Стройблат (роман) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/lopatin/index.shtml'>Юрий Лопатин</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/48364/145.jpg" width="145" height="113" alt="Стройблат (роман)"></a> <span class="date"><span>19 августа 2009 08:46</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Лопатин (г. Самара) </h3> <h2>Стройблат (роман)</h2> <P><B>Часть вторая</B></P> <P>9.</P> <P>В конце восьмидесятого Павел Катков засобирался в дорогу: бывший коллега по горячему милицейскому цеху Игорь Петрович Нестеров приглашал не просто в гости, а встретить Новый год. На Львовщине, в местах их послевоенной борьбы с преступным миром.</P> <P>Мария Ивановна была недовольна: и в молодости-то мужа на праздники дома почти не видела, а тут его, старого, за тысячи километров несёт. Поворчала малость, да и успокоилась.</P> <P>Из Москвы Катков телеграфировал во Львов: «Двадцать девятого поезд 73 вагон 5». У этого вагона, прямо напротив двери, Нестеров его и встретил. Катков, раньше всех «забронировав» тамбур, заметил бывшего сослуживца ещё издали. Тот не сделал по ходу движения поезда ни шагу. Так без беготни и суетливости сибиряка с подножки и снял.</P> <P>- Точный расчёт! - восхищённо отметил Катков и огромными ручищами накрыл каракулевый воротник львовянина. - Здравия желаю, товарищ генерал!</P> <P>- Ты это брось, - поправляя съехавшую на затылок папаху без кокарды, запротестовал Игорь Петрович. - В отставке я.</P> <P>- Так и я ведь, - не расставаясь с улыбкой на тонких губах, напомнил Катков.</P> <P>- Ну, ты ещё консультант какой-то важный, а я давно уже от дел отошёл, - почти серьёзно сказал Нестеров. - Ты и в отпуск-то с портфелем…</P> <P>- В нём водка алтайская, - прыснул Катков. - На маральих пантах.</P> <P>- Оценим, - пообещал Нестеров. - Давай помогу до машины дотащить.</P> <P>- Да чего там нести – шесть бутылок, - отмахнулся сибиряк.</P> <P>- Маловато прихватил, - шутливо критикнул друга Нестеров. - На месяц не хватит.</P> <P>- Какой месяц? - Катков замедлил темп ходьбы. - Неделя – максимум.</P> <P>- Обижаешь, Паша, - надул губы генерал. - Вот прикажу, и не отвертишься.</P> <P>- Сыро тут у вас. Не зима – октябрь сибирский. Того и жди – микробы атакуют.</P> <P>- А мы по ним – национальным украинским напитком! А сливяночка у меня какая… - Нестеров подбадривающе похлопал Каткова по широкой спине. Дачник ведь я.</P> <P>- Есть такой «грешок» и у меня, - рассмеялся сибиряк. - Ты, Игорь Петрович, моих яблок не видел.</P> <P>- С голубиное яйцо, небось? - выдавил смешок Нестеров.</P> <P>- С гусиное! - оскорбился приезжий. - Нормальные яблоки. Почти как на Украине.</P> <P>- Иди ты! - не поверил генерал.</P> <P>- Осенью – ко мне! Замеры делать будем.</P> <P>- Уговорил, звякнув ключами от серой «Волги», согласился Нестеров. Проворно нырнул на сиденье, поднял защёлку стопора на правой двери. - Поехали, товарищ Катков, по местам нашей молодости и славы.</P> <P>Тёплый движок заурчал с пол-оборота. Шины дружно замолотили по брусчатке улицы Першотравневой, или Первомайской, что более привычно для русского уха.</P> <P>- Перед пенсией купил этого конька, - сообщил Нестеров. - За семь тысяч. Раньше и надобности не было: на служебной машине возили.</P> <P>- Я, честно говоря, думал, ты на такой ласточке по Москве раскатывать будешь, - проронил Катков. - У тебя ведь, Петрович, и в центральном аппарате хорошо складывалось.</P> <P>- В столице генеральских должностей на всех не хватает. В пятьдесят девятом предложили начальником облувэдэ во Львов. Там, говорят, вам всё знакомо. Справитесь. Даже не раздумывал. В том же году остатки бандеровщины выкорчевали. Тогда «хлопцям з лису» последнюю амнистию объявили. Так вот здесь, на спокойной и плодородной земле, и остался, - поведал отставной генерал.</P> <P>- Да, в пятидесятые годы о такой жизни, как сейчас, мы только мечтали, задумчиво протянул Катков; его недремлющая память нервно всколыхнулась при виде хорошо знакомого ему места. Восемнадцать лет назад здесь произошла престранная встреча с офицером, у которого хулиганы отобрали портфель – тяжеленный, будто набитый кирпичами. Катков портфель отбил, но пока чесал за злочинцами, как говорят на Украине, военный с неподъёмной ношей попытался сделать ноги. Катков настиг беглеца, а тот чуть не плачет: на поезд, дескать, опаздываю, не до заявления.</P> <P>Ох, не зря потом ругался Нестеров: через несколько месяцев выяснилось, что офицерик-то липовый, и в портфеле у него покоились отнюдь не кирпичи. Миллионами ворочал с братьями. А одного из преступной троицы Катков, не ведая об этих родственных связях, утопил в сибирской реке.</P> <P>Да, чудны пути господни, как говаривал отец Павла – старовер и философ от сохи. Какие только сюрпризы ни подбрасывает жизнь! Мог ли он предположить, что перестрелка с бандитами в сорок первом году на станции Искитим будет иметь продолжение в томской тайге, а затем выльется в настоящую охоту за ним, милиционером, в городе на семи холмах – Львове?</P> <P>- … А сейчас вот один. В трёхкомнатной квартире, - донеслись до окунувшегося в воспоминания Каткова слова Игоря Петровича, уже давно ставшего вдовцом.</P> <P>- А дочь, значит, отдельно… - рассеянно отпустил задумавшийся сибиряк.</P> <P>- Я же говорю: в Москве. Две внучки. Выросли. Теперь их сюда и калачом не заманишь, - пролил грусть Нестеров.</P> <P>- А у меня ведь тут, Петрович, внук, - напомнил Катков.</P> <P>- Ну да, ты ведь писал, - оживился львовянин. - Давай-ка заедем.</P> <P>Игорь Петрович изменил маршрут, и минут через семь они уже были у КПП военного училища.</P> <P>- Посиди, - по привычке приказал бывшему подчинённому Нестеров. - Сейчас возьмём его в компанию.</P> <P>- Вот так вот… Сходу? - засомневался Катков.</P> <P>- Ну уж не откажут в просьбе генералу, - во взгляде Нестерова заискрился мальчишеский задор.</P> <P>Вскоре вернулся.</P> <P>- В карауле он, - с досадой провещал. - А из него и министр не снимет. Зато вечером, как сменится, - Нестеров моментально оживился, - отпустят. На ночь и на весь день.</P> <P>- Как хорошо быть генералом… - напел, почти как Эдуард Хиль, дед курсанта.</P> <P>- Если капрала… - подхватил Нестеров. - Если капрала переживу. Да, Паша, многое мы пережили. Такого на три жизни хватит…</P> <P>Квартира в кирпичной девятиэтажке, несмотря на вдовство Игоря Петровича, оказалась чистой и ухоженной. Эти стены как будто ещё хранили тепло женских рук. И даже без единой складочки дивандек, греющий спины ветеранов, словно тоже был наброшен супругой генерала буквально сегодня.</P> <P>- А это мы с Надюшей на даче. Большой любительницей цветов была, - прокомментировал очередную фотографию в альбоме Нестеров; его совсем не стариковские, с голубизной, глаза лучились непогасшей любовью к уснувшей навеки жене.</P> <P>- Так никого после неё и не приметил? - Катков без очков (прирождённый охотник, не любитель бумажной работы, – он и в семьдесят имел почти стопроцентное зрение) всматривался в лицо красивой женщины.</P> <P>- Не знаю, как-то не сложилось, - уклончиво промолвил генерал.</P> <P>- Красотища! - увёл в другую сторону мысли своего бывшего начальника алтайский гость.</P> <P>- Сейчас таких клумб у меня не бывает, - вздохнул Нестеров, - но кое-что летом показать могу.</P> <P>- А зимой ты туда не ходок? - поинтересовался Катков.</P> <P>- Почему же… Бываю я там. Дом отапливаемый.</P> <P>- Хоромы я твои посмотрел. Теперь бы и на терем взглянуть, - подмигнул хозяину Катков.</P> <P>- Вот что значит сибиряк! Без сугробов жить не может, - засмеялся Нестеров. А вообще-то снега на даче – каплюшка. Подъезды есть – дороги чистят. Ну, так что, - продолжил в том же духе, - собираемся в поход?</P> <P>Дом на дачном участке – кирпичный, с крышей из нержавейки – тоже оказался трёхкомнатным. Аккуратно сложенный, добротный, он ещё при свете фар понравился Каткову, а когда Игорь Петрович включил во дворе прожектор, гость вообще пришёл в неописуемый восторг.</P> <P>- Конфетка! Моя избушка лубяная поскромнее будет.</P> <P>- Так… На уровне секретаря райкома, - отозвался на эпитеты отставной генерал и заметил: - А зачем больше-то? Я вообще не понимаю, к чему капиталисты себе особняки отгрохивают. Чувства меры нет? Друг перед другом выкаблучиваются? Детей – один-два, а они царские палаты воздвигают. Излишества всё это.</P> <P>- Блажь и нелепица, - согласился Катков. - А нам лишнего не надо. Правда, Юра? - обратился к внуку.</P> <P>- Мне пока и кровати в кубрике достаточно, - усмехнулся курсант.</P> <P>- Кроватей здесь на всех хватит, - сообщил Нестеров. - Но пока нас стол ждёт, - и открыл багажник.</P> <P>- Открытый огонь, как и тысячи лет назад, согревал и сближал людей. Блики от камина оранжевыми лоскутами ложились на стены затемнённой комнаты, пронзали стаканы и на мгновения окрашивали в цвета ушедшей в небытие осени лица, одежду собеседников; им было о чём поговорить. Оживляемый порциями сливянки диалог слово за слово перетёк в русло главного дела ветеранов милиции, после которого Нестеров уехал на повышение в Москву, а Катков, поднабравшись опыта в розыскной работе, вернулся на малую родину.</P> <P>- А ты ведь, Паша, даже не сознавал, какая опасность тебе грозила, - кисть Игоря Петровича с вытянутым пальцем беспокойно подрагивала над столешницей. - Они могли котлету из тебя сделать. Ба-а-альшую такую отбивную котлету. А ты всё ерепенился: «На черта мне эта охрана?»</P> <P>- Ну не хлопнули же! - посмеиваясь, парировал Павел Филиппович.</P> <P>- Им чуток времени не хватило. Представляешь, Юра, - обращаясь к внуку Каткова, зычно громыхнул Нестеров, - в этом составе здесь мы сейчас могли бы и не сидеть.</P> <P>- В сталинскую эпоху… Вот так запросто убить милиционера? - округлил глаза курсант.</P> <P>- Элементарно, - почти крикнул Нестеров; его голос крепчал с каждым выпитым полустаканом. - Особенно такого, как твой дед: рисковал порой неоправданно.</P> <P>- Да не собирались они мокруху творить! - встал на дыбы Катков. - Им нужно было вытряхнуть из меня, где я их братка прикончил. Так ведь?</P> <P>- Верно отчасти, - стопроцентного согласия из Нестерова выжать не удалось. - Сначала раскололи бы, а потом и в расход.</P> <P>Ну, так бы я и раскололся! - зашумел громче генерала майор в отставке.</P> <P>- Видишь, какой? - выпятив губы и приподняв подбородок, Нестеров обернулся к внуку Каткова; упёртость бывшего подчинённого его слегка раздражала.</P> <P>Курсант снял возникшую из ничего напряжённость вопросом о финале дела:</P> <P>- И что потом стало с этим полковником?</P> <P>- Расстреляли. А подельники – кто пятнадцать, кто двадцать пять получил. </P> <P>- В голове не укладывается… Как такое могло быть? - не переставал поражаться услышанному Юрий.</P> <P>- Я тебе ещё не то… не то расскажу, - осушив стеклянную ёмкость, пообещал дед; усталость с дороги давала о себе знать, и Павел Филиппович, подавив зевок, отчаянно засопротивлялся подкатывающему опьянению. - Юрка, я – Жег…</P> <P>- Деда! - одёрнул родственника курсант; неизвестно, как бы отреагировал генерал-майор милиции в отставке на вхождение своего бывшего подчинённого в образ киношного героя Жеглова.</P> <P>- Я же г-говорю: и похлеще бывало, - выкрутившись из ситуации, сказал Катков. - Расскажу. А ты напиши обо мне. Нет, - сделал движение рукой в сторону Нестерова, - об Игоре Петровиче напиши.</P> <P>- О нас обоих напиши, - поправил хозяин дачи.</P> <P>Наутро сибиряк проснулся раньше других участников застолья. Вышел в сад. Протаптывая дорожки вдоль яблонь и груш, несколько раз приложился загородным, белым, как сахар, снегом – к припухшему лицу.</P> <P>На его часах было десять минут первого, а здесь день ещё только начинал разбег. Павел Филиппович, зевая, покрутил колёсико «Востока» и прислушался: из-за деревянной ограды донеслись шаги какого-то неугомонного дачника. Катков развернулся и прижался к забору; рост позволял увидеть то, что за ним. По затвердевшей тропинке неторопливо ступал человек в телогрейке и поношенной беличьей шапке.</P> <P>Катков уже разозлился на себя из-за выпирающего наружу любопытства, и хотел было двинуть через участок к дому, но что-то заставило его остаться у изгороди.</P> <P>- Здравствуйте! - гаркнул сибиряк с высоты своего роста, когда мужчина поравнялся с ним.</P> <P>- Здра… - вздрогнул незнакомец и на секунду застыл; чуть раскосые глаза просверлили Каткова насквозь; точно прошитые разрядом тока, дёрнулись лицевые мышцы дачника. Он резко отвернулся и прибавил шагу.</P> <P>- Товарищ! - обеспокоено выкликнул Катков. Товарищ не оглянулся.</P> <P>- Эй! Постой-ка! - заревел медведем экс-милиционер: он уже смутно чувствовал, что у него есть основания прервать утренний моцион своего ровесника. «Ножницами» эту планку уже не взять!», - вперившись в забор, затужил Катков и ломанулся вдоль досок вслед «телогрейщику».</P> <P>- Стой!</P> <P>Львовянин перешёл на спортивную ходьбу. Катков, насколько позволял возраст и состояние «после вчерашнего», дёрнул по рыхлой дорожке ко двору, выбежал на улицу, обогнул четверть загородки и замер на тропинке, змейкой уходящей за садовые домики. Ему оставалось здесь только постоять…</P> <P>Нестеров и внук Каткова уже заправили кровати и приводили в порядок неприбранный с ночи стол.</P> <P>- Я видел его! - заорал ввалившийся в дом сибиряк.</P> <P>- Кого - удивился Нестеров.</P> <P>- Беленко! Главаря…</P> <P>- Паша, проснись! - остановил чувственный напор коллеги Игорь Петрович. - «Оттуда» не возвращаются.</P> <P>- Взгляд такой… Я его запомнил ещё тогда. И шрам…</P> <P>- Юра! - обращением к курсанту обрубил Павла Филипповича на полуслове отставной генерал. - Мы сейчас продолжим, а твоему деду – ни капли!</P> <P> </P> <P>10.</P> <P>По заснеженным далям мировой державы, сметая декабрьские заструги, прокладывал первопуток восемьдесят первый год. Новое десятилетие несло в шаткий мир такие изменения в битве идеологий, такие геополитические разломы, каких не наберётся и за полвека.</P> <P>Об этом не могли догадываться даже в заокеанских политштабах, кроивших планы болючих уколов «империи зла». До обрушения цен на нефть ещё было далеко, агенты влияния пока не окрепли, и колосс, у которого в сорок первом ошибочно углядели глиняные ноги, по-прежнему стоял на шестой части суши – пугающий и ненавидимый.</P> <P>Жизнь в Отечестве, за исключением всплесков на комсомольских стройках, текла размеренно и тихо. Редкие пассионарии, народившиеся после войны, бились лбами о непроницаемую стену бюрократизма и волокиты, отстаивая свои удачные и не очень, никудышные и грандиозные, а порой и просто фантастические проекты. Ушлые японцы штудировали журнал «Юный техник», словно семинаристы Библию, выуживая оттуда зёрна технологий будущего, которыми в гигантской стране из-за важности других решаемых задач заниматься было некому и некогда.</P> <P>Михаил Николаевич Беленко никаких открытий не совершал, его пытливый ум не был склонен к чисто техническому изобретательству. Зачем придумывать велосипед, если это уже сделали другие? Не лучше ли крутить педали? Причём так, чтобы из-под колёс летела золотая пыль.</P> <P>Поставленное на поток джинсовое производство принесло директору фабрики немало барышей, но и предостаточно переживаний: размещённый на предприятии подпольный цех в любой момент могли накрыть блюстители социалистической законности. Осторожная попытка легализоваться под крышей Минторга не удалась. Там посчитали, что мифические советские штаны с заокеанскими ярлыками, появись они в СССР, а уж, упаси боже, за «бугром», станут для Запада таким же раздражителем, как красная тряпка для быка.</P> <P>Вернувшись из вотчины Струева в недобром расположении духа, Михаил Николаевич в сердцах бросил начальнику цеха Балабухе, что он в гробу видел всякие отношения с направленцами торговых потоков, а узаконение выпуска продукции из синего коттона – тем более. Балабуха поддержал: «Михаил Николаевич, пошли они все туда, откуда появились! Допустим, одобрили бы. И что? Гнали бы план и сидели на окладиках. Ну, подкинули бы раз в квартал премишку в двести целковых – аккурат на столько одни джинсы тянут. Где размах, где объёмы, свобода?»</P> <P>Мозги Балабухи, забитые нитками, шпульками и сердечными переживаниями за разведённых швей, иногда выдавали мудрые мысли. Заражённый в коридорах Минторга пессимизмом, Михаил Николаевич только укрепился во мнении, что легализация его самого прибыльного производства так же призрачна, как встреча выдохшегося пилигрима с оазисом, да к тому же экономически не выгодна.</P> <P>Тем не менее, приглашение Струева к деловому общению из соображений безопасности не отверг: нужно было развеять подозрения в том, что на фабрике уже вовсю клепают джинсы и, покаявшись в задуманном, тонко намекнуть, что это всего лишь неудачная идея.</P> <P>Прок от встречи был. Михаил Николаевич рассказал министру историю о том, как один москвич, отдыхая в Венгрии, решил обновить там гардероб. В магазине ему страсть как понравился вельветовый костюм. Рассчитался, принёс в гостиницу, развернул, а над внутренним карманом – бирка: «Швейная фабрика «Пламя», г. Москва».</P> <P>Растроганный министр долго жал Михаилу Беленко руку, желая так держать и дальше, а потом распорядился дать предприятию зелёную улицу для экспорта изделий швейников в другие страны соцлагеря.</P> <P>Вдохновлённый трудовым порывом, директор хотел было уже закрыть лавочку с опасной нелегальщиной, но событие, происшедшее январским вечером, расставило всё на свои места. С гастролей, как раз ко дню своего рождения, обещала вернуться жена Михаила Николаевича. Закончив пораньше дела, Михаил метнулся в ювелирный отдел ГУМа. За восемь инженерских зарплат купил пусть не роскошное, но вполне приличное по советским меркам колье и, довольный своею щедростью, вернулся к машине.</P> <P>- Домой! - скомандовал шофёру. «Волга», вбросив в студёное марево облако тёплого выхлопа, рванула с места быстрее шустрых «жигулей».</P> <P>- Наверное, самая крупная покупка в этом магазине, - искоса поглядывая на коробку размером с набор конфет «Птичье молоко», изрёк водитель.</P> <P>- Как сказать. Там и посерьёзней есть «игрушки», - поведал Михаил Николаевич. - Только берёт ли их кто… Иная вещь – больше тысячи.</P> <P>- Ого! - присвистнул повелитель «баранки.</P> <P>- Слишком массивные безделушки. Для людей с дурным вкусом. А это, - Михаил Николаевич побаловал подушечки пальцев бархатистой поверхностью коробки, - меньше тысячи. Изящная штучка!</P> <P>Такой же благолепной вещицей, тянувшей тысяч на десять дореформенных рублей, Михаил в конце пятидесятых изумил студентку института культуры Аллу Зарубину. Уже тогда её отец, известный московский коллекционер, поражённый свалившимся на него – будто с неба – раритетом, дал зелёный свет их отношениям: «А с этим детдомовским, Алуся, надо дружить».</P> <P>Алла, вычитав где-то о том, что чужие вещи приносят несчастье, доставшийся Михаилу драгоценности не носила. Предпочитала пусть не эксклюзивные, зато новые. И разные. Оперившись после службы в армии и окончания института лёгкой промышленности, Михаил Беленко мог предоставить супруге такую возможность. Он всегда мысленно благодарил её за то, что она не заелась и любую безделушку даже за сотню-другую рублей принимала по-детски восторженно.</P> <P>Михаил Николаевич уже видел завтрашнюю картину: измотанная командировками Аллочка, наконец-то выспавшись, открывает шоколадные глаза от запаха сваренного кофе и свежих, так контрастирующих с январской стужей роз, улыбаясь, потягивается, поворачивает голову к помятой мужниной подушке и взрывается восторгом: на постели её ждёт чудесный, переливающийся огнями подарок.</P> <P>У Михаила Николаевича появилось нестерпимое желание ещё раз взглянуть на колье. Он быстрым, почти лихорадочным движением открыл коробку. Свет от придорожного фонаря полоснул по драгоценным камням; салон озарился северным сиянием.</P> <P>- Ни фига себе! - ошалело воскликнул водитель. Он тут же впился бешеными глазами в лобовое стекло и дрыгнул ногой, давя до одури на правую педаль, но было поздно: удар потряс обоих.</P> <P>- … сказал я себе, - ощупывая хрустнувшие шейные позвонки, проскрежетал Михаил Николаевич. Он раньше шофёра вылез из машины, стараясь сходу определить, в кого и где они въехали.</P> <P>Это был перекрёсток улицы Горького и проезда Художественного театра. Глядя на смятый багажник диковинного авто, Михаил Николаевич почувствовал, что живот его будто набили снегом.</P> <P>Навстречу, часто выдыхая клубы пара, валил участник ДТП – в дублёной куртке, без шапки; выражение его лица с застывшими в поднятом положении бровями не предвещало ничего хорошего. Мешковато выбравшийся из «Волги» директорский водитель пришёл от случившегося в ужас: в отличие от Михаила Николаевича, он марку машины определил…</P> <P>- Ты чё сделал, а?! Ты хоть понимаешь, куда ты воткнулся? - из ноздрей пострадавшего раздавалось прерывистое сопение, похожее на дыхание мертвецки пьяного выпивохи; нотки хныканья, вклинившиеся в тираду возмущения, свидетельствовали о том, что парень испугался не меньше виновников инцидента: - Ты… Ты разбил машину Шолокова! Это «мерседес» его жены!</P> <P>При слове «мерседес» снег из окоченевшего нутра Михаила Беленко обрушился вниз, докатился до леденеющих ног и, подняв завесу, осыпал студенистыми крупинками язык. Михаил Николаевич сразу даже не понял, кто такой Шолоков. До него это дошло чуть позже, когда водитель иностранной машины скакнул в выхоложенный салон и затрещал милицейской рацией.</P> <P> Гаишники примчались незамедлительно. Полковник, на ходу застёгивая шинель, вплотную придвинулся к беленковскому водиле:</P> <P>- Пьян?</P> <P>- Никак нет, - выдохнул вытянувшийся в струнку шофёр.</P> <P>- Считал ворон, вот и вклепался, - растолковал причину аварии водитель «мерседеса».</P> <P>- Сейчас проверим. Никитин! - полковник подозвал майора, канителившегося у сплющенного багажника. - Корки, дыхалку – на контроль! К приезду Татьяны Владимировны протокол чтобы был, - поправил сползшую на лоб папаху и переключился на Михаила Беленко: - Что за организация?</P> <P>- Швейная фабрика «Пламя». Я директор, - тушуясь, выложил сведения Михаил Николаевич. - Скажите, как бы это всё миром?..</P> <P>- Понятия не имею, - тряхнул головой полковник. - Сейчас она приедет и всё доходчиво объяснит.</P> <P>«Она» крупнющим песцом выпрыгнула из такси, заохала, заламывая руки:</P> <P>- Такую красоту угробили!</P> <P>- Мы уже разобрались, Татьяна Владимировна. Ваш – не виноват, - доложил полковник.</P> <P>- Ну и… - сурово потребовала решения Татьяна Владимировна.</P> <P>- Возместит ущерб, - нерешительно проронил полковник.</P> <P>- Да что мне от этих компенсаций, если первоначальный вид не восстановить! - завопила Шолокова. - Полорукие эстэошники и корыто не выправят! Сколько стоит доставить из эфэргэ бампер и багажник?</P> <P>- Не могу знать, - приняв строевую стойку, извиняюще провещал гаишник.</P> <P>- А кто должен знать? - рукава шубы двумя северными лисицами встали в боевую стойку у самой папахи, грозя изорвать барашка в клочья.</P> <P>- Надо подумать, - выручил водитель «мерседеса».</P> <P>- Думай быстрее, - поторопила Шолокова.</P> <P>- Тысячи в две-две с половиной обойдётся, - прикинул шофёр.</P> <P>- Точнее!</P> <P>- В три, - быстро скалькулировал парень.</P> <P>- Это же пол-«жигулей»! - ужаснулся Михаил Беленко.</P> <P>- А что вы хотели? Это – «мер-се-дес», - чётко выговорила хозяйка машины. - Деньги – прямо сейчас. Или конфискую «Волгу», - не церемонясь, поставила условие.</P> <P>- У меня с собой столько нет, - хныкнул директор фабрики и суетливо зашарил по карманам. Кашлянув, процедил виновнику ДТП:</P> <P>- Свои давай.</P> <P>У того нашлось двадцать восемь рублей.</P> <P>- Засунь их себе… - скрежетнул зубами директор. Пересчитав сотки и пятидесятки, обернулся к рассерженной даме: -Только тысяча двести…</P> <P>- Это меня не устраивает, - грозно сверкнула из-под бровей Шолокова. - Три, и точка!</P> <P>- Может, съездить… - предложил Михаил Николаевич.</P> <P>- Так, забирайте машину! - приказала полковнику дама в песцах.</P> <P>- Подождите! - Михаил Николаевич метнулся к «Волге», вытащил бархатную коробку, раскрыл перед глазами Шолоковой. - Вот. В довесок.</P> <P>- Сколько? - чуть смягчившись, спросила повелительница гаишников.</P> <P> Михаил Беленко не размыкал губ; в разболевшейся голове крутилась гаденькая мыслишка – брякнуть, что купил за тысячу девятьсот. Но ведь проверит! Ещё хуже будет. Михаил Николаевич признался:</P> <P>- Девятьсот восемьдесят пять.</P> <P>- Чек! - выбросила вперёд руку в кожаной перчатке чванливая дама. «Слава богу, не соврал», - перекрестился про себя директор и, порывшись в карманах, вслед за колье протянул крошечный кусочек бумаги.</P> <P>Шолокова обернулась к полковнику:</P> <P>- Адрес взяли?</P> <P>- Всё зафиксировано, - гаишник, подобострастно поднимая подбородок, подался вперёд.</P> <P>- Хорошо, - остыла Татьяна Владимировна. - Обойдёмся без протокола, - женщина сложила руки пистолетом и приставила их к директорской груди: - Завтра к вам приедут за остатком. </P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <P> </P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?48364'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=48364'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]