Спонтанный пневмоторакс (фантастическая быль) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/32794/index.shtml'>Стрегло Владислав</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/48480/145.jpg" width="145" height="113" alt="Спонтанный пневмоторакс (фантастическая быль) "></a> <span class="date"><span>21 августа 2009 19:07</span></span> <h3><i>Автор:</i> Владислав Стрегло (г. Сургут)</h3> <h2>Спонтанный пневмоторакс (фантастическая быль) </h2> <P>Через две недели Арцыбашева была выписана из отделения.</P> <P>- Ну, вот и все: легкое полностью расправилось, анализы нормальные – можете ехать домой, - сообщил ей на обходе. – А Борис Аркадьевич задержится еще у нас на недельку.</P> <P>- Спасибо, доктор. Мы очень признательны вам за оказанное нам лечение, - величественно поблагодарила она меня, и ее «мы» звучало по-царски. – Марат Васильевич, мы не хотим остаться вашими должниками, и за добро отплатим добром. У вас, мы слышали, проблема с машиной. Так вот, нам удалось решить вашу проблему, хотя это было непросто, и даже совсем непросто. Машина вам выделена из фонда металлургического завода. При первом же поступлении партии машин вам сообщат по телефону. Номер вашего телефона нам уже известен.</P> <P>Арцыбашева замолчала в ожидании причитающихся ей слов благодарности, которые она, безусловно, заслужила. Но подчеркнутая ею трудность в решения проблемы для предупреждения, как я почувствовал, просьб в дальнейшем, меня сильно задела.</P> <P>- Маргарита Алексеевна, вот это вы сделали напрасно. Я, честное слово, чувствую себя неловко. Тем более что для вас это было «даже совсем не просто». А, между тем, я об этом никого не просил. Андрей Константинович здесь перестарался. Я благодарен вам за участие в решении моих проблем, но испытываю неловкость.</P> <P>Арцыбашева была явно не готова к такой «благодарности» и растерялась.</P> <P>- Марат Васильевич, извините, я, наверное, неясно выразилась. О трудностях я упомянула только чтобы подчеркнуть нелепость системы распределения машин. Спрашивается: почему какой-то металлург или там автомобилист имеет возможность купить машину, а врач, не знающий покоя ни днем, ни ночью у постели того же металлурга, такой возможности лишен? Я считаю такое положение несправедливым, и поскольку Борис Аркадьевич по своему положению имеет какое-то отношение к этому вопросу, мы постарались исправить эту несправедливость. Только и всего.</P> <P>А узнали мы о вашей проблеме действительно от Андрея Константиновича. Но он просто в разговоре, как-то вскользь, упомянул о ней. И вспомнили мы об этом, когда у Бориса Аркадьевича и у меня появилось желание отблагодарить нашего спасителя. Так что, милый доктор, - она миротворно положила свою руку на мое плечо, - мы рады помочь вам! И если у вас возникнут какие-то проблемы, мало ли что может быть в жизни, прошу вас: не стесняйтесь, без всякого Иволгина, прямо звоните нам. Чем можем – поможем. Возможности у нас имеются, хотя и не безграничные. Он ведь пока «второй», но, - «королева» лукаво и многозначительно улыбнулась, - перспектива четко просматривается. И уж спасителя своего мы не забудем.</P> <P>Я сделал вид, что ее объяснения меня удовлетворили, и мы дружелюбно расстались. Но я чувствовал лицемерие в ее неожиданном откровении и знал, что она не простит мне моей дерзостной неблагодарности. «Прекрасный врач, но дерзок до невоспитанности», - такую характеристику, со слов Иволгина, дала мне «королева Марго».</P> <P> </P> <P>Не прошло и месяца, как раздался телефонный звонок, и незнакомый мужской голос пригласил меня приехать для выбора машины из прибывшей партии.</P> <P>Так я стал владельцем новой «шахи»* - предела мечтаний обывателя. Как сказал бы Великий комбинатор: «Сбылась мечта идиота!».</P> <P>Действительно, обладание машиной для обывателя, не обремененного духовной страстью, в наше время – вершина приобретений! Я с этим столкнулся. Извоз стал моей второй профессией. А по материальной значимости – твердо стоял на первом месте, и не считаться с этим я уже не мог. Так, после нескольких выездов, я почувствовал непреодолимое желание отдохнуть. Появилось даже чувство отвращения к извозу. Целый месяц, сославшись на усталость, я не выезжал на линию. А получив свою зарплату, я понял, что без извоза мне уже не обойтись.</P> <P>И все бы ничего, но человек, видимо, так устроен, что не может без проблем, и если их нет, то сам их придумывает. В моем случае так именно и случилось: успокоившаяся было и занявшаяся транжированием появившихся денег супруга неожиданно проявила не проявлявшуюся ранее ревность. Каждое мое возвращение встречалось грязными намеками, заканчивавшимися, как правило, скандалом. Я был вынужден прекратить заниматься извозом в надежде, что неизбежное безденежье отрезвит ее. Действительно, уже через месяц она загрустила и буквально выгнала меня на извоз, а на мои возражения с обезоруживающей наглостью отвечала:</P> <P>- Я разве против твоих подработок? Я против их использования тобой для измен, против того, чтобы мне на каждом шагу говорили о твоих похождениях!</P> <P>- Кто?! – в иступленном бессилии взывал я, - Покажи хоть одного осведомителя!</P> <P>- Не толкай меня на аморальные поступки – я своих друзей не выдаю! – загоняла она меня в угол.</P> <P>Отчаявшись, я обратился к знакомому психиатру.</P> <P>- Психопатия, - констатировал он, выслушав меня. – Истероидный тип психопатии – не нужно к бабке ходить! Ты ее не бил? Нет? А, между прочим, помогает. Некоторые утверждают, что даже излечивает.</P> <P>- Нет. Это не для меня.</P> <P>- Тогда – развод. Мне твоя ситуация знакома, увы, не понаслышке. Сам испытал. И тоже не решился прибегнуть к этим физиопроцедурам, предпочтя им развод. И не жалею.</P> <P>- А как же дочь?</P> <P>- А что дочка? Ей с вами, думаешь, легко? Неполная семья, конечно, не лучший вариант, но и развиваться ребенку в истерической атмосфере…. Неизвестно что лучше. Вырастет истеричкой, и все вам припомнит – к бабке ходить не надо. Решай сам!</P> <P> </P> <P>Не знаю, решился ли бы я на этот шаг, но она сама толкнула меня его сделать.</P> <P>Однажды я вез пассажирку, и остановился на красный свет светофора. Девушка сидела на заднем сиденьи. Неожиданно передняя дверца открылась, и в машину впорхнула жена.</P> <P>- О! Ты откуда? – удивился я.</P> <P>- Не помешала? – ответила она голосом, не оставлявшим малейшей надежды на мирный исход. – И куда же мы едем?</P> <P>- Вот везу пассажирку на вокзал, - пояснил я, чувствуя, что за прозвучавшими раскатами грома раздастся мощнейший разряд. И не ошибся.</P> <P>- А где же пассажирка? – удивилась она. – Где?! Я вижу только потаскушку! А где же пассажирка? Не меня ли ты принял за пассажирку?</P> <P>- Что происходит? – в зеркале я увидел растерянное лицо девушки. – Женщина, вы что говорите? Вы что себе позволяете?</P> <P>- Молчи, сучка! - громыхнула жена, испепеляя взглядом несчастную.</P> <P>- Остановите сейчас же машину! – потребовала девушка, ставшая жертвой психопатического страдания моей жены.</P> <P>Но и без ее требования я уже прижался к бордюру. Не ожидая полной остановки машины, девушка выскочила, сопровождаемая неистовыми оскорблениями. Я, резко развернув машину, лег на обратный курс. Шквал ругани обрушился на меня. Но неожиданно я почувствовал, что оказался по ту сторону линии «красных флажков» и ощутил облегчение, так что сыпавшаяся брань отскакивала от меня как горох от стенки. Мне вдруг стало ясно, что домой я уже не пойду. Неожиданно я почувствовал, что она ощутила мое настроение и испугался, что поедет со мной ставить машину в гараж, и будет сопровождать, а по сути – конвоировать меня домой.</P> <P>- Вот что, - как можно естественней начал я усыплять ее бдительность, - сейчас ставлю машину в гараж, отдаю тебе ключи и – баста! Пошиковали – хватит! Будем жить опять на зарплату. Не нравится – получай права и – вперед! Я знаю не одну «извозчицу». А с меня – хватит!</P> <P>Уловка удалась – она позволила отвезти себя домой. Высадив ее у подъезда, я поехал ставить машину в гараж, но, доехав до ближайшего таксофона, позвонил домой и сообщил, что ночевать не буду и подаю на развод. И повесил трубку. Ночевал в машине, выехав за город в степь. А утром, проследив, когда жена ушла на работу, а дочка в школу, забрал свои вещи. Так мы расстались. Конечно, были ее визиты к главврачу, парторгу – со мной беседовали. Но «волк ушел»!</P> <P>Неожиданно – и очень удачно – решился вопрос с жильем: коллега, после пяти лет ожидания получил вызов на работу в Сьерра-Леоне и за умеренную плату сдал мне свою квартиру.</P> <P>Начался новый этап моей жизни. Боже, с каким наслаждением после всех этих дрязг шел я в свою пустую квартиру, где к моему миру не мог прикоснуться ничей мир без моего на то разрешения. Впервые в жизни я обрел осознанную свободу и был счастлив. Это было совершенно особое, трепетное ощущение счастья, никогда ранее не испытанное. Ведь было же ощущение счастья от женитьбы, но житейская бытовуха быстро его погасила, и сейчас оно с трудом восстанавливается в памяти. По настоящему был счастлив, став отцом! Но то было счастье торжества инстинкта, а сейчас я испытывал счастье покоя души, и не мог им насладиться.</P> <P>Как я и предполагал, мой первый же визит к дочке вызвал бурную реакцию у жены, и стало ясно, что этот способ общения неприемлем. Пришлось свое влияние на воспитание дочери осуществлять по телефону. Но это продолжалось недолго. Вскоре началось «пионерское лето», а вместе с ним и мое теневое совместительство. Сезон выдался на удивление урожайным – на загрузку машины пассажирами уходили считанные минуты. «Отличный «жор»!» – восторгались «извозчики», подсчитывая небывалые барыши. Особенно это ощутил я, впервые мотавшийся на «Жигулях».</P> <P>Однажды, нагрузившись гостинцами, я пришел к дочке.</P> <P>- Наконец-то вспомнил папаша о своих обязанностях! – встретила меня жена, принимая дары.</P> <P>Мне был оказан теплый прием с чаепитием, а под конец поступил недвусмысленный намек остаться.</P> <P>- Нет уж! Дважды войти в одну и ту же реку невозможно, - отверг я предложение.</P> <P>В следующий момент я уже стоял на лестничной площадке, сопровождаемый бранью жены и плачем дочери.</P> <P>Но вскоре она осознала убыточность своей позиции, и не только перестала препятствовать, но даже содействовала нормализации наших с дочерью отношений.</P> <P> </P> <P>Обретенной свободой, сдобренной деньгами, я распорядился довольно легкомысленно, и вскоре мне пришлось нанести визит к институтскому товарищу, трудившемуся на ниве венерологии. Эта неприятность подействовала отрезвляюще: больше месяца в каждой девчонке я видел, прежде всего, источник неприятностей, и благоразумие брало верх над инстинктом. Но однажды, это было первое сентябрьское воскресенье, я загружался в М-ве. Время было позднее, это была моя последняя ходка. Намотавшись, я мечтал о ванне, ужине и постели. Среди пассажиров мое внимание привлекла девушка – она была стройна и красива. И к каждому этому определению просилось наречие «очень». Одета она была в фирмовый джинсовый костюм. В руках у нее были две сумки. «Студентка, возвращающаяся с воскресной побывки дома», - определил я.</P> <P>- Ого! И это все – знания? – ставя в багажник ее увесистую сумку, воскликнул я.</P> <P>- Да-а, - в тон мне, не медля, ответила она. – Представляете? И все это нужно переварить!</P> <P>Мы рассмеялись.</P> <P>В салоне ей досталось место на заднем сиденье посредине, и через зеркало я имел возможность любоваться ею, когда свет встречных машин освещал салон. Приятное волнение охватило меня. «Нужно будет предложить подвести к дому», - решил я. Но едва машина остановилась возле автовокзала – конечного пункта нашего маршрута – она сама обратилась ко мне с просьбой отвести ее домой в район студгородка. Высадив пассажиров, мы поехали. Подъезжая к дому, я уже знал, что зовут ее Лера, что учится она на четвертом курсе экономического факультета «Политеха», все эти годы живет на одной и той же квартире у одинокой женщины и платит сорок рублей в месяц. Обо мне она узнала, что я – врач, навещал дочку в пионерском лагере, и семейная жизнь моя разбита.</P> <P>- А не продлить ли нам беседу, - предложил я, останавливая машину у подъезда и мало надеясь на успех.</P> <P>Несколько секунд она в упор рассматривала меня и неожиданно ответила решительным согласием.</P> <P>- Хорошо, поедем. Только я вначале занесу вещи и позвоню родителям, что благополучно доехала. Так у нас заведено.</P> <P>Я отнес ее сумки на площадку третьего этажа.</P> <P>- Все! Дальше не нужно. Жди в машине. Я быстро.</P> <P>Она действительно быстро вернулась, и мы поехали. Наше катание вскоре закончилось ужином в моей квартире. И незабываемой ночью…</P> <P>Наши встречи продолжались около месяца. Ночами отдыха в этот период нам были ее отъезды к родителям да мои дежурства. Все лекции в этот период Лера проспала. Да и меня на работе, едва я после операции приседал на диван, валил сон.</P> <P>- Что с тобой? Все время спишь. И похудел в один момент, - интересовались коллеги.</P> <P>- Все нормально. Только вот действительно бессонница, проклятая, замучила, - объяснял я заботливым коллегам.</P> <P>А однажды, столкнувшись со мной в коридоре, операционная сестра Валентина Игнатьевна всплеснула руками:</P> <P>- О, Боже мой! Да что с вами, Марат Васильевич, творится? Вы в зеркало хоть смотрите на себя? Вас же уже узнать невозможно – щепка, а не мужик. Марат Васильевич, поверьте моему слову: это она, стерва, вам простить уход не может, и порчу напустила. Другому – некому! В соседнем доме у нас живет одна женщина – за один раз сымает любую порчу, как платок с лица. Истинно вам говорю! Ее все знают. И берет не дорого. Поговорить?</P> <P>«Милая, Валентина Игнатьевна, знала бы ты, с каким наслаждением я порчусь – позавидовала бы», – с усмешкой подумал я.</P> <P>Я чувствовал, что мое состояние коллеги объясняют моим семейным разрывом, и с молчаливой благодарностью принимал их молчаливое сочувствие. </P> <P> </P> <P>Эта любовная история закончилась так же внезапно, как и началась. Однажды субботним утром, когда, едва проснувшись, я, борясь за каждую минуту покоя для уставшего тела, изо всех сил старался вновь погрузиться в спасительную дремоту, возле уха раздался шепот подруги:</P> <P>- Ты спишь?</P> <P>- Угу, - буркнул я, чувствуя, что мечте о покое пришел конец.</P> <P>- Что значит твое «угу»? – спросила она после некоторого молчания.</P> <P>В этом молчании я заподозрил тайный и неприятный для меня смысл. И не ошибся.</P> <P>- Только то, что мне страшно хочется спать. А ты, дрянная девчонка, этого не хочешь понять! – ответил я, открывая глаза и привлекая ее к себе.</P> <P>- Не нужно. Пора ехать. Мои будут беспокоиться, - слегка отстраняясь, попросила она и замолчала.</P> <P>И опять непонятную тревогу я ощутил в наступившей тишине. Я снова привлек ее.</P> <P>- Знаешь, Марат, нам нужно будет расстаться на время, - огорошила она меня.</P> <P>«Вот и он», - мелькнула мысль о моем сопернике, о котором я ничего не знал, но в существовании которого почти не сомневался. Просто не могла такая женщина быть без мужчины. Захваченные плотским упоением, мы совершенно не интересовались личной жизнью друг друга. Для нашего СЧАСТЬЯ это было даже не нужно. </P> <P>Настораживало и обращение «Марат». Вскоре после знакомства она заявила: «Твое имя тебе не подходит – в нем слышится «марать». Некрасиво! Я буду называть тебя Мартик». На том и порешили. И вдруг – «Марат»!</P> <P>- Это неплохая идея! – как можно спокойнее сказал я, выпустив ее из объятий, и потянувшись за сигаретой. – Это даже хорошо: наконец-то я высплюсь по-людски. Кстати, как долго продлится антракт?</P> <P>- Я еще не знаю. Может, неделю… может две… может месяц… может два… три.</P> <P>- Ты можешь объяснить, что происходит?</P> <P>- Конечно, могу: в понедельник приходит он.</P> <P>- «Он» – это кто?</P> <P>- «Он» – это муж.</P> <P>- Кто!? Муж!? Ты что – замужем?</P> <P>- Что за глупый вопрос? Если «он» - «муж», то, конечно, я - «жена».</P> <P>- А почему ты мне не сказала об этом?</P> <P>- Один вопрос глупее другого! Ты меня спрашивал? Думаешь, мне легко сейчас признаваться в своем грехопадении? Да и зачем? Что это меняло?</P> <P>- Нет, конечно, не меняло бы. Но все же было бы как-то не так. Думаю, что было бы хуже. А где он пропадал у тебя?</P> <P>- Он – моряк. Второй помощник капитана на «Комсомольце». Идут из Бангладеша. Больше трех месяцев бороздили воды океанов. – Она слегка отодвинулась от меня. – Марат, только честно, ты осуждаешь меня? - в ее голосе слышался вызов.</P> <P>- Я произвел впечатление ханжи? За что я могу тебя осуждать? За подаренный месяц блаженства? Твое признание – удар мне ниже пояса. Во всех смыслах. Мне остается только сожалеть, что ты не свободна. И на что-то надеяться.</P> <P>Я почувствовал, что мой ответ удовлетворил ее: она повернулась на бочок, и прильнула ко мне, положив головку на мое плечо.</P> <P>- Да, конечно. Только теперь я знаю, что не гожусь на роль Пенелопы, - тихо промолвила она.</P> <P>- Жалеешь?</P> <P>Некоторое время она задумчиво молчала и, наконец, глубоко вздохнув, призналась:</P> <P>- Ты знаешь, честно говоря – нет. Мне было хорошо с тобой. Удивительно хорошо! Ты как-то сразу привлек мое внимание своим вопросом: «Это все – знания?» Мне нравились в пути твои взгляды через зеркало… Ты – славный мужик. Удивительно легко произошло мое грехопадение. Почувствует ли он тебя во мне?</P> <P>- Вы давно женаты?</P> <P>- Почти два года, - кротко ответила она и, помолчав, продолжила: - Ты сейчас, наверное, думаешь: «Не любит она его». Даже не знаю, что сказать теперь. Понимаешь, он славный парень… Ну ладно – не хотела, но покажу….</P> <P>Она выскользнула из-под одеяла и подошла к лежащей на стуле сумочке. Я восхищенно любовался ее божественной фигурой, не думая, что вижу это совершенство в последний раз.</P> <P>- Вот, посмотри, – подала она мне фотокарточку.</P> <P>Мне прямо в глаза, с легкой улыбкой на красивом лице смотрел офицер гражданского флота в знаках различия которого я ничего не понимаю. «Подсек меня ты, парень! Крепко подсек!» – прочел я в его взгляде и поспешил вернуть фото.</P> <P>- Знаешь, - начала рассказ Лера, повернувшись на живот и опершись на локти, - мне его подарила, если можно так выразиться, моя школьная подруга Рая. Она, что называется, умирала за ним. Мне все уши прожужжала и все тянула в «Клуб моряков» - показать его. Но я отказывалась: не люблю я эти «танцы – шманцы – зажиманцы». С болью рассказывала она, что у него много поклонниц, и мне было жалко ее. И вот когда она поняла, что шансов у нее на него – никаких, она сказала: «Знаешь, Лерка, я решила отдать его тебе. - Именно так она сказала, как будто он был ее собственностью. – Я давно про себя решила, что вы созданы друг для друга, но все надеялась на свое счастье. Да, видно, не судьба. Пусть он будет лучше твоим, чем достанется одной из этих крыс, покоя ему не дающих. Я уверена, что он тебе понравится, и будет твой! Идем в клуб!». Ее «подарок» я восприняла, конечно, с юмором и никуда не пошла. Но через несколько дней она все же вытащила меня: «Я же тебя не под венец тащу! Только посмотришь!». Мы пошли. И все получилось по ее сценарию. Да, он действительно производил впечатление: высокий, мужественный, стройный, красивый и весь какой-то «первый». Он сразу обратил внимание на меня, пригласил на танец, и больше не отпускал весь вечер. Перезнакомил со всеми друзьями, которых у него уйма, и весь вечер только и слышно было: «Саша… Саша…». Я же говорю, что он какой-то «первый».</P> <P>Через неделю он уходил в рейс, и всю эту неделю мы провели вместе: днем – пляж, катания под парусом, вечером – шумные компании. Предугадывая мое малейшее желание, сорил деньгами налево и направо. Было здорово – кружилась голова! Такое со мной было впервые. </P> <P>Я пришла проводить его в рейс, и здесь он познакомил меня со своими родителями. Они у него простые: отец – токарь, мать – крановщица на заводе. Отец – нормальный мужик, а вот с матерью мы не сошлись с первого взгляда. При знакомстве она испытующе осмотрела меня, и к концу осмотра я уже поняла, что «не пришлась». Но и она, конечно, мне тоже «не пришлась». Все дело в том, что она безумно любит сына, и я не знаю, на что она может решиться, чтобы оставить его возле себя на всю жизнь. Бедный Саша не знает, как утихомирить ее опеку.</P> <P>Рейс был недолгим: в Италию, и обратно. Не прошло и месяца, как я его встречала в порту, в толпе морячек. Были там и его родители. Некоторое время мы делали вид, что не видим друг друга, но все же я подошла и опять почувствовала, что не пришлась матери. Ситуация получилась настолько напряженная, что я готова была уйти, но ее смягчил отец незатейливыми вопросами и разговорами о погоде. </P> <P>Я не чаяла, когда придет Саша. Наконец, навьюченный сумками, как верблюд, он появился. Мое присутствие его обрадовало, и после загрузки вещей в багажник он пригласил меня сесть в машину. Сославшись на занятость, я отказалась. Он удивился отказу, но вдруг тень пробежала по его лицу – он догадался о складывающейся ситуации.</P> <P>- Ну, ладно…. Заканчивай свои дела, - озадачено сказал он.- Встретимся вечером. Я позвоню. Договорились?</P> <P>Я кивнула, и они уехали.</P> <P>Вечер мы провели в компании его друзей. А на следующий день – утром – Саша повез меня к себе домой. Я, было, воспротивилась, но он, чувствуя причину моего нежелания, успокоил:</P> <P>- Дома нет никого. Поедем – я привез тебе подарок.</P> <P>Их трехкомнатная квартира меня шокировала – вся в импорте! А уж его комната – настоящий музей: деревянные маски, тамтамы, и чего только он не навез! Самое поразительное, конечно, от чего я глаз не могла оторвать – коллекция раковин! Это словами не передать – чудеса природы!</P> <P>- Это – тебе, - указал на свертки, лежащие на диване.</P> <P>- Что это?</P> <P>- Бери, смотри.</P> <P>И, видя мою нерешительность, сам вскрыл пакеты: великолепный джинсовый костюм, купальник, платье, «адидасовская» тенниска, туфли и даже пляжные шлепанцы предстали перед моими глазами.</P> <P>- Что это за выставка? – в недоумении спросила я.</P> <P>- Это тебе подарки, – пояснил он, протягивая мне маленькую шкатулку.</P> <P>Я открыла ее и обомлела – на черном бархате лежали, завораживая тусклым блеском, жемчужные ожерелье и браслет.</P> <P>- Ты сошел с ума! – опешила я.</P> <P>- Да. Не одна ты отмечаешь это, - спокойно ответил он.</P> <P>- Значит так, Саша, мне очень приятно твое внимание, но воспользоваться твоим умопомрачением я не стану – это не порядочно. Поэтому из предложенного ассортимента я возьму с благодарностью это, - я отложила тенниску, - и, пожалуй, это, - я приложила к тенниске шлепанцы. - Ты очень добр ко мне. Спасибо! - я благодарственно чмокнула его в щеку.</P> <P>- А это куда теперь?</P> <P>- Твои проблемы, дорогой. Во всем, Шурик, должно быть чувство меры, чтобы не создавать неловких ситуаций. Ты это чувство нарушил – вместо подарка приволок мне целый магазин. Такие подарки делают жене, маме, сестре. Но не девушке, которую знаешь без года неделю.</P> <P>- Подожди! Говоришь ты умно, но что-то не то. Мне хотелось всю Италию положить к твоим ногам, а ты за несколько тряпок меня – мордой об стол. Послушай, это был для меня самый длительный рейс. Я был как чумной и не чаял, когда мы ляжем на обратный курс.</P> <P>Я рассмеялась:</P> <P>- Никто тебя, дурачка, не бил мордой об стол! Мне очень приятно твое внимание и понятны твои чувства. Но и ты пойми меня! Сам подумай, что бы ты обо мне подумал, если бы я сейчас с криком: «Ах, милый Шурик!» сгребла все это? Наверное, ничего хорошего. Давай лучше оставим этот разговор.</P> <P>- Нет, - воспротивился он, - давай продолжим его! Вот ты сказала, что такие подарки дарят женам, - он неожиданно опустился на колени. – Лера, дорогая, в моих мыслях, в моем сознании, ты давно уже моя жена. Свое будущее без тебя уже не мыслю. Слово за тобой. </P> <P>Я присела рядом с ним на пол.</P> <P>- Саша, а ты знаешь, что твоя мама против меня?</P> <P>Он рассмеялся:</P> <P>- Не бери дурное в голову – она будет против любой. Я другого и не ожидал. Она больна мной, и тут ничего уже не поделаешь. Однозначно: жить мы будем отдельно, и – сразу!</P> <P>А потом была шикарная свадьба, и я стала «морячкой». Чтобы ты знал: «морячка» - это не просто жена моряка, а еще и профессия. Она может работать или не работать, но основная ее работа – реализация привозимого мужем товара. Не обошла эта особенность «морячек» и меня, за что чуть было не вытурили из института. Я и не думала этим заниматься. Да и Саша не хотел загружать жену – студентку. У них все было отлажено – реализовывала товар мать Саши. Но девчонки, зная, что мой муж ходит в «загранку», начали просить привезти кое-что из дефицита: косметику, колготки, кофточки. Я не могла отказать. Отдавала им по оптовым ценам, и это способствовало росту моей торговой славы – от просителей не было отбоя. И однажды меня останавливает комсорг института, наш студент четвертого курса Толик Коротков, приглашает в свой кабинет и сообщает, что в комитет комсомола поступило заявление о моей несовместимой с моралью строителя коммунизма деятельности. И что он не может оставить заявление без внимания, и что последствия разбора заявления для меня могут быть самыми плачевными. Но что он приложит все свои силы, весь свой авторитет, чтобы не дать ход заявлению, если я соглашусь… Сам понимаешь – на что. </P> <P>Я была в шоке. Незадолго до этого из института был отчислен за фарцовку студент третьего курса. Шумное было дело! Но там масштабы были другие – там была целая группа. Они организовали целую сеть распространителей импортных вещей и даже открыли подпольный цех по пошиву джинсовых костюмов. На чем, кстати, и погорели. Короче, Юлик, так звали студента, был, скорее, профессиональным фарцовщиком, чем студентом. Но в моем деле это значения не имело. Главным было то, что Толик «положил на меня глаз». Я знала об этом. Еще когда я была на втором курсе, он усиленно затягивал меня в свой комсомольский актив, но я чувствовала, что за этим стоит, и – устояла. </P> <P>И вот я у него на «крючке»! Ну какие вы, мужики, все же бываете мрази! Хотя какой он мужик?! Властительный подонок – и только. Он был мне мерзок! </P> <P>А потом был комитет комсомола… О-о-о! Это – не для слабонервных! Представляешь – свора «святых апостолов» во главе с моим отвергнутым поклонником! </P> <P>Он зачитал заявление и предложил мне дать объяснение. Я им объяснила, что мой муж – моряк, и на законных основаниях привозит из-за границы вещи, которых у нас нет. По просьбе сокурсниц я несколько раз приносила нужные им вещи и отдавала по оптовым ценам. Никаких противозаконных действий я не совершала.</P> <P>И началось… После некоторого молчания заговорил заместитель Короткова гнида Усиков: «Мне кажется, так называемая комсомолка Яковлева не понимает, о чем идет речь…». А дальше пошло шаблонное шельмование: «моральный кодекс строителя коммунизма», «спекуляция», «перерожденцы», «фарцовка», «прихвостни капитализма» и тому подобное. В том же духе выступили и остальные «комитетчики». Я представила, что так в средневековье проходили суды инквизиции. И в какой-то момент даже испугалась, что меня отправят на публичное сожжение. Бедный Женька – комсорг нашей группы, его тоже вызвали на заседание – попытался смягчить тон собрания, но его в два счета разжевали и выплюнули, сделав чуть ли не причиной моего «падения»: «…Ясно, что из-за таких комсоргов в институте вызревают Юлики и Леры!», - витийствовал гнида Усиков. «Великий инквизитор» Толик Коротков в «благородном» молчании вел процесс, изредка посылая мне злорадную улыбку. __________________________________________</P> <P>«шаха» (разг.) – модель автомобиля ВАЗ-2106.</P> <P>(Продолжение следует)</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?48480'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=48480'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]