Стройблат (роман) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/lopatin/index.shtml'>Юрий Лопатин</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/48622/145.jpg" width="145" height="113" alt="Стройблат (роман)"></a> <span class="date"><span>27 августа 2009 08:57</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Лопатин (г. Самара) </h3> <h2>Стройблат (роман)</h2> <P><B>Часть вторая</B></P> <P> </P> <P>13.</P> <P>- У тебя квасу нету? - бывший командир воровской воинской части еле протащил фразу через пересыхающее горло; только что ему дали понять: случайная встреча с отставным генералом милиции, почти разоблачившим его, Николая Беленко, не сулит ничего хорошего.</P> <P>- А чайку? - Юлий Абрамович гостеприимно звякнул крышкой эмалированного чайника.</P> <P>- Попозже чай. Воды налей. И что теперь мне делать, Юлик? - как в молодые годы, стихоплётнул Беленко. </P> <P>- Сиди на моей даче и носа не кажи! - спуская в кране воду, предписал Юлий Абрамович.</P> <P>"Когда-то обращался на "вы", в рот заглядывал, а теперь не то что на равных – гнёт своё, и попробуй поспорь, - невесело подумал Беленко. - Лагеря не оставили и щепотки учтивости. Хорошо, хоть принял по-людски. Мог бы послать куда подальше. Оттрубил двадцать пять лет, приезжает во Львов и встречает того, кто в пятьдесят третьем должен был остаться с дыркой в затылке. А он целёхонький, и даже дня в зоне не был! Разве не обидно?»</P> <P>Возможно, червячок недовольства, а может, даже зависти, и грыз израненное несвободой Юликово сердце, но вида он не подавал. Даже ненаигранно обрадовался тогда, в семьдесят восьмом, во время их умопомрачительной, оглушающей встречи.</P> <P>Беленко наведывался во Львов несколько раз. Сначала в пятьдесят шестом – нужно было забрать драгоценности из конфискованной квартиры. Как брат Виктор пас высоченного милиционера Каткова, так и он ошивался в подъезде "сталинки", поднимаясь на верхние этажи, если слышались шаги снизу, и по возможности бесшумно сбегая вниз при звуке открываемой двери. Когда же встречи с жильцами избежать не удавалось, спасала широкополая шляпа, натянутая на самую переносицу.</P> <P>Николай Антонович выяснил, что в его бывшей квартире проживает капитан войск связи. "Не жирно ли? Куда смотрит жилкомиссия?" - помнится, ругнулся про себя.</P> <P>Жена офицера по утрам водила в детсад сыновей-погодков. Таланта орудовать отмычкой у Беленко не было. Ломать дверь – худший из вариантов. Питаясь всухомятку пирожками, он уже начал терять терпение, когда на четвёртый день ожидания хозяйка квартиры, как ошпаренная, выскочила на лестничную клетку и понеслась по ступенькам книзу – явно не за солью и не за спичками.</P> <P>Воспалённый мозг пронзила ярко-белая молния. С широко открытыми, безумными глазами, почти ничего не соображая, Беленко ринулся в распахнутую дверь. Покинуть жилище было второстепенным делом. Главное – попасть туда.</P> <P>Гулкое шлёпанье тапочек вынудило стремительного визитёра заметаться по комнатам в поисках укрытия. Он нашёл его в спальне, под полуторной кроватью с металлическими дужками.</P> <P>- А у меня-то радио неделя как сдохло, - поделилась неприятностью гостья.</P> <P>- Ну вот. Слушай, - с горделивостью в возбуждённом голосе уже на кухне произнесла капитанша; то, что она поделилась сногсшибательной новостью с подругой, явно тешило её самолюбие.</P> <P>«…Янош Кадар сменил Эрнё Герё на посту первого секретаря центрального комитета Венгерской партии трудящихся, - ревел на полную громкость радиоприёмник. - Правительство страны обращается к населению с призывом, чтобы оно само восстанавливало движение трамваев, автобусов и троллейбусов везде, где это возможно. Рабочие должны приступить к работе. Магазины должны быть открыты в установленное время. Венгерская армия, внутренние войска и вооружённые рабочие отряды с помощью советских войск в ночь на 25 октября ликвидировали контрреволюционный путч. Контрреволюционные силы разбиты. Однако в некоторых местах ещё продолжают действовать мелкие вооружённые группы. Ими предпринимаются попытки завязать новые схватки. Местами они совершают неожиданные налёты. Правительство Венгрии обращается к мятежникам с требованием прекратить сопротивление, сдаться или бросить оружие. Дальнейшие выступления и демонстрации ничем не оправданы…».</P> <P>- Так я не поняла. Если разбиты, то кто тогда должен прекратить сопротивление? - не боясь показаться тупой, произнесла гостья.</P> <P>- Ну так мелкие же… Хотя, кто бы на них обращал внимание – на мелкие... - задумалась капитанша.</P> <P>- Ой, я квартиру не закрыла! - гостья метнулась в своё жилище. - Я мигом!</P> <P>Потом женщины гремели чашками, точили лясы, а Беленко, скрежеща зубами, мечтал, когда же хозяйка его бывшей квартиры вспомнит о том, что ей нужно сходить в магазин. </P> <P>Не тут-то было. Даже после того, как соседка удалилась, капитанша ещё долго возилась на кухне, а потом принялась за уборку жилища. Нацепленная на швабру тряпка дважды омочила спину вжавшегося в стену охотника за сокровищами; он был благодарен повелительнице нехитрой штуковины за отсутствие должного рвения, с которым иные жёны, отжав над ведром кусок мешковины, ныряют под предметы мебели с головой.</P> <P>Наконец капитанша закрыла за собой дверь. Беленко выбрался из своего убежища и, потирая одеревеневшую поясницу, заметался по комнатам в поисках гвоздодёра или стамески. Всё в его «сталинке» было незнакомым и чужим. </P> <P>Ближнее к прихожей помещение оказалось закрытым, из чего Николай Антонович сделал вывод, что квартира превращена в служебную, живут в ней две семьи, одна из которых, по всей видимости, отправилась в отпуск. Хотя какой отпуск, когда, оказывается, в Венгрии дела – как сажа бела?</P> <P>Никакого инструмента Беленко не нашёл. «Что за хозяин? Даже отвёртки нету», - с собачьим ожесточением прорычал мысленно.</P> <P>На кухне, в ящике протравленного морилкой обветшалого серванта, под руку попался кухонный нож – давно не точеный, с хлябающей из-за истёршихся заклёпок деревянной ручкой. Быстрее в зал, к месту, которое нашёл бы и с закрытыми глазами!</P> <P>Теперь там, в углу, стоял несуразный комод с раскоряченными ножками. Беленко прильнул к манящему паркету, с трудом просунул кончик ножа в узкую щель…</P> <P>Пронзительные голоса шаловливых детей, донёсшиеся из подъезда, а затем и побрякивание ключей заставили кладовладельца насторожиться, а после, под скрежет проворачиваемой обоймы замка, по-юношески прытко чесануть к чужому ложу.</P> <P>- Я вся до сих пор в удивлении, Ваня, - возбуждённо проговорила капитанша. - В кои-то веки…</P> <P>- Видишь, как тебя опередил, - громыхнул торжествующий басок. - А пацаны-то как были рады! Когда последний раз их забирал? Весной? Точно весной.</P> <P>Погодки сходу устроили футбольный матч. Заливистый смех и звонкие, с металлическим дребезжанием, удары по резиновому мячу всколыхнули тихий воздух квартиры.</P> <P>- Йе-э-эх! - перед каждым хлопком взахлёб восклицал один из дошкольников.</P> <P>- Кхи-хи-хи – закатывался от восторга его брат.</P> <P>После очередного удара мяч влетел в спальню, стукнулся об угол тумбочки, отскочил от стены и медленно подкатился к беленковскому боку. Тотчас у кровати оказались детские ноги в широких, суженных к ботинкам, штанцах. «Сейчас наклонится!» - по жилам пробежал ток ужаса. Беленко судорожно выкрутил кисть руки и вытолкнул полосатый кругляш из-под кровати.</P> <P>- А ну-ка разуйтесь! - визгливый окрик капитанши в момент угомонил подрастающих спортсменов. - Нож куда-то подевался, - донеслось удивлённое оттуда же, с кухни. - Нина заходила… Ей-то он зачем?</P> <P>- Слишком тщательно делаешь уборку, - хохотнул капитан. - Я тебе сейчас складной достану.</P> <P>Идиллию ужина в капитанской семье портили прорывающиеся сквозь звяканье тарелок нотки тревоги; партитура, написанная радиодиктором, не давала покоя жене офицера; капитанша, наверное, уже в десятый раз спрашивала:</P> <P>- Тебя точно туда не отправят?</P> <P>- Говорю же. Кого надо, уже отправили. А мы посидели на казарменном – и хорош.</P> <P>В подтверждение невозмутимости души капитан после трапезы сбацал на баяне «Чардаш», а попутно «По долинам и по взгорьям». Потом он организовал с сыновьями шашечный турнир, закончившийся банальной «чапаевщиной».</P> <P>Кое-как уложив сорванцов спать, супруги, наконец, сами отправились почивать, и притаившийся под их ложем Беленко был вынужден перетерпеть любовные утехи счастливых супругов.</P> <P>Ему предстояло выдержать бессонную ночь. Сопение или, что ещё страшнее, храп были для его предприятия губительны. Непрестанно щипая себя за ляжки, кусая в кровь губы, Беленко, не шелохнувшись, продержался до утра.</P> <P>Сначала ушёл капитан. Через пару часов капитанша вытолкала в подъезд погодков и выскользнула вслед за ними.</P> <P>Беленко, на ходу избавляясь упражнениями от деревенения тела, дунул в туалет; справить нужду для него сейчас было важнее, чем добыть драгоценности. Он даже забыл под кроватью нож. Пришлось вернуться в спальню.</P> <P>В гостиной Николай Антонович рьяно, как знающий службу исполнительный ефрейтор, ринулся вершить одно из важнейших дел своей жизни. Он оттащил в центр зала комод – чтобы не мешал работать; ударив ладонью по рукоятке ножа, воткнул лезвие между двух дощечек. Паркет не поддавался. Беленко поднажал на рукоять. Стальное полотно выгнулось и с хрустом разделилось на две части.</P> <P>Матюжась с шипением неразорвавшегося ядра, Николай Антонович принялся рыскать по квартире в поисках подходящего металлического предмета. Ему повезло. Под ванной, в посылочном ящике с обрезанным верхом, нашлись отвёртка и молоток. Обрадованный находкой, хранитель капитала с силой вогнал шлиц отвёртки в закарпатский бук. Паркет отрывисто задышал в предчувствии своей близкой гибели.</P> <P>Беленко одну за другой оторвал несколько дощечек. Его обдало жаром – как в парной: тайника не было! «Неужто перепутал угол?» - объятой страхом мышью пронеслась по извилинам мысль. Николай Антонович бросился к противоположной стене. Ковырял пол с остервенением. То же самое…</P> <P>Вернулся к месту, с которого начинал. На удачу перепахал ещё пару квадратных метров покрытия. Пусто. «А шустрый парнишка», - одновременно с чувством гордости и досады подумал о сыне Беленко.</P> <P>Неудачливый искатель сокровищ чудом не столкнулся с капитаншей у самой двери квартиры. Успел спуститься этажом ниже и, нервно прижав подбородок к груди, проскочил вниз по лестнице. У подъезда никого не было. Беленко неторопливо заковылял вдоль дома. Когда торец «сталинки» уже остался за спиной, тишину двора разрезал истеричный вопль:</P> <P>- Да ёлки-палки! Какой придурок пол ломает! Сколько можно?!</P> <P> </P> <P>… Беленко подул на парящую поверхность налитого в кружку чая; взволновавшийся напиток выбросил излишек через край посуды. Николай Антонович сунул пересохшие губы в питьё и отпрянул. Вот так он обжёгся и на своём криминально-строительном деле. Вместо того чтобы ждать, пока остынет котёл человеческих страстей, и осушить его целиком, он торопился, не задумываясь о последствиях и судьбах близких, пил жизнь горячими глотками. И что в итоге? Ни тех сумасшедших денег, которые были, ни драгоценностей, ни жены, ни сына, ни братьев, ни даже своего имени… Перед глазами только бывший единомышленник Юлий Абрамович Шульман, угостивший его чаем. И смотрит, кажется, с укором. А разве он, теперешний Егор Терентьевич Силантьев, виновен в том, что расстрел не состоялся, а в лагеря попали все, кроме него?</P> <P>- Так что мне делать, Юлик?</P> <P>- Ещё раз повторяю: Нестерова не трогать, затаиться на моей даче, - тон менторский, как будто между ними опять дистанция, только роли поменялись. - Продукты сам буду возить.</P> <P>- Ты хочешь, чтобы я познал вкус заточения? - недовольно пробурчал Беленко.</P> <P>- Я хочу, чтобы ты не попался, - обижаясь, пояснил Юлик.</P> <P>- Я там закисну хлеще щей, - обречённо хныкнул Беленко. - Не могу. Нет уж сил. Надоело.</P> <P>- Тогда тебе придётся помахать Львову ручкой.</P> <P> </P> <P>14.<B></B></P> <P><B></B> </P> <P>Из открытых окон серо-зелёного, похожего на громадный пласт мармелада, армейского «модуля» утомлённые вентиляторы гнали в афганское пекло обрывки оживлённого разговора, смех и клубы табачного дыма, приправленные запахом спиртного. Артисты из Союза, отпев и отплясав в гарнизонах ДРА, брали заключительный аккорд в своём небезопасном турне. В лейтмотиве отходной, справляемой в штабе мотострелкового полка, отчётливо прослушивался мажор: дневной, «крайний», концерт прошёл на «ура», и теперь можно было алкогольным душем смыть пыль въедливой тревожности.<B></B></P> <P>По идее, прощальный фуршет полагалось проводить в штабе армии, но в Кабул прилетела группа генералов и офицеров Генштаба. Командованию Ограниченного контингента советских войск в Афганистане оставалось только полагаться на гостеприимство мотострелков, волею случая взявших на себя обязательства провожающей стороны.<B></B></P> <P>Из «модуля» вышли полковник и женщина в брючном костюме кофейного цвета. На вид ей было лет тридцать пять – не больше; возможно, она уже перешагнула и сорокалетний рубеж, но неустанная борьба за продление молодости принесла ей победы: лицо имело свежий, почти девичий вид, а формам могли позавидовать не только ровесницы, но и, пожалуй, женщины помоложе.<B></B></P> <P>- Алла Витальевна, даже обидно. Без вас тут всё поблекнет, - дохнул разочарованием полковник.<B></B></P> <P>- Не надо драмы, товарищ командир. Поговорю с человеком и вернусь. Вертолёты ведь завтра?<B></B></P> <P>- Утром. Минут пятнадцать, и будете в Кабуле.<B></B></P> <P>- Ну, вот и замечательно. Значит, у нас ещё вся ночь впереди, - подарила надежду красотка.<B></B></P> <P>- А как вы с ним встретились? - с плохо скрываемой ревностью спросил полковник.<B></B></P> <P>- Во время концерта подошёл. А там, знаете ли, не до общения.<B></B></P> <P>- Учились, значит, вместе…- рассеянно произнёс офицер, ломая голову над тем, кто бы это мог быть. - Во втором батальоне, говорите?<B></B></P> <P>- Да, - встряхнув премиленькой головкой с каштановыми локонами, почти индифферентно подтвердила артистка. - Ну, я пойду?<B></B></P> <P>- Погодите, - полковник двинулся следом. - Одну я вас отпустить не могу. Порядок такой. Я вас провожу.<B></B></P> <P>- Ну, вы же понимаете…- женщина умоляющим взглядом впилась в командирские глаза. - Должна ведь у меня быть маленькая тайна.</P> <P>- Нет! - категорично отрезал командир полка, чувствуя, как томительное ожидание взаимности улетучивается вместе с порывом обжигающего «афганца». - Не я, так другой! Кручина! - подозвал проходившего мимо штаба офицера.</P> <P>- Я, товарищ полковник, - отозвался скуластый низкорослый лейтенант.</P> <P>- Это Алла Витальевна Беленко. С артистами приехала. Проводишь её до второго батальона.</P> <P>- Есть! - козырнул лейтенантик.</P> <P>- Алла Витальевна, без обид. Договорились? - после железобетона в словах полковник вернулся к прежней, доброжелательно-просительной, тональности и, подмигнув, страстно, с придыханием озвучил фразу соблазнительной киногероини Светланы Светличной: - Я очень буду ждать.</P> <P>- Не сомневайтесь, скоро вернусь на наш пир, - пообещала артистка и кокетливо помахала кончиками длинных пальцев.</P> <P>Заданный лейтенантом темп ходьбы был подхвачен женщиной с лёгкостью перворазрядницы; вместительная кожаная сумка с ремнём через плечо при каждом пружинящем шаге артистки болталась точно бурдюк на резвом верблюде.</P> <P>«С этим сосунком каши не сваришь», - сразу поняла Алла, но, оглядевшись на ходу, всё же решилась вбросить пробный шар:</P> <P>- Вам на здешних базарах не доводилось бывать?</P> <P>- Вообще-то не положено, - неопределённо ответил лейтенант.</P> <P>- А далеко они?</P> <P>- Да не так чтоб уж очень, - вновь обтекаемо промямлил сопровождающий.</P> <P>«Что за офицеры пошли – от горшка два вершка… И слова не вытянешь. Тоска», - сплин всё сильнее вгрызался в беспокойную душу спутницы лейтенанта. Она сделала ещё одну попытку разговорить «партизана»:</P> <P>- А в Баграм вы на чём ездите?</P> <P>- На машинах.</P> <P>- А где они у вас?</P> <P>- Вам это зачем? - насторожился лейтенант; ему показалось, что разговор принимает некий околошпионский окрас.</P> <P>- Да просто, - равнодушно бросила Алла.</P> <P>Играли в молчанку, пока не дошли до нескольких сборно-щитовых одноэтажных строений, как две капли воды похожих на штаб полка.</P> <P>- Второй батальон? - осведомилась артистка.</P> <P>- Да. Пойдёмте к дежурному, - лейтенантик стремительно развернул носки яловых берцев в сторону крайнего «модуля».</P> <P>- Стоп! - выпалила гостья полка. Малый замер словно по команде. Артистка потеребила мочку правого уха. Клипса – семиконечная золотистая звезда с рубиновыми лучами – оттанцевав «Куклы-неваляшки», обрела покой, чего нельзя было сказать о лицевых мышцах женщины: они, словно датчик, сигнализировали о том, что невидимая пока желчь вот-вот должна пролиться. Алла скользнула по недомерку надменным взглядом и язвительно спросила: - Вам куда было приказано меня проводить?</P> <P>- До батальона… - растерянно выдохнул лейтенантик.</P> <P>- «До батальона» и «в батальон» – две большие разницы. Ферштейн? - поджала губки артистка и, не дожидаясь ответа, сделала провожающему ручкой: - Всего хорошего!</P> <P>Глядя в спину удаляющемуся лейтенанту, Алла лихорадочно соображала, с какой стороны их, артистов, привезли в эту гостеприимную, благодаря начальству, но скучную, почти обезлюдевшую после концерта часть. Посмотрела вокруг. Живые карие глаза сфокусировали высоченную антенну связи. Утром, когда автобусы в сопровождении бронетранспортёров подъезжали к полку, она маячила справа. В километре-полутора от антенны – дорога. Не ахти какая, но вполне сносная для того, чтобы меньше, чем за час, добраться до базара. Было бы на чём…</P> <P>Первая же машина притормозила у стройных ног европейской женщины. Из окна безносого грузовика с брезентовым кузовом высунулась чернявая голова; щётка рыжеватых усов, подпрыгнув, выпустила на свободу тираду изумления, в которой плохо скрывалось вожделение:</P> <P>- Разве можно с такой красотой без охраны? Бородатые могут украсть.</P> <P>- А усатых, значит, не надо бояться? - подыграла женщина.</P> <P>- Хэ-э-э-э, - обнажил частокол крупных зубов военный; шутка ему явно понравилась.</P> <P>- Что же вы на даму свысока смотрите? - мило улыбнулась незнакомка.</P> <P>- Пардон, - старший машины распахнул дверь кабины и проворно спрыгнул с подножки. Не в пример коротышке, с которым Алла рассталась десять минут назад, этот вояка был ростом под метр восемьдесят, с широкими плечами, на которых почти терялись пришпандоренные вдоль погона тёмно-зелёные звёздочки.</P> <P>- До базара не подбросите? - улыбкой кинозвезды просияла миссис икс.</P> <P>- Вообще-то, конечно, по пути, но… - начал было отнекиваться прапорщик.</P> <P>- Неужели вы можете отказать представительнице московской артистической элиты? - вынула один из козырей Алла.</P> <P>- Так вы артистка? - оживился прапорщик; его масляные глазки, чуть потускнев после просьбы женщины, вновь заиграли похотливым огнём. - Что-то я вас на концерте не видел.</P> <P>- Не всем же на сцене мелькать. Кто-то должен и за ниточки дёргать, - многозначительно произнесла москвичка.</P> <P>- Да-а-а, - изрёк старший машины, видимо, реально оценивая свой невысокий статус. - Конечно, хотелось бы помочь, но не положено… А если хватятся вас?</P> <P>- Да вы не волнуйтесь. Артисты в кабинете вашего командира разгулялись. Поверьте, это допоздна. Уже проверено. Мы ведь в части будем ночевать. Да и не только за спасибо вас прошу. Дайте вашу руку, - артистка беззастенчиво ухватилась за пахнущие бензином пальцы прапорщика. - Чувствуете? В сумке… Две бутылки водки даю.</P> <P>- Чус-ствую, - растаял почти впавший в столбняк прапорщик.</P> <P>- Какая сильная… - держа двумя руками прапорщицкую пятерню, томно вздохнула попутчица и колыхнула длинными ресницами. - Всё, всё ещё может быть…</P> <P>- Ладно, - нервно кашлянул прапорщик и, воровато озираясь, сипло скомандовал: - Садитесь быстрее. За пару-тройку часов попробуем обернуться.</P> <P> </P> <P>…Сквозь закрытую дверь прорвался баритон известного певца:</P> <P>- Пусть и дальше крепнут наши связи. За союз меча и рояля! Ура!</P> <P>- У-р-р-р-а-а-а! - раскатисто пронёсся по кабинету многоглоточный рёв, усиленный женской пискливостью. Воцарилось пятисекундное безмолвие. Лейтенант Кручина трижды приложился костяшками пальцев к дээспэшной поверхности. На стук вышел командир полка.</P> <P>- Товарищ полковник, ваше приказа… - не договорил лейтенант.</P> <P>- А-а, Кручина, - щурясь в затемнённом «модульном» проходе, пробасил комполка. - Вовремя ты. Сгоняй-ка к посольским. За коньяком.</P> <P>Вторая пуговица накладного кармана «афганки» не поддавалась. Полковник чертыхнулся. Наконец ему удалось извлечь портмоне.</P> <P>- Не знаю, как сказать… - заменжевался лейтенант.</P> <P>- По-русски и по-военному чётко, - подсказал командир. - Чего там у тебя?</P> <P>- Получается, будто закладываю… - терзаясь сомнениями, обронил лейтенант.</P> <P>- Слушай, не тяни кота… А? - начал терять терпение полковник. - Говори уже.</P> <P>- В общем, женщину-то я довёл до батальона. Только она к дежурному идти отказалась. А ещё… Про машины спрашивала, про базары – далеко ли. Неспокойно как-то…</P> <P>- Обычная бабья трепня, - рассудил полковник. - Но за бдительность, разведка, хвалю. Сходи в батальон, разузнай, что к чему. Только по-тихому. Мы не охранка, а она – не Вера Засулич. Балаболит, небось, со своим знакомым. Не сумасшедшая же – на базар. Тут, красуня, не Ташкент…</P> <P>Возвращение Кручины – растерянного, перепуганного отозвалось в полковничьем сердце якутским морозом:</P> <P>- Нету?</P> <P>Лейтенант покачал головой:</P> <P>- Никто не видел.</P> <P>- Ни хрена себе гулянка! - вмиг отрезвел комполка. - Прозвони во все подразделения, на кэпэпэ. Без паники. Если нигде не мелькнула, бери двух бойцов, мою машину и – к дуканам. Найди, где хочешь. И чтоб никто не вякнул, что она пропадала!</P> <P> </P> <P>…Гам восточного базара одновременно и радовал, и страшил своей абсолютной, почти инопланетной непредсказуемостью. Бездна дуканов восхищала обилием товаров. Золотились и сверкали, точно усыпанные алмазной пылью, ткани с рюриксом – рдяные, шафранные, бирюзовые… Глянцевой смолью играли агатовые бусы. Слепил блеск стёкол тысяч изготовленных в Гонконге итальянских и французских очков. От уймы джинсов и неуместных в эту пору дублёнок кружилась голова.</P> <P>Разглядывая всевозможные безделушки, теребя разноцветный текстиль, Алла даже забыла о главном товаре, который она должна отсюда унести. Ещё в машине её глодала неотвязная зависть: голосистому Заднепровскому уже наверняка доставили заказ, а ей самой приходится лебезить перед мелкими сошками и рисковать, рисковать…</P> <P>Прапорщик смело шагал вдоль рядов. Его чинный вид и невозмутимый взгляд свидетельствовали о том, что он здесь не впервые.</P> <P>- Впечатляет? - прапорщик фамильярно коснулся талии артистки.</P> <P>- Да уж… - непокрытая голова москвички слегка качнулась.</P> <P>- А золото… Посмотрите, сколько. И дешёвое. Правда, некачественное, - военный знающе оценил драгметалл.</P> <P>- Э, шурави, зеря так говорищь. Золото – хуп, харашё! - покачал задранным вверх указательным пальцем дуканщик; усы у торговца были попышнее, чем у ювелира-самоучки; облачённый в чалму, светлую, похожую на халат, одежду, в просторные штаны-шаровары и сандалии на босую ногу, он, что касалось платья, нисколько не отличался от других дуканщиков. Но смелый взгляд и умение общаться с иностранцами… Это было его плюсом.</P> <P>- Откуда так знаете русский? - подняла тонкие брови москвичка.</P> <P>- Много знать – харашё торговать, - выдал дуканщик неизвестную прежде русским поговорку.</P> <P>- Понятно, - усмехнулся прапорщик и обернулся к артистке. - Да они тут все по-нашему лопочут. Ладно, оставлю вас, чтоб не мешать. Мне тоже нужно кое-что присмотреть.</P> <P>- Хорошо, - обрадовалась понятливости нового знакомого Алла.</P> <P>- А ты, - прапорщик для профилактики погрозил дуканщику кулаком, - смотри мне без обмана! Вернусь – дебет-кредит сведу.</P> <P>- Мне говорили, вы рубли берёте, - прощупала почву товарно-денежных отношений Алла. Торговец кивнул.</P> <P>- Такие, - достал из-под широких одежд несколько замусоленных десятирублёвок.</P> <P>Артистка вынула из сумки пачку красных, с гознаковской бумажной лентой, купюр и крепко, точно ладошку родного ребёнка в гололёд, сжимая в руке деньги, принялась указывать на вещи из жёлтого металла:</P> <P>- Это. Это. Это. Это…</P> <P>Когда увесистый пакетик с кольцами и цепочками перекочевал в сумку, Алла, косясь на двух входящих, стрекочущих по-своему афганок, шепнула дуканщику:</P> <P>- Я бы ещё хотела…</P> <P>- Шьто надо? Всё тебье! - довольный сделкой, лавочник теперь сулил почти невозможное.</P> <P>- Мне это… - прошелестела на ухо покупательница и ещё приглушённее: - Ге… Героин.</P> <P>- Сколько? - с готовностью откликнулся дуканщик. Москвичка, закрыв корпусом сумку, поскоблила её днище и продемонстрировала торцы четырёх таких же, как предыдущая, пачек.</P> <P>- Сищас! - захлебнулся слюной дуканщик. Турманом выскочил наружу. - Джалялютдин!!!</P> <P>Через минуту вернулся. Афганские женщины, опалив разлохмаченную неверную недобрыми взглядами, выскользнули из дукана.</P> <P>- У меня ещё вот что есть, - Алла нетвёрдой рукой выложила на прилавок бутылку «Столичной», три блока сигарет «Ява» и перетянутые резинкой упаковки тетрациклина. - Отрезы с рюриксом на это можно взять?</P> <P>- Можьно! - живо изъявил готовность дуканщик; его волосатая, ошоколаденная солнцем рука взметнулась к деревянной мерке. Торгаш орудовал ножницами как заправский портной: вскоре отрезы пяти цветов были свёрнуты и уложены в сумку покупательницы.</P> <P>- А фиолетовый у вас есть? - справилась Алла.</P> <P>- Фиалет… Фиалет… - заладил, цокая, дуканщик. Что-то заставило Аллу бросить взгляд назад. Вошедший лисом бородач в типичной для местных жителей одежде стоял в полуметре от неё. Возможно, это был и не Джалалуддин, но какая разница – в руке афганец держал пакет с товаром. Дуканщик что-то буркнул на пушту или дари – кто их разберёт? Бородатый отдал пакет женщине.</P> <P>- Надеюсь, проверять не надо? - стараясь казаться спокойной, нервно промолвила москвичка.</P> <P>- Не надо. Не надо, - гарантировал качество торговец, принимая четыре тысячи рублей. Перебросился фразами с курьером и, озаботясь точно усердный чиновник, вспомнивший о невыполненном задании, забубнил: - Фиалет… Фиалет…</P> <P>Дуканщика внезапно осенило. Он выбросил руку в сторону занавески в глубине дукана:</P> <P>- Там фиалет! В рюлёне. Бесплятно даю!</P> <P>- Ну, так несите, - Алла еле впихнула покупки в свой кожаный баул, но ещё один кусок материи, тем более дармовой, можно было бы унести просто в руке.</P> <P>- Там смотреть, - настаивал дуканщик.</P> <P>- Тогда не надо ничего, - хрипнула «шурави» и, прижав сумку к груди, ринулась к выходу.</P> <P>- Смотреть! - скрежетнул зубами дуканщик. Бородатый схватил Аллу за волосы, заткнул вонючей ладонью рот и потащил к занавеске…</P> <P>Ублаготворённый прапорщик возвращался к дукану, в котором он расстался с артисткой. Он сбыл знакомому дуканщику консервы, сигнальные ракеты, катушку зажигания, трамблёр, отданную попутчицей водку, и теперь в его вещмешке покоилась приятная ноша – джинсовый костюм и магнитофон «Sanyo». </P> <P>Покупателей у знатока русского языка не было.</P> <P>- А где женщина? - спросил прапорщик.</P> <P> Дуканщик пожал плечами и равнодушно скривился:</P> <P>- Ушля.</P> <P>У забрезенченного ГАЗ-66 курили трое солдат. Прапорщик издали почуял неладное.</P> <P>- Баба приходила? - обречённо уронил с сухого языка.</P> <P>- Нет… - вопрос прапорщика превратил водителя в соляной столп.</P> <P>- Растудыт твою!.. - охнул прапорщик, швырнул вещмешок обездвиженному солдату и, будто ужаленный, помчался к торговым рядам.</P> <P>Смятенный и взмыленный, он носился по дуканам, как потерявший хозяина пёс. Он даже не сразу заметил лейтенанта Кручину из разведроты и шнырявшего рядом с ним по ряду солдата.</P> <P>- Где последний раз её видел? - без предисловий спросил Кручина.</P> <P>- Щас… - закатил глаза прапорщик.</P> <P>Передёрнули затворы автоматов.</P> <P>- Стой на входе! - приказал солдату Кручина. Лейтенант навёл на дуканщика ствол:</P> <P>- Куда дел женщину?!</P> <P>- Ушля, ушля, - плаксиво заталдычил афганец. Кручина заглянул за прилавок. Ничего подозрительного. Развернулся. На полу, у занавески, желтела какая-то фитюлька. Кручина сделал несколько шагов и подобрал вещицу. Сунув клипсу артистки в карман хэбэ, с разворота впечатал кулак точно в усы дуканщику. Отдёрнул занавеску. Подошва тяжеленного ботинка вынесла затрещавшую дверь подсобки.</P> <P>«Бах!» - полыхнуло из-за тюков. «Ту-ту» - влепил короткую очередь Кручина. Распинал тюки. Один из них большущим снежным комом катнулся по телу бородатого душмана.</P> <P>Ещё каморка. Вверх крючок! Горячий толчок сотряс левую руку. Секунда – и три пули из солдатского автомата пригвоздили к полу стрелявшего в спину лейтенанту дуканщика.</P> <P>- Скорее режь! - взревел Кручина. Прапорщик складным ножом судорожно кромсал верёвки; ему, как и пленнице, было уже всё равно – будут порезы или нет. Расставшись с кляпом, женщина полулежала с раззявленным ртом; казалось, она сейчас что-то скажет. Но – ни звука.</P> <P>Прапорщик рывком поднял свою неудачливую попутчицу.</P> <P>- Бегом отсюда! - зашёлся в крике лейтенант. Рванули из подсобки как на стометровке. Прапорщик, споткнувшись, едва не растянулся на полу. Нагнулся. Рука, словно пушинку, подхватила тяжёлую бабскую сумку.</P> <P>Дуканы спешно закрывались. По рядам в панике метались седые аксакалы, афганки в парандже и босоногие дети. Четвёрка славян, задыхаясь, подлетела к машинам. Движки автомобилей были предусмотрительно заведены. Прапорщик сходу сиганул в кабину шестьдесят шестого ГАЗа. Кручина, артистка и солдат запрыгнули в «уазик». Что-то кричал командир десантников, подкативших на БМД с блокпоста. Но что? Крутнувшиеся колёса отстрелили мелкие камешки и вздыбили пыль. Лязгнули гусеницы боевой машины десанта. Прощайте, вражие дуканы! Навсегда.</P> <P> </P> <P>…Хмель давно выветрился, но командир полка, стремясь не оплошать, выверял каждое слово:</P> <P>- Самовольно она… Не пострадала. Беседу с ней провёл.</P> <P>- Нет контроля у тебя. Нет! - чихвостил по телефону полковника комдив. - Ты представляешь, что будет, если дойдёт до инспекторов? Лейтенанта крепко зацепило?</P> <P>- В руку. Боюсь, нерв задет, - чётко проговорил в трубку комполка.</P> <P>- Артистка не трепанёт?</P> <P>- Даже не пикнет. Это в её интересах, товарищ третий.</P> <P>- Значит, так. Никаких базаров. Лейтенант попал под обстрел, когда ехал в штаб армии. Артистов – на самолёт! Лейтенанта – с ними до Москвы, в госпиталь Бурденко. Я посодействую. Всё понятно?</P> <P>- Вас понял… </P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <P> </P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?48622'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=48622'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]