвонил Иволгину. Выразив искренне восхищение ремонтом, я поинтересовался с кем мне произвести расчет.</P> <P>- Дорогой доктор, это мой скромный подарок. Прошу принять, - пояснил он.</P> <P>- Скромным я его считать не могу, - возразил я. – И, признаюсь, чувствую себя неловко. Ваше участие в моей судьбе – уже хороший подарок.</P> <P>- Участие в судьбе – и есть только участие, но не подарок. Это «участие» ты будешь отрабатывать своим горбом. Это – труд! Причем совсем не легкий труд! Имей это сразу в виду. А если не хочешь, чтобы это был подарок, назовем это взаимоуслугой: ремонт – за ремонт. Ты отремонтировал меня, а я твою машину. И вопрос закрыт – мы в расчете! – подвел он итог возникшей этической проблеме, и начальственным голосом спросил: - Водитель Лепихов, когда вы выезжаете на работу? </P> <P>- Вечером в пятницу. </P> <P>- Нет. После работы тебе, с непривычки, будет тяжело. Отдохни. Да и меня в пятницу не будет. Подъезжай в субботу к восьми утра. Я встречу тебя.</P> <P>В субботу, к восьми часам, я подъехал к «пятачку». Встретили меня Иволгин и Витасик. Они представили меня стоявшим в ожидании пассажирам, «водилам» и познакомили меня с принятыми у них «правилами игры». Они были несложны: а) активный поиск пассажиров; б) вежливость – флаг фирмы; в) помощь товарищам на трассе; г) честность и порядочность во взаимоотношениях. Я посетовал на испытываемую неловкость по первому пункту правил и был понят руководством. Витасик тут же обязал ребят поставлять мне клиентов. Восторга это у моих новых коллег, конечно, не вызвало, но решение Витасика, подкрепленное авторитетом Учителя, для них было непререкаемо. Впрочем, вскоре это приняло характер услуги за услугу, так как многие из них стали обращаться ко мне за советами и с просьбами по части болезней не только своих, но и родственников. В общем, довольно быстро я стал «своим».</P> <P>И, наконец, у меня появились деньги. Это были действительно большие деньги. Их было даже больше, чем на Севере. С их появлением закончился режим экономии. Было необычно и интересно, что отпала необходимость занимать деньги. Быстро начал изменяться интерьер квартиры – атрибутикой свидетельства благосостояния: в серванте зазвенел хрусталь, полы покрыли пушистые ковры, под потолком засверкала люстра. И еще множество большей частью ненужных вещей заполнило квартиру. Наконец-то и мы оделись в мечту обывателя – «джинсу». Я даже не мечтал надеть брюки, стоящие две мои месячные зарплаты. И вот моя «не мечта» сбылась – мою задницу украсил орлиный лейбл «Montana». «Не по средствам живете! Не по средствам!», «И без охраны?!», «Нам так не жить!», «Куда только ОБХСС смотрит?» - комментировали мое сверхнормативное приобретение коллеги. Они знали о моем «хобби», и отреагировали на него неоднозначно: одни одобряли, другие осуждали. Но все – я чувствовал – завидовали. Но мной уже владел азарт добытчика, и их реакции меня не волновали.</P> <P>Удивительным свойством обладали эти деньги – они пробуждали в человеке азарт. Пробудился он и во мне: с нетерпением теперь я ожидал конца рабочей недели, когда я, наскоро перекусив, смогу сесть в просмотренную и заправленную накануне машину и с трепетным чувством охотника помчаться на автовокзал за вожделенным клиентом. И вот он наш «пятачок» – старт и финиш маршрута.</P> <P>- Как «клев»? – интересуюсь у подъехавших ранее «водил».</P> <P>- Ничего, подплывает «рыбка», - информируют меня на принятом здесь рыбацком жаргоне мои новые коллеги.</P> <P>Настоящий «жор» начинается в пятницу после семнадцати часов и продолжается до двадцати. За это время я успеваю сделать две ходки «туда – сюда». После ремонта машина работает надежно. И все же только теперь понимаю, насколько она тихоходна – завистливым взглядом провожаю я лихо обходящих меня «Жигулей» коллег – «биндюжников», в мгновенье ока скрывающихся за горизонтом. Вопрос смены машины стал для меня очевидным до болезности. К большому неудовольствию жены, я перестал отдавать ей «извозные» деньги и начал приобретать облигации «золотого займа». </P> <P>С окончанием «пионерского» лета количество пассажиров резко уменьшилось, а к концу сентября нам на линии и вовсе стало нечего делать. Но пробудившийся азарт выгонял нас в выходные дни на промысел. И не только в выходные – нередко и в будние дни проводил я вечера за рулем на улицах города.</P> <P>К началу летнего сезона я, продав верного «Москвича», собрал нужную сумму. На эти деньги я мог купить подержанный «жигуль». Это была и стоимость новой машины. Но при существующей системе реализации машин – только через предприятия – я был лишен этой возможности. А как хотелось поиметь новую! Я колебался. Мной овладели опасения, что коллеги что-то заподозрят, хотя разумом понимал, что в эту мистику поверить просто невозможно. Шутливое прозвище «спонтанолог» прочно закрепилось за мной, но нешуточное удивление вызывали мои высокопоставленные пациенты. Это были только очень желательные для знакомства люди, и это бросалось в глаза. Иволгин принимал активное участие в решении этой моей проблемы и несколько раз озвучивал довольно заманчивые предложения. Но мне очень хотелось новую машину, и я под разными предлогами отклонял их. Наконец я решился: «Последний раз! Не моя вина, что мне закрыли доступ к новым машинам».</P> <P>Я дал Райскому задание и начал ждать. Но жертва моей прихоти не появилась – дежурство прошло спокойно. Только на следующий день вечером у меня в квартире раздался телефонный звонок.</P> <P>- Марат, послушай, дорогой, - услышал я голос Иволгина, - у Бориса Арцыбашева случился СП – только что мне позвонила Маргарита – его жена. Хочет, чтобы ты лечил его.</P> <P>- Мало ли, чего она хочет? Я отдыхаю после дежурства. Пусть вызывает «скорую», отвезет его в «лечсанупр» и там ему окажут помощь на самом высоком уровне. При чем здесь я?</P> <P>- При всем! Видишь ли, дело в том, что СП случился вчера вечером, и она поступила так же, как говоришь ты. Не знаю, кто им занимался, и что там ему делали, но, как говорит она, его раздуло до неузнаваемости. Ему хуже. Был консилиум: что-то делали, но лучше ему не стало. Маргарита приняла решение, что дальше лечить его будешь ты. Она позвонила мне, и сказала об этом. Что делать?</P> <P>- Андрей, ее решение для меня ничего не значит. Больного ведут профессора. Причем здесь я – рядовой врач? Вы соображаете, что затеваете?</P> <P>- Марат, я все это понимаю. И даже больше. Я еще понимаю, что если Маргарита Алексеевна приняла решение, то можно не сомневаться, что оно будет выполнено. Поймешь это и ты. Поверь мне, что это так. Я, признаться, иногда задумываюсь над вопросом: кто из них больше «Арцыбашев» - Борис или Маргарита? И не случайно среди своих она носит титул «королева Марго». Поверь мне, я удивлен, что она попросила меня связаться с тобой, а не, как обычно, стала решать вопрос с начальством. Это говорит о многом! Цени это, и многого добьешься в жизни! А теперь о деле – что мне ей сказать?</P> <P>- Говори что хочешь. Только знайте, что в «лечсанупр» учить моих профессоров я не поеду. Вопрос о моем участии в лечении ее мужа в сложившийся обстановке решить возможно только через моего начальника, коим является главврач. </P> <P>- Понял. Одевайся и жди – скоро подъедет машина.</P> <P> </P> <P>Не прошло и получаса, как раздался телефонный звонок.</P> <P>- Марат Васильевич, ты дома? Вот и хорошо! – услышал я голос своего главврача. - Я тебя очень прошу съездить в отделение. Туда сейчас привезут второго секретаря горкома партии Арцыбашева с напряженным спонтанным пневмотораксом. Осмотри его, и сделай все «lege artis»*. Учти: его переводят из «лечсанупра» по настоянию его жены.</P> <P>- Валентин Иванович, в отделении дежурит заведующий отделением – хирург высшей категории Мирошниченко….</P> <P>- Прекращай свою демагогию, - резко оборвал меня главный. – Это не моя прихоть! Это, если хочешь знать, распоряжение заведующего Облздрава. А к нему обратилась сама жена Арцыбашева. Она и назначила тебя лечащим врачом своего мужа. Все понятно? Тогда поезжай и делай, что от тебя требуется. Дежурство, как и положено, будет оплачено в двойном размере.</P> <P>-Тогда, Валентин Иванович, позвоните в отделение и объясните ситуацию дежурному, чтобы не было ненужных домыслов и разговоров.</P> <P>- Хорошо. Ты только, смотри, не ударь лицом в грязь! – строго предупредил он меня и жалобно добавил: - Если бы ты знал, как мне осточертели твои «спонтанники»!</P> <P>- Я понимаю вас. Мне они тоже надоели, - полицемерил я.</P> <P>- Ни черта ты не понимаешь. Одевайся и выходи – за тобой послана машина.</P> <P>И я, и «скорая», в сопровождении Иволгина, подъехали к больнице одновременно. Арцыбашева сразу же подошла ко мне. Это была безоговорочно красивая женщина лет тридцати пяти. Ее смуглое, чистое лицо отвергало искусство косметики. Ладно скроенный костюм заставлял обращать внимание на стройность ее безупречной фигуры.</P> <P>- Доктор, мы привезли Бориса Аркадьевича. Он сутки провел в «лечсанупре», но легче ему не стало. Я решила, что у вас ему будет лучше. Мы надеемся на вашу помощь, - что-то снисходительное звучало в ее низком, уверенном голосе.</P> <P>- Маргарита Алексеевна, не волнуйтесь, - вмешался подошедший Иволгин, до этого занимавшийся транспортировкой больного. – Поверьте, здесь все делается с гарантией! И я этому живой свидетель.</P> <P>- Не нужно так, Андрей Константинович, - остановил я Иволгина, и обратился к Арцыбашевой. – Лечебные учреждения, Маргарита Алексеевна, не гарантийные мастерские, и гарантий мы не даем. Но у нас есть опыт в лечении таких больных, и есть основания надеяться на благоприятный результат.</P> <P>- Будем надеяться, - веско бросила она.</P> <P>Я поспешил в операционную, где меня на столе ждал несчастный Арцыбашев.</P> <P>- Доктор… делайте же… что-нибудь… дышать нечем…, - раздраженно встретил он мое появление.</P> <P>- Успокойтесь, больной, - ответил я, моя руки под краном, и одновременно рассматривая рентгеновский снимок. Я специально подчеркнул «больной», чтобы он осознал свое положение в этом пространстве и времени. На снимке же я увидел перегнувшуюся дренажную трубку в плевральной полости, что и обусловило неэффективность проведенного в клинике дренирования. – Осталось ждать совсем немного, буквально несколько минут, и вы будете наслаждаться собственным дыханием, - успокоил я его – очередную жертву моей прихоти.</P> <P>- Ну, вот и все! Как мы себя чувствуем? – спросил я, наложив последний шов, и отмечая по подключенной системе, что легкое расправилось.</P> <P>- Легче, - спокойно ответил он. – Заметно легче, - немного помолчав, отметил он, и сухо добавил, – Спасибо, доктор. </P> <P>Бросалось в глаза, и удивляло высокомерие Арцыбашевых.</P> <P>В ординаторской меня ждали Иволгин и Маргарита Алексеевна.</P> <P>- Ну что, доктор? – поднялась мне навстречу Арцыбашева.</P> <P>- Все в порядке. Он чувствует себя лучше.</P> <P>- Спасибо, доктор! Мы вам благодарны! Я могу пройти к нему?</P> <P>- Да, конечно, - разрешил я и распорядился вошедшей медсестре проводить ее к больному.</P> <P>- А можно мне остаться на ночь?</P> <P>- В этом нет необходимости. Он будет находиться в послеоперационной палате – там сестринский пост. Он все время будет под наблюдением.</P> <P>- Но я хочу эту ночь провести у постели больного мужа! – настаивала с требовательностью в голосе она.</P> <P>- Маргарита Алексеевна, к нам постоянно обращаются родственники с такой просьбой, и мы всем отказываем. И, поверьте, это делается в интересах больного, так как вы – родственники – больше мешаете, чем помогаете. Мы в этом убедились. Уход за больными у нас отлажен. Да вот Андрей Константинович может подтвердить.</P> <P>- Что да – то да, уход здесь на высоте! Никаких претензий! - поддержал меня Иволгин.</P> <P>Она молча вышла, но было видно, что отказом она недовольна.</P> <P>- Не привыкла «королева Марго» к отказам, - констатировал я, приступая к оформлению истории болезни высокопоставленного больного.</P> <P>- Номенклатура, - пояснил Иволгин, - сам понимаешь. Но, должен тебе сказать, что тебе с ними очень повезло.</P> <P>- В каком смысле?</P> <P>- Он может сделать тебе машину.</P> <P>- Может сделать, а может и не сделать. Так вот, я думаю, что он скорее «может не сделать». По той простой причине, что и он, и она считают, что осчастливили меня одним своим присутствием. Думаю, что, отдышавшись, он уже с тоской вспоминает лечсанупровские хоромы.</P> <P>- Номенклатура – что поделаешь, - опять пояснил Иволгин. – Но у него большие возможности. И, главное, здесь не столько он, сколько она: что она ему скажет, то и будет. А ты с ней немного не так повел….</P> <P>- А что я сказал? Я объяснил ей – как лучше. И не моя вина, что это «лучше» не совпадает с ее «я хочу». А отказывать с улыбкой я не научился. Я не заоблачная стюардесса, а – врач.</P> <P>- Да…. Конечно… . Все так. Я, пока ты там с ним возился, ей намекнул….</P> <P>- И напрасно! Зачем? Еще ничего не ясно. Еще можно ожидать чего угодно!</P> <P>- Нет, ты не думай, что я просил. Просто я хорошо охарактеризовал тебя, и вскользь заметил, что у тебя проблема с машиной. Она молча выслушала. Вот и все.</P> <P>Весь следующий день, как я и ожидал, был сумасшедшим: телефон третировал главного, главный – меня.</P> <P>- Как он там? Нужно тебе что-нибудь? Твои спонтанники меня до инфаркта доведут! От этих звонков с ума можно сойти! </P> <P>- Да успокойтесь, Валентин Иванович! Все нормально. Обычный СП и не более того. А он что у партайгеноссе, что у «бича» – все равно. </P> <P>- Это вам – хирургам – все равно, но не нам – организаторам. О «биче» с утра десяток звонков не раздастся? Кстати, почему его отправили к нам из «лечсанупра»?</P> <P>- Там случился перегиб дренажа. Ничего страшного – нужно было передренировать. А жена закатила истерику и потребовала отправки его к нам.</P> <P>- Вот чертова баба! Сует же нос, куда не следует! От них все наши беды! Ну, да ладно. Иди, подготовься к приезду консультанта.</P> <P>Действительно, вскоре прибыл консилиум из клиники. Они одобрили проводимое лечение и, пожелав больному скорейшего выздоровления, убрались восвояси. Только после этого мой главный успокоился.</P> <P>А на следующий день, едва я удалил дренажи, Арцыбашев попросил меня отправить его в «лечсанупр», кратко объяснив: «Я чувствую себя хорошо. Мне там будет лучше. Там для меня уже приготовили палату».</P> <P>Я был озадачен. Попробовал объяснить ему легкомысленность его решения, но он был неумолим.</P> <P>Мое сообщение о требовании Арцыбашева главврач выслушал с нескрываемым удовлетворением:</P> <P>- Доедет до своего «лечсанупра»? Ну пусть катится ко всем чертям! Подальше нужно держаться от такого контингента – одни неприятности от них. Душу мне всю измотали за эти дни. Слава тебе, Господи! И не вздумай отговаривать его – пусть катится! Эта больница только для них! Для «белых»!</P> <P> </P> <P>На следующий день за ним приехала «скорая помощь». Провожал его я с уверенностью, что скоро мы встретимся, так как полностью уверовал в обязательность Райского. Загадкой было – что он предпримет. «Будет воспаление», - с тоской предположил я. Так оно и случилось, но в более изощренной форме, чем я мог предположить.</P> <P> </P> <P>Через несколько дней меня ночью разбудил телефонный звонок.</P> <P>- Марат, - услышал я взволнованный голос Иволгина, - спонтанный пневмоторакс – инфекционное заболевание?</P> <P>- Почему ты решил избрать меня толкователем своих страшных снов? – возмутился я.</P> <P>- Какие сны?! Только что звонила Марго – похоже, у нее тоже «СП». Вот я и подумал, не передается ли он с микробами.</P> <P>- Нет, не передается.</P> <P>- Что же это за напасть? Марат, она требует отвезти ее к тебе! Поэтому и позвонила мне. Она еле говорит. Я высылаю машину за тобой.</P> <P>- Подожди – не горячись! Все не так просто. – Я передал ему разговор с главным. – В свете сказанного ее необходимо отвезти в «лечсанупр».</P> <P>- О чем ты говоришь?! Какой «лечсанупр»?! Ты что – не знаешь, что Борис второй день лихорадит и в легких у него какая-то жидкость? Нет? Значит, завтра узнаешь – тебя, по настоянию Маргариты, приглашают на консилиум. И он, и она проклинают «ЛСУ» со всем его коллективом и боготворят тебя. Ни о каком «лечсанупре» не может быть и речи. Только ваша больница!</P> <P>- Тогда вези ее к нам – сегодня дежурит заведующий отделением Мирошниченко. Он все сделает, как надо.</P> <P>- Послушай, - резко прервал меня Иволгин, - ты, оказывается, глупее, чем я думал. Ты что – не понимаешь, что стоит «за кадром»? Считай, что машина у тебя в гараже! Не будь дураком! В конце концов, она попросила меня, чтобы ты оказал ей помощь, и я должен это сделать! Понимаешь? Дол – жен! И я это сделаю! Какого черта ты упрямишься? Цену себе набиваешь?</P> <P>- Послушай! – теперь уже я резко оборвал его. – Прекрати говорить глупости! У меня положение щекотливее твоего. Пойми, я не имею морального права являться туда сейчас. Завтра мои коллеги будут смотреть на меня искоса. Я не хочу этого! Это – позор!</P> <P>- Хватит! Какой выход?</P> <P>-Только через главного. Он, я думаю, не откажет, и это будет отмазкой для меня.</P> <P>- Хорошо. Одевайся. Я высылаю машину.</P> <P>Через несколько минут раздался телефонный звонок.</P> <P>- Это ты надоумил его позвонить мне? – услышал я недовольный голос главного.</P> <P>- Нет. Я только отказался ехать и объяснил причину.</P> <P>- Хорошо. Поезжай в отделение. Я дежурному звонить не буду – сам объяснишь ситуацию. Ее тоже понять можно – у Арцыбашева осложнение. После того, как ты ушел домой, звонили из ЛСУ – просили тебя приехать завтра на консилиум. Думаю, что он будет проситься назад. А их просьба, сам знаешь, похлеще приказа.</P> <P>-Так брать, или не брать?</P> <P>- Знаешь что – давай без подначек! – резко бросил он и положил трубку.</P> <P>Не успел я отойти от телефона, как в прихожей раздался звонок. На площадке стоял мужчина.</P> <P>- Доктор, я за вами. Меня Иволгин прислал.</P> <P>К больнице мы подъехали одновременно со «скорой помощью», доставившей Арцыбашеву. Прежде всего, я поспешил к дежурному с объяснением.</P> <P>- Бога ради! Баба с воза – кобыле легче! Тем более такая баба, как эта «секретарша»! – с пониманием воспринял он мои объяснения. – От этих «тузов козырных» больше неприятностей, чем благодарностей.</P> <P>Страдальческой улыбкой на посиневшем лице встретила меня в санпропускнике Арцыбашева.</P> <P>- Вы уж извините меня, доктор, что пришлось вас потревожить…. Господь Бог нас за что-то карает… Наверное, за то, что вас не послушались… И Борис в проклятом «лечсанупре» гибнет… Спасайте нас… Век помнить вас будем… - лепетала она.</P> <P>Поймав холодной рукой мою руку с фонендоскопом, она с чувством пожала ее.</P> <P>- Вам сейчас лучше не разговаривать. Все будет хорошо, - успокоил я ее, а про себя подумал: «Правильно догадываешься. Только не Бог сейчас занимается вами, а его злейший враг. И волю свою он диктует беспощадными средствами».</P> <P>Утром я привез из ЛСУ отяжелевшего секретаря горкома партии – у него разыгрался плеврит. К счастью, он только начался, и мне быстро удалось его ликвидировать. Две недели высокопоставленная чета провела в больнице для смертных. Напуганные, они уже не обращали внимания на отсутствие лечсанупровского комфорта. Даже на старания главного врача по созданию для них невиданных в нашей больнице условий они не обращали внимания, чем ужасно огорчали моего начальника.</P> <P>- Вот так старайся! – плакался он мне. – Сам видишь: рабочий день начинаю с визита к ним, по нескольку раз захожу, палату отделал не хуже лечсанупровской – честно тебе говорю – не хуже – я ведь там специально побывал. Ну, правда, нет у нас в палате служб – тут ничего не скажешь. А я вас сюда звал? Сами напросились! Так цените же старания! Нет, все воспринимается как должное. «Спасибо» лишний раз не скажут. А попробуй чуть не угоди – завтра можешь на работу не приходить. Хамье неблагодарное!</P> <P>Его обиды были по-детски наивны, и меня они больше забавляли, чем вызывали сочувствие.</P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?48315'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=48315'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]