Июльская горячка : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/46252/index.shtml'>Евгений Сартинов</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/51575/145.jpg" width="145" height="113" alt="Июльская горячка "></a> <span class="date"><span>12 ноября 2009 14:20</span></span> <h3><i>Автор:</i> Евгений Сартинов (г. Чапаевск)</h3> <h2>Июльская горячка </h2> <STRONG>Глава 24.<BR></STRONG>В это время Колодников никак не мог прийти на помощь своему младшему товарищу. Утром, коротко посовещавщись с Зудовым, он вернулся в кабинет уже один и начал раскручивать Анну Тимофеевну Верстакову. <BR>- Понимаете, Анна Тимофеевна, мне, собственно, не очень интересно спасать этого вашего Гарика. Кто он есть? Мелкий жулик, бабник, да к тому же еще и убийца. <BR>Анна с ужасом посмотрела на него.<BR>- Как это вам не интересно его спасать? Его же сейчас, может быть, убивают!<BR>- Ну и что? Одной сволочью будет меньше. <BR>- Нет, вы не понимаете, - судя по лицу, Верстакова совершенно потеряла голову, она начала нести нечто совсем несуразное. - Он такой хороший, он добрый, он ни в чем не виноват, это все я, я его испортила! <BR>- Ну, как же вы, ведь это он стрелял в Иванова, а не вы.<BR>- Но это я придумала. Он не хотел, я, я дала ему оружие, он до конца мне говорил: "Может, не надо?"<BR>- А вы настояли?<BR>- Да!<BR>- Вы можете это написать? <BR>- Да, конечно. <BR>- Пишите. А потом сделаем так...<BR>Пока Анна торопливо, зачеркивая и переправляя, писала собственноручное признание, Андрей поднял телефонную трубку.<BR>- Ну что? - спросил он.<BR>- Все окей, - ответил знакомый голос Паши Зудова.<BR>- Молодец, езжай на станцию, как договорились. Там встретимся.<BR>- Хорошо, как дама?<BR>Андрей покосился на торопливо строчившую признание Верстакову.<BR>- В кондиции. <BR>За последующие полчаса Колодников сделал еще несколько телефонных звонков, а затем отпустил Верстакову домой. Он ее успокоил, так что до дома она вполне самостоятельно добралась на собственной "десятке". Все это время она нервно поглядывала на лежащий рядом мобильник, но тот молчал. Терпение у Анны хватило только до дома. Войдя в квартиру, она тотчас начала перебирать лежащие на полочке телефонные справочники, набирать какие-то номера. Но мобильник упорно молчал, лишь на табло высвечивалась странная надпись: "Не подключен". Верстакова выругалась, не подозревая, что в это время еще много людей в разных концах Кривова нещадно матерят "вражескую связь" и все хваленые преимущества стандарта ДСМ. Среди них был и Анатолий Андреевич Мастерков. <BR>- Что за хренотень! Куда исчезла волна? <BR>Человек, к которому он обращался, покрыл его трехэтажным матом, и имел на это право. Мастерков с его липовыми дипломами и спортивным прошлым был просто "сявкой" по сравнению с самим Зятем, смотрящим по области, и первым претендентом на "номитнацию" вор в законе. <BR>- Что ты за трубу уцепился, как за собственный хрен? Звони по обычному телефону!<BR>Тот начал нехотя крутить диск телефона. <BR>- Да, Верстакова, - ответили ему.<BR>- Ну что, все сделала?<BR>Анна сразу узнала этот голос, молодой, наглый.<BR>- Нет. Я передумала. Я все написала, но не отдала им.<BR>- Почему? - опешил директор.<BR>- Я не отдам бумаги до тех пор, пока вы мне его не вернете.<BR>- Что! - Анне показалось, что телефонная трубка в ее руках сейчас взорвется. Поток матерщины заставил ее только упрямо поджать губы. <BR>- Я обещал тебе из него фарш сделать, я тебе его сделаю! - орал Мастерков. - Это будет не свинина и не говядина, а верблюжатина!<BR>Дождавшись, пока директор рынка устанет орать, Анна снова начала о своем.<BR>- Пока я его хотя бы не услышу, я не сделаю и шага в сторону прокуратуры. <BR>Мастерков бросил трубку и посмотрел на своего наставника.<BR>- Мудак, - чутко заметил тот, - довел дело до полной балды. <BR>Немного подумав, Зять кивнул головой.<BR>- Хорошо, пусть она его услышит, а там делай что хочешь. Хоть нашинкуй его, хоть с хреном сожри.<BR>Он поднялся из-за стола, и не спеша отправился к двери.<BR>- Ты куда? - удивился директор.<BR>- На «Кудыкину гору»! - окрысился Зять. - Отчитываться я тебе еще буду! Поехал я, завтра буду.<BR>"Вот падла, оставляет одного, как щенка в поле", - думал Мастерков, наблюдая как "Тойота" Зятя отъезжает от конторы рынка. Но делать было нечего, теперь надо было думать и решать самому. После короткого, мучительного раздумья он снова набрал номер своей соседки по подъезду. <BR>- Слышь, ты, коза, хорошо, уговорила! Ты его услышишь, поняла. Жди. <BR>После этого звонка Мастерков позвонил еще раз, уже совсем другому абоненту.<BR>- Слушай, Васян, привези этого ару на причал, там ведь телефон есть?<BR>- Ну?<BR>- Хрен гну! Привезешь, позвонишь мне. Пока все.<BR>- А по "трубе" нельзя? <BR>- Сдохла "труба"! Забудь про нее, понял?<BR>- Понял, - мирно согласился собеседник свирипеющего на глазах "экономиста". - Щас сделаем. <BR>Этот разговор слушал еще один человек, Андрей Колодников. А до этого именно его подчиненный Павел Зудов вырубил ретранслятор сотовой связи хорошо проверенным прошлым летом методом – бросив лом на клеммы щитовой подачи энергии вышки ретранслятора. Эта вышка вообще была несчастливой. Расположенная за городом, на холме, рядом с лесопосадкой, она как магнитом притягивала к себе любителей поживиться цветметом. Два раза ее грабили, когда строили, а год назад, когда просто нахулиганил, бросив лом на клеммы высокого напряжения. После этого фирмачи поставили не только на этот щит крутой замок, но и подключили его к вневедомственной охране. Они не учли того, что Кривов был маленьким городом, и среди вневедомственников у Паши было много друзей. Они на полчаса отключили сигнализацию, пока тот подбирал ключи из своей богатой личной коллекции, а затем, после "терракта", примчались и зафиксировали все как акт вандализма. Кроме того, у самого Колодникова свояк работал главным инженером телефонных сетей. Именно он безо всяких санкций, по знакомству подключил Андрея к телефонам женщины последней стадии влюбленности и рыночному экономисту блатного разлива. Выслушав все переговоры Колодников поблагодарил родственника и торопливо выскочил на улицу. <BR>- Паш, они привезут его на причал, - заявил он, усаживаясь в свой Уазик.<BR>- На причал? - несколько удивился Зудов.<BR>- Да. <BR>- Это что, в тот ангар?<BR>- А там теперь больше ничего нет. Там даже мостки на доски разобрали и вывезли. <BR>- Ну, ладно, поехали на причал, места знакомые. <BR>В самом деле, год назад им пришлось в этом самом ангаре устроить небольшую заварушку со стрельбой и мордобоем. В этот раз Колодников прихватил с собой еще двоих милиционеров патрульно-постовой службы, парней выбрал покрепче, снабдил их бронежилетами, "сферой", автоматами. Этого было мало, но как назло все были в разгоне, кого забрал Мазуров, часть милиционеров поехали с Астафьевым. Колодников надеялся на внезапность. И Андрей, и Паша так же облачились в бронежилеты, "сферы", только Колодников не захотел брать автомат.<BR>- Да не люблю я его! Раз нажал, все патроны кончились. Мне с моим "Макаром" привычней. <BR>Дорога до причала была неблизкой, и в одном месте Колодников даже заставил шофера форсировать небольшой ручей. <BR>- Не боись, мы здесь уже ездили, ты, главное, сразу резко давай по газам!<BR>Толи шофер был не тот, толи ручей разлился более чем надо, но застряли они крепко. Оперативникам и милиционерам пришлось по колено в воде выталкивать славный отечественный джип. Далее ехали уже с руганью, мокрые и злые.<BR>- Ничего, зато охладились. По такой жаре такое купание за благо, - подбодрил всех Колодников. <BR>- Молчал бы уж, Сусанин, - буркнул Паша, озабочено разглядывавший свои заляпанные грязью брюки. <BR>Минут через пять Андрей велел шоферу остановиться.<BR>- Дальше пойдем пешком, - скомандовал он. <BR>Примерно метров через триста они подошли к небольшому кирпичному домику с выбитыми окнами. <BR>- Вот и причал, - сказал Колодников, выглядывая из-за угла.<BR>Один из милиционеров вытянул шею, пытаясь из-за его спины рассмотреть столь диковинное для сухопутного Кривова заведение. <BR>- Это причал? - спросил он, рассматривая берег, торчащие из воды сваи, остатки разобранного лет двадцать назад трактора, штабель почерневших от времени бревен, и прочий индустриальный хлам. <BR>- Да, а ты что, раньше здесь не был?<BR>- Нет, я вообще в городе всего два года живу.<BR>- А до этого где жил?<BR>- В Казахстане.<BR>- А, понятно. По этой протоке можно выйти на Глушицу, а затем и на Волгу. Раньше здесь лодок стояло до чертовой матери, а теперь вон, пара деревянных гнилушек. Все остальные утащили и сдали в скупку. <BR>- А это что за бандура? - спросил казахстанец, кивая в сторону единственного уцелевшего сооружения, большого, ржавого, бочкообразного сарая в пятидесяти метрах от сторожки.<BR>- Это ангар, там раньше ПСМка зимой хранилась, потом местные бандиты свои катера прятали. А сейчас его, видно, заезжие бандюги облюбовали. Хреновое место.<BR>- Да, это уж точно, - усмехнулся за его спиной Пашка, а потом пояснил. - Прошлый раз майор тут трех бандитов с помощью "демократизатора" слегка уголовному кодексу поучил, а потом его чуть самого за это не посадили. <BR>Колодников сплюнул и коротко, но с душой выматерился.<BR>- Так, ну что, пойдем что ли? - спросил он, вытаскивая пистолет и передергивая затвор.<BR>- Погоди, - сказал Павел, оттеснил казахстанца, и в свою очередь начал рассматривать старый ангар. - Ты ничего не заметил в нем нового?<BR>- Нет.<BR>- А я вижу. Вон там, посмотри, под самой крышей, телекамера. <BR>- Где? - удивился Андрей, но, присмотревшись, не на шутку расстроился. - Блин, и в самом деле! Что же делать то?<BR>- Да, эти братки осторожней тех, - задумчиво сказал Павел. - А где у них запитка?<BR>- Ты имеешь в виду электричество?<BR>- Не пивбаре же. <BR>- Не знаю, надо посмотреть. Вообще, это тебе с руки, ты уже сегодня в этом деле отличился, просто спецом стал. Вали дальше, незаконнорожденное дитя Чубайса.<BR>- За Чубайса ответишь, - хмыкнул Павел, но подобрал с земли здоровенный стяжной болт, завернул за угол сторожки и исчез из виду. <BR>Вскоре, не прошло и минуты, как с противоположной стороны к ангару подъехал черный "Джип-Чероки". Два парня выскочили из ангара, открыли ворота, и машина проехал внутрь помещения. <BR>- Похоже, Гарика привезли. Так, этих как минимум трое, еще двое маячили в самом ангаре. Веселый расклад, - Андрей был несколько обескуражен количественным составом противника. <BR>- И что делать? - спросил казахстанец, всей душой проникнувшийся в суть непонятной ему операции. <BR>- Ну, во-первых, вызвать подкрепление, а во-вторых, - ждать, - отрезал Андрей, с матерками присел на корточки и взялся за рацию. – Закуривай, мужики. И как эти урки часами могут так сидеть? У меня через минуту ноги затекают. Тебя как зовут-то, парень? - спросил он казахстанца.<BR>- Антон. Я сюда из Талды-Кургана приехал.<BR>- Талды чего? - засмеялся напарник Антона.<BR>За разговорами перекур затянулся минут на пятнадцать, и сигналом к его окончанию послужил скрип открывшейся в больших ангарных воротах небольшой калитки. Судя по донесшемуся до ушей милиционеров "веселому" набору слов, Павлу удалась и эта диверсия. Шестеро молодых парней самого разного возраста топтались у двери, с жаром и жестикуляцией что-то обсуждая. <BR>- Ну вот, все курочки вылезли из гнездышка. В темноте ни кому сидеть не охота. Где там Павел?<BR>После длительного обсуждения "бригада" отправила на поиск обрыва линии двух парней. Те протопали в десяти метрах от затаившихся милиционеров с другой стороны сторожки. <BR>- Черт, с Павлом бы они не встретились, - пробормотал Колодников, и в очередной раз глянул на часы. С тех пор как он попросил подмогу, прошло двадцать минут. От города до причала было не менее сорока минут пути. <BR>"Подожду", - решил он, но в этот момент откуда-то сзади и слева раздались выстрелы. "Пашка!" - мелькнуло в голове Андрея, и, скрипнув зубами, он скомандовал. <BR>- Вперед! Очередь в воздух.<BR>Выстрелы в лесу насторожили бандитов, а при появлении Колодникова и его спутников все повели себя по-разному. Двое просто упали на землю, этому способствовала очередь, выпущенная казахстанцем поверх их голов. При этом парень невзначай прошил железную стену ангара, дико усилив грохот автоматной очереди. Еще один из мастерковской команды кинулся в ангар, а второй куда-то за него. <BR>- Возьми его! - крикнул Андрей казахстанцу, и пока второй милиционер и шофер толчками и пинками подталкивали залегших бандитов друг к другу, дабы сковать их одними наручниками, Колодников подскочил к двери и захлопнул ее. Андрея спасло, может, везение, может, интуиция или опыт, но в ту же секунду сразу три пули выгнули толстое железо калитки стальными фурункулами. <BR>- Бросай оружие и выходи из ангара! - заорал Колодников, подальше отодвигаясь от двери. И тот час же еще два выстрела изуродовали ни в чем не повинное железо. <BR>- Вот дурак, палит почем зря! - обратился Колодников к появившемуся из-за угла казахстанцу, конвоировавшему своего беглеца. <BR>- Что, выкурить? - спросил тот, деловито вскидывая на плече автомат.<BR>- На хрена нужно под пули подставляться, - махнул рукой Андрей, - никуда он у нас не денется. Надо Пашку идти выручать...<BR>Но идти никуда не пришлось. Именно в эту секунду из-за сторожки показался бегущий Павел. <BR>- Ты живой!? - обрадовался Андрей. <BR>- А что, я загибаться не нанимался.<BR>- Это ты стрелял? <BR>- Ну не они же. Они там в драку полезли, пришлось в воздух пару раз выстрелить. Стоят там, дуб обнимают, - и Андрей понял, что Паша двумя наручниками приковал своих пленников к дубу, в обнимку. - Так, а что тут у вас?<BR>- Да вот, какой-то "ковбой" заперся в ангаре и выпалил в стенку уже целую обойму. Никуда он не денется.<BR>- Ну да! А вторая дверь? <BR>Колодников схватился за каску.<BR>- Черт! Я совсем забыл про нее! Слышь, казахстанец, как тебя, Антон? Так вот, Антон, беги к той стороне, там тоже есть такая же калитка, и покарауль ее. Да не подставь себя под пули!<BR>- Никогда, - ухмыльнулся парень, и побежал за угол. <BR>- А с этим что делать? - спросил Андрей. - Ты там свет здорово вырубил? <BR>Павел только ровно кивнул своей монументальной головой. <BR>- Там еще этот должен быть, - заметил он, - Гарик.<BR>- Да, я как-то про него забыл, - Андрей даже почесал затылок. - Как бы этот ковбой его не грохнул.<BR>- Да хрен с ним. В заложники бы его не взял, другое дело, а то возись потом с ним. Сюда бы пару гранат со слезоточивым газом, он бы у нас сам выскочил. <BR>- Откуда нам их взять? Вообще, в горотделе их нету. <BR>Они закурили, отошли в сторону. <BR>- Ты держи дверь под прицелом, - крикнул Андрей сержанту. Тот отошел в сторону, встал на одно колено и направил ствол автомата на калитку. <BR>Минуты три офицеры переговаривались, затем Андрей расхохотался и хлопнул коллегу по плечу.<BR>- Давай, Паша, выкуривай его.<BR>Тот ненадолго ушел, и вскоре вернулся со странной добычей, старомодной казеиновой головкой детской куклы. <BR>- Ну что, вспомним хулиганское детство? - спросил Паша, поджигая остатки детской забавы. Казеин загорелся, нещадно чадя. Колодников подошел к калитке, стал сбоку ее, и по кивку Зудова открыл дверь, а Паша закинул в ангар подарок милиционеров. Он еле успел отдернуть руку от хлестких ответных выстрелов. Андрей торопливо захлопнул калитку, и пару раз она еще прогремела гулкими ударами стукнувших в нее пуль. <BR>- Выходи, придурок, иначе тебе еще большую газовую атаку устроим! - закричал Андрей. <BR>В этот раз ему на удивление ответили не выстрелы, а тишина.<BR>- Чего это он? Может, задохнулся? - забеспокоился Андрей. Ответом ему послужила короткая автоматная очередь, донесшаяся с противоположной стороны ангара. Они не успели повернуть в ту сторону голову, как прозвучали еще три торопливых пистолетных выстрела и наступила тишина. Такая очередность стрельбы заставила ворохнуться душу Андрея неприятным предчувствием. Не сговариваясь, они с Павлом, бегом рванули к другому концу ангара. Обогнув угол Колодников увидел странную картину. На досках причала заложив за голову руки лежал какой-то парень в джинсах и ковбойке, пистолет его валялся метрах в двух от него, а поперек его спины лежало тело Антона. Казахстанец был жив, хрипел, дергался всем телом, но обильная лужа крови под его головой не оставляла парню никаких шансов. Лишь оглянувшись по сторонам, и увидев бегущего метрах в ста от них вдоль береговой линии высокого парня в синей футболке с пистолетом в руках, Андрей понял все. Он просчитался, в ангаре их было двое, а не один. Когда первый выскочил на Антона, второй затаился, а затем выстрелил в спину казахстанца. Закричав что-то безысходное, Колодников вскинул пистолет, и выпалил в след беглецу всю обойму. Но тот продолжал бежать, и сейчас Колодников пожалел, что в руках у него всего лишь пистолет. А парень уже скрылся за изгибом реки. Без всякой команды Павел отбросил в сторону автомат, скинул "сферу", и бросился вслед за беглецом, стаскивая на ходу бронежилет.<BR>- Возьми его, Паша! - отчаянно, со слезой в голосе заорал вслед ему Андрей. - Не дай уйти!<BR>Минут через пять приехали две машины с пополнением. К этому времени Антон умер. Две пули отразил бронежилет, а вот третья попала в шею, как раз между броником и сферой. Слезы на глазах Колодникова уже высохли, но закурить он так и не смог, трясущиеся пальцы ломали спички. <BR>- Что так долго? - спросил Андрей у старшего наряда, рослого, розовощекого лейтенанта из новеньких.<BR>- Три раза по дороге застревали, грязь дикая...<BR>- Ладно, - прервал его объяснения Колодников, - отправь троих вдоль берега, пусть помогут Зудову. А ты дай лучше закурить, у меня не получается.<BR>После первой затяжки, чуть успокоив нервы, Андрей вспомнил еще об одном. <BR>- Да, пусть откроют ворота и ищут заложника. <BR>Милиционеры с немалым трудом отворили массивные, давно не отрывавшиеся ворота, прошли через весь ангар, заставленный катерами и машинами, но, к удивлению всех, так заложника и не нашли. Лишь отворив и вторые ворота, они обнаружили пропажу. Пленник висел привязанный к стулу метрах в двух над землей на крюке поднятого вверх тельфера. Безжизненная поза заложника обеспокоила Андрея, он торопливо схватился за пульт, но потом с чертыханием опустил его, света не было. <BR>- Что делать? - обратился он к лейтенанту. Тот молча поднял руку, затем подпрыгнул, уцепился за ножку стула и потянул его вниз. Раздался треск, и Колодников еле отскочил от всего рухнувшего сооружения. Стул при этом развалился окончательно, да и заложник чувствительно приложился всем организмом к бетонному полу. Минут пять они хлестали странно похожего на негра Гарика по щекам, лишь затем тот открыл глаза и обвел мутным взглядом новую для него обстановку. <BR>- Что, парень, пытали? - спросил Андрей.<BR>- Нет, дым, чуть не задохнулся, - прохрипел Петросян, а потом пожаловался. - Нога болит. Где-то далеко, негромкими хлопками прозвучали пистолетные выстрелы. Колодников забеспокоился. <BR>"Черт, как бы эта сволочь и Пашку не подстрелила!"<BR>Андрей беспокоился не зря, Зудов буквально в сантиметрах разминулся с костлявой. Он с прошлого года помнил эту местность, река тут делала крутой изгиб, и Павел побежал не вдоль берега, а вломился в густой кустарник и помчался наперерез. Его расчет оказался точен, минут через десять он, весь ободранный, выбрался из кустарника и увидел синюю футболку беглеца всего в каких-то двадцати метрах впереди себя. Алексей Бушикин, кличка Бош, имел весомые основания как можно дольше избегать встречи с органами правопорядка. После двадцати минут экстремального бега он искренно надеялся, что ушел от ментов, и тем неприятней было обнаружить за своей спиной такого нежданного попутчика. Но выстрелить он успел первым, и удача едва не помогла ему. Боль обожгла левое ухо Зудова. Вскрикнув, он прыгнул в сторону, и уже падая, выстрелил в сторону врага. Он не попал, но заставил того убраться с открытого места. Две старых деревянных лодки стояли в трех метрах от бандита, тот в два прыжка добрался до них и укрылся за одной из них. Зудову было гораздо хуже, сзади был кустарник, впереди двадцать метров чистого поля. Лишь в двух метрах от уреза воды стоял здоровущий, полностью потерявший кору, пень. Вскочив, Павел с резвостью спринтера бросился под его укрытие. Бежал он секунды три, но два выстрела успели грохнуть ему вдогонку. По счастью после такого длительного забега пистолет плясал в руках Боша, и он не попал. Привалившись спиной к теплому дереву, Павел перевел дух, затем потрогал себя за ухо, и зашипел от боли. Посмотрев на ладонь, он убедился, что кровь продолжает идти. <BR>- Вот сука, полуха снес, - пробормотал Зудов, и осторожно выглянул из-за пня. В ту же секунду выстрел расщепил дерево сантиметрах в пяти выше него. Отпрянув, Паша, несмотря на жару, почувствовал, как на лбу выступил холодный пот. Охота выглядывать из укрытия у него прошла, но надо было что-то делать. Зудов осмотрелся по сторонам, подгреб ногой поближе к себе небольшую палочку, затем кусок речных водорослей. Обмотав палку этими дарами природы, он перевернулся на живот, левой рукой осторожно высунул из-за пня палку, и когда прозвучал выстрел, сам дважды выстрелил в темный силуэт головы над верхним изгибом лодки. Он не попал, но заставил противника в спешке упасть на землю и переменить позицию. Когда Бош переполз к носу лодки и выглянул снизу, Павел уже полностью контролировал ситуацию. Две пули изуродовали просмоленное дерево, Бош ткнулся носом в песок, затем высунул из-за укрытия пистолет и дважды, не целясь, выстрелил в сторону привязчивого милиционера. После этого он пополз назад, поискать счастье с другой стороны лодки. Но и здесь его встретил неласковый прием свинцового ветра. Тогда Бош окончательно потерял голову. Приподнявшись из-за лодки, он заорал что-то бессмысленное и нажал на спуск. Прозвучало два выстрела, а затем тупо щелкнул о металл боек. Боша словно током ударило. Отбросив пистолет, он перепрыгнул вторую лодку, пригнулся и помчался дальше, вдоль берега. <BR>Увидев столь резвый старт, Павел встал, вытянулся во все свои без малого два метра, поднял двумя руками пистолет, задержал дыхание, и плавно потянул на спуск. Беглец чуть подпрыгнул вверх, а затем упал, и, перевернувшись несколько раз, начал кататься по песку, подвывая и держась руками за левую ногу.<BR>- Ну вот, а то я еще бегать за тобой буду, - пробормотал Павел, опуская пистолет, - тоже мне, нашел пацана. <BR>Через полчаса все действующие лица перестрелки вернулись к ангару. Не все, правда, при этом могли идти. Убийцу Антона два милиционера буквально несли на руках. Оторванная брючина пошла на перевязочный материал стреляной раны чуть повыше колена. Сзади всей процесии шел Павел, зажимающий ухо носовым платком. <BR>- Пашка, ты что, зацепило?! - бросился к нему Андрей.<BR>- Да, мочку отстрелил, козел! Как Антон?<BR>- Умер. В шею пуля попала, представляешь какая невезуха! <BR>Зудов кивнул головой, сел на сваленные у ангара бревна, и с благодарностью принял из рук Колодникова зажженную сигарету. <BR>- Что, отстреливался? - спросил Андрей, кивая в сторону задержанного. <BR>- Да. Обрати внимание на его лицо, видишь, свежую рану справа, около губы? Это не я, до меня кто-то постарался. Кожа как бы разорвана, мясо аж наружу торчит.<BR>- Ну и что? - не понял Андрей.<BR>- Ты Витьку Кривова хорошо знал? Последнюю любовь Машки- поломойщицы?<BR>- Нет, так видел пару раз.<BR>- А я его сажал последний раз. Он левша, и когда мы его нашли, на левой руке был перстень с мордой орла. <BR>- Так ты думаешь, что это этот козел там побывал? <BR>- Наверняка. По всем приметам он. Зря что ли он отстреливался до последнего? <BR>- Ну что, тогда сейчас его крутить будем или сведем с Анной Тимофеевной? <BR>Зудов махнул рукой.<BR>- Никуда он от нас не денется, - затем признался. - Устал я сегодня. День просто бешеный. Сплошная беготня. Не люблю я этого. <BR>Лишь к вечеру все действующие лица перебрались в Кривов, кто в камеры, а Бош и Гарик Петросян в больницу. При неудачной посадке он сломал ногу. <BR>Но перед этим Колодников попросил его об еще одной услуге. Подойдя к санитарной машине, он жестом тормознул врачей и сам уселся рядом с больным.<BR>- Гарик, раз уж так пошло, сплошная невезуха, окажи мне одну услугу. Скажи, у кого ты купил пистолет? <BR>Гарик, лежащий на носилках с закрытыми глазами, ответил безропотно и безнадежно.<BR>- Рамиз Алиев, у него киоск "Алия" на рынке.<BR>- Спасибо, Гарик.<BR>Скорая только уехала, как подъехал патрульный "Жигуленок", из него вылез довольный, торжественный, как на параде, Мазуров. Из машины он деловито извлек невысокого, полного кавказца лет пятидесяти с наручниками на руках. <BR>- Знакомьтесь, Рамиз Алиев, наш гость из Баку, - представил он Колодникову и всем остальным, находившимся рядом с отделением, милиционерам. - У него в складе был целый арсенал, вон, - Мазуров кивнул на шофера, с явным усилием вынимающего из багажника белый мешок из-под сахара, и картонную коробку, - там и пистолеты, и патроны, тротил, две гранаты. <BR>- Молодец, Михалыч! - Андрей хлопнул его по плечу. - Как ты его вычислил?<BR>- Агентура. То, что знают двое, знает свинья, - засмеялся Колодников. <BR>Препроводив задержанного в отдел, сдав реквизированное оружие, они вышли на крыльцо и закурили. <BR>- Ну что, все нормально? - спросил Мазуров.<BR>- Да нет, не все.<BR>- Что еще.<BR>- Юрка где-то в лугах с Грибником кувыркается. Подняли всех на ноги, отправили на поиски, но луга это луга, сам знаешь.<BR>- Да, это может затянуться надолго. Если только Юрка сам о себе не позаботится.<BR><BR><STRONG>Глава 25 <BR></STRONG>После первого шока Юрий решил, что надо что-то делать. До его обостренного слуха донеслись какие-то отдаленные голоса, смех, и что-то еще до боли знакомое. А, радио! И Астафьев понял, где он находится.<BR>- Стрелять не советую, - сказал он своему палачу, - рядом пионерский лагерь. А там есть и телефон, и милиционер. <BR>Пахомов чуть скосил глаза, прислушался, затем усмехнулся.<BR>- А ты что думаешь, я тебя по другому убить не смогу? Это просто, Юра, очень просто. Чтобы убить человека, порой не нужно никакого оружия, просто надо иметь большое желание.<BR>Астафьев невольно вспомнил, как его собеседник одним движением руки свернул шею своей жене, и неприятный ветерок холодного озноба пробежал по его спине. Пахомов, похоже, понял его состояние, и снова довольно усмехнулся. Неизвестно, чтобы он сделал потом, но в этот момент совсем рядом прорезался гомон детских голосов. Висок Юрия перестал ощущать холодную твердость дула, и тут же на другом конце небольшой полянки показался целый выводок детворы, человек двадцать. Всем им на вид было лет по десять, судя по панамам, тощим рюкзакам и счастливым лицам, отряд возвращался из похода. Вела детей хрупкая, русоволосая девушка. <BR>- Не растягиваться! - крикнула она, оборачиваясь назад. - Юдин, ты что там копаешься?<BR>- Юра, не дури, - сквозь зубы сказал Пахомов. - Дернешься, я всех их положу. <BR>- Обижаете, Иван Матвеевич! "Деточкин тоже очень любил детей", - так же в полголоса процитировал Астафьев. Судя по донесшемуся до ушей Юрия звяканью, Пахомов спрятал автомат себе за спину.<BR>- И откуда это идет такой дружный отряд? - весело и добродушно спросил Пахомов. Его голос снова зазвучал бархатными, обволакивающими интонациями. <BR>- Из похода! - разноголосо загомонили наследники пионеров. - На Березовое озеро ходили! Там так здорово! И вода такая теплая! Лучше чем у нас в лагере, на реке!<BR>- А-а, вон вы откуда! Да, там очень красиво, - подтвердил Пахомов. - А что ж без песен? <BR>- Устали уже все, - засмеялась девушка, - вот к лагерю выйдем, тогда и запоем. <BR>Курносая, с зелеными глазами и редкими веснушками по круглому лицу, в смешной белой шляпе, она буквально светилась от молодости и наивности, так что Юрий невольно забыл о своей странной ситуации, и засмотрелся на юную вожатую. Да и девушка с большим интересом глянула на высокого парня с аномально разными глазами, отнюдь, впрочем, его не портившими. <BR>"Отец с сыном, - подумала она, проходя мимо обоих. - Хорошие люди, сразу видно". <BR>На крае поляны она оглянулась, помахала рукой. Юрий так же махнул ей в ответ, а его невольный попутчик только улыбался, но, искоса посмотрев на эту улыбку, Юрий поневоле спустился с небес на землю. Это был уже взгляд волка, похотливого и жестокого.<BR>- Хорошая девушка, правда, Юрий? Зажать бы ее где-нибудь в темном уголке.<BR>- Что, и сейчас на прежнее тянет?<BR>- Тянет, Юра, тянет. Ты не представляешь, как тянет.<BR>На этом Пахомов прервался, и сказал совсем о другом. <BR>- Нет, парень, я тебя пока убивать не буду. Вдруг эта дура сейчас стуканет про нас, не со зла, просто из женской болтливости. Ты у меня будешь запасным вариантом на чрезвычайный случай. Поработаешь разменной монетой. Вперед! - И он толкнул Юрия стволом в спину. <BR>Шли они так долго, часа два. Пару раз Пахомов его останавливал, прислушивался, и, по только ему понятным мотивам, сворачивал в другую сторону. Астафьев уже не понимал, где и куда они идут. В лугах он бывал довольно часто, но это были уже совсем какие-то глухие, не обжитые горожанами места. Дорог не было совсем, одни тропы. Юрий устал, да и его визави за спиной дышал тяжело и часто. Все это время Астафьев присматривался к местности, прикидывал возможности побега, но ничего подходящего у него не получалось. Местность эта была равнинная, высокая трава да редкие перелески не очень подходили на роль защиты от пули. <BR>- Привал, - наконец прохрипел Пахомов. Они устроились на берегу небольшого ручья, Пахомов кивнул чуть в сторону. <BR>- Там ключи бьют, сходи попей, потом я. <BR>В самом деле, на берегу, под большой корягой из-под земли пробивалась чистая, родниковая вода. Спугнув устроившегося в самом центре ключа лягушонка, Астафьев вволю напился холодной, удивительно вкусной воды, и уступил место своему конвоиру.<BR>- Отойди подальше, - велел тот, но стоило Юрию подняться вверх, как Пахомов остановил лейтенанта. - Стой! Куда разбежался! Сядь там. <BR>Иван Матвеевич пил долго, жадно, часто поглядывая в сторону своего пленника. Потом он поднялся наверх и лег на траву метрах в трех от Юрия. <BR>- Устал, - сказал он, - годы берут свое. <BR>- Да, пора бы остепениться, - поддержал его Астафьев. - В вашем возрасте и девушки, и такие походы чреваты для здоровья. <BR>- Что ты знаешь о возрасте, сопляк!? - внезапно рассердился Пахомов. - Тебе это не понять. Возраст это самое страшное в жизни.<BR>Он откинулся назад, положил голову на подвернувшуюся корягу. <BR>- Время, это самая подлая штука, Юра. Оно идет незаметно. Кажется, недавно еще был бравым курсантом, всех девок на танцах в училище сводил с ума. А вскоре ты уже капитан, ордена, выправка, снова девки вешаются на шею. А жена, дура, не понимает ничего, ревность, сцены. <BR>- Вы ее тоже убили? - не выдержал и съязвил Астафьев. Пахомов воспринял это на удивление спокойно, только поморщился. Несмотря на всю эту экстремальную ситуацию, он продолжал держать марку, не позволяя себе материться. <BR>- Да надо было, сколько крови она у меня выпила. Карьеру мне сломала, я уже в академию готовился, а тут она со своими скандалами и разводом. Надо было придушить эту стерву, но я тогда этим еще не занимался. <BR>- И когда же вы начали?<BR>- Все-то ты хочешь знать, - сказал Пахомов, но уже без лишней злобы. <BR>- Как же, профессия у меня такая, Иван Матвеевич. Понять преступника, это в нашем деле самое главное.<BR>Пахомов повернулся набок, пристально посмотрел на Юрия.<BR>- Понять? - переспросил он. - Нет, Юрик, понять ты меня не сможешь. Может быть, я сам себя понять не могу. Я ведь все понимаю, я ведь не зверем родился, а сделать с собой ничего не могу. После каждого убийства зарекался, слово сам себе давал, и никак. Как увижу ее одну, в лесу, словно что внутри пробуждается, волк какой-то. И ни на что уже внимание не обращаешь, уже все равно, видит кто, нет. Это страшно, когда он, этот зверь, рвется изнутри. Голова отказывает полностью, очнешься – она лежит мертвая, а все тело будто звенит, отходит от наслаждения. Отъедешь подальше, сунешься в траву и спишь себе, как младенец в люльке, без снов и кошмаров.<BR>Он замолк, и, выдержав паузу, Астафьев спросил.<BR>- И давно это с вами? С Балаково?<BR>- Да нет, - засмеялся Пахомов. - Что Балаково! Балаково это так... Я тогда еще служил под Иркутском. Гульнул как-то с сослуживцами по случаю перевода на другое место службы, они все там отключились, а я в военный городок пошел, через лес, напрямую. Тут я ее и встретил, девчонка лет шестнадцати, джинсы в обтяжку, сиськи торчат, как два яблочка, губки бантиком. Знал я ее, дочь подполковника-авиатора. Молодая да ранняя, про это весь городок тогда гудел. Трахалась со всеми подряд, вплоть до солдат из стройбата. Был бы трезвым, прошел мимо. А тут заиграло ретивое, давай предлагать ей обширную развлекательную программу. А она фыркнула и говорит: "Вот еще, со стариками я еще только не трахалась!" А я-то тогда себя еще стариком не считал, что там, сорок лет? Взбеленился, скрутил ее. Она вырываться стала, кричать. Я ее, невзначай, и придушил. И такое вдруг почувствовал, ты не представляешь! Содрал с нее джинсы, трахнул уже мертвую. Потом, конечно, очухался, испугался даже. Бегом вернулся назад, в гарнизон, притворился, что никуда не уходил. Через три дня мы с женой, Ириной, уехали. Потом слышал, там посадили даже за нее кого-то пацана... <BR>Пахомов, было, замолк, Юрий подумал, что это все, исповедь окончена, но тот заговорил снова:<BR>- Лет пять я потом мучился. По ночам мне все это снилось, как наяву, а потом я сорвался уже перед самым дембелем. Но там я уже перестраховался, ту дамочку никогда не найдут, за это ручаюсь. А потом та глупая авария, полтора года на больничной койке. Ногу мою даже с аппаратом Елизарова местные коновалы не смогли собрать, ишаки, так и пришлось уйти на дембель. Уехали на родину Ирины, в Балаково. Вот там я уже и развернулся. <BR>- А за что вы ее убили?<BR>- Подозревать она меня начала. Да и ревновала сильно, с ревности все и началось. Вычислила она меня, прямо не хуже тебя. Хотела уж в милицию идти. Тогда я ее просто встретил после работы и все. Кстати, Евдокия – третья моя жена, она была двоюродной сестрой Ирины, а Ирина – двоюродной сестрой моей первой жены, Майки. Надо мной еще все знакомые смеялись: ты, говорили, изменяешь в пределах одной семьи. <BR>Пахомов глянул на часы, на солнце, и поднялся на ноги.<BR>- Ладно, пошли, нам еще долго топать. <BR>Юрий хотел спросить, куда, но потом раздумал. Судя по нахмуренному челу своего конвоира, тот уже пребывал в неразговорном настроении. Они шли еще час, потом Пахомов остановился.<BR>- Давай, лезь наверх, - велел он, кивая на многовековой дуб. <BR>- Зачем? - удивился Юрий.<BR>- Лезь, говорю! - прикрикнул на него Иван Матвеевич.<BR>Пожав плечами, Астафьев начал карабкаться на дерево. Это было не так сложно, и вскоре он добрался до развилки, откуда росли сразу несколько больших веток. <BR>- Смотри здесь! - крикнул Пахомов. - Прямо под тобой. <BR>Юрий присмотрелся, потрогал кору дерева, и понял, что это и есть тайник Пахомова. Большое дупло, диаметром примерно тридцать сантиметров, было заделано каким-то клеем, на который уже затем насыпали измельченную кору. <BR>- Сдирай ее, не бойся! <BR>Юрий начал руками раздирать самодельную кору, под ней оказалась толстая полиэтиленовая пленка. Разодрав и ее, Астафьев с некоторым усилием вытащил из дупла продолговатый полиэтиленовый пакет. <BR>- Кидай его вниз и вытаскивай второй! - снова скомандовал Пахомов.<BR>Юрий вытащил и второй пакет. Когда он спустился вниз, Пахомов уже распотрошил их оба. С довольным лицом он показал лейтенанту пистолет Макарова. <BR>- Армейская еще заначка. <BR>Кроме этого он извлек и повесил на ремень большой охотничий нож в ножнах, фляжку. Все остальное он уложил в большой рюкзак и кинул его Астафьеву. <BR>- Бери и пошли дальше. <BR>Рюкзак не показался Юрию сильно тяжелым, судя по весу и мягкости, там была одна одежда, да еще котелок и кружка. Теперь они резко изменили направление, Астафьев догадался об этом по положению солнца. Пахомов начал на него прикрикивать и лейтенант понял, что тот стремится куда-то успеть до захода солнца. <BR>"Но перед этим он меня убьет, - подумал Юрий, - не будет же он сторожить меня всю ночь".<BR>На время чувство безысходности овладело им. Он шел как бы на автомате, не соображая, куда и зачем. Вскоре они подошли к большому оврагу, судя по грязи на дне, там еще совсем недавно бежал мощный поток воды. Пахомов махнул в одну из сторон. Они прошли вдоль оврага метров двести, и подошли к большому дереву, лежащему поперек оврага. Судя по сбитым веткам и коре, оно уже долго служило мостом для посетителей лугов. Они остановились, Пахомов снял автомат, передернул затвор и кивнул Астафьеву.<BR>- Иди, лейтенант, и без всяких там штучек, понял?<BR>Юрий пожал плечами и спокойно ступил на дерево. При этом он старался не смотреть вниз, и лишь пройдя две трети дороги, оглянулся назад. Пахомов стоял, держа автомат на уровне бедра, и Юрий был готов поклясться, что из этой позиции старый вояка не промахнется. Астафьев перевел взгляд вниз и присвистнул. <BR>"Глубоко, метров десять", - подумал он. <BR>- Давай-давай, двигай! - крикнул ему Пахомов. <BR>- Я двигаюсь. <BR>Пройдя импровизированный мосток, Юрий поднялся на пригорок, метрах в пяти от дерева, скинул с плеч рюкзак и сел на землю. Вытащив из кармана пачку, он убедился, что там последняя сигарета, закурил, и отбросил смятую пачку в сторону. За всем этим насторожено наблюдал уже ступивший на дерево Пахомов. Автомат он по-прежнему держал перед собой, хотя это удавалось ему с трудом. Проклятая нога доставляла ему массу хлопот, и двигался бывший спецназовец медленно и осторожно. Даже лоб его покрылся потом. Юрий терпеливо ждал, и, наконец, он уловил момент, когда его конвоир совсем про него забыл. Тогда Астафьев осторожно протянул руку вправо, нащупал суковатую, толстую палку, и резко, сильно бросил ее в сторону Пахомова. Он не попал, коряга пролетела в полуметре от плеча спецназовца, но этого было достаточно, чтобы тот вздрогнул, попытался поймать на мушку Астафьева, и окончательно потерял равновесие. Уже падая, он автоматически нажал на спуск, и автоматная очередь прошила склон оврага.<BR>Юрий не стал интересоваться результатами устроенного им падения, подхватив рюкзак, он со всех ног кинулся бежать в сторону ближайшего леска, метрах в двухстах от оврага. Лишь оказавшись под кронами деревьев, он упал на землю, и долго переводил дух. Развернувшись лицом назад, он увидел, как его "напарник" неуклюжим крабом вылезает из оврага. Судя по всем движениям, тот не собирался со всех ног бросаться в погоню. Тогда Астафьев уже спокойно начал перебирать содержимое рюкзака. Там действительно оказался котелок, кружка, большая упаковка спичек, теплая куртка и что-то вроде самодельной палатки. В куртку оказался завернут и небольшой полевой бинокль. Поразмыслив, Юрий повесил на шею бинокль, оставил на месте котелок и кружку, правда, перед этим смяв их несколькими ударами ног, один коробок спичек он положил себе в карман, а остальные сжег уложив на палатку и рюкзак. Туда же, в этот импровизированный костер, он бросил и куртку. Похоже, он слишком обнаглел, потому что загремели выстрелы, и Юрий бросился на землю. Выглянув из-за дерева, он убедился, что Пахомов преодолел уже половину дистанции до рощи, и начал отползать в глубь леса, а затем поднялся, и припустился бежать. Похоже, Пахомов его все же заметил, потому что опять зазвучали выстрелы. Нельзя сказать, что свист пуль понравился Юрию, но этот звук очень способствовал развитию резвости его бега. Проскочив небольшую, метров пятьдесят, прогалину, Юрий остановился за большим деревом и перевел дух. Вскоре он услышал что-то похожее на рев разъяренного тигра, и он был готов поклясться, что до него донеслись даже отдельные, явно матерные слова. <BR>"Прорвало мужика, - с удовлетворением подумал Юрий. - Достал я его, в разнос пошел, господин майор"!<BR>Теперь его интересовало, что будет дальше делать Пахомов. Но лес молчал, лишь через полчаса с помощью бинокля Юрий заметил между деревьев какое-то движение. Но Пахомов шел не на него, он уходил куда-то в сторону, и это удивило Астафьева. <BR>"Опять, поди, ловушку готовит," - решил он, но последовал за своим визави, благо, его лесной массив располагался параллельно чахлой рощице, укрывающей бывшего спецназовца. Метров через триста обе рощи сомкнулись, и теперь Астафьеву приходилось пробираться уже след в след за Пахомовым. Это было бы довольно трудно, если бы не бинокль. Именно он через полчаса заставил Юрия остановиться. Просто спина старика куда-то исчезла, и Астафьев залег за очередное дерево и затаился. Время от времени он смотрел на часы. День неумолимо клонился к своему вечернему финалу. Лишь в десятом часу Юрий снова обнаружил впереди себя какое-то движение. Покрутив верньер настройки, лейтенант убедился, что это не что иное, как широкая спина Пахомова. Дойдя до места, где отдыхал спецназовец, Юрий замедлил шаг, и огляделся по сторонам. Из книг он был наслышан о всякого рода ловушках, которые готовят коллеги Пахомова. Сначала он ничего не увидел, потом заметил какую-то странную вспученность лесного дерна.<BR>"Мина что ли? - подумал он. - Но откуда у него мина?". Решившись, он разгреб руками землю и обнаружил там автомат. Сначала Астафьев обрадовался, но потом отстегнул магазин и убедился, что тот пуст. <BR>"Вот он зачем от него избавился! - понял Юрий. - Не хочет тащить на себе такую тяжесть".<BR>У Астафьева так же не было никакого желания нести на себе эту бесполезную железяку, и он отправил АКМС на свое место. После этого он бросился догонять своего подопечного, и скоро сократил дистанцию до прежних размеров. Это его удивило, Пахомов шел даже медленней, чем прежде. Вскоре тот вышел на небольшую полянку, и Юрий понял, в чем дело. Похоже, старик, падая в овраг, повредил себе ногу. Походка Пахомова теперь была очень гармонична, сейчас он хромал на обе ноги. Еще минут через десять тот просто выдохся. Пахомов сел за большое дерево и долго ждал Юрия. Но тот вовремя заметил это его движение, и не спешил подходить на расстояние пистолетного выстрела. Поняв это, Пахомов крикнул.<BR>- Юра! Оставь меня в покое, иначе я вынужден буду тебя убить! <BR>- Это будет довольно сложно, Иван Матвеевич!<BR>- Почему?<BR>- Потому что я этого не хочу! <BR>Пахомов засмеялся.<BR>- Если ты думаешь, что я уже такой слабак, то ошибаешься. Впереди ночь, Юра, и это мое время. Уходи, пока я тебе разрешаю. Возьми влево, и через час ты выберешься на дорогу. <BR>- Спасибо, Иван Матвеевич, вы всегда были со мной так добры. Но я все же останусь. Более того, у меня есть другой вариант. Кидайте сюда ваш пистолет, и мы пойдем вместе. Вам все равно нужна медицинская помощь. <BR>Несколько секунд Пахомов молчал, затем до ушей Юрия донесся его приглушенный возглас.<BR>- Ну, ты и нахал! <BR>- Что делать, Иван Матвеевич. Работа у меня такая! <BR>Минут через пять Пахомов двинулся вперед. Шел он по-прежнему медленно, но более уверенно. За ним последовал не расстававшийся с биноклем Астафьев. Время от времени он поглядывал то на часы, то на солнце. Оно уже склонилось за лес и наполнило его первым, еще неуверенным сумеркам. Луна, весь день скромно висевшая на небе серебряным пятаком сначала зазолотилась в лучах заката, а потом, склонившись к самому горизонту, засияла в чернеющем небе включенным прожектором. <BR>"Да, а ночью мне придется хреново, - подумал Юрий. - Этот хитрый змей может сделать в темноте что угодно, и подкрасться и оторваться от меня". <BR>В поисках выхода из создавшегося положения Юрий просто сломал голову. Он посматривал на деревья, прикидывая, не забраться ли ему на ночь на одно из них, но ничего похожего на тот вековой дуб как-то не попадалось. После долгих раздумий Астафьев решил, что вряд ли он проседит на ветке всю ночь, все-таки не петух на насесте. Все решилось само собой. Уже почти в полной темноте он осторожно пробирался вперед, когда неожиданно за редким частоколом деревьев увидел блеснувшую в лунном свете серебряную полосу стоячей воды. Движимый каким-то звериным инстинктом, Юрий прижался к ближайшему дереву и затаил дыхание. Так прошла минута, другая. От напряжения в его виске больно пульсировала какая-то вена. И, наконец, он услышал тяжелое дыхание, затем легкий треск сухой ветви. Пахомов прошел совсем рядом с ним, всего-то в метрах трех, Юрий хорошо рассмотрел его силуэт на фоне лунного света. Лейтенант с ужасом подумал о том, что было бы, если у его преследователя не болели ноги. Похоже, тот действительно мог совершенно бесшумно подойти к своей жертве, ну а дальше у женщин шансов уже не было, как не было бы их и у Астафьева, попади он в руки своего хромого палача.<BR>Когда озноб страха прошел, Юрий начал думать о своих дальнейших действиях. Увы, очень мало что приходило ему на ум. Он знал одно: он не хочет идти туда, куда ушел этот человек. И осторожно, буквально по сантиметру Юрий начал продвигаться вперед, к воде. Этот путь занял не менее получаса, хотя прошел он не более двадцати метров. Больше всего Астафьев боялся сухих веток, и, ставя ногу, сначала осторожно проверял, что под ней, а потом уже переносил на нее тяжесть тела. Лишь очутившись на берегу, Юрий понял, в какую ловушку его заманил старик. Это была не то протока, не то залив, плавно огибающая небольшой полуостров. Трагедия была в том, что Юрий не умел плавать. Где-то сзади был Пахомов, а впереди чуждая, доводящая его до панического ужаса стихия воды. Несколько минут Астафьев в некотором остолбенении стоял на берегу, потом понял, что сейчас как никогда хорошо виден на фоне лунной дорожки, и плашмя упал на мягкий, илистый берег.<BR>"Вот сука! Он что же, специально меня сюда заманил? - подумал лейтенант. - Но откуда он мог знать, что я боюсь воды?!"<BR>И тут он вспомнил! Когда-то давно, едва ли не в первой их встрече, год назад, Пахомов рассказал свою очередную байку о несчастном случае при высадке морского десанта. И вот тогда Астафьев сам чистосердечно признался в своем невольно изъяне.<BR>- Нет, я так не могу. Я лет в пять тонул, сам уже не помню, родители рассказывали, а страх остался. Недалеко от берега поплескаться, это да. Но стоит мне зайти в воду по грудь, как такой страх нападает, я даже задыхаться начинаю. <BR>- Бывает, - кивнул тогда головой Пахомов. - Это называется аквафобия. Практически это неизлечимо. <BR>"Неужели он помнил про этот разговор и целенаправленно вел меня именно сюда?" - недоумевал Юрий. Словно подслушав его мысли, где-то за его спиной, в темноте, сухо треснула под тяжелой ногой сухая ветка. Астафьева словно током ударило. <BR>"Идет"! - подумал он. Страх словно прибавил ему силы и решительности. Ужас перед этим человеком оказался сильнее врожденной фобии, и, словно большой крокодил, Юрий начал ногами вперед вползать в теплую, буквально парную воду. Скорее всего, это было даже озеро, слишком теплая была вода, без малейшего намека на течение. Его руки неприятно проваливались в мягкий, всасывающий ил, Астафьеву казалось, что это один большой рот пытается его проглотить, он с трудом вытаскивал руки из чмокающей жижи, но упрямо погружался все глубже и глубже. Как назло в этом месте было обширное мелководье, Юрий отполз от берега метра на три, а голый живот все еще цеплялся за торчащие из ила ракушки мидий. Тогда он развернулся и ногами вперед начал двигаться в сторону ближайших зарослей камышей. Минут через пять он почувствовал их упругую преграду, встал на четвереньки и начал пробираться в глубь камышей. Юрий старался делать это осторожно, но видно не получилось, потому что, когда он устал и остановился, то услышал на берегу тяжелые шаги своего врага. Время от времени они сопровождались тихим стоном, Пахомов силой воли мог справиться с болью на полчаса, на час, но потом она прорывалось с еще большей остротой. Юрий услышал, как его преследователь остановился, он был совсем близок, метрах в пяти, не более. Сначала лейтенант различал даже тяжелое дыхание своего врага, но потом и оно затихло. Астафьев сидел в воде по самую шею, так, что над поверхностью торчала одна голова. На его счастье к этому времени отработавшая в дневную смену Луна уже скрылась за горизонтом, так что тьма плотно укрыла его от глаз преследователя. Время тянулось с безысходностью бесконечности, но судьба была благосклонна к Юрию. Где-то рядом от него, метрах в пяти, в камышах, зашевелилось что-то большое. И сразу со стороны берега грянул гром и вспышка выстрела. Юрий вздрогнул, и еле удержался от того, чтобы вскрикнуть. А шум рядом усилился, кто-то бился в кустах, и надрывное, болезненное, затихающее кряканье прояснило всю ситуацию. <BR>"Утка! - Понял Астафьев. - Но как он стреляет на звук, боже мой!"<BR>Сам автор выстрела приглушенно выругался, и обостренный слух Юрия вскоре различил удаляющиеся шаги. Лейтенант расслабился, чуть прилег на упругие камыши. Несколько минут он сидел в какой-то прострации, и только следующее неприятное происшествие заставило его встрепенуться. Чье-то холодное, извивающее тело проползло по его щиколотке. Подпрыгнув на месте, Астафьев чуть не заорал от ужаса. Может, это был уж, а может, просто веселый, несостоявшийся лягушонок-головастик, но холодная дрожь пробила весь организм лейтенанта.<BR>"Блин, тут, поди, полно змей! А может это пиявки?"<BR>От этой мысли Юрию стало совсем жутко, он едва не запаниковал. От рывка на берег его спасло все то же чувство страха перед старым спецназовцем. <BR>"Надо что-то делать, - решил он, - просижу тут до утра, а потом что? Потом он меня найдет и пристрелит как эту утку. Кстати, а за уткой он наверняка вернется, не оставит же он такую добычу. Может, попробовать пробраться вдоль берега и потом обойти его? А что, попытка не пытка!"<BR>Юрий начал осторожно, на четвереньках пробираться сквозь камыши. Добравшись до чистой воды, он встал, погрузившись по самую грудь. Страх привычно заставил остановиться дыханию, но, уже не церемонясь, Астафьев волевым усилием заставил его замолчать, и начал потихоньку двигаться вдоль берега. Метров через пять он нащупал руками уткнувшийся в берег ствол дерева, и это подвигло его на совсем уж героические действия. Осторожно стянув с мели большое, метров пяти в длину, бревно, Юрий убедился, что это не топляк, и оно хорошо держится на плаву, а потом толкнул его вперед, в сторону противоположного берега, сам уцепился за одну из уцелевших веток и начал интенсивно сучить ногами, изображая не то бег страуса, не то затянувшееся лягание лошади. Как бы это смешно не смотрелось со стороны, но Астафьев поплыл. До другого берега было метров пятьдесят, и он уже преодолел большую часть пути, когда сзади снова зазвучали выстрелы. Пули противно свистели над его головой, одна тупо стукнула в дерево перед самым носом Юрия, но тот, не обращая внимание на обстрел, продолжал отчаянно работать ногами, больше он все равно ничего сделать не мог. На короткое время стрельба прекратилась, потом снова загремели выстрелы. <BR>"Вторую обойму поставил!" - понял Юрий, и тут же дерево снова приняло предназначавшуюся лейтенанту пулю. До берега оставалось совсем немного, когда случилось непоправимое. С громким треском отломилась ветка, за которую держался Астафьев. Он попытался уцепиться за сам ствол, но тот крутанулся под его ладонью, пальцы скользнули по слюнявому боку, и Юрий остался один на один с чуждой ему стихией. Через секунду он почувствовал, что неизбежно и верно идет на дно...<BR><BR><STRONG>Глава 26<BR></STRONG>Рано утром, на самой заре, Иван Матвеевич Пахомов очнулся от сна, поднял голову и огляделся по сторонам. Привычную панораму леса хорошо дополняли звонкие голоса самого разного рода пичуг, было тихо, судя по легкому ветерку и безоблачному небу, день обещал быть таким же жарким, как и весь предыдущий июль. Протерев лицо ладонями, он надел очки, сел, и начал перебинтовывать больную ногу. Легкая плащевая ткань, оставшаяся от сгоревшей палатки, не могла заменить эластичного бинта, но хоть немного удерживала лодыжку на месте. После этой неприятной процедуры Пахомов достал пистолет, вытащил обойму и поморщился. В ней осталось совсем мало патронов.<BR>- Сколько же это я на этого козла патронов затратил, ужас. Потерял форму, спецназовец, - пробормотал он. Привычку разговаривать с собой Грибник приобрел за эти последние два года, очень не любил ее, но сделать с собой ничего не мог. Он был единственным собеседником, кому мог доверить свои собственные мысли. Воспоминание о вчерашней ночной охоте напомнили Пахомову о его невольной жертве - утке.<BR>- Надо ее найти, не пропадать же добру. <BR>Проплутав в камышах чуть больше десяти минут, он нашел свою добычу. Это был здоровенный селезень. Подняв его за ногу, Пахомов полюбовался красноклювым красавцем. Мысленно он представил, как запекает его в глине на углях, и слюна заполнила его рот.<BR>- Жирный уже, откормился, а вкусный...<BR>Мирные кулинарные рассуждения спецназовца оборвал истошный крик с другого берега озера.<BR>- Иван Матвеевич! Доброе утро! <BR>Пахомов от неожиданности даже выронил свою добычу. Голос этот он узнал сразу, тем более не обманули его ожидания и глаза. С другого берега ему радостно махал руками не кто иной, как сам Юрий Астафьев. Иван Матвеевич уже как-то привык к мысли, что все-таки отправил на дно своего надоедливого спутника, и вдруг такая незадача! <BR>- Что ж ты за человек то за такой? - чуть не плача сказал Пахомов. - Ни сам не живет, ни другим не дает. Одно слово - мент поганый. <BR>У него появилось желание выхватить пистолет и выпустить в сторону этого придурка все оставшиеся патроны, но он подавил в себе эту нелепую мысль. Между ними было метров шестьдесят, не меньше, и шансы попасть были весьма призрачны. А лейтенант не унимался.<BR>- Как спалось, Иван Матвеевич! Кошмары не мучили? Невинно убиенные женщины не снились? Может, пойдем обратно, в Кривов, а? Там врачи хорошие, кормят в СИЗО неплохо. Вы ведь не пионер, месяцами куковать на природе. Зачем вам на старости лет такая поганая жизнь?<BR>Пахомову захотелось послать этого горлопана на три буквы, но он сдержался, решил поддержать свою марку.<BR>- Да нет уж, Юра, спасибо за интересное предложение, но я лучше здесь как-нибудь перекантуюсь.<BR>Он поднял селезня, показал его лейтенанту.<BR>- А вот у меня и завтрак, а так же обед и ужин.<BR>- Зря вы так, Иван Матвеевич. Предложение у меня такое хорошее. Кстати, будете готовить эту несчастную утку, не забудьте про меня. Я ведь все равно от вас не отстану. <BR>Это было уже слишком, Пахомов выругался себе под нос, и начал выбираться на берег. За его действиями внимательно наблюдал Астафьев. <BR>Когда прошедшей ночью он с неизбежностью "Титаника" шел на дно, мыслей о попытках спасения у него не было, Юрий действовал на полном автопилоте. Когда ноги почувствовали дно, он оттолкнулся от мягкого грунта и выскочил наверх, заорал что-то непотребное, а затем снова ушел на дно. Что Юрий делал дальше, он не помнил, но очнулся уже лежа в прибрежных камышах. Дышать было физически тяжело, в легких было полно воды, но каким-то чудом он остался жить. Просто та мера страха, за которой отключалось сознание, не отключило влечение к родной стихии - к земле. С каждым погружением в воду он отталкивался от дна в сторону берега, а всплывая, руками и ногами греб туда же, в сторону жизни. Юрий не знал, стрелял ли в это время по нему Пахомов, или нет, это было уже не важно. Когда он выбрался на твердь и потерял сознание, Пахомов решил, что все кончено, либо он подстрелил этого придурка, либо тот пошел на дно. И вот такой неприятный сюрприз. <BR>Отследив, куда направился Пахомов, Юрий двинулся в туже сторону вдоль этого залива. То, что это именно залив, Астафьев выяснил с полчаса назад, забравшись на дерево и осмотрев местность. При этом он пожалел об оставшемся где-то на дне протоки бинокле, но теперь ему приходилось обходиться своими собственными, не вооруженными оптикой глазами. Далось это ему не без труда, после ночных водных процедур тело болело, словно пропущенное через мясорубку, а при каждом вздохе он болезненно чувствовал потяжелевшие от воды легкие. Странно, но, продвигаясь вперед, Астафьев почему-то не боялся потерять своего "подопечного", он вообще ничего уже не боялся. То, что его серьезно донимало теперь, это чувство голода, нестерпимо хотелось курить, да зудело нещадно искусанное за ночь полчищами комаров тело. Метров через двести полукруглый апендицит залива плавно сошел на нет, а еще метров через сто Юрий остановился и прислушался. Впереди, в небольшой, заросшей лесом ложбине, нещадно стрекотали две сороки. Раньше он вряд ли обратил на это внимание, но теперь всеми обострившимися чувствами Астафьев понял затаившуюся угрозу. <BR>- Иван Матвеевич, как ваша нога? - крикнул Юрий, предварительно укрывшись за стволом самого крупного в окрестностях дерева. Ответом ему была взвизгнувшая над самым ухом пуля. <BR>- Ну вот, я же хотел как лучше! - снова закричал лейтенант. - Вот и делай людям после этого добро. <BR>Юрий немножко подождал, затем пригнулся и осторожно выглянул. Он ожидал выстрела, но его не было. Пахомов и за тот выстрел нещадно материл себя последними словами. Он произвел его сгоряча, со злости, потратив на вспышку ярости столь дефицитный теперь патрон. Чуть переждав, Астафьев выглянул снова и увидел метрах в пятидесяти от себя до боли знакомую квадратную спину Пахомова. Тот уже не прятался, да это было и невозможно, в ходьбе ему теперь помогала суковатая палка-костыль. Юрий решил, что подобный интервал движения ему подходит, и не сильно торопясь, он последовал за Грибником. А тот шел одному ему известным маршрутом, постоянно сворачивая куда-то в сторону. Странно, Астафьев считал местные луга очень оживленными и обжитыми. Когда им надо было выехать на пикничок, они порой с трудом находили более или менее уединенное для бивака место. Но в это утро он лишь два раза видел следы цивилизации - свежую золу непотушенного костра да надрывный шум мотора плывущей где-то рядом, за лесом, моторки. Но именно посторонних людей сейчас и не хотел встретить лейтенант. Раненый зверь, а таким сейчас был Пахомов, был опасен как никогда. Он мог убить, мог взять и в заложники. <BR>Примерно через каждые двадцать минут Пахомов останавливался, ложился на землю, и, полежав так минут пять, снова двигался в путь. К полудню он явно устал, промежутки между привалами становились все меньше, а сами привалы все длинней. Да и Астафьев чувствовал себя отнюдь не олимпийским богом. К усталости и чувству голода добавилась жара, особо донимающая обоих путников на открытых пространствах. К обеду они дважды видели проезжающие машины, судя по жестам, Пахомов хотел бы остановить хоть одну из них, но они ехали слишком далеко и не заметили его призывных жестов. Это было уже опасно, как Иван Матвеевич берет заложников, Астафьев уже видел. <BR>К двум часам дня они вышли к развалинам большого двухэтажного здания из красного кирпича. Дверные и оконные арки из фигурно уложенных кирпичей и сама архитектура руин не оставляла сомнений в древности этого строения. Юрий, наконец, понял, где они находятся. Это была немецкая мельница, заброшенная хозяевами во времена коллективизации. Колхозники еще пытались ее использовать, да что-то у них не получилось, затем ее попытались разобрать и перевести поближе к Кривову, но если с крышей и перекрытиями удалось справиться, то кирпичная кладка не поддавалась ни каким механическим воздействиям. В лугах не было более желанного места для игр пацанов, чем эти заросшие бурьяном и тальником руины. Это мог быть и рыцарский замок, и руины Берлина, все зависело от фантазии игроков. Астафьев так же в свое время изрядно побегал по этому кривовскому "Диснейленду", так что расположение комнат внутри здания он знал прекрасно. Пронаблюдав, как фигура в камуфляже прошла по открытому полю и исчезла внутри здания, Астафьев свернул в сторону, и начал пробираться к мельнице с другой стороны, вдоль берега. Это было не так просто, за долгие годы здесь бурно разросся ивовый тальник, так что Юрий с немалым трудом протискивался между упругими прутьями и невысоким бордюром подмытого берега. Лишь через полчаса он прополз внутрь здания через отверстие, в которое когда-то выходил вал мельничного колеса. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что самый большой зал мельницы пуст, он поднялся на ноги, и, старясь ступать как можно тише, двинулся вправо. Тихо получалось плохо, бетонный пол был засыпан накопившимся за долгие годы мусором: битыми бутылками, использованной в не лучших целях бумагой, пакетами и прочим хламом. Он уже добрался до дверного проема, когда услышал сзади какой-то шум. Оглянувшись, Юрий увидел в противоположном конце зала фигуру Пахомова. Рассматривать до боли родное лицо Ивана Матвеевича Астафьев не стал, а со всех ног рванулся вперед. Взвизгнувшая над его ухом пуля выбила кирпичную крошку из дверного косяка. Укрывшись за стеной, Юрий крикнул в сторону Пахомова:<BR>- Плохо стреляете, господин майор! Наверное, вас и из спецназа за это и выперли!<BR>Пахомов молчал, Юрий прислушался, и решил сменить от греха подальше место общения со своим подопечным. Это было очень вовремя. Иван Матвеевич так же прошлым летом хорошо изучил мельничные руины. И началась нешуточная игра в прятки. От детских игр ее отличала солидный призовой фонд - жизнь. На стороне Астафьва была молодость и скорость, за Пахомова играли хитрость и пистолет. Один раз опыт едва не взял верх над молодостью, Пахомов успел выстрелить в пробегавшего в дверном проеме лейтенанта. Пуля чиркнула Юрия по ребрам левой стороны груди, как раз на уровне сердца. Лейтенант невольно вскрикнул от боли, но, пробежав дальше, укрывшись и рассмотрев рану, с облегчением вздохнул. Практически это была большая царапина.<BR>-Ну, что, Юра? Как самочувствие? - весело, хотя и тяжело дыша, прокричал Пахомов.<BR>-Вашими молитвами, Иван Матвееевич! - стараясь говорить в тон ему, отозвался Юрий, рассматривая на ладони собственную кровь. - Плохо стреляете, очень плохо! <BR>Пахомов попробовал догнать лейтенанта, но, осмотрев пол, не увидел следов крови, убедился, что серьезно ему подстрелить лейтенанта не удалось. Это словно лишило старика последних сил. Он уселся на пол, привалился спиной к стене, со стоном вытянул больные ноги. Этот стон услышал Юрий, он находился как раз точно в этом же месте, по другую сторону стены. Оглядевшись по сторонам, Астафьев понял, что звук донесся из- под потолка, с небольшого, вытянутого в длину окошка. <BR>- Как ваше самочувствие, Иван Матвеевич? Не загнал я вас? - крикнул Юрий.<BR>- Смотри, как бы я тебя не загнал, сосунок, - неожиданно зло огрызнулся Пахомов.<BR>-Фу, как грубо! Где же ваша выдержка, господин офицер. Может, все-таки сдадитесь, а, Иван Матвеевич?<BR>- Да пошел ты! - уже под нос буркнул Пахомов и замолчал, не отвечая на все остальные издевательские вопросы Юрия. Ему сейчас невольно вспомнился Афганистан, как он вдвоем с Петькой Нестеровым уходил в горы от целой банды душманов, его ранило, и шансов остаться в живых было ничтожно мало, их просто не было. Три парня погибли, когда их выдергивали с помощью "вертушек", и ради чего? Ради того, чтобы теперь вот лежать здесь, подыхая среди этого дерьма. Но еще меньше отставному майору хотелось идти в тюрьму, то, что сулит ему этот щенок.<BR>Юрий выдохся, хотелось пить, рана начала гореть да и усталость неумолимо наваливалась на его плечи и глаза. Он невольно задремал, и лишь грохот пистолетного выстрела заставил его подскочить с пола и завертеться на месте, ошалело оглядываясь по сторонам. Вопреки его ожиданиям фигуры Пахомова не было ни в одном, ни в другом конце комнаты. Осторожно, по шагу, Астафьев начал пробираться по мельничному лабиринту, и через полчаса нашел бывшего спецназовца. Тот все так же сидел, привалившись спиной к стене, и только кровь, обильно стекавшая на подбородок, подсказала о последнем решении отставного майора. <BR>- Ушел все-таки, - пробормотал Юрий, и присел рядом, в двух метрах от своей жертвы. Подняв с пола пистолет, лейтенант вытащил обойму, и покачал головой - в ней еще оставался один патрон. Сразу навалилась такая усталость, что сон срубил его, как топор дровосека срубает хилый ствол двухлетней березы. <BR><BR><STRONG>Глава 27<BR></STRONG>- Да, брат, напугал ты тогда Фортуну. Он заходит, смотрит, два трупа сидят, оба в крови, у одного из башки кровь течет, у тебя вся грудь в крови. Ты еще с пистолетом в руке. Он только руку к нему протянул, а тут ты и зашевелился. Молдаванина чуть кондрашка не хватила, - говоря это Астафьеву, Колодников продолжал заниматься своим основным делом, разливать по пластиковым стаканчикам водку. Все это происходило на скамеечке в сквере городской больницы, за чахлыми кустами акации, укрывающими посетителей и пациентов больницы от глаз бдительного персонала. Присутствовала при этом полная колода друзей, кроме него тут были Паша Зудов и Мазуров.<BR> - Полковник уже представление на капитана тебе написал, через месячишко звездочки получишь. <BR>- Если эти костоломы уколами не замучат, - прокряхтел сам виновник торжества. В отличие от всех остальных он лежал на травке, постелив под себя теплый больничный халат. - Вся задница в дырках. В прошлом году поллета пролежал в этих стенах, сейчас тоже вот.<BR>Перенапряжение тех диких двух суток дало совсем неожиданный результат, Юрий посредине июльской жары свалился с воспалением легких, и эта неделя не была для него самой приятной в жизни. <BR>- Давай, это для профилактики. Водка все лечит лучше докторов, и за твои будущие погоны. <BR>Но выпить они успели не все, из-за кустов вышла высокая, стройная девушка в белоснежном халате и накрахмаленном врачебным колпаке. Ее красивое, по-античному безупречное лицо было бесстрастно. <BR>- Так, Астафьев, выпиваем? - строго спросила она.<BR>- Да что вы, Ирина Александровна, разве мне можно, это же вода, - и Юрий небрежно выплеснул свою порцию в кусты. От этого святотатства Колодников даже поперхнулся своими пятьюдесятью граммами. Пока друзья дружно стучали ему по спине пудовыми кулачищами, доктор выговаривала своему пациенту.<BR>- Смотри, Астафьев, пусть и говорят что вы там какой-то герой, но будете нарушать режим, пулей вылетите из стационара без больничного. <BR>- Да что вы, как можно! Мы его просто навестить пришли, вот, апельсины принесли, - Мазуров ткнул кулаком в авоську с десятком апельсинов. <BR>- Смотрите мне! <BR>Пока менты уламывали доктора, Юрий поднялся с земли, прихватил свой халат и пристроился к девушке, уже двинувшейся в сторону невзрачного одноэтажного здания во дворе больницы.<BR>- А вы опять сегодня в морг? - спросил Юрий.<BR>- Да, надо посмотреть вчерашнего больного, интересный случай.<BR>- А можно вас проводить?<BR>Девушка с интересом обернулась в сторону сыщика.<BR>- А вы что, покойников не боитесь?<BR>- Нет, - небрежно ответил Астафьев, - мне по своей специализации их столько пришлось повидать...<BR>На самом деле, покойников Юрий не то чтобы боялся, но, как бы это сказать, не любил, хотя действительно часто имел с ними дело. Но Ирина Александровна очень привлекала его как женщина, и ради того, чтобы заинтересовать ее, Астафьев был готов пойти на что угодно. Тем более что с Юлькой у него все как-то не налаживалось. Был еще один грех, частенько снилась ему та девчушка из пионерлагеря, и это уже было совсем не смешно. Как всегда Юрия бросало от одной женщины к другой, и остановиться на ком-то одном, он был не в силах.<BR>Более возрастные коллеги Астафьева с сожалением посмотрели в сторону уходящей парочки, Колодников открыл, было, рот, чтобы сказать что-то, но, поднявшийся со скамейки Зудов, опередил его:<BR>- Ну, ладно, мне тоже пора.<BR>- Ты куда это? Выходной, ничего срочного, посидели бы, поговорили? - удивился Колодников.<BR>- Да, знакомая одна приехала из деревни, просила навестить. Сейчас возьму бутылочку, шоколадку и пойду, проведаю.<BR>Он подмигнул и своим неторопливым, монументальным шагом отправился в сторону машины.<BR>-Эх, молодежь, никакой серьезности... – начал, было, выговаривать Мазуров, но его прервал Колодников: <BR>- Нашел молодежь, Пашке уже тридцать три, возраст Христа. Слушай, я тоже, пожалуй, пойду, мне надо тут подскочить к одной, сейчас Пашка меня как раз и подбросит...<BR>- А как же я? - возмутился Мазуров.<BR>- А ты сиди, пенсионер, и жди своего охламона, надо же ему апельсины отдать.<BR>Мазуров остался один, уныло осмотревшись по сторонам, он вздохнул.<BR>- Господи, скучно-то как, хоть бы еще что-нибудь случилось, бизнесмена какого-нибудь завалили, что ли. Может, еще дадут поработать. <BR>И, достав из авоськи заморский фрукт, он начал методично счищать ярко-оранжевую, похожую на солнце, кожуру апельсина. <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?51575'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=51575'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]