08 сентября 2009 09:17
Автор: Евгений Сартинов (г. Чапаевск)
Июльская горячка
Глава 14
Старые сыскные волки были недалеко от истины, когда предрекали несчастной Анне Трофимовне возможность страшной и долгой смерти. Это бы и произошло, если бы Мастерков застал ее дома. Минут пятнадцать он барабанил ногой в ее дверь, перемежая этот адский грохот затяжными очередями дверного звонка. Сначала под его накаченным пальцем развалилась кнопка звонка, а затем, прячась за цепочку, выглянула уже знакомая нам соседка из квартиры напротив.
- Молодой человек, что вы хулиганите!? Анны Тимофеевны сейчас нет дома!
- А когда она будет?
- Не знаю. Я вам не справочное бюро.
- Да, тогда передай своей соседке, что я, если ее увижу, ноги ей выдерну, ясно?
- Да кто вы такой?!
- Она знает. За подлянку ответит по полной форме, овца гундосая!
И, кипя гневом, Мастерков пошел к себе в квартиру, проверить, как идет ремонт.
Закрыв дверь, Ольга Онуфриевна торопливо засеменила к себе в зал, быстро набрала номер телефона и, дождавшись ответа, зачастила своим старушечьим говорком.
- Анечка, хочу тебя предупредить, тут такие неприятности.
- Что такое, Ольга Онуфриевна?
- Этот, новый сосед сверху, из бывшей квартиры Зимина, сейчас так рвался к вам в квартиру, так долго стучал в дверь, матерился!
- Что ему надо? - удивилась Анна.
- Не знаю, но он вас так оскорблял, у меня даже язык не поворачивается повторить это.
Верстакова встревожилась.
"Что случилось? Он узнал, что я дала на него показания? Но откуда? Я думала, его сразу же арестуют. Скорее всего эти продажные менты!" - нехорошо, совсем не по-женски выругав всех представителей закона, Анна положила трубку и начала думать, что ей теперь делать. Минут через пять она под благовидным предлогом отослала в приемную мэра свою миловидную напарницу и взялась за телефон.
- Гарик? Это я. Нам нужно встретиться. Давай в девять у меня на даче. Очень нужно! Я прошу тебя! Я буду ждать, и не забывай, что мы теперь связаны не только бизнесом и постелью.
Если бы кто наблюдал за Анной Тимофеевной тем вечером, он бы сразу понял, что женщина собирается на свидание. Первым делом она встретилась в сквере с сердобольной Ольгой Онуфриевной, имеюшей доступ в квартиру Мастерковой, и принесшей ей ключ от гаража и машины. Завладев "десяткой" Анна за час посетила не менее десяти магазинов и парикмахерскую, соорудив на скорую руку на голове укладку. В машину она загрузила массу самых разных вещей, от нового платья и соблазнительного черного гарнитура, до коньяка, балычка и упаковки витых разноцветных свечей. Наконец в семь вечера ее зеленая "десятка" выехала из города и взяла курс на Волгу. Через полчаса машина затормозила около ворот одного из особняков в престижном дачном районе Березовый. По хозяйски открыв ворота, Анна загнала машину во двор. Вскоре в окнах вспыхнул свет, было видно, как хозяйка металась из комнаты в комнату, на ходу успевая убираться, переодеваться и что-то готовить. Ближе к девяти она все чаще начала посматривать в окно. Но только в двадцать минут девятого к воротам ее замка подкатила точно такого же цвета зеленая "десятка". Водитель ее не торопясь вылез из машины, сам открыл ворота и загнал авто во двор. Был он высокого роста, поджар, светловолос, с красивым длинным лицом и удивительно контрастно смотревшимися темными глазами.
- Ну, вот и он, наш дорогой самодельный киллер на "полставке", - сказал Колодников наблюдая за всем происходящим из бинокля. Любопытный шофер, так и не отходивший от майора за битый час ожидания, коротко хохотнул, а Андрей накарябал в блокноте простенький номер машины Аниного гостя. Небольшая рощица хорошо прикрывала их от взоров любовников.
- Ну что, Серега, поехали обратно, в Кривов. Только спустимся там вон к реке, искупнемся. Не пропускать же такой случай.
- А потом домой?
- Нет, в ГИБДД.
Глава 15.
Пока Колодников с шофером с наслаждением охлаждали разогретые за знойный день тела, в доме Анны Трофимовны Мастерковой происходил нелегкий разговор.
- Нет, ты совсем с ума сошла!? Ты знаешь, кто это, кто за ними стоит? - Гарик Петросян по-русски говорил без всякого акцента. В этом была виновата его мать, русская, наградившая Гарика к тому же редкими в их среде сивыми волосами. Именно это в сочетании с черными глазами, высоким ростом и поджарым телом всегда обеспечивало Петросяну успех в женской среде. За свои тридцать пять лет Гарик перепробовал массу профессий и сменил не менее десятка мест проживания, начиная со столицы, и кончая Кривовым. И отовсюду его срывали с мест непредвиденные обстоятельства, закономерно вытекающие все из той же любви женщин к Гарику и наоборот. К тому же любвеобильный армянин не очень привык трудиться честно, его всегда привлекали сверхдоходы, а получить их можно было лишь влезая в какие-то махинации. Это служило второй "стартовой системой" его перемещений по стране. Десять лет подобной жизни изрядно утомили Гарика, и когда восемь месяцев назад он прибыл в Кривов, единственной его мыслью было остаться здесь навсегда и жить спокойной, размеренной жизнью. И вот теперь все шло коту под хвост.
Не важно, кто за ними стоит, главное нам с тобой выбраться из этого положения, - сказала Анна Тимофеевна, пересаживаясь с кресла поближе к Гарику, на диван. Тот посмотрел на нее почти с ненавистью. Сейчас она была очень хороша, тональный крем убрал ненужные морщины, новое платье и новая прическа сотворили просто чудо, перед Гариком была совсем другая, незнакомая ему женщина.
- Аня, это не бизнесмены, это бандиты! И их много, ты это пойми! Они просто убьют нас с тобой.
- Не убьют, они уже под колпаком у ментов, - хладнокровно парировала Верстакова.
- И ты веришь ментам?
- А что, очень неплохие мужики, среднего ума, легко поддаются женскому влиянию. Поверь мне, я уж в мужиках разбираюсь, - говоря это, Анна вспомнила Колодникова, и самодовольно улыбнулась. - Ими тоже можно вертеть как фишками.
- Что менты, они возьмут одного, другого, а остальные-то останутся!
- Гарик, мы на время куда-нибудь уедем, хотя бы к тебе, в Армению, познакомишь меня с твоими родителями. Поживем там, деньги у нас есть, хорошая идея, правда ведь?
"Ага, нашла дурака", - подумал Гарик, но вида не показал. Он отнюдь не стремился связать себя семейными узами с этой стареющей львицей. В его мыслях будущая жена рисовалась неким ангелом во плоти, молоденькой, хорошенькой, терпеливой девушкой, обожающей красивого, умного и богатого мужа.
- Гарик, ты не бойся, ты дашь показания, что видел, как эти двое тащили этот мешок, из которого капала кровь. И все! Менты дальше все сами сделают. Мы предупредим следователей, что нам угрожают, и уедем. Не хочешь на родину, давай поедем куда-нибудь отдохнем, на те же Канары. Там сейчас прелестно, не так жарко как у нас.
"Глупая баба, я ей про одно, она про другое! Что толку, что мы троих посадим? А остальные сорок бандитов?" - подумал Гарик, отпивая холодное шампанское.
Анна пошла в решительную атаку. Она уселась на колени к своему обожаемому, но чуточку глупому любовнику и приникла к его губам. Несмотря на аховую жизненную ситуацию, Гарик завелся с полуоборота. Петросян давно уже предпочитал таких вот одиноких женщин, для которых секс – самое важное дело в жизни, в отличие от замужних женщин, для которых он только развлечение. Новый для него запах парижского парфюма свел его с ума, и Гарик, развернувшись, завалил на диван свою искусительницу, а затем начал торопливо сдирать с нее вечернее платье.
Глава 16.
Николай Кочин был достаточно осторожным человеком, осторожным до той поры, пока это не начинало касаться больших денег. Приторговывая по мелочам, он мечтал о большом куше, таком большом, чтобы это враз решило все его проблемы. Для Николая этот предел был примерно в размере десяти тысяч рублей, большую сумму денег он и представить себе просто не мог. И в этот раз судьба подкинула ему еще один шанс для того, чтобы хоть немного разбогатеть. В этот день ему сначала хронически не везло. Во-первых, в кармане не было ни гроша, во-вторых, приперся Мазуров, в третьих, никто ничего у него так и не купил. А тут еще через полчаса после разговора с Мазуровым Кочина турнули с его места менты, местный участковый, откровенно тянувший с торговцев небольшую мзду, и какой-то незнакомый сержант с золотыми зубами и кавказской внешностью. Покорно собрав свои железяки, Кочин бесцельно побрел по рынку, оглядываясь по сторонам в поисках каких либо знакомых, у которых можно было бы если не занять денег, то хотя бы стрельнуть курево. И в этот момент мадам Фортуна временно повернулась к нему лицевой стороной своего светлого образа.
- Никола! - услышал Кочин, и, обернувшись, он увидел своего старинного знакомого, Гошку Маренина. Этот сутуловатый, длинный парень тридцати двух лет был второй ипостасью самого Кочина, такой же мелкий тунеядец с претензией на торговлю, с такими же запросами, и с такой же степенью успеха в этой области.
- Иди сюда, работенка есть! - крикнул Маренин. Это прибавило резвости Николаю.
- Чего там у тебя?
- Алиеву надо машину разгрузить. Стольник отстегивает. Ты как, не против колымнуть?
Кочин Алиева знал, типичный азербайджанец, плохо говоривший по-русски толстый мужик лет пятидесяти.
- Нет проблем, разгрузим.
Минут через пять подъехал на своей машине Алиев. Усадив доморощенных грузчиков он отвез их на окраину города к большому, внушительных размерах гаражу. Около него уже стоял фургон, старый "зилок". Отключив сигнализацию, Алиев открыл ворота и махнул рукой шоферу грузовика. Тот развернул машину и подал машину к самым воротам.
- Хватит, - буркнул Рамиз, - дальше они сами.
В фургоне оказались многочисленные ящики с продуктами: тушенка, сгущенка, коробки с сигаретами и чаем. Кочин залез в кузов и подтаскивал провиант к борту, Гоша таскал его в склад, сам Алиев стоял рядом, зорко наблюдая за всем происходящим. Николаю особенно бросились в глаза ящики с упаковками сигарет, просто ему нестерпимо хотелось курить. Этот ящик с витиеватой надписью "Парламент" он отметил сразу. Прежде всего, тот оказался тяжелей всех остальных. Кроме того, фирменная упаковка оказалась вспорота, и грубо заклеена широким, прозрачным скотчем. Он хотел, было, сказать об этом хозяину, но тот сам махнул рукой.
- В сторону ее, - и Маренин оттащил ящик к стене. Когда уже кузов начал пустеть в кармане Алиева зазвонил мобильный телефон. Рамиз поднес трубку к уху, сказал несколько фраз на своем языке, потом что-то долго переспрашивал, все больше и больше повышая голос. Наконец он выругался, жестом показал грузчикам, чтобы те продолжали свое дело, а сам вышел из гаража и продолжил разговор на улице. Вскоре машина была пуста, азербайджанец продолжал вести свой бесконечный разговор, водитель залез к себе в кабину. Николай спрыгнул с кузова, глянул на Гошку, и кивнул головой. Они понимали друг друга без слова. Гоша кинулся вправо, к ящикам с тушенкой, а Николай к той самой вскрытой коробке с сигаретами. Шофер как раз завел машину, так что треска вспарываемого скотча никто не слышал. Кочин сунул руку в коробку, но вместо ожидаемых сигарет почувствовал что-то совсем другое, продолговатое и тяжелое. Вытащив это нечто на свет божий, Николай с ужасом понял, что держит за ствол пистолет. На секунду он оторопел, в этот момент грузовик газанул и медленно отъехал от гаража. Судя по интонациям в голосе, Алиев заканчивал свой разговор, и Кочин торопливо сунул в свою сумку оружие, затем поднялся, и сделал два шага вперед, навстречу азербайджанцу. Все получилось достаточно естественно, тем более что и Гоша с невинной мордочкой и оттопыривающимися карманами ветровки спешил с другой стороны склада.
- Все, хозяин, работа сделана! - бодро отрапортовал Маренин. Алиев для сущей важности повертелся по сторонам, велел зачем-то переставить ящики с тушенкой, а ту самую коробку с надписью "Парламент" отнести в дальний угол склада. После этого он расплатился с грузчиками, закрыл склад и отвез их до рынка. Проводив глазами отъезжающую машину азербайджанца, Гошка сделал хитрые глаза, и, обернувшись к другу, сообщил: - Я четыре банки тушенки стырил. А ты чего?
- Ничего, - коротко ответил Кочин, и пошел к ближайшему киоску купить сигарет.
- Ты чего это? - удивился Маренин. - Сдрейфил что ли?
- Не было там ничего...
В этот момент Гошку окликнули. Тот оглянулся, и он, ссутулившись, побрел через дорогу. Это была его мать, единственный человек, который имел над Гошку большую власть, чем водка и лень. Воспользовавшись этим, Кочин быстро покинул рынок, на ходу купил в киоске бутылку паленой водки, самую дешевую колбасу, и через пятнадцать минут был у себя дома, в комнате старого деревянного барака постройки ударных тридцатых годов. Выпив полстакана водки и закусив, он наконец-то достал из сумки пистолет. Это был тяжелый, вороненый "ТТ". Осмотрев оружие со всех сторон, Кочин пришел к выводу, что пистолет новый, он даже еще пах машинной смазкой, этот запах Николай смутно помнил еще с армии. Положив оружие снова в сумку, Кочин завалился на кровать, и начал думать. Тогда, в складе, в первый момент он сунул пистолет в сумку только потому, что это была добыча. Лишь оказавшись за воротами закрытого склада, Кочин понял, что он совершил. Он украл оружие у бандитов! Если они хватятся пропавшего пистолета, то ему не жить. Именно поэтому он был в такой прострации последние полчаса. Не выдержав напряжения, он вскочил с кровати, налил еще водки, выпил, сморщился, и снова упал на кровать.
"Черт бы побрал этих приезжих козлов! Понаехали тут! А все менты виноваты, распустили этих азербонов!" - зло подумал он. За мыслями о милиции в мозгу Кочина невольно всплыла фигура Мазурова. И тут он понял, что надо делать. Николай даже подпрыгнул с кровати, настолько его поразила собственная хитроумная мысль.
"Я сдам азербона ментам, они его арестуют, пистолеты изымут, а склад с продуктами останется, хотя бы на первое время. Опечатают, и все. Так было с Кузьминым, когда его накрыли с паленой водкой. Вряд ли они его подключат к сигнализации, на это у них вечно денег нет. Взять Гошку, он мужик здоровый, ночью ковырнуть угол склада ломом, и бери что хочешь"!
В воспаленном мозгу Кочина возникла вся эта блаженная картина. Он в складе набирает полные сумки тушенки, сигарет, водки. Терпеть он больше не мог. Торопливо схватив маленькую кожаную сумку, он сунул туда пистолет, закрыл комнату и побежал на почту звонить Мазурову.
Увы, именно в этот момент Фортуна медленно повернулась к Николаю Кочину привычным местом. Дома Мазурова не было, а другого телефона он просто не знал. И именно же в этом момент к Рамизу Алиеву приехал его племянник Али Гасанов. Любимый родственник ехал в Москву с большой партией товара, и для профилактики решил запастись оружием. От такой просьбы Рамиз отказать ему не мог. Они приехали на склад, и, лишь только наклонившись к коробке, Алиев увидел надорванный конец скотча. Торопливо отодрав его до конца и заглянув вовнутрь, Рамиз разразился ругательствами. В этот раз он привез с собой много патронов, и лишь два пистолета. Теперь в коробке лежал только один вороненый ТТ.
Кочину не вездо и дальше. По дороге со склада Алиев увидел Гошку Маренина. Тот все-таки вырвался из-под опеки матери и уже пьяный шатался по рынку.
- Эй, Гошка, иды сюда! - крикнул ему Алиев. Гошка оживился, он думал, что ему опять хотят дать еще какую-то работу. Тем неприятней был сюрприз, когда, привезя его в склад, оба азербайджанца начали его дружно бить. Хотя Гошка на голову был выше своих палачей, но по складу характера Маренин был слабак. Через пятнадцать минут он рассказал все, что знал: про ворованную тушенку, про странную торопливость Кочина, где тот живет, и даже то, что Николай частенько стучит ментам. Это было особенным ударом для гостей с Кавказа. Отойдя в сторону, они начали совещаться.
- Я думаю, он не врет, - предположил племянник.
- Нет, шакал он и есть шакал. Все эти русские пьяницы и воры, отойти на минуту нельзя. Что с ним делать? Отпустить?
- Отпускать его нельзя, слишком много знает. Давай я его сейчас вывезу, брошу где-нибудь по дороге.
Сидящий на полу Гоша вытирал полой старой ветровки разбитый нос и старался понять, о чем говорят его мучители. Алиев подошел к нему, присел на корточки.
- Харашо, дарагой, я тебе верю. Это все Кочин твой, совсем плахой человек, да? И где он живет, говоришь?
- На Херсонской, это в Соцгороде, дом пять, комната восемь. А я только тушенку, взял, я и не видел, что он там делает, - зачастил он.
- Хорошо-хорошо, я же тебе верю, - говоря это, Алиев кивнул головой. Маренин хотел обернуться, но не успел. На его голову обрушился тяжелый стальной пруток. Через полчаса Гасанов подогнал к гаражу свою "Газель", тело вечного неудачника Гошки Маренина погрузили в кузов и повезли в сторону столицы. Выкинули его той же ночью, в лесу, в трехстах километрах от Кривова.
Увы, найти Николая Кочина было делом более трудным. Алиев еще плохо знал город, долго искал эту проклятую улицу Херсонскую, когда же нашел и дом, то в комнате не оказалось хозяина. Алиев понял, что он в этот барак с коридорной системой и общей кухней больше не сунется. Обитали там в основном старухи, да люди, стремительно опускающиеся к положению бомжей. На него и так косились с удивлением, слишком запоминающая внешность, иномарка, пусть даже и потрепанная. Отъехав от барака номер пять метров на сто, он встал так, чтобы видеть нужный ему подъезд. Время шло, Кочина все не было, и Рамиз нервничал все больше и больше. Уже начало темнеть, когда кавказец увидел группу парней, неторопливо шагающих навстречу ему. Алиев присмотрелся и понял, что одного из них он точно знает. Открыв дверцу, он подозвал его.
- Эй, Витька, иды сюда, дэло есть!
(Продолжение следует)
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]