Стройблат (роман) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/lopatin/index.shtml'>Юрий Лопатин</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/49140/145.jpg" width="145" height="113" alt="Стройблат (роман)"></a> <span class="date"><span>11 сентября 2009 11:56</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Лопатин (г. Самара) </h3> <h2>Стройблат (роман)</h2> <P><B>Часть вторая</B></P> <P>17.</P> <P>- Да общайтесь, сколько хотите. Он ведь не тяжёлый. Скоро выпишут, - пухленькая медсестра неожиданно резко распахнула дверь палаты; так замешкавшиеся домохозяйки, спохватываясь, выпускают из квартир чад от подгоревшей яичницы с салом. - Вот он, ваш лейтенант Кручина.</P> <P>В палату шагнули трое: отец раненого Александр Петрович с женой Верой и мужчина лет семидесяти – в сером в полоску костюме, с выправкой, несмотря на возраст, достойной командира роты почётного караула. Благородно-интеллигентный лик незнакомца напомнил лейтенанту лицо актёра Олега Стриженова.</P> <P>Постояльцы меджилища под тихое кручининское «Здравствуйте» шевельнулись на кроватях, а сын Игорь, хлопнув книгой о тумбочку, швыдко, как солдат на утреннем подъёме, бросил ноги к полу и через мгновение стоял перед вошедшими в полный рост.</P> <P>- Сынок! - со всхлипом кинулась на шею лейтенанту Вера.</P> <P>- Осторожней! Рану не задень! - обеспокоено предостерёг жену Александр Петрович. - Ну, здравствуй, Игорёша, - бережно заключил в объятия и сына, и супругу.</P> <P>- Да не волнуйся, папа, - успокоил лейтенант. - Я, считай, здоров. Лечебной гимнастикой занимаюсь.</P> <P>- И укреплением духа, - воспользовался плюсами дальнозоркости пришедший с родителями офицера незнакомец: на тумбочке полминуты, как обрела покой книга Д.Н. Медведева «Сильные духом».</P> <P>- Это Сергей Борисович Ярыгин. Ты с ним виделся, когда ещё маленьким был, - сообщил сыну старший Кручина.</P> <P>- Хотя и смутно, но припоминаю, - улыбнулся Игорь и протянул Ярыгину руку.</P> <P>- Выбор книги, думаю, не случайный, - Ярыгин обнажил ровные и белые, словно кусочки рафинада, зубы. </P> <P>«Действительно как звезда киноэкрана», - подумал Игорь и озвучил ожидаемый ответ:</P> <P>- Разведчику грех не читать о коллегах.</P> <P>- Тем более о таких, - добавил отец Игоря и напомнил: - Я ведь тоже имел к этому отношение – разведротой командовал.</P> <P>- Да. Кто тогда, во время сокращения армии, мог предположить, что в семьдесят девятом начнётся новая война, - в задумчивости произнёс Ярыгин.</P> <P>- Как же так… мой сын… и ранен, - Вера промокнула платком помутневшие глаза.</P> <P>Игорь затеребил замок-«молнию» на спортивном костюме:</P> <P>- Может, на улицу пойдём? Погода – золотая.</P> <P>На скамейке, во дворе госпиталя, поместились все четверо: Игорь, обвитый руками родителей, – в центре, Ярыгин – рядом с отцом лейтенанта. </P> <P>- Где тебя зацепило-то, сын? - дохнул в ухо офицеру Александр Петрович; нотки сострадания задребезжали в раскалённом воздухе расстроенной флейтой.</P> <P>- Под Баграмом, - не сразу ответил Игорь. - Душманы женщину захватили. Она с артистами приезжала. Меня старшим группы направили. В одном дукане и напоролись… Почти в упор стрелял бородатый. Да, видно, мелковат я. В руку только попал. Ну, и бойцы мои подоспели. Как женщина уцелела, сам удивляюсь.</P> <P>- Своих им женщин не хватает, что ли? - качнула головой Вера.</P> <P>- Ну, и что потом было с этой артисткой? - посчитав вопрос жены риторическим, поинтересовался Александр Петрович.</P> <P>- Сразу со своей группой и улетела. И меня тем же бортом – на Чкаловский аэродром.</P> <P>- Навещала тебя? - спросила Вера.</P> <P>- Нет. Даже в самолёте не подошла.</P> <P>- Странная история, - заговорил Ярыгин. - С поведением этой артисточки всё ясно: обыкновенная бомондовская неблагодарность. Но вот как её занесло к моджахедам…</P> <P>- На рынке что-то покупала, - скупо пояснил Игорь.</P> <P>- Кошелёк тугой должен быть, чтобы по иностранной барахолке шляться, - развил тему Александр Петрович.</P> <P>- Скорее всего, сначала было ограбление, - выдвинул версию Рябушев. - Но зачем потребовалось её похищать? Она молодая?</P> <P>- Лет так… сорок, - прикинул Игорь.</P> <P>- Для гарема не годится, - сделал вывод Александр Петрович.</P> <P>- Может, на выкуп надеялись, - предположил Ярыгин. - Дама-то, видать, не бедная. Она из «Столконцерта»?</P> <P>- Наверно, - пожал плечами Игорь. </P> <P>- С известными певцами прилетала?</P> <P>- Был Заднепровский. Ещё кто-то.</P> <P>- В общем, известные эстрадники. Значит, точно из «Столконцерта», - умозаключил Ярыгин. - А может, навестить эту спасённую?</P> <P>Игоря едва заметно передёрнуло:</P> <P>- Я бы не хотел с ней встречаться.</P> <P>- Если человек неприятен, то зачем с ним общаться? Так, сынок? - Вера взглянула в глаза сына – такие же серо-голубые и печальные, как у мужа.</P> <P>- Так.</P> <P>- Ну, и закончим на этом. Ты лучше расскажи, как у вас там со снабжением. Всего ли хватает?</P> <P>- Да всё есть, мама. Кроме Родины. Чужая природа, чужие люди, чужие обычаи. Тоска.</P> <P>Александр Петрович, не открывая рта, кашлянул дуплетом и чуть сильнее вдавил пальцы в лопатку офицера:</P> <P>- Там ведь, Игорёша, и помасштабней операции бывают? В газетах – тишь да гладь.</P> <P>- Как и на всякой войне.</P> <P>- Потери большие?</P> <P>- Вся статистика – у командования. А с моей колокольни видно не дальше нашего полка. Но и у нас – и раненые, и убитые.</P> <P>- Ох, - вжавшись в тело сына, застонала Вера. - Куда же занесло тебя, сынок…</P> <P>С минуту молчали. Тишину, разбавленную щебетом немногочисленных воробьёв, прервал Ярыгин:</P> <P>- Тебе, Саша, не удалось помочь во время хрущёвского сокращения, так, может, для твоего сына что-то сделаю. Я хоть и давно от дел отошёл, но связи кое-какие остались. Пока Игорь здесь, в госпитале, можно…</P> <P>- Что «можно»?! - сразу всё поняв, почти прорычал лейтенант.</P> <P>- Сергей Борисович попробует перевести тебя в Союз, - вкрадчиво, по-мышиному осторожно прошелестела Вера.</P> <P>- Я в переводе не нуждаюсь! - непривычно сухо и убийственно жёстко, совсем не так, как этот мальчик отвечал родителям раньше, рубанул лейтенант.</P> <P>- Игорёша, - всхлипнула Вера, - ведь есть надежда вернуться в мирную жизнь. Видишь – русские деревья, птички поют.</P> <P>- В Афгане пусть хоть ворон вьётся, но я туда вернусь и отбуду оставшийся год. Я не хочу, чтобы мои сослуживцы плевали мне в спину.</P> <P>- Но, Игорь… - протестная интонация в голосе Веры была бледной и гаснущей быстрее зажжённой спички; мать уже поняла, прочувствовала каждой клеткой воспалённого мозга, что с этой своей, казалось бы, слабо подготовленной и уязвимой позиции сын не отступит ни на шаг.</P> <P>- Я всё сказал, - подвёл короткую жирную черту лейтенант.</P> <P>- Парень сам разберётся со своими делами, - вступился за офицера Ярыгин; он поднял эту тему, и ему же следовало загасить искорки едва не возникшего конфликта. Ярыгин перевёл разговор в другую плоскость: - А скажи, Игорь, как там держатся наши ребята? Я имею в виду солдатиков. Не дрейфят?</P> <P>- Если бы дрейфили, уже бы давно весь контингент разбежался, - не совсем дружелюбно ответил лейтенант. - Конечно, всякое случается, но в общей массе – молодцы, - взгляд Игоря заметно потеплел. - Ребята есть такие… И смелые, и смекалистые. Душманам до их находчивости, как Афганистану от феодализма до социализма. Я, офицер, многому у сержантов учусь. Трое так вообще старше меня.</P> <P>- Как так? - удивился Александр Петрович.</P> <P>- После институтов.</P> <P>- Когда я служил, у нас редко кто из комбатов-то высшее образование имел, - вспомнил Ярыгин.</P> <P>- Нет, при мне уже солдат пять-шесть в полку ромбики носили, - ворохнул свою память Александр Петрович. - Коля Мищук из Ровенской области был. Вот это я понимаю – старшина! Теперь таких, наверное, и нет. А Миша Беленко… замкомвзовда. Он хоть и один курс окончил, но толковей сержантов не встречал.</P> <P>- Тоже с Украины? - спросил Ярыгин. - Похоже, у тебя одни украинцы служаками были.</P> <P>Александр Петрович задумался.</P> <P>- Не из Львова он случаем? - дал наводку Ярыгин.</P> <P>Александр Петрович уже не колебался:</P> <P>- Нет. Москвич он.</P> <P>- А почему вы, Сергей Борисович, про Львов спросили? - поинтересовался Кручина.</P> <P>- Фамилия слишком запоминающаяся. Помнишь, я тебе рассказывал про дезертира, который сам себе звания присваивал? До всех этих выкрутасов он служил в одной части с твоим отцом. У этого липового полковника был сын. Его в детдом отправили, когда дело шло. Сомневаюсь, что в Москву. Много, знаешь ли, по стране всяких Беленко.</P> <P>- Фамилия светленькая, а налёт на ней нехороший. Это после угона самолёта в Японию.</P> <P>- Да, неприятная история, - покачал головой Ярыгин.</P> <P>- Позорный для страны факт, я бы сказал, - ещё жёстче выразился Александр Петрович.</P> <P>Странное волнение охватило Игоря: будто молочный кисель растёкся по его молодому лицу; над переносицей прорисовались две вертикальные морщинки; глаза, пометавшись в орбитах, вздрогнули и остановились, их зрачки нацелились на верхушку берёзы, где вольно переговаривалась пара воробьёв.</P> <P>- У женщины, которую я спас, фамилия… тоже Беленко, - огорошил всех лейтенант.</P> <P>- Ну, это уже прямо недоразумение какое-то, - воскликнул потрясённый Ярыгин. - Такое впечатление, что кругом Беленко на Беленке сидит и Беленкой погоняет! А вот мои однофамильцы, похоже, на ход истории не влияют.</P> <P>- Как и мои же, - рассмеялся Александр Петрович. - Если они вообще есть.</P> <P>- Почему бы им не быть? - живо возразил Ярыгин. - В стране – двести пятьдесят миллионов человек. Неужели среди них не найдётся сотня-другая Кручин? И насчёт хода истории… Ещё как на него влиял твой отец. Если бы не десять-пятнадцать таких же, как он, толковых командиров полков, мы, может быть, закончили бы войну на месяц позже. Теперь вот внук Петра Васильевича крутит исторический штурвал.</P> <P>- Меня к нему ещё не подпускают, - наконец-то улыбнулся супившийся после неуместного предложения Ярыгина Игорь. - Я пока только палубу драю.</P> <P> - Ничего, со временем и ты окажешься на капитанском мостике, - ничтоже сумняшеся предсказал Ярыгин.</P> <P>- Так что не расслабляйся, Игорёк, дал офицеру не совсем серьёзное напутствие отец.</P> <P>- Мальчики! На про-це-ду-у-ры! - донёсся женский голос откуда-то сверху.</P> <P>Пациенты и посетители госпиталя нехотя подняли головы: в окне маячила фигура пышки-медсестры.</P> <P>- Расслабишься тут, - наигранно проворчал Игорь.</P> <P>- Мы завтра опять приедем, - предупредил Александр Петрович.</P> <P>- Что тебе принести, Игорёша? - спросила Вера; она была немного расстроена: встреча оказалась слишком короткой.</P> <P>- Да ничего не надо, мама, - обнял Веру Игорь. Поручкался с отцом и Ярыгиным и твёрдо зашагал к лечебному корпусу: будто и не было ранения.</P> <P>Во время ужина в квартире Ярыгина разговор опять завертелся вокруг заполонившего страну рода Беленко.</P> <P>- Так ты, Саша, говоришь, московский он, этот твой сержант? - ещё раз удостоверился Сергей Борисович.</P> <P>- Московский – не московский, но призывался из столицы, - подтвердил Кручина.</P> <P>- Слушай, а не посмотреть ли его в телефонной книге? - осенило Ярыгина. - Как его звали?</P> <P>- Миша.</P> <P>- Миша, Миша, Михаил, - Ярыгин схватил со столика толстенный талмуд, быстро сориентировался по алфавиту. - Э-э, да здесь их хватает! Как же отца-то звали? Дай бог памяти. Николай? Точно, Николай! - выплеснул радость Сергей Борисович и сразу уставился в середину списка. - Звоним?</P> <P>- Ну, давайте, - неуверенно согласился Александр Петрович. Первый звонок остался без ответа.</P> <P>- Ладно, у нас ещё один номер в запасе, - надеясь на удачу, напомнил Ярыгин; его палец вновь быстро занырял в отверстия телефонного диска.</P> <P>- Алло! - Сергей Борисович неожиданно сорвался на хрип. - Это квартира Михаила Николаевича Беленко? Пока нет… А с кем я разговариваю? Хорошо. Может быть, вы знаете, где служил срочную ваш отец? Да нет, ничего особенного. Если это он, то его разыскивает сослуживец. Хорошо. Спасибо. Перезвоним, - Ярыгин, положив трубку, был краток: - Сын. Михаил Николаевич будет через часок. А служил он на полигоне, где в пятидесятых годах проводились какие-то грандиозные учения.</P> <P>- В точку! - оценил расторопность Ярыгина Кручина. - Это тот Миша Беленко и есть.</P> <P> </P> <P>18.</P> <P> </P> <P>Документы были в порядке. Александр Антонович ещё раз пошелестел бумажками, свернул их вчетверо, положил в задний карман брюк и, подняв со столика ребристую кружку, с облегчением дунул в неё; хлопья пены взмыли вверх, раздробились на разнокалиберные облачка и шлёпнулись на замурзанный кафельный пол.</P> <P>Добрый глоток «Жигулёвского» охладил пересохшую гортань. Александр покосился на двух посетителей павильона, давивших локтями колченогий стол-кругляш в самом углу заведения; седые и сутулые, они были на десяток лет старше него. Несмотря на то, что стеклянная посуда пенсионеров была почти пуста, а, возможно, они допивали пиво уже из вторых кружек, оживления в их беседе не наблюдалось: разговаривали вполголоса, как зрители на концерте художественной самодеятельности.</P> <P>Молодуха с пушком над губами, в линялом фартуке, изначально имевшим, по всей видимости, тёмно-синий цвет, убирала со столов. Опорожнённые наполовину и даже на треть кружки, позвенев в руках уборщицы, обрели временный покой на мойке, а теперь дошла очередь до рыбьей чешуи и кусочков недоеденной воблы.</P> <P>- Мамай тут, что ли, побывал? Кто людям пиво не дал допить? - возмутился удивлённый сибиряк-правдолюбец; пару минут назад его подмывало спросить об этом необычном явлении тётку, наливавшую ему в кружку пенистый напиток, но грозный вид барменши разговора по душам не обещал. </P> <P>Уборщица была на вид добрее, да и тихий голос это засвидетельствовал:</P> <P>- Облаву на прогульщиков устроили. Забрали всех подчистую.</P> <P>- Да пим дырявый, что творится! Совсем озверели андроповцы! - шумно выплеснул недовольство Александр Беленко.</P> <P>- Тише! Вы что? - цыкнула уборщица.</P> <P>- Чё ты шепчешь, красава? - обнажил вставные зубы зонный отсидчик со стажем. - Меня на испуг не возьмёшь. Эти, что ли, стуканут? - Александр прицелился указательным пальцем в слабоголосых старичков и запечатлел на закалённом морозами лице большое сомнение.</P> <P>Молодуха втянула короткую шею в плечи так, что создалось впечатление, будто этой части тела у неё и не было; рука с тряпкой замерла над столом, а глаза вольно или невольно сфокусировались на спине отвернувшейся барменши. Александр сербанул из кружки, точно любитель чая, привыкший хлебать стоградусную жидкость; холодный поток, хлынувший в нутро, загасил угли гнева. Как он сразу не догадался, что свирепая разливщица похмелительного пойла вполне может сотрудничать с КГБ?</P> <P>- По-о-нятно, - протянул с ухмылкой Александр Антонович и подмигнул молодухе: дескать, спасибо, что предупредила. «Что это меня стало заносить? - мысленно поругал себя бывалый зэк. - В моём положении надо сидеть тише воды, ниже травы. За три года менты ни разу не остановили, так теперь нарвись на кого ещё похлеще!»</P> <P>Александр торопливо покончил с содержимым кружки, взглядом агнца боязливо пощупал стойку, от которой веяло опасностью, и молча вышел из павильона. Разумно прикинув, что облавы на злостных нарушителей трудовой дисциплины по всей Москве оперативникам провести нереально, он решил поискать тихое местечко, где можно было бы не только спокойно потянуть пивко, но патриотично подискутировать о международном положении страны. Пивбар в проезде Художественного театра. Почему бы и нет? Тут никаких предприятий, и милицейские рейды в центре маловероятны.</P> <P>У афиш МХАТа хороводил разношёрстный народ. Некоторые прохожие скользили взглядами по плакатам и удалялись прочь: видимо, предстоящее действо не вызывало у них интереса или на зрелище не было времени. Другие слонялись вдоль здания театра, вперивались в крупнобуквенные тексты, перекидывались фразами со своими спутниками и, проведя накоротке совет, устремлялись к дверям учреждения культуры. </P> <P>«Ну шатуны! И обуви не жалко. Шлёндают себе, и начхать им на облавы. Вот куда надо ментам приезжать, - беззвучно заворчал Александр Беленко. - Культурные, яти их мать! Вся жизнь концерт, а им чего-то не хватает».</P> <P>Особенно глубоко засел в печёнки Антонычу рыхловатый мужик в «интеллигентских» очках. Другие постоят с полминуты у афиши и идут своей дорогой. Этот же «чёрт близорукий», как мысленно охарактеризовал его денатуратный король, медленно, с наслаждением вчитывался в каждое слово, точно стараясь выучить наизусть фамилии артистов, режиссёра, а заодно суфлёров и осветителей.</P> <P>Александр бросил окурок сигареты, хищно подобрался к умнику со спины и гаркнул в самое ухо:</P> <P>- Атас! Воронок с операми!</P> <P>Выкрик полоумного подбросил сытое тело театрала словно мячик. Антоныч злорадно загоготал и хотел было ввернуть ещё чего покрепче, но обезобразившееся с перепугу лицо повернувшегося вполоборота поклонника Мельпомены вдруг выразило крайнее изумление: у незнакомца беспомощно отвисла челюсть, а выпиравшие сквозь толщу стекла коровьи глаза, казалось, замерли навечно.</P> <P>Щёки ненавистника праздношатающихся интеллигентов будто опалило пламенем вздыбившегося от хорошей тяги костра. Антоныч отшатнулся. Помутневшее сознание погнало по всему организму умопомрачительную взвесь. Такую слабость в ногах Александр не испытывал, наверное, с младенчества. «Только бы не растянуться здесь, на асфальте!» - пронёсся внутренний стон.</P> <P>Театралу тоже пришлось несладко: посинелые губы тряслись вместе с подбородком, в ожившие глаза словно швырнули щепоть молотого перца; представить устрашённого любителя сцены валяющимся через мгновение без чувств было совсем не трудно.</P> <P>«Нет, такого не бывает. Такое просто не может быть!» - вся сущность уличного задиры протестовала против происходящего. Сон? Александр Антонович ущипнул себя за онемевшее бедро. Пальцы сжали мякоть тела не хуже плоскогубцев. </P> <P>Пугаясь непредсказуемой яви и беспокоясь за своё душевное здоровье, Антоныч потянулся к лицу очкарика: оно, это лицо, могло существовать только на пожелтевших фотографиях. А раз так, то он сейчас притронется к нему, и ничего не будет. Ни лица, ни человека. Останется только лёгкое помутнение разума. Ненадолго. А потом всё пройдёт, улетучится из свинцовой головы как пороховой дым.</P> <P>Подрагивающая рука медленно потянулась к призрачной физиономии; вместо того чтобы пробить оболочку фантома насквозь, ладонь ткнулась в горячую, ещё довольно упругую кожу. Александр Антонович, точно ошпарившись, отдёрнул трепетную кисть и замер.</P> <P>- Не бойся, я – не привидение, - прохрипел театрал; при этом свидетели странного поведения двух немолодых шутников, не желая испытывать судьбу, отпрянули от афиш и удалились на безопасное расстояние.</P> <P>- Ко-о-ля, те… тебя же нет, - заикаясь, сморозил Александр.</P> <P>- Как видишь, я есть. Ещё копчу небо, - на полагающуюся при этих словах улыбку Николаю Антоновичу не хватило сил.</P> <P>- Ты ведь уже тридцать лет назад должен был землю удобрять, - бестактно ляпнул Александр.</P> <P>- Ещё успею, - сжал и растянул губы Николай. - Ну что, обнимемся, брат?</P> <P>- Если только ты мне действительно брат, - продолжая плутать в тумане сомнений, промямлил Александр; через пару секунд крепкие руки Николая обхватили его обмякшее после невероятной встречи тело.</P> <P>Позабыв о будущих постановках, охочие до спектаклей москвичи упивались необычной сценой.</P> <P>- Один с бзиком, второй – с приветом, - хмыкнув, дала характеристику главным действующим лицам дама, преждевременно облачившаяся в вечернее платье.</P> <P>- Да-а, - многозначительно провещал её спутник, - в психушках мест, похоже, не хватает.</P> <P>Если бы ушам уличных зрителей был доступен следующий виток разговора двух разгуливающих на свободе «психов», то они утвердились бы в мысли: количество место-коек в лечебницах надо увеличивать. Но Николай подбросил очередную порцию умопомрачительных слов лишь после того, как, взяв Александра под локоть, отвёл его от здания театра.</P> <P>- А ведь точно: не брат я тебе!</P> <P>Перед носом Александра колыхнулся раскрытый паспорт; сибиряк, отпрянув, выхватил со страницы самое главное: Силантьев Егор Терентьевич. Сомнения мучили до тех пор, пока не всмотрелся в фотографию. Крякнул и, хулиганисто прищурившись, нанёс ответный удар:</P> <P>- А копыто на фейсе тоже нарисовал?!</P> <P>- Николай Антонович потёр давнишний шрам и рассмеялся:</P> <P>- Не проведёшь тебя, Сашуля! Давай-ка теперь обнимемся по-настоящему.</P> <P>Николай Антонович вновь стиснул брата так, что тот закряхтел.</P> <P>- Не задави, медведяка! - засопротивлялся Александр и, когда объятия ослабли, будто в знак благодарности облобызал обезображенную щеку «воскресшего». - Ты как выжил-то?</P> <P>- Два дня подряд рассказывать надо, - прикинул объём воспоминаний Николай Антонович, продолжая обнимать младшего брата.</P> <P>- Ничего, у нас теперь времени – как блох у собаки, - блеснул образностью речи Александр.</P> <P>- У меня поезд через… пять часов десять минут, приподняв левую руку, - констатировал Николай Антонович.</P> <P>- Никаких поездов! - отрубил Александр. - Здесь остаёшься. Ты знаешь, что я теперь москвич?</P> <P>- Да ну…</P> <P>- Баранки гну! А ты откуда и куда?</P> <P>- Во Львове у Шульмана был. А еду домой, на Урал.</P> <P>- Живой, значит, Юлий Абрамыч. Ничо, мы тоже зону оттоптали, но воровать не перестали, - проговорил отрывок из какой-то блатной песни Александр. - А ты, выходит, после отсидки на Урале осел. Как тебе приговор заменили? Вместе ведь на судилище были.</P> <P>- Говорю же, длинная история. Не сидел я. Сам видишь – Силантьев я теперь.</P> <P>- Надо же, как изловчился… Вот за что всегда ценил тебя, так за находчивость. Тонул, на берег вылез, а сухой, - восхитился Александр.</P> <P>- Только бережок влажным оказался.</P> <P>- Несладка была воля?</P> <P>- Всё больше чай без сахара. Я ведь Ксению по лагерям искал.</P> <P>- Не нашёл?</P> <P>Николай Антонович мотнул головой:</P> <P>- Вопросики: «За что сидит? Кем вам приходится?» Один раз так взяли в оборот… Еле отмазался. А денег-то бешеных нет. Пять лет в отпусках потыкался в зоны, куда мог добраться, и угомонился.</P> <P> В пятьдесят шестом хотел энзэ забрать во Львове, да сын опередил.</P> <P>- Ах ты, пим дырявый! Да, Мишаня проворней тебя оказался, - хихикнул Александр. - А мы вот у него спросим, куда отцово наследство заныкал.</P> <P>- У кого спросим? - вытаращил глаза Николай Антонович.</P> <P>- У Мишани. Он ведь здесь.</P> <P>- Я щас свихнусь, - взялся за висок приезжий. - Он в Москве?</P> <P>- Ага. Далеко пошёл: директор швейной фабрики.</P> <P>- Ну, Саша, это уже кино какое-то, - не веря сказанному, надрывно заголосил старший брат; в этом сполохе чувств трудно было разглядеть искры радости. </P> <P>«Хоть бы умом не тронулся!» - тревожная мысль кольнула Александрово сознание побольнее иглы. Он перевёл разговор в игривую тональность:</P> <P>- Кина не обещаю, а пивная – в самый раз. Ты, кстати, как здесь оказался?</P> <P>- Думал, если спектакль не посмотрю, так хоть воздух театра вдохну.</P> <P>- Предлагаю подышать перегаром и дымом. Я как раз в пивнушку лыжи навострил.</P> <P>- А с билетом что делать?</P> <P>- Выкинь.</P> <P>- Как это?</P> <P>- А вот так. Брось эти свои провинциальные штучки! - Александр сунул руку в крман брюк и вытащил несколько смятых сторублёвок. Тебе в твой Второуральск тридцать раз съездить хватит. В эсвэ. </P> <P> </P> <P>… Кабина лифта хищно раззявила щербатую пасть. Николай Антонович застыл перед ней точно необстрелянный боец после команды к атаке.</P> <P>- Чё, ни разу не катался? Эх ты, дерёвня! - пустил по подъезду смешок Александр. Запихнул брата в пластиковый короб и нажал кнопку.</P> <P>- Тут бы мчаться. А у меня ноги подкашиваются. Боязно как-то, - признался Николай Антонович.</P> <P>- Обалдел, что ли? Тридцать лет с сыном не виделся, и менжуется, - отшлёпал «старшака» порицанием Александр. - Вообще-то я в последнее время сюда не ходок. Из-за стервозы Аллочки. Но ради такого случая…</P> <P>Волоча за собой кислый селёдочно-пивной шлейф, подошли к двери.</P> <P>- Затаись тут, - лёгкие толчки Александра, и брат оказался на третьей ступеньке лестницы.</P> <P>- Привет, племяш! - бесцветное вонючее облако хлестнуло по удивлённому лицу швейного директора. Дядя потянул Михаила за вялую руку. - А ведь я не один. Иди-к сюда. Глянь, кто это там?</P> <P>Михаил оторопело считывал с лица этого располневшего человека знакомые с детства черты. Гортань разродилась мальчишеским всхлипом:</P> <P>- Папа…</P> <P>Николай Антонович подтаявшим снеговиком повалился сверху на Михаила; рыдания сковали его речь:</P> <P>- Ми-а-а-а-ша… Я-а-а-а да-а-а не надея-а-а-ался…</P> <P>- Ну, ладно. Хватит хлюпать, - сдержанно вымолвил Александр. - Соседей напугаете.</P> <P>- Да, пойдёмте, - Михаил, подсушивая пальцами глаза, пригласил в квартиру. - У меня тут гости.</P> <P>- Гости? - насторожился Николай Антонович. - Может, тогда…</P> <P>- Не помешают, - успокоил сын. - Мой бывший ротный приехал.</P> <P>За столом в гостиной сидели двое мужчин и женщина. Вошедшие кивками, почти беззвучно поздоровались.</P> <P>- Отец нашёлся! Представляете? - россыпью жемчуга разлетелась по комнате Михаилова радость.</P> <P>- Я уже понял, - хлопнул длинными – на зависть молодым – ресницами до последнего волоса седой мужчина. - Мы уже встречались. На суде. Я прав, гражданин Беленко? - прокурорский тон пошёл в гору. - Как вышло, что вас не расстреляли?</P> <P>Николая Антоновича будто жиганули сразу десятком веток облепихи. Как обваренный, рванул в прихожую. Недолго повозившись с замком, распахнул дверь и в носках полетел вниз по лестнице. Он бежал, не думая о своём возрасте. На восьмом и пятом этажах не заметил изумлённых жильцов дома, прижавшихся к дверям лифтовой шахты.</P> <P>«Не расстреляли! Не расстреляли!» - как из рупора било по барабанным перепонкам. «Да лучше бы расстреляли, чем такая жизнь!» - беззвучно заорал Беленко и ещё живей припустил к подъездной двери. </P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <P> </P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?49140'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=49140'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]