Стройблат (роман) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/lopatin/index.shtml'>Юрий Лопатин</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/49431/145.jpg" width="145" height="113" alt="Стройблат (роман)"></a> <span class="date"><span>22 сентября 2009 08:40</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Лопатин (г. Самара) </h3> <h2>Стройблат (роман)</h2> <P><B>Часть вторая</B></P> <P>21.</P> <P>За гаражами начищенным серебром сверкнул ангар с овальным верхом.</P> <P>- Вон моя вотчина, - Александр Беленко взмахом руки показал брату место добычи денег; со вчерашнего дня, когда нашёлся уже похороненный в мыслях Николай, спиртовый предприниматель находился в состоянии невиданной эйфории, чему в немалой степени способствовали обильные возлияния с неизменным пятизвёздочным коньяком. - Хочешь, устрою тебя завскладом? </P> <P>- А его тут, что ли, нет? Поднял брови Николай Антонович.</P> <P>- А он по соседству. Видишь, кирпич – будто обгоревший – глаз мозолит? А это объект Арамчика. Здесь загружаемся, а накладные там…</P> <P>- Так ара не выдал эту точку? - приятно удивился Николай Антонович.</P> <P>- Сказал, что в квартире разливал. Благо, мусора нашли там бутылки и канистры.</P> <P>- Ай да хачик! Ай да горский сын! - сбалагурил Николай Антонович. </P> <P>- Не дал пропасть такому делу!</P> <P>- Если бы его на складе замели – сидел бы больше. Объёмы-то не сравнить с квартирным баловством, когда он только начинал, - Александр напустил на морщинистое лицо исключительную благожелательность и стал похож на доброго деревенского дядьку, который после второй стопки на похмелье готов обратиться с первым встречным. - Арама я не забываю. На зоне он не бедствует.</P> <P>Николай Антонович одобрительно закивал:</P> <P>- Добряга ты, брат. Как была у тебя душа мягкой пампушкой, так и осталась. Не порезал на сухари, - Николай Антонович тихонько потрепал однокровника по плечу.</P> <P>- Денег на обоих хватит, - воодушевлённый дифирамбом, сообщил Александр. - Ну, а ежли аппетит начнёт глодать нутро, сделаем филиал на твоём Урале. Там денатурка-то, небось, в цене?</P> <P>Николай Антонович ухмыльнулся и выдал стихотворный экспромт:</P> <P>- В нашей стране на любые спирты найдутся всегда миллионные рты.</P> <P>Бронхи конвульсивно передёрнулись от висевшей в ангаре вони. Николай Антонович икнул и прикрыл нос ладонью. За горой ящиков двое работяг пришпандоривали к бутылкам этикетки.</P> <P>- Слава гегемону человечества! - поприветствовал рабочих Александр.</P> <P>- Здрасьте, - ответил за двоих один из пролетариев; второй с опаской глянул на незнакомца и отвёл глаза.</P> <P>- Это Кирюха, а тот молчун – Коля, - представил брату свою бригаду Александр. - Водила у нас ещё. Скоро подъедет. Партия готова?</P> <P>- Всегда готова! - отсалютовал Кирюха.</P> <P>- Видишь, с какими орлами тружусь! - горделиво провещал Александр. - У нас, пим дырявый, оборот капитала скоро будет больше, чем в твоём увээсе! Не веришь? - дохнул брату в лицо перегаром. </P> <P>Николай Антонович, зелёный от выпитого вчера и сегодня, судорожно вдавливал в желудок подступающую тошноту; ещё пару минут назад он был бодр и весел, а тут вдруг…</P> <P>- Коль, ты чего как бука? Ты ведь мой брат, а не вот этого своего тёзки, - сделал попытку пошутить Александр.</P> <P>- Ту… туалет где? - перекосившись, прошелестел Николай Антонович.</P> <P>- На улице, - в голосе Александра послышались нотки удивления. – Там, у забора, в углу, кабинка такая деревянная. Тебе эти домики знакомы.</P> <P>Николай Антонович, стараясь не растряхивать живот, прошаркал к выходу. Как странно – на свежем воздухе ему стало ещё хуже. До отхожего места было метров сорок. Беленко припустил к серой дощатой кабине. Не пробежал и полпути, как желудок отправил к горлу первую порцию своего содержимого. Раздув шёки, словно набивший зерном пасть хомяк, бедолага ворвался в свободный на его счастье нужник. Рвотная масса хлынула как из брандспойта.</P> <P>Отдышавшись, он, наконец, закрыл дверь на крючок. Зловоние било в ноздри похлеще пропитавшего ангар запаха стеклоочистителя. Другой бы освободился от вырывающихся наружу коньяка и пережёванной колбасы прямо за углом склада, но Николай Антонович был не из таких – с молодости порядок любил.</P> <P>Новый приступ тошноты содрогнул всё его тело; внутренности опять вывернуло наизнанку. Отплевавшись, Беленко вытащил из пиджака носовой платок. Протёр стёкла очков, промокнул залитые слезами глаза. </P> <P>Кажется, всё. Уралец взялся за сделанный из гвоздя крючок; сквозь щель было видно, как к торцу склада подъехал пятьдесят второй «ГАЗ» с тентом. Водитель сдал назад, открыл борт, и тотчас один за другим из ангара с ящиками в руках вынырнули Коля и Кирюха.</P> <P>Сейчас Саша будет знакомить его с шофёром. Николай Антонович приоткрыл дверь и тут же запахнул её: к месту погрузки поддельного денатурата мчались милицейские «Жигули» и «уазик»! Милиционеры загнали компаньонов в ангар. Почти сразу туда перекочевали два вынесенных Александровыми рабочими ящика со стеклоочистителем.</P> <P>Николаю Антоновичу снова стало дурно; он брызнул желудочным соком и напугался: звуки могли долететь до открытой двери склада. Давясь холостыми позывами рвоты, он молился, чтобы кого-нибудь не приспичило наведаться в этот деревянный сортир.</P> <P>Томительно-мучительное ожидание, казалось, продолжалось вечность. Наконец работников спиртовой артели вывели из ангара и посадили в клетку «уазика». Склад опечатали. Только машины скрылись из виду, Беленко понёсся к ближайшей улице. Почти сразу остановил жёлтую «Волгу» с шашечками на борту.</P> <P>- На швейную фабрику! На эту…</P> <P>Таксист очумело вылупился на задыхающегося после бега пенсионера: бывало всякое – в аэропорт с безумными глазами спешили, на вокзал и даже утром на работу, но чтобы днём на швейную фабрику…</P> <P>- На «Большевичку»?</P> <P>- Ох-хо-хо-хо, - хватая ртом воздух, Беленко истязал свою огрубевшую память. - «Факел». Тьфу ты – «Пламя»!</P> <P>- Горит «Пламя»? - сам того не сознавая, таксист пустился в игру слов.</P> <P>- Это у меня всё горит, - Николай Антонович сделал тяжёлый выдох.</P> <P>- Ну-ну, - понимающе закивал таксист и, поджав верхнюю губу к ноздрям, покосился на заблёванные сандалии пассажира.</P> <P> </P> <P>Ошарашенный новостью, директор фабрики секунд на десять онемел.</P> <P>- Тут без Аллы не обойтись. У неё завязки… Утром с гастролей должна была прилететь – не звонит, - Михаил Николаевич поднял на отца бледное лицо.</P> <P>- Может, рейс задержали? - предположил Николай Антонович.</P> <P>- Погода – как в Сочи. Ни одного облачка, - возразил директор и набрал квартирный номер. Длинные гудки. - Не отвечает. В аэропорт надо звякнуть, - семь раз рывками крутнул диск. - Алло. Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, самолёт из Уфы был сегодня? Да, утренний. Спасибо.</P> <P>- Прилетел? - Николай Антонович состроил страдальческую гримасу. </P> <P>- По расписанию. Больше четырёх часов назад. Вот где её носит? - Михаил вновь схватил трубку телефона. - Алло! Филармония? Алла Витальевна приезжала? Ну, а какая же ещё! Две их у вас, что ли? Конечно, Беленко. И давно уехала? Непонятно.</P> <P>- В Москве уже? - оживился Николай Антонович.</P> <P>- В Москве, - буркнул сын. - А толку-то? Шляется где-то как бродячая кошка. В такой момент. В такой момент! - в отчаянии заломил руки и сразу принял решение: - Оставайся тут, папа. В холодильнике возьмёшь выпить, закусить.</P> <P>- Да какой там… - скривился Николай Антонович.</P> <P>- Поеду спасать дядю Сашу, - в голосе Михаила почувствовался настрой на решительные действия; директор поднёс руку к панели, щёлкнул тумблером: - Машину мне!</P> <P> </P> <P>Он сразу узнал голос вахтёрши филармонии. Интеллигентного вида бабуля с накрашенными ярко-красной помадой губами повторила теперь с глазу на глаз:</P> <P>- Уехала. Три часа как. Не меньше. Аппаратуру сгрузили и – по домам.</P> <P>- Да нет её дома! - надрывно прошелестел Михаил.</P> <P>- Найдётся. Чай не иголка.</P> <P>Михаил вдруг определил: бабуля что-то не договаривает. Подозрения усиливал взгляд вахтёрши – блуждающий и тревожный.</P> <P>- Одна ушла?</P> <P>Небольшая заминка.</P> <P>- А вы точно её муж?</P> <P>- Ну, а кто же? - пролился верхний слой Михаиловой злости.</P> <P>Вахтёрша взглянула с испугом и одновременно с участливостью и пониманием:</P> <P>- Обещайте, что не наломаете дров.</P> <P>- Обещаю, - предчувствие семейной драмы стремительно легло инеем на солнечное сплетение; он сразу всё понял.</P> <P>- Даже не знаю, как сказать, - опустив голову, произнесла вахтёрша.</P> <P>Михаил приготовился услышать то, что когда-нибудь должен был услышать – так себя всегда настраивал. Он часто представлял, какова будет его реакция на сообщение об измене втянутой в круг концертной жизни жены. В роли обезумевшего от ревности Отелло Михаил себя не видел. Его мягкосердечная натура почти никогда не доводила чувства до безудержного кипения. Ему казалось, что новость об адюльтере супруги – от кого бы она ни исходила – он воспримет с изрядной долей скептицизма и даже с юмором. Но не получилось. Ни скепсиса, ни балагурства – даже показного. Растерянность и боязнь фатальной развязки.</P> <P>- Так с кем она? - задал вопрос в лоб Михаил.</P> <P>- Со Славой. С гитаристом «Палитры». Мне так вас жалко. Вы хоть и при должности, а такой учтивый, - дала аванс вахтёрша в надежде на дальнейшее адекватное поведение собеседника.</P> <P>- Адрес дайте, пожалуйста, - вежливый директор сделал ударение на слове «пожалуйста».</P> <P>- Нам запрещают. Только в экстренных случаях…</P> <P>- Считайте, что это и есть экстренный случай, - подчёркнуто ровно и по-командирски строго сказал Михаил.</P> <P>- Хорошо. Только прошу: не ссылайтесь на меня. Я адрес вам не давала. Договорились?</P> <P>- Договорились, - шепнул Михаил и продолжил ещё тише: - Только и у меня просьба – не говорите никому об этой нашей встрече.</P> <P>Напомаженные губы бабули шевельнулись в знак согласия:</P> <P>- Не сомневайтесь. Я секреты с войны берегу. Записывайте.</P> <P>- Я запомню, - почти невозмутимо бросил Михаил; в такой ситуации это было верхом выдержанности.</P> <P>«Секреты держу - мысленно передразнил молодящуюся старушку Михаил. - А сама неестественно быстро выдала тайну Аллы да ещё адресок подкинула. Хочет развеять скуку сплетнями в филармонии? Или, как фронтовая вдова, терпеть не может замужних дамочек, которым ещё и любовников подавай? Плевать. Теперь всё равно».</P> <P>Водитель распахнул правую дверцу служебной «Волги».</P> <P>- Езжай на фабрику! - махнул рукой директор; не хватало ещё, чтобы шофёр узнал о шашнях его жены. Михаил сделал вид, что у него в филармонии ещё дела. С печатью озабоченности на лице даже подался к зданию. Как только «Волга» скрылась за поворотом, он вернулся к проезжей части и остановил попутную машину.</P> <P>Нерешительность улетучилась через полминуты передышки у двери. Палец жёстко вдавил кнопку звонка. Ничего, кроме пронзительной трели. Тихие шаги послышались лишь после второго нажатия на кнопку.</P> <P>- Кто? - за дверью раздался недовольный мужской голос.</P> <P>- Служба ноль четыре, - артистично солгал Михаил Беленко. - Ваши соседи жалуются на утечку газа.</P> <P>- А я здесь причём?</P> <P>- Сифонит из вашей квартиры.</P> <P>Тонкий длинноволосый музыкант в хлопчатобумажных плавках, знакомый Михаилу по редким выступлениям на телевидении, осторожно отворил дверь:</P> <P>- У меня не воняет газом.</P> <P>- Здесь пахнет супружеской изменой! - рявкнул Михаил и, по-хоккейному жёстко пригвоздив хлипкого гитариста Славу к стене, безошибочно отыскал в типовой «двушке» маленькую спальню. Простыня на кровати – как стиральная доска. Михаил решительно двинулся к ванной, где скоро стих шум воды.</P> <P>- Выходи! - сурово велел жене; то, что она здесь, советский фабрикант был уверен на все сто процентов. Клацнула щеколдочка.</P> <P>- С лёгким паром! - язвительно поприветствовал растерянную Аллу; на ней был халатик, который дома ни разу не мелькнул перед глазами. - Видать, водичка здесь погорячее?</P> <P>- Ты только не думай… - начала оправдываться Алла, но так и осталась с открытым ртом.</P> <P>- А я и не думаю. Я просто смотрю. Банный день, значит, устроили? - ожесточение пёрло из «газовика» словно резвая опара. Не глядя на супругу, приказал: - Одевайся! Быстро!</P> <P>С видом хозяина – руки в карманах брюк – прошёлся по квартире. Заглянул на кухню, в гостиную. На полке мебельной стенки, рядом с расставленными, точно дипломы и грамоты, пластинками ансамбля «Палитра», пылилась красная бас-гитара. Михаил скребнул ногтем по тугим струнам. Боковым зрением заметил опёршегося на дверную раму гитариста; личные вещи его, по всей видимости, волновали больше, чем возлюбленная.</P> <P>- А что это ты, Славик, не со своей Джульеткой? Помог бы одеться, - съехидничал Михаил.</P> <P>- Не обижайте её. Она не виновата, - тихо вступился за изменницу Слава.</P> <P>- Ах да. Это я виноват, что потревожил вас, голубков, - в том же грубовато-ироничном ключе продолжил высокопоставленный рогоносец. - Уж прости меня, Ромеосик, - свирепея, Михаил схватился за грифель гитары. - А не расчесать ли твои патлы этим инструментом?</P> <P>- Оставь его в покое, Миша, - устало проговорила Алла; в руке у неё был чемодан, с которым она уезжала на гастроли.</P> <P>- Я ему сейчас такой покой справлю, что покойники позавидуют! - будто хлыстом вспорол воздух взвинченный Михаил. Гитарист, побледнев, долго вникал в суть сказанного, но так и не разгадал абракадабру. Однако до него дошло, что намерения оскорблённого рогача не сулят ему ничего хорошего. На всякий случай Слава отступил на полметра. Покорность любовника жены, не осмелившегося воспрепятствовать повреждению даже собственной гитары, разозлила Михаила до крайности; шумно сопя, он двинулся на обидчика: - Я тебе сейчас другой инструмент сломаю!</P> <P>Гитарист по стеночке выскользнул на кухню.</P> <P>- Миша! - вскрикнула Алла и встала на пути мужа.</P> <P>- Что – Миша?! - хищное внимание швейника переключилось на Аллу. - Променяла меня на худого салагу!</P> <P>- Я тебя не меня…</P> <P>- А-а, это всего лишь временная замена? Как в игре, - дурашливо произнёс Михаил. - А я-то подумал… Теперь я опять основной, а этот – на скамейке запасных. Ну, ладно, тренерша, пошли. Этот тайм мы уже отыграли.</P> <P>Михаил щёлкнул замком входной двери и брезгливо оглянулся на греховное жилище. Из-за стены высунулась патлатая голова:</P> <P>- Вы всё-таки не обижайте Аллу.</P> <P>- Я щас тебя сильно обижу! - Михаил грозно шагнул в глубь прихожей. Голова мгновенно скрылась</P> <P>Выходя, Михаил с остервенением хлопнул дверью. Этот адрес ему хотелось вычеркнуть из памяти навсегда. Но разве после всего случившегося это возможно? Сейчас у него из головы вылетели все давнишние мысли о том, как он после измены будет строить отношения с женой. А новых не возникало. Не из-за проблемы ли, подброшенной родственником?</P> <P>- Ты должна вытащить из милиции дядю Сашу, - не глядя в лицо жене, сказал в кабине лифта Михаил.</P> <P>- Я похожа на адвоката? - хмыкнула Алла.</P> <P>- У тебя Тамара Викторовна есть. Она не хуже Шолоковой рулит.</P> <P>- Помогать тому, кого ненавидишь?</P> <P>- А ты уж постарайся! - прошипел Михаил.</P> <P> </P> <P>… Из телефонной будки послышался голос жены:</P> <P>- Тамара Викторовна? Здравствуйте, это Алла Беленко. Вопросик бы решить… </P> <P>Надменная подруга покойной Шолоковой даже не удосужилась скривиться в дежурной улыбке на любезные приветствия четы Беленко. Но элемент конспирации оценила:</P> <P>- Из будки и позвоню – в министерских квартирах длинные «уши» бывают. В каком районе задержали?</P> <P>- На юго-западе, - робко произнёс Михаил.</P> <P>- Фио?!</P> <P>Михаил не сразу сообразил, что от него хотят:</P> <P>- Э-э… Беленко Александр Антонович.</P> <P>Тамара Викторовна ввалилась в телефонную будку. Супруги Беленко предупредительно отошли на несколько шагов. По ослабляющейся жестикуляции, а также неиссякаемому словесному напору было заметно, что даже для такой влиятельной особы, как Тамара Викторовна, разговор с руководством райотдела складывается непросто. Вышла тяжело дыша, с испариной на лбу:</P> <P>- Хорошо наследил этот ваш дядя. Его спиртом в Ногинске мужики отравились. И не один – целая группа орудовала. Это же неслыханное чепе!</P> <P>- А одного его нельзя вытащить? - несмело озвучил вопрос Михаил, догадываясь, к чему клонит Тамара Викторовна.</P> <P>Та взглянула на швейника словно строгая учительница на опостылевшего двоечника, которого никак не удаётся иключить из школы:</P> <P>- Куда прикажете ещё троих девать? Кого из них главарём делать? Тут или всех топить или всех спасать. Что выбираем?</P> <P>- Вытаскиваем всех, - обречённо выдавил Михаил.</P> <P>- Разумно, - Тамара Викторовна тронула начёс на голове. - Деньги – лучше сегодня. За каждого – по пять.</P> <P>- Двадцать тысяч?! - ужаснулся Михаил; он вспомнил, что и так ежемесячно отдаёт этой загребале, сменившей Шолокову, тысячу рублей. - Это нереально.</P> <P>- А вы уж постарайтесь! - фраза, брошенная полчаса назад Михаилом, вернулась к нему бумерангом.</P> <P> </P> <P>На следующий день взъерошенный Александр Беленко в служебном кабинете племянника цедил сквозь вставленные зубы:</P> <P>- Спасибо, конечно, Мишаня. На зону не дал угодить. Но сумма, пим дырявый! У меня нет пятнадцати тысяч.</P> <P>- В этой двадцатке – пять моих. За тебя, - уточнил Михаил. - Насчёт остальных денег пусть твои компаньоны чешутся. Мне нужно долги возвращать. Как нищий по знакомым побирался.</P> <P>- Они на троих и пять тысяч не наскребут! - взорвался дядя. - Доходы-то не такие, как у меня. Да и сам я не Ротшильд. Вкладов нет. Дома – тыщи полторы, не больше.</P> <P>- И я ничем помочь не могу, - вздохнул старший брат Александра. - Прошло то время, когда я мог держать в руках полмиллиона.</P> <P>- Может, твоего тестя тряхнуть? - Александр с надеждой взглянул на племянника.</P> <P>Михаил хватанул из стакана «Боржоми»; глотая, чуть не поперхнулся:</P> <P>- У него всё в коллекции вложено.</P> <P>- Там ведь и вещицы из отцовой заначки, которую ты сковырнул.</P> <P>Михаил будто этого не услышал.</P> <P>- Квартиру, что ли, продавать? - Александр испытывающе просверлил директора фабрики взглядом.</P> <P>В ответ – опять молчание.</P> <P>- Хороши дела, пим дырявый! - завозившись нервозно, воскликнул Александр. - Видишь, Коля, какой у тебя сынок? Кладоискатель хренов. Всё, отмосковились. Квартиру – в продажу. Собираем чемоданы. Теперь наш приют – на Урале.</P> <P> </P> <P>22.</P> <P> </P> <P>К концу недели Михаил Беленко обнаружил у себя рыбьи повадки: спали они с женой в разных комнатах, но во время кормёжки на кухне он, точно хвостом, ненароком касался супруги рукой, открывал рот, но, кроме пузырей, ничего при этом не рождалось. Аллу, по-видимому, тоже устраивал семейный штиль, когда не нужно было держать ответ перед мужем за свои прегрешения.</P> <P>Сегодня, в октябрьское воскресенье, супруга Михаила Николаевича отправлялось в очередную командировку. Хотелось ли ей сейчас, перед отлётом, что-то сказать в своё оправдание или навсегда отрезать пока ещё связывающие их хилые нити, директор швейной фабрики не знал. Начать разговор самому? Но как? А самое главное – как из него выйти? И кем? Состоявшимся страдающим разведёнцем или мятущимся, готовым пережить новые унижения руководителем с кольцом на безымянном пальце?</P> <P>Эти колечки, пока не символ брака, а только намёк на него, Алла Зарубина ещё студенткой института культуры брала с лёгкостью вертящейся в высших кругах общества куртизанки. А начиналось всё так романтично, по-детски наивно и непосредственно…</P> <P> </P> <P>Серёга – сосед по комнате в общежитии – пригласил его на день рождения. Не на свой – своей знакомой. «И как это будет выглядеть? Незваный гость – сам знаешь кто», - Михаил скривился в добродушной усмешке. «Где двадцать ртов, там двадцать первый не помеха, - весело возразил Серёга. - К тому же ты подарок принесёшь». </P> <P>«Именинница красивая?» - полюбопытствовал Михаил. «Ничуть не хуже Клеопатры». «Мне Клеопатру видеть не довелось», - рассмеялся Михаил. «Ну, как… Возьми Тамару Макарову в юности. За этой Аллочкой парни ухлёстывают, а она всех их на пушечный выстрел не подпускает. У неё учёба на первом месте. А на втором – родители. Интеллигентнейшие, говорят, премилые люди». </P> <P>«Так мы не в общежитие идём? - удивился Михаил. - Она местная?» «Коренная москвичка! - чуть не взвизгнул от удовольствия Серёга; ему, как и Михаилу, бывать в столичных квартирах ещё доводилось. - Так что, бродяга, готовься к светскому балу».</P> <P>По ушам резанул институтский звонок. Студенты дружно, словно на КВН, повалили в аудитории. «Ну, так ты пойдёшь?» - спросил Серёга. «Уговорил. Хотелось бы взглянуть на девушку, которая неприступна, как сама Москва», - улыбнулся Михаил.</P> <P>Цветы, духи, коробка конфет, сборник стихов Евтушенко… Красавица Аллочка приняла всё от друзей-студентов с присущей ей естественной, искрящейся радостью. А его подарка как будто испугалась. Отшатнулась и отвернула личико, сохранившее свежесть и налёт наивности пятнадцатилетней школьницы. Михаил с настырностью полярника, решившего покорить полюс даже ценой отмороженных пальцев, надвигался на виновницу торжества, держа в вытянутой руке перстень с зелёным камнем.</P> <P>«Это шутка?» - Алла моментально оценила стоимость украшения: она в несколько раз превышала общую сумму, на которую были куплены остальные подарки. «Серьёзней не бывает, - улыбнулся Михаил. - Берите. Пусть эта вещица принесёт вам счастье». «Нет, я не могу», - девушка закрыла лицо обратной стороной ладони – прямо как мультипликационная Настенька, испугавшаяся безобразного лика хозяина островного богатства.</P> <P>«Дают – бери. Бьют – беги!» - хихикнул кто-то из студентов. «А ну-ка посмотрим поближе», - какая-то подруга именинницы по-лягушачьи ловко выпрыгнула из-за стола. За ней устремились другие гости. «Али-Баба объявился в Москве!» «Ух ты, дай подержать!» К роскошному перстню потянулись жадные руки.</P> <P>«Спокойно! - Михаил зажал частичку своего сокровища в кулаке. - К этой вещи должна прикасаться только та, кому она предназначена. От всей души… Берите, Алла», - проговорил с придыханием. «Я даже не запомнила, как вас...». «Миша». «Не зная меня, вы, Миша, дарите такое дорогое», - из лёгких Аллы вырвался вздох смущения.</P> <P>«Ты где его взял?!» - вдруг вклинился в импровизированный сценарий дарения Сергей; они вдвоём купили для Аллы десятитомник малой советской энциклопедии Б.А. Введенского, а тут вдруг выясняется, что сосед по комнате ещё довесок приготовил. Да какой! </P> <P>«Я клад нашёл!» - неосторожный ответ, словно щепоть соли в огне, только разогрел атмосферу всеобщего удивления; она заискрилась короткими, как вспышки молнии, вопросами: «А где?» «Большой?» «Ещё осталось?» И напоследок убийственно-подковыристое любопытство щуплого студента МВТУ имени Баумана: «Ты сгазу вегнул тги четвегти госудагству?» «Возвращают то, что берут взаймы, - огрызнулся Михаил, но уразумев, что брякнул лишнее, пошёл на попятную. - Пошутил я. Какие клады в наше время? Мамино это». «И вам не жалко?» - округлила карие глаза именинница. «Надеюсь, я его увижу. И не раз», - навёл прицел в неведомую даль Михаил.</P> <P>«Так вот какая у него цель!» - прыснула одна из Аллиных подруг; её смешок мгновенно был подхвачен другими. Хохот прозвучал как хлопок разорвавшегося взрывпакета – кратковременно, но раскатисто.</P> <P>«Пгекгасный поступок згевого мужчины!» - картаво пропел дарителю дифирамб студент-баумановец. </P> <P>Алла на полшага приблизилась к Михаилу, вспыхнула краской смятения: «Так вы считаете, что надо?..» «Я в этом просто убеждён», - с уверенностью, достойной полководца, ответил Михаил.</P> <P>Именинница осторожно, словно хрупкое яйцо мелкой птахи, взяла с Михаиловой ладони переливающийся изумрудной росой перстень. «Не стесняйтесь, надевайте», - мягко подтолкнул Аллу к следующему действию Михаил. «А так разве можно? После вашей мамы… Нет, не могу».</P> <P>В негромкую словесную баталию вступила «тяжёлая артиллерия»: из-за спины Михаила неожиданно вынырнул моложавый мужчина с лёгкой проседью на висках и такими же подвижными, как у строптивой именинницы, глазами. «Не бойся, Алюнчик. Вреда тебе не будет. Мистика – удел тёмных и слабых», - отец Аллы проворно схватил перстень и насадил его на безымянный палец левой руки дочери. «Как будто с ним и родилась!» - воскликнула одна из приглашённых на день рождения девушек. «Бгаво! Кгасота кгасоту не испогтит!» - добавил худенький студент.</P> <P>«Дай-ка, доча, рассмотрю получше, - отец Аллы вмиг завладел сверкающим в свете люстры перстнем. В руке у него вдруг оказалась лупа. - Германия. Начало века», - после короткой паузы со знанием дела произнёс ценитель старины и вознамерился удовлетворить любопытство: - Значит, не клад… От родителей досталось?» Михаил кивнул. Отец именинницы тактично не стал спрашивать, что же случилось с отцом и матерью щедрого парня; его интересовало другое: «А ещё что-нибудь есть? Это я так, из любопытства». «Да нет», - как-то неубедительно промолвил Михаил. </P> <P>Ему показалось, что для молодёжи это прозвучало как «нет», а для знатока ювелирных украшений – как «да». Тот даже с затаённым озорством подмигнул незнакомцу: дескать, повидаемся ещё. И покропил любезностью широкую натуру Михаила: «Вы удивительный молодой человек. Такие встречаются редко, - обвёл глазами притихших гостей. - Ну, не буду мешать. Гуляй, младое племя!»</P> <P> </P> <P>Михаил Николаевич глянул в проём полуоткрытой двери. Жена защёлкивала замки на чемодане. Через три часа самолёт унесёт её за тысячи километров, и разговор опять не состоится. Может, одним махом избавиться от немощи духа? Пнуть чемодан и… Нет, это уж слишком. Хлопнуть ладонью по двери и проорать: «Я для того одаривал тебя бриллиантами, чтобы ты кувыркалась в них в чужой постели?!»</P> <P>Сколько он уже надавал ей этих дорогущих безделушек… Пригласи комиссию по инвентаризации – неделю считать будет. В шестидесятые-семидесятые стеснялась менять их слишком уж часто. Точнее, побаивалась: вопросы могли возникнуть – откуда при зарплате в сто рублей такая роскошь. А после Олимпиады-80 будто лишилась внутренних тормозов. Подавай ей новое на каждый день. Остатки львовских запасов надоели, а за другими, ещё ненадёванными Аллой, швейному директору было обращаться не с руки.</P> <P>Виталий Кириллович, словно мощный пылесос, предназначенный для всасывания изделий из драгметалла, вычистил Михаиловы запасы до последней брошки. За какую-то часть ювелирного добра он, как человек, претендующий на интеллигентность, расплатился. Эти деньги пошли на развитие зарождающейся в столице СССР джинсовой империи Беленко. </P> <P>Но это была лишь часть. Меньшая. А большую Виталий Кириллович, хорошенько покопавшись в кучке золотобрильянтного состояния зятя и, вероятно, сделав мысленное описание полутысячи драгоценных вещиц, потихоньку умыкнул – методом просьб, уговоров и непассивного ожидания подарков к различным событиям и датам, коих в год набиралось до трёх десятков.</P> <P>Брови Михаила Николаевича, наехав на вертикальную морщину, прижившуюся выше переносицы, образовали неразрывную цепь. Зубы сошлись в нещадном бореньи. Это что же получается – он купил у Виталия Кирилловича его дочь? Заплатил за Аллочку калым, точно джигит за невесту? Как эта мысль не приходила раньше?</P> <P>Брови вздрогнули и разлетелись беспокойными серыми птицами. Вернуть испорченный товар! И забрать отцовские драгоценности. Так и сказать: «Ваша дочь порядком изношена. К тому же её трущиеся детали эксплуатируются за пределами семейного гнезда. А камешки какими были, такими и остались. Отдавайте-ка всё назад, а свою гулящую дочь забирайте вместе с её гардеробом!»</P> <P>А может, без тестя обойтись – всё сказать самой изменнице? Выгнать, и дело с концом! А как же тогда её посредничество в делах с Тамарой Викторовной? Проклятая зависимость от обстоятельств! Хотя… Теперь он может обойтись без помощи Аллы: у телефонной будки несмело лично пообщался с Тамарой Викторовной. Теперь можно контактировать с ней напрямую. Так, а что делать с драгоценностями? Они что – безвозвратно утеряны в трясине зыбких родственных отношений?</P> <P>Жена вышла из комнаты. С чемоданом. Решительная и независимая, как француженка с картины «Свобода на баррикадах». Сейчас умчится в очередную командировку, и будет тесно прижиматься к этому худосочному славе. Бр-р-р… Какая гадость! Променять мужа на сопляка, трусливую душонку… Видела же, как это ничтожество показало себя в сложной ситуации. Может, одумалась. Простить? Послать подальше и забыть о безвозвратно утраченных драгоценностях – отцовых и купленных самолично? Михаил Николаевич так и не определился, что он предпримет сейчас, сию же минуту. Как-то непроизвольно вырвалось:</P> <P>- Тебя проводить?</P> <P>- Не надо. Смысла нет, - усталость и лёд равнодушия в голосе. «Смысла нет». Конец? Рубить канаты? Швейный директор кашлянул, призывая в помощь храбрость; неожиданно у него родился вопрос-провокация:</P> <P>- Насовсем или вернёшься?</P> <P>Пара тлевших глаз-угольков вспыхнула от порыва ветра раздора:</P> <P>- Не говори глупостей!</P> <P>А он их и не собирался говорить. Хотел только прозондировать почву их семейных отношений, заболоченную гнилью никчёмного адюльтера. Видимо, он и в самом деле сморозил чушь: если бы Алла хотела уйти к гитаристу Славе насовсем, сделала бы это сразу после встречи с Тамарой Викторовной. Теперь для прикрытия джинсового производства на фабрике придётся общаться с ней напрямую. Да и чёрт с ней! И с этой тоже? Михаил Николаевич обвёл колючим взглядом фигуру молодящёйся жены; неблаговерная ставила в прихожей чемодан. Швейный директор усилием воли вынул из закромов сознания кус концентрированной начальственности и швырнул его в ухо стоявшей вполоборота жены:</P> <P>- Тогда слушай умности! Если ты собираешься и дальше так себя вести, то… То ты мне такая не нужна.</P> <P>- Выгоняешь? - ухмыльнулась как-то весело и без опаски. - А кто будет стоять на страже твоей фабрики? Рассчитываться с Тамарой Викторовной?</P> <P>- Обойдусь без помощников, сухо обронил Михаил Николаевич.</P> <P>- Надо же, какой смелый… - Алла подбросила очередную порцию желчного коктейля. - А то, скромняга, рот открыть боялся.</P> <P>В пылу злопыхательства скромный советский фабрикант не сразу вспомнил нанесённые обиды; он долго собирался с мыслями, а потом с пролетарской ненавистью шандарахнул по мелкобуржуазной философии жены:</P> <P>- Зато ты глоткой и хитростью всегда добивалась своего! Почти всегда. С меня золото тянула. Тебе этого было мало. Начала с концертами мухлевать. Кто включал в авансовые отчёты стоимость билетов на проезд артистов? А?! Хотя это уже было оплачено другими филармониями… Ты скрывала действительное количество концертов и сумму выручки. Ты просто мастер подлогов. Получаешь под отчёт билеты на концерты, создаёшь излишки. А выручку – в карман. В Липецке ты, конечно, сработала грубо – после гастролей ваших длинноволосиков вообще не сдала выручку и непроданные билеты. И тебя на этом застукали. Я ужом у прокурора вился. Еле отбил тебя. Потом ты в Афгане связалась с героином. Сама вылезла, а людей под пули подставила. Как можно было советской женщине… Члену партии!.. Додуматься до такого!</P> <P>- А ты, советский мужчина и член… Какого фига подпольно джинсы шьёшь?! - взвизгнула жена.</P> <P>- Чтоб покупать тебе брильянты! - рявкнул Михаил Николаевич и продолжил обвинительную речь: - Наркокурьершей стать не удалось. Но ты придумывала новые занятия, чтобы пощекотать себе нервы. Изменять мужу… Что может быть острее этих ощущений? Ты, забыв о моей любви, о дорогих подарках, бросилась в объятия «хиппастого» хлюпика. Это апогей твоего нравственного падения. Хотя, возможно, наивысшей точки разложения ты личности ты ещё не достигла, и меня ждёт новое предательство.</P> <P>- Какой пассаж, какой высокий эмоциональный градус! - съехидничала жена; гримаса злобы обезобразила её лицо, и Михаил Николаевич про себя отметил: «Да она же уродлива. Как я раньше мог восхищаться красотой, которой не было?» Он хотел ещё что-то добавить, но в этот момент затренькал телефон. Супруга пронеслась мимо обвинителя зловещей тенью. </P> <P>Звонил таксист – машина у подъезда. «Уже выхожу», - сообщила изменница – мягко и певуче, будто до этого не было нервного разговора. Вернулась в прихожую, надела итальянский плащ и без ожесточения, как-то отрешённо спросила:</P> <P>- Так ты дарил не от души?</P> <P>- Мне нравилось дарить, - честно сказал Михаил Николаевич и тут же пожалел: «Зачем? Пусть бы помучилась».</P> <P>Глаза жены мгновенно повлажнели.</P> <P>- Спасибо, - чмокнула мужа в щеку. Схватила чемодан и выпорхнула из квартиры.</P> <P>Швейника будто огрели поленом. Ещё минуту назад, когда Алла поднимала телефонную трубку, он по-доброму позавидовал и посочувствовал отцу, многие годы искавшего свою половинку после семейной трагедии пятьдесят второго года. Обнаружить жену – мать своего сына Михаила – Николаю Антоновичу так и не удалось. Михаил Николаевич спроецировал эти события на свою семью. Стал бы он разыскивать Аллу, брось её судьба в неведомую исправительную колонию? Да плюнул бы вслед.</P> <P>Это было минуту назад. А теперь всё по-другому. Этот странный поцелуй… Она не вернётся к тощему гитаристу. Это точно.</P> <P>Да, женщины действительно непредсказуемы. В который раз на личной шкуре…</P> <P>Он простил? Наверное. </P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <P> </P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?49431'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=49431'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]