10 сентября 2009 08:30
Автор: Александр Ануфриев (г. Самара)
Слёзы луны
Над рыжими кудряшками Коляна Дивкоева трещали и искрились лампы дневного освещения, летала моль и ночные бабочки. Колян, перекрестившись, еще раз взболтал содержимое колбы и посмотрел ее на свету – долгожданных белых хлопьев не было.
- О, где же вы, слезы луны? Где же? – воскликнул он в отчаянье.
В этот момент дверь в лабораторию скрипнула. За палочкой и черной бородкой проявился и весь небольшого роста, крепенький, в поношенном темном костюме старичок. У Коляна тут же подкосились ноги, как будто он увидел своего преследователя-палача.
- Апанас Валентинович, - растерянно пролепетал Дивкоев, - добрый вечер.
- Здоров, - буркнул в ответ гость, подозрительно озираясь вокруг.- Ну и где она?
- Кто?
- Ну, химичка-чумичка твоя, лаборанточка.
Апанас Валентинович заглянул за стеллажи и проверил шкафчики.
- Кого ты петрушишь тут каждый вечер-то? Где она? – продолжал кипеть старик.
- Что за грязные намеки?
Нежданный гость был ни кто иной, как дедушка жены Дивкоева. В прошлом он занимал важный пост на железной дороге, был парторгом. «Кремень, каких свет ни видывал», - говорили о нем знакомые. Коляну всегда было тяжело общаться со стариком. Да и кому больно хочется выслушивать одно и то же - древние как мир нотации, сплетни про новых правителей и экологическую катастрофу, вздохи: «Кобы на вас не хватает, Кобы».
- Как же вас пропустили сюда, Апанас Валентинович? Я ставлю здесь опыты государственной важности.
- Опыты? Колбасишь всех подряд…опыты он ставит. Не дам в обиду Зиночку! Не дам и всё тут!
Зиночка – молоденькая супруга Дивкоева. Женаты они год, живут себе тихо на окраине города затворниками, как голубки, не ссорятся.
- Она же высохла как щепка, моя внученька, - рычал гость, - света белого не видит, сидит себе вечерами, ждет - пождет своего великого ученого. Не могу я на это спокойно смотреть, не могу, хоть ты тресни. И детей у вас нет. Почему?
При этом Апанас Валентинович угрожающе надвигался на Коляна, которому оставалось пятиться и ронять штативы на пол.
- Я сейчас охрану вызову, - мяукнул Дивкоев.
- Вызывай, пенек научный. Серебро он хочет получить. Я перебью тебе сейчас тут всю посуду, будешь знать.
Колян поднял руки вверх:
- Хорошо, дедуля, хорошо. Сдаюсь. И что вам, собственно, угодно? Может быть, денег взаймы дать? Я готов.
- Мне нужен правнук, - перешел на визг старик, - род наш должен продолжиться, голова ты садовая. Время идет. Мне хочется спокойно умереть. Ты понимаешь?
- Понимаю, - кивнул Колька, - хотя ровным счетом ничего не понимаю, это же такой пустяк, Апанас Валентинович. Мы внука Апанасом назовем.
- Ты видишь, что на белом свете-то творится? Видишь? Роботы одни циничные вокруг и куклы. Ловят все поголовно американскую жар-птицу, душат, презирают друг друга. Мы должны же что-то противопоставить.
- Ой должны, дедуля, ой должны.
Дивкоев был на все согласен, лишь бы гость не тронул лабораторные принадлежности, не остановил творческий процесс, его опыты.
- Значит, договорились?
Коляну хотелось спросить: о чем? Но он лишь кивнул, улыбаясь.
- По рукам? Держи петушка.
Они жарко пожали друг другу руки.
- Но это дело надо впрыснуть, - ухмыльнулся в себя ветеран.
- Да!
И вот уже трофейная «Пшеничная» разилась по мензуркам. Махнули по сто пятьдесят, закусили редькой. Дедушка тихо затянул приятным, бархатным баритоном «Враги сожгли родную хату». По толстым щекам Коляна потекли горячие слезы. Достал его гость, ох, достал в этот вечер, стал самым родным на свете…
•
Отправить свой коментарий к материалу »
•
Версия для печати »
[an error occurred while processing this directive]