«Спецы» (Команда Филина) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/35485/index.shtml'>Негривода Андрей</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/51680/1451.jpg" width="145" height="113" alt="«Спецы» (Команда Филина)"></a> <span class="date"><span>16 ноября 2009 06:12</span></span> <h3><i>Автор:</i> Андрей Негривода (г. Москва)</h3> <h2>«Спецы» (Команда Филина)</h2> <P><STRONG>Книга первая<BR></STRONG></P> <P><STRONG>Медведь<BR><BR>Часть третья. Тайга…<BR></STRONG>Понимаешь, это странно, очень странно,<BR>Но такой уж я законченный чудак…<BR><STRONG></STRONG></P> <P><STRONG>Лето 1985г. Лена<BR></STRONG>…Пошло очень много времени с того момента как Филин, «дважды капитан» Проценко[1], стал гражданским «пиджаком». Да и Медведь, многократно орденоносный прапорщик Барзов, стал прапорщиком «запаса». Коллизии военные, коллизии житейские…<BR>На дворе стояло лето 1993-го… Жаркое и ласковое одесское лето…<BR>Одесса…<BR>Родной город этих двоих кипел и бурлил – сезон. Тёплое ласковое море манило и притягивало к себе «северян». Хотя… Для Андрея и Игоря «северянами» были все, кто жил севернее Одессы. В общем, что ни говори, создавалось впечатление, что в городе, население которого «два лимона, без чуть-чуть», слонялось по улицам никак не меньше пяти, в смысле «лимонов». И, как следствие, духота и давки в очередях и трамваях. Оттого-то и стремились все на знаменитые пляжи Ланжерон, Дельфин, Отрада, повсеместно известную Аркадию и многочисленные Станции Большого Фонтана. Но… Только представьте себе всю эту толпу распаренного южным солнцем народа, устремившуюся плюхнуться в ласковое, бархатное море. Ближние и дальние пляжи были забиты битком. Столпотворение. Новый черноморский Вавилон…<BR>А наши друзья работали. Трудились в поте лица своего, создавая уют в стареньком пляжном пивном павильоне, пытаясь превратить захудалое некогда место в ресторан «Белый Парус»[2]…<BR>-…Штурвал нужно повесить на стену. А лучше приспособить как-нибудь, чтобы покрутить можно было… – Подал мысль Игорь, вытирая пот с лица.<BR>- На кой хрен мне это нужно?<BR>- И рынду (корабельный колокол) подвесить бы у входа. – Не унимался Медведь. Его вообще мучила буйная фантазия по поводу их ресторана. И, что самое удивительное, место обретало обжитой вид. Да не просто вид, а свой совершенно необычный интерьер. Колорит! Эти два, в общем, абсолютно разных человека, прошедших бок о бок несколько войн, ощутили себя молодыми людьми. Поздняя юность это была, что ли?.. «Белый Парус» драил свой бушприт, бак, корму, и готовился поднять паруса не только на грот- и фок-мачте. Он был готов развернуть даже кливер, чтобы мчаться под упругими мышцами ветра навстречу Фортуне…<BR>Ещё чуть-чуть и ресторан заработал бы, принимая в своё ненасытное нутро желающих «откушать хорошей кухни под приятную музычку, да и вообще, культурно отдохнуть, по возможности…<BR>И пришёл момент, когда «Белый Парус» собрался в своё плавание…<BR>Они замыслили устроить открытие ресторана, пригласив на это мероприятие родителей, жён, детей. И не только своих – в Одессе жили их старые армейские друзья: Монах, Слон и Джин[3]. Это должно было быть тёплое, семейное застолье. <BR>Его открытие должно было состояться в начале недели. А накануне ребята уехали на рыбалку…<BR>Самое смешное то, что Андрей никогда не любил рыбалку. Он просто не понимал, как это можно сидеть и бездумно смотреть на поплавок, когда тебя жрут комары, и при этом ещё и получать удовольствие. Уму не постижимо! То ли дело охота! Прогулялся пару-тройку десятков километров, пусть даже не стрельнул ни разу. Зато размялся на природе…<BR>Игорь же был фанатом рыбной ловли.<BR>У Игорева отца была дача, хотя назвать это дачей можно было с очень большой натяжкой. Просто моложавый, крепкий ещё пенсионер переезжал на лето за город охранять лодочную станцию на одном из одесских лиманов. Место это принадлежало одному из самых богатых предприятий города. И завод этот не скупился. Потому, кроме огромного количества лодок и катеров, тут стояли благоустроенные двух- и четырёхместные домики. Всё это хозяйство и «принадлежало» ветерану завода Николаю Сергеевичу Барзову. И пребывало в прекраснейшем состоянии, надо сказать, в строгих и умелых руках.<BR>Долгие и очень разномастые автомобильные гудки спугнули жившую здесь, на Коблевском лимане, тишину. И из одного из домиков показался крепко сбитый, седой мужчина.<BR>- Батя! – Игорь с видимым трудом, эта машина не была приспособлена к водителю с такими габаритами, выбрался из своего старенького, потёртого ОРЕL «КАDЕТ». – Принимай гостей!..<BR>И началась суета.<BR>Мужчины отправились, кто за дровами для шашлыка, кто к ангарам с лодками, готовить снасти к раннему утреннему лову, предоставив возможность женщинам хлопотать на «кухне». Впереди был ещё целый день и, что самое важное, вечер, а такую ораву нужно было чем-то кормить, пока не «приплыла» свежая рыба. Благо, всё было заранее заготовлено – и два ведра бастурмы на шашлыки, и свежие, сочные овощи, да и всё остальное – «старые» вояки, как всегда, готовились основательно. Дети носились по траве, визжа и горланя что-то, плюхались в тёплую воду лимана. Короче, гвалт стоял немыслимый. И каждый был при деле…<BR>А когда на лиман опустилась ночь и вокруг яркого костра расселись «дачники», отправив свою младшую, самую беспокойную половинку по домикам спать, вот тогда-то всё и началось по-настоящему…<BR><BR>Изгиб гитары жёлтой<BR>Ты обнимешь нежно,<BR>Луна осколком эха<BR>Пронзит тугую высь…<BR><BR>Старые, добрые песни в доброй компании. Две гитары в руках Филина и Слона пели…<BR>Куски дымящегося, вкуснейшего шашлыка, печёная картошка – старая традиция, и все остальное. «Закусон», как говорится, и то, чем его запивать. Так и сидели около уютного костра два поколения. И было им хорошо и спокойно.<BR>А где-то далеко за полночь, у мерцающих красным цветом углей костра остались самые стойкие – Филин, Медведь, Монах, Слон и Джин. И о чём же ещё было говорить этим воякам, как не об армии? Вот они и вспоминали прожитое, вспоминали друзей…<BR>- Слушай, Игорёк. Я уже столько лет хочу узнать одну историю, – спросил, вдруг, Андрей, – и всё никак не получается.<BR>- Это какую историю?<BR>- Про твою первую Красную Звезду. Про твои остальные награды слышал, о каких-то знаю наверняка – при мне уже получал, а про этот орден ничего…<BR>- Да-а! – отмахнулся Медведь. – Этот орден, вообще, не я должен был получить. Он «гражданский» и ко мне не имеет никакого отношения…<BR>- Ты, товарищ старший прапорщик запаса, не придурялся бы. – С деланным возмущением произнёс Коля Караманов, он же Монах. – В нашей армии такими наградами никогда не разбрасывались – вон, у Андрюхи их тоже две, но ты-то точно знаешь, как они зарабатывались, красные звёзды. Знаешь?<BR>- Да уж…<BR>- И я знаю – первую за меня получил, вторую за плен добровольный…<BR>- А ты-то сам, товарищ полковник Служби Безпеки України, или просто СБУ, гэбэшная твоя душа – Герой Союза!<BR>- И моя золотая звезда Героя – не моя, а вот этих двух мужиков. – Николай ткнул пальцем в Филина и Слона. – Я считал и считаю, что Красная Звезда Филина, и тем более Красное Знамя Слона, потерявшего обе ноги – это несправедливо! Да и Батя ваш считал тогда точно так же, написав представление на золотые звёзды на этих тёзок. От них просто отмахнулись тогда. Так что, эта звезда не моя, а их![4] Я им жизнью обязан, да и не я один, а вся группа Филина, наверное…<BR>Было заметно не вооружённым глазом, что Николай нервничал.<BR>- Вот видишь, Коля, ты и сам живёшь с тем же. Та моя Красная Звезда тоже не моя.<BR>- Так рассказал бы, а? – Спросил Джин, Марат Тукаев, прищурив свои узкие татарские глаза. – Интересно же! Шайтан тебя забери! «Медведь» в Отряде был живой легендой – все про него слышали! Давай, да, рассказывай!<BR>Джин не служил под командой Филина и Медведя, хотя и был совсем рядом – в разведроте Джо.<BR>- Ладно, черти! Забодали совсем! А четверо на одного – не хорошо!..<BR>***<BR>…Август 1985 года. Медведь ехал в свой первый «очередной» отпуск после года службы в «Витязе». Это был тяжёлый год. Наверное, один из самых тяжёлых его годов в Армии. Да что там! Так тяжело ему было только на своём первом году службы. Что тогда, что сейчас, он был новобранцем, правда, теперь уже попробовавшим, что такое есть фунт солдатского лиха. Воевавший четыре года, терявший друзей, сам выживший дважды благодаря другу, награждённый, он был всё же новобранцем. Медведь постигал тяжелейшую науку – науку войны…<BR>Тогда, в госпитале, Медведь, уже не понимавший себя без армии, и ещё не знавший, что скажут эскулапы, безоговорочно, даже не так, без единого вопроса, принял предложение командира ОСН «Витязь». Батя… Провидец он был, что ли?<BR>И пошла учёба. С матюгами, до кровавых мозолей.<BR>«Витязь» - отряд специального назначения министерства обороны СССР. Звучит гордо! Звучит…<BR>Не простая это была наука.<BR>И Медведь, знавший про то уже немало, отслуживший в бригаде спецназа ВДВ на офицерской должности, теперь постигал эту науку с другой, неизвестной ему стороны. И как же страстно он желал получить Берет.«Краповый Берет», берет цвета крови…<BR>Эти парни, которые служили в Отряде и были «краповыми», и были настоящей элитой. Той самой «белой косточкой», которые без страха и упрёка просто шли и делали своё дело.<BR>И Медведь начал с самого начала. Хотя, нет. То, «самое начало», которое занимало у новобранцев три с копейками месяца, Игорь прикончил за две недели. А потом началась настоящая учёба – учёба выживания. Только тогда Медведь и понял, как, в общем-то, мало он знал. Это было настоящее искусство.<BR>Было очень тяжело. А ему вдвойне – совсем недавно искалеченное бедро частенько реагировало на эту учёбу резкой, острой болью, а потом накатывала такая слабость, что ни руками, ни ногами не двинуть. Медведь только скрежетал зубами и удваивал нагрузки. А ещё, иногда после отбоя, он забирался в самый дальний уголок каптёрки, благо каптенармус оказался «своим парнем», и с остервенением мял и плющил исполосованные шрамами четырёх операций мышцы, не замечая катящихся градом слёз…<BR>Правда, был один человек, который с какой-то братской теплотой относился к Игорю… Кобра. Резо Габелия. Старшина-«сверчок». Его самый первый учитель. Теперь Резо был другим с затаившейся в глазах грустью. Повидал, видно, многое за три года в отряде…<BR>И Игорь получил свой берет. За четыре месяца прошёл восьмимесячный курс, чем удивил изрядно не только сослуживцев, но и самого Батю. И с достоинством занял место «замка» РДГ «старлея» Князева. Или просто Шаха. И потекла служба. А через год Медведь отправился в свой первый «очередной» отпуск.<BR>…Игорь, как всегда, никого не предупредив, свалился, словно ком на голову. Он позвонил в родную дверь всего один раз и прикрыл пальцем глазок, хотя это-то уже было лишним – так звонить умел только он. Из всего многоголосого разнообразия звонков из-под его пальца всегда вылетал один единственный, настойчиво-требовательный, категоричный «Дзинь!!!».<BR>Дверь распахнулась почти сразу и на пороге появилась Лена.<BR>Растрёпанная, только-только из душа, в невесомом халатике, она растерянно хлопала своими зелёными глазищами, ничего не понимая:<BR>- Ты?<BR>- Не, не я – это моя субстанция, а я сейчас в Монте-Карло!<BR>- А я, дура, испугалась!<BR>- Чего?!<BR>- Что это с твоей службы приехали, что ты…<BR>- Не каркай! – Игорь сграбастал по-медвежьи жену в охапку и удивительно нежно поцеловал в пухлые губы. – Ворона ты моя!<BR>Лена, настоящая степная, Таврическая хохлушка, носила копну роскошных иссиня-чёрных, вьющихся волос. Она была удивительно похожа на цыганку, да ещё и гадать умела на кофейной гуще, как настоящая ворожея. Медведь и называл её, любя, «моя домашняя ведьмочка».<BR>- Домой-то впустишь? Или пойти покурить на лавочке, пока выйдет кто?<BR>- Дурак, да? Иди, давай, в ванную – от тебя несёт, как от Лешего. Где только тебя носило?!<BR>- Где носило – там теперь нет! <BR>Опустив жену на пол, он смачно шлёпнул её по пухлой попе.<BR>- Солдафон! – Деланно-возмущённо произнесла Лена. – И замашки у тебя казарменные! Ну-ка марш мыться! И не мешать пока не позову – мне ещё мужа с дороги накормить надо, а я не готова! Ясно?!<BR>- Так точно! – Рявкнул Игорь.<BR>Так безоговорочно Медведь подчинялся только двоим людям – ей и Бате.<BR>Видно было, что его не ждали. Вернее, ждали, конечно, но не теперь. Да оно и понятно. Полтора месяца назад Лена приезжала к Игорю на службу с тем, чтобы вернуться в Одессу вместе – его «очередной» намечался на середину июня. Но, как это бывало частенько в его жизни и после, в дверь гостиничного номера постучался посыльный и вытащил Медведя из тёплой жениной постели сообщением, что группа Шаха срочно отбывает по приказу Бати. Сборы были короткими. Как и прощание. Игорь жил по принципу: «Прощаться нужно, как до завтра, а встречаться, как будто не виделись сто лет».<BR>А Ленка уехала из Москвы в одиночестве. Уехала ждать. И молить Бога, чтобы её сумасшедший Медвежонок поскорее вернулся и по возможности не во «внеочередной» отпуск, а в нормальный, человеческий, пусть и меньший. И никто, даже сам Господь Бог не мог сказать, сколько продлится эта командировка, и в каком состоянии вернётся Игорь. Лене оставалось лишь надеяться на лучшее и делить свои переживания с самой близкой подругой – подушкой. Ибо место и род службы Медведя был за семью печатями для всех. Даже в семье старались поменьше говорить об этом.<BR>…Игорь не узнавал свой дом. Оставалось только молча удивляться, как эта простая деревенская девушка сумела всё здесь изменить за год. Эта трёхкомнатная квартира, в которой Игорь, если и не родился, то уж точно вырос, в которой жили его родители, преобразилась неузнаваемо. Конечно же, «старики» всегда с нетерпением ждали домой своего сумасбродного сына, особенно из армии, но теперь… Где только не висели его фотокарточки. Одного, с Леной, с друзьями-«однополчанами»… И идеальный, почти армейский порядок, что никогда не было свойственно его матери. Короче, зная домочадцев, можно было точно сказать, кто в доме хозяин, вернее хозяйка.<BR>«Чудеса творятся или я сплю?» – Думал Медведь, заглядывая в каждую дверь.<BR>- Что происходит в этом доме, Лен?<BR>- В этом доме ждут своего вояку.<BR>- А казарменный порядок тут причём?<BR>- А чтобы «адаптация» к «гражданке» проходила безболезненно, не отвлекая внимание на разбросанные вещи и не застеленные кровати – есть дела и поважнее этого.<BR>- Психолог х-х… Кхм-кхм-мм-ы!<BR>- А вот выражёвываться запрещено! – Девушка повернулась к Игорю, оставив в покое плиту, на которой уже что-то шипело, шкварчало и побулькивало.<BR>- Не буду больше.<BR>- И не будь! Там, на службе, я знаю, вы говорите на двух языках: уставной и мат. А дома, будь добр, дорогой мой муженёк, говорить по-русски. Да и вообще! Перед тобой кто, солдат или молодая, красивая девушка?<BR>- «Или»! – Лена опять оказалась в медвежьих объятиях.<BR>- Фу-у! Леший! Вонючка! – Она притворно отбивалась от Игоря. – Команда была мыться, а то у меня сгорит вся стряпня. Всё! Банный день!<BR>- Есть! – Приложил Игорь руку к несуществующему козырьку и чётко, словно на плацу, выполнил команду «Кругом!» – «левая пятка, правый носок»...<BR>- К пустой голове? – Раздалось вслед.<BR>- А это только ты видела и никому не скажешь. Да?<BR>- Иди уже, Топтыгин…<BR>Игорь вышел из кухни и, разведя руки в стороны, дотронулся до стен меленького коридорчика, словно обнимая:<BR>- Ну, здравствуй, Дом. Год не виделись.<BR>А потом было буйное, весёлое застолье. С родителями, школьными друзьями и соседями. Игоря «встретили» истинно по-одесски – всем гамузом. Стол «ломился» от разнообразия: «Когда только успела? – Удивлялся Медведь жене. – Да и из чего – холодильник полупустой был, сам видел?»<BR>Только за заботами армейскими Игорёк стал забывать понемногу, как это бывало всегда, по-одесски. Когда всем гамузом, когда каждый пришедший что-то приносил с собой то, что было в доме: кто винегрет или «оливье», кто копчёную рыбу или балычок, кто «шпик» или почерёвочек, пироги, пирожки с чем угодно, фаршированную рыбу, фрукты-овощи от родни, и, конечно же, «самограй[5]», разнообразию вкусовому и крепости которого не было предела. А иногда и где-то добытый чистый спирт – кто во что горазд. Но столы на таких гулянках всегда были шикарными (через «и», как говорят только в Одессе)…<BR>И расходились с таких посиделок ближе к утру.<BR>И уж почти перед самым рассветом «угомонились» Игорь и Лена, провалившись в объятиях друг друга, нет, не в сон, в какую-то тревожную полудрёму...<BR>Медведю привиделось что-то суровое, что-то, что заставляло его тело поминутно вздрагивать и выкрикивать что-то нечленораздельное. Лена смотрела на своего любимого, такого незнакомого мужа, подперев щёку кулачком, и думала свои женские думы. Да так и уснула, разметав копну волос по подушке, прижавшись к своему могучему Медведю.<BR><BR><STRONG>Её сон<BR></STRONG>- Вы, милочка, когда в последний раз были у гинеколога? – Проговорил седовласый врач, безбожно картавя.<BR>Если уж совсем похоже, то прозвучало это так:<BR>- Ви, мигочка, када в посгедний газ били у гиниколуга? – Одесса еврейская, надо сказать, самая надёжная в плане диагноза больница. Ну, и персонал, соответственно, – надёжный – «стагая», не выговаривающая половину русского алфавита, «гвагдия».<BR>- Ну-у… Не знаю… Не помню я! Не нужно было. – Лена очень стеснялась процедуры осмотра у гинеколога, и потому чувствовала себя «не в своей тарелке». – Да и к чему всё это… Здоровая я!<BR>- Здоговая, да. И сгава Богу! – Улыбнулся доктор с привычной одесской фамилией Диминштейн. – Замужем?<BR>- А что?<BR>- Быго бы удивитегно, шо такая иженчина и ешо ничья…<BR>- Замужем, замужем.<BR>- Симя, значит… И шо муж?<BR>- А шо муж?<BR>- Укагывает у поте гица или же на печке сидит, шо тот буйвог из Мугома?<BR>- Не понимаю я шо-то вас.<BR>- И шо там понимать? Не понимает она! – По-одесски деланно возмутился врач. – Я спгашиваю: «Муж габотает или кгутит бейцалы и погтит кров?». Шо тут непонятного?<BR>- А-а!.. Работает, конечно же!<BR>- И шо он такое, позвогте спгосить?<BR>- Военный.<BR>- Майог? Погковник?<BR>- Прапорщик.<BR>- Мн-да… И в хогошем месте?<BR>- Послушайте, Соломон Наумович, а какое это имеет значение к моему осмотру? Вы часом не маньяк? Замужем, не замужем! Вам-то какая разница?!<BR>- Газница? Повегте стагому евгею, шо мине уже без газницы! Токо, шо ви с дитём будете делать сама, есги бгаговегный не можит обэспэчить?<BR>- Каким дитём?<BR>- Вашим дитём, мигочка, вашим – ви вжэ имеете себе эту заботу…<BR>- А…<BR>- Как я вижю – а как я вижю, так мало кито видит в этом гогоде – так ви, догогуша имеете сибе исем недель гадости.<BR>- Какой гадости?!<BR>- Та не гадости, а га-дос-ти! Ви шо гусский язык не понимаите? Ви бе-ге-мен-на-я! Тепег понятно или где?<BR>- Вы серьёзно!<BR>- Не, я тут сижу и багуюсь. Так шо? Ви таки хотите иметь сибе етот гэмбэль на усю ижизинь или оно вам надо, я спгашиваю?<BR>- Вы!.. Вы!.. Вы что говорите?! У вас-то самих дети есть?!<BR>Пожилой еврейский гинеколог хитро посмотрел на Лену и с лёгкой грустью проговорил:<BR>- Я имел семь раз сичастие иметь сибе этот гэмбэл… Типег все выгосли и гасъехогись из дома… И шо?! Звонить в мой и моей Гозы идень гождения и говогить какии-то сгова можит любой идьёт, а таки шо-бы ижить гядом, так это нема дугных… Так надо вам это или я спгашиваю? Пока июноша не сказал сдгасти…<BR>- А что, мальчик будет?<BR>- Ну, я не Он… Но за согок лет габоты… Мине так видится, шо таки музчина назгевает, и богшой, надо сказать, мужичище.<BR>- Доктор!.. – Лена была вне себя от счастья. – Можно я вас поцелую?!<BR>Она схватила ладонями лицо этого старого еврея и стала целовать, словно полоумная.<BR>- А мине таки пгиятно, шо аж сэгцэ зайшлось, сгов нет. Но! Моя Гозочка иделала это немного иначе… И ия пгивык. Пгостите, мамочка, стагого, ивгея…<BR>- Соломон Наумович! – Лена просто светилась от счастья.<BR>Но эта девчушка была не по годам практична, и теперь её раздирали на части вопросы:<BR>- Так, а шо мне теперь делать, ну чтобы всё было нормально? Что кушать, как себя вести? Ну, я не знаю, может что-то специальное?<BR>- Кушать всё, шо хочется, есги сгедства позвогяют. Вести сибя хогошо, как и гяньше. Ви, мамочка моя, на удивгение кгепкая и здоговая иженчина, так шо…<BR>- А-а? – Лена зарделась алым цветом – неудобно ей было задать этому пожилому врачу волновавший её вопрос.<BR>Только этот старый еврейский врач был мудр и умён, повидав на своём веку немало:<BR>- И с бгаговегным ви тоже можите спать. Токо но! Ия вам скажу не так как гяньше…<BR>- А как? – Девушка покраснела ещё больше.<BR>- И шо ви такое пго мине подумаги – шо я стагый извгащенец?!<BR>- Да я… Да… И в мыслях у меня…<BR>- Ви знаите, догогуша, ия имею сибе дома пигу, на манер бензопигы «Дгужба-2» уже тгидцать пиять лет – зовут её Гозочка. Ми познакомигись в етом самом кибинете, када она дала мине посмотгеть сибе под юбку, как и ви. Я тада бил ещё могодой, къясивый юноша с гаячей кговью. И так она мине тогда понгавилась, моя Гозочка, шо пгямо в етом самом кгесге ми и исдегаги нашего Сэмэнчика… Могодость, могодость… – Старый гинеколог улыбнулся своим мыслям. – Так она мине ту встгечу по сейчас помнит. Говогит: «Шо это такое за габота илазить девушкам в тгусы? Так у тибе пол-Одессы дитей багаит или я не помню за Сёму?!»… А я гаячий бил, надо вам сказать, сумасбгод. Токо моя Гозочка висю мою гоячность исибе узяла. И Сгава Богу…<BR>- Так, а как же мне теперь?..<BR>- Как и усегда, токо чуть-чуть по другому…<BR>- Это как же?<BR>- Ваш муж, пгостите, имеет таки сильно большой или не очень?<BR>От такого вопроса лицо Лены стало пунцовым:<BR>- Большой…<BR>- Вот и не отдавайтесь стгасти, хотя это, навегняка, тяжило, а контгогигуйте пгоцесс…<BR>- Это как?<BR>- А юки у вас на шо?.. <BR>И старый доктор хитро улыбнулся, бросив взгляд на точёные Ленины ножки, едва-едва прикрытые модной мини-юбочкой модели «солнцеклёш». <BR>***<BR>…Она проснулась как-то сразу, вспомнив во сне своё, недельной давности, посещение доктора Диминштейна. И тут же забеспокоилась – ночью Медведь был словно ураган, торнадо, налетевший на одинокую, беззащитную девушку. И она попыталась, было, последовать советам старого гинеколога, но какая имелась в мире сила, могущая остановить этих влюблённых сумасшедших?!<BR>Теперь Лена чутко прислушивалась к своим ощущениям. И не обнаруживала ничего страшного. Наоборот. Сладкая истома усталости разливалась по всему телу. Как это бывало и раньше после неистового, неудержимого напора Медвежьей страсти.<BR>«Ах! Хорошо-то ка-ак!» – Она потянулась всем телом, выгнув спину, словно насытившаяся пантера, и уткнулась носом в крутое плечо мужа.<BR>- Хр-р-р! – Зарычала девушка и куснула Игоря.<BR>В ответ – ноль эмоций, только мирное посапывание уставшего человека.<BR>- Хр-р!!! – Лена укусила сильнее.<BR>Тот же результат.<BR>- Да это не медведь, а толстокожий бегемот! – Возмутилась она. – Да я ж тебя сейчас на клочки раздеру!<BR>Она бросилась на Игоря и… В ту же секунду её рука с острыми ноготками попала в капкан Медвежьей «лапы»…<BR>И всё…<BR>Прапорщик спал (или делал вид, что спал) дальше. Проснулась только его рука…<BR>- Пусти! – Завизжала Лена весело. – Сломаешь ведь!<BR>В этот момент поднялась вторая Медвежья «лапа» и приложила указательный палец к губам:<BR>- Ш-ш-ш! Прапорщик спит! – Проговорил Игорь, и рука безвольной плетью упала на своё прежнее место.<BR>- Ах!.. Ах ты ленивый жирный свин! – Лена задохнулась от возмущения. – К нему пристаёт, можно сказать, навязывается…<BR>- Нагло навязывается… – Вставил Медведь, не открывая глаз.<BR>- Нагло навязывается красивая, абсолютно обнажённая женщина, а он «Спит!» видите ли, и даже ухом не ведёт! <BR>Она продолжала пытаться высвободить свою руку. – Да другой бы на его месте…Гад ты, Барзов, вот ты кто!<BR>- Я «веду»… И вообще, я попросил бы без оскорблений – это уголовно наказуемое деяние: «Оскорбление при исполнении…»<BR>- Каком исполнении? Что-то я не…<BR>- Супружеских обязанностей! – Какая-то пружина подбросила Игоря и он, повалил навзничь, подмял под себя девушку…<BR>- А вот это уже дудки! Раньше нужно было, а теперь пора вставать, приводить себя в порядок и завтракать! – Повозившись немного, она угрём выскользнула из мужниных объятий и вскочила с кровати во всей своей обнажённой красоте. – Как там у вас на службе командуют, Барзов, когда подъём?<BR>- Лен, рано ещё! Дай хоть в отпуске поспать! Вон, полдевятого только…<BR>- Так как?! <BR>- Ну, «Рота подъём!», или если что случилось, добавляют «В ружьё!».<BR>- Так, ружья нам ни к чему… – Размышляла она вслух. И вдруг заорала дурным голосом. – Рота подъё-о-ом!<BR>Сработавший рефлекс выбросил Игоря из кровати… Но Медведь тут же и остановился. Он так и стоял, этот голый Голиаф, и смотрел на давящуюся смехом Лену:<BR>- Ну, ты и…<BR>Лена крутнула «хвостом» перед зеркалом трюмо:<BR>- А шо! Попа очень даже ничего – красивая…<BR>И набросив на плечи халатик, выскочила из спальни.<BR>Медведь, одеваясь, покряхтел немного, так, для порядка скорее, и лениво поплёлся в ванную принимать привычный ледяной душ…<BR>А потом вкусные запахи погнали его на кухню.<BR>- Вот это я понимаю жена! – Игорь посмотрел с восхищением на стол и одновременно на Лену.<BR>- Что, умница-красавица?<BR>- Не то слово!..<BR>- А то!.. Садись, давай, бегемот – завтрак стынет!<BR>Игорь уплетал за обе щеки такой вкусный, домашний завтрак и с любовью поглядывал на жену.<BR>- Шо щуришься, как тот кот до сметаны? Или задумал чего?<BR>- Ага, жадумал. – Проговорил тот в ответ с полным ртом. – Фаф дофжую и нафну гряфно прифтавать!<BR>- Э-э нет! Не получится!<BR>- Чефо это?<BR>- Слышь, Игорёк, я хочу с тобой серьёзно поговорить.<BR>- А пофле «того» никак?<BR>- Можно, конечно, и после, но лучше сейчас. – Лена серьёзно взглянула в глаза мужа, и Игорь понял, что предстоит действительно серьёзный разговор.<BR>Наскоро прикончив завтрак, он взял поллитровую чашку с чаем и приготовился слушать:<BR>- Я – весь внимание, Ленусь!<BR>- Игорь… – Лена не знала с чего начать. – Слушай, тебе не надоело, что твоя жена живёт от тебя за тысячу километров, и мы видимся два раза в год, и это в лучшем случае? А как же семья? Мы ж почти чужие с такой жизнью…<BR>Взгляд Медведя посуровел, и Лена это заметила:<BR>- И не надо брови сводить, Барзов – я тебя не боюсь, я тебя люблю!<BR>- Лена, Лен, ты о чём сейчас говоришь?<BR>- А ты не понимаешь?<BR>- Та шо-то не могу никак.<BR>- Игорёш. – Она уселась на колени к мужу и стала ластиться и тереться щекой о его шею. – А, Игорёш? Ну, ты же уже пять с половиной лет своего самого прекрасного возраста – юности, отдал этой войне проклятой… На тебя же, без штанов, смотреть страшно…<BR>- А чё страшного-то, чай не конь – он крупноват, конечно, но не до такой же степени!<BR>- Дурак! – Лена надула в обиде губы. – Я ж не о «том»! Ты на своё бедро посмотри! Рубцы же сплошные! Ты и выжил-то случайно после этого ранения.<BR>- На войне, Лена, случайностей не бывает[6]. Я выжил, потому что рядом был Рашид. Потому, что, неверное, было справедливо то, что из той мясорубки удалось вытащить половину взвода. Да и с тобой мы встретились благодаря ранению.<BR>- Полный идиот! Мы бы с тобой и так встретились.<BR>- Может быть… Но всё равно через войну – не меня бы ты выхаживала, так моего друга, а я пошёл бы его навещать, ну и…<BR>- Игорёш… Игорь! Барзов, мать твою!... Ты чё, совсем дурак?! Тебя повернуло?! Или ты ещё способен понимать что-то?! Игорь, всё это – ерунда! Жить надо. Жить дальше! Было и прошло! У тебя, теперь, семья!<BR>- Ты меня прости, конечно, мамочка моя, но, что-то я не понял малость. Особенно про Рашида. Его что, забыть надо?<BR>- Ты… Игорь! Никого забывать не надо. Только… Ну, может, хватит уже изображать из себя Рэмбо, а? За пять-то лет? Ну, хочешь служить – служи! Поступи в училище. Есть же у нас в Одессе! И не самое плохое, как я слышала уже. Будешь офицером…<BR>- И к пенсии дождусь «майора», если повезёт… И что? Про мой возраст забыла? Пока отучишься, пока назначения… И ещё неизвестно куда и как…<BR>- Но ведь ты же уже заслуженный – награды имеешь.<BR>- Боже, какая же ты в наших делах тёмная!<BR>- Тёмная, светлая! Барзов! Игорёш, уходи со службы, а? Ну, сам подумай. Я – здесь, ты – Бог знает где… А если человек случится? Для одинокой женщины. Тогда что?<BR>- Тогда эта одинокая женщина пойдёт за тем…, который её привлёк! – Отрубил Игорь.<BR>- А если она того не хочет, но так сложатся обстоятельства – всяко бывает, когда мужа нет дома…<BR>- Бывает… Всяко… – Игорь остро взглянул на жену. – Только, всяко, бывают люди, которые не прощают предательства…<BR>Медведь легко приподнял Лену и поставил её на пол:<BR>- Я такой глупости не ожидал, думал ты умнее… А насчёт службы, так я больше не умею ничего, дорогая моя жёнушка, это моя профессия!<BR>- Но ведь можно же её и поменять, правда? – Лена поняла, наконец, что натолкнулась на настоящий характер. – Да и прибрехал ты слегонца – ты же прекрасный механик! А если тебя, упаси Господи, покалечат где-нибудь так, что придётся списываться на «гражданку», тогда как?<BR>- Тогда и посмотрим! И вообще, не каркай!<BR>Вот тут-то девушка и осознала, что перед ней «стена», которую просто так, с наскоку, не пробьешь – как бы лба не расшибить.<BR>- Ну, не хочешь уходить из армии – ладно! Но, ведь можно же перевестись в другую часть – поспокойнее, к дому поближе, хоть в наше училище военное.<BR>- И я, боевой прапорщик спецназа ВДВ, орденоносный, ныне – прапорщик «Витязя», носящий краповый берет, знающий про войну поболе всякого, и ещё больше умеющий, буду в училище портянки со склада выдавать?! Ты это хотела сказать?! – Игорь говорил очень тихо, но Лене казалось, что над её головой бушевал тайфун. Да так оно, в общем-то, и было – глаза Медведя горели бешенным огнём. – Чтобы иметь возможность к тебе в трусы залезть каждую ночь? А салаги пусть гибнут пачками, потому, что один из опытных бойцов захотел спокойной, сладкой, сытой жизни?! Ты хочешь, чтобы я стал дезертиром?!<BR>- Игорёк! Я…<BR>- А уважать ты меня после этого будешь?<BR>- Боже ж ты мой… Игорь!..<BR>- А друзья мои, те, которые воевали со мной все эти годы, Гора, Бах, Зяма, Гриб, Крюк, Малыш, Лев, да мало ли их было, тоже будут уважать, как прежде?!<BR>- Боже!.. – Слёзы градом текли из Лениных глаз.<BR>- А те, которые полегли на этой блядской войне, мои пацаны, они, как думаешь, тоже поняли бы меня и простили?!<BR>- Перестань! Прошу тебя! Мамочка, пусть он замолчит!...<BR>- Перестать?! Перестать что?! Ты сейчас с кем говоришь?<BR>- С тобо-ой! – Лена уже рыдала навзрыд, пожалев тысячу раз о начатом разговоре.<BR>- А кто я?<BR>- Ты мой муж…<BR>- А ещё? Как меня зовут?<BR>- Игорь Барзов…<BR>- И всё?!<BR>- Прапорщик какого-то секретного спецназа под названием «Витязь» Игорь Барзов…<BR>- А ещё?<BR>- Ну не знаю я!..<BR>- Я – «Медведь»! И это имя в наших кругах уже имеет свой вес. И его уважают… И менять в своей жизни из-за бабского каприза, пусть даже и твоего, я ничего не буду, потому что – это моя жизнь, плохая она или хорошая, но моя! Потому, что кто-то должен делать и это грязное, вонючее дело, чтобы ты, Ворона, и не только ты, просыпалась по утрам спокойно, без страха... Кто-то должен это делать! Так почему не я?.. Тем более что моя профессия мне ещё и нравится!<BR>Игорь вышел куда-то из кухни, вернулся через пару минут уже полностью одетым, с «тревожным чемоданчиком[7]» в руках.<BR>- Вот. – Он положил перед Леной газетный свёрток. – Это вся моя зарплата за год – три с половиной тысячи рублей, или что-то около того, и столько же в чеках «Внешпосылторга» – за мою работу, Ворона, ещё и платят хорошо. Тут надолго, и на многое хватит. Если захочешь, то и лайбу какую-то можно прикупить, типа «жигуля»-2105, да и «двадцать первую» «Волжану» можно потянуть… Короче, сама придумаешь, как их потратить – над этим мозги сушить не хочу, да и не знаю ничего – тут ты генерал. А я, уезжаю…<BR>- Куда?!<BR>- А какая разница? Страна большая, а по ней моих друзей разбросано… Во всех уголочках теперь живут мои «братишки». А ты сиди тут и думай. Как надумаешь – так и будет.<BR>- Дурак! Дуралей! – Она прокричала в широкую, уходящую спину. – Какой же ты дурак, Медведь! Я же семьи хочу. И сильного мужа рядом. Я же беременна, Игорёчек!<BR>Но эти последние, самые важные слова услышала только захлопнувшаяся за Игорем дверь…<BR>Девушка зарылась лицом в кулачки, рыдая, а Медведь, тем временем, закомпостировал пятикопеечный автобусный талончик и углубился в свои мысли.<BR>«Ленка! Что ж ты наделала-то? Ведь ты же медик! Сама меня выхаживала. Сколько мы тогда переговорили всего. Про армию, про друзей, погибших и искалеченных. Мне казалось, что ты меня понимала… Ведь я же в долгу перед ними всеми. Я и жив-то только благодаря другу! Как он там, кстати, мой Бах? Дошли слухи, что ранен был, что второе «Знамя» получил, кажется в «Рязанку» поступил…»<BR>Мимо автобусного окна проплывали улицы родного, любимого города, но эти «пейзажи» сейчас не трогали заскорузлой души Медведя, как это бывало всегда. Тяжёлые грозовые тучи сгустились в голове прапорщика, да такие, что хотелось орать дурным голосом. Просто орать.<BR>«А-а-а-а-а!!!»<BR>Он пересаживался несколько раз в какие-то троллейбусы, трамваи, бесцельно кружа по городу. Сейчас никого не хотелось видеть. Игорь Барзов спорил с Медведем, и… Медведь выигрывал «за явным преимуществом»…<BR>«Леночка! Как же так-то? Ты же сама мне говорила, что моё место там, в армии, вместо погибших друзей. А когда Батя приехал?! Ты же сама говорила, что «Витязь» – это большая честь. Что ж теперь-то случилось, Ворона ты моя? Может, и правда появился кто? На такую-то только девяностолетний импотент не «западёт», да и то не уверен… Нет! Не верю! Не может такого быть! Просто устала ждать девчонка. Мужика захотелось. Только Армия-то тут причём? Что, приревновала? Или две «бабы» одного мужика не поделили? И-й-ех!!! Бабы-дуры!..»<BR>Как-то незаметно для себя Игорь оказался на вокзале Одесского аэропорта.<BR>«Ну, что ж… Так тому и быть. Поеду куда-нибудь недельки на две, а там Вороньи страсти и улягутся. Мы ещё вторую половину отпуска так «отгудим», что ого-го!..»<BR>- Девушка, милая, а куда у вас улетает ближайший «борт[8]»? – Игорь попытался улыбнуться девушке в кассовом окошке, но получилась какая-то гримаса, больше напоминающая волчий оскал.<BR>Миловидная блондинка подняла на Медведя удивительно умные, понимающие глаза:<BR>- Что, надо уехать «куда глаза глядят», товарищ?<BR>- Прапорщик…<BR>- Прапорщик… Так плохо дома?<BR>- Не плохо – сложно…<BR>- Молодая жена поставила вопрос: «Или – или»?<BR>- Ну, что-то около того.<BR>- Понимаю.<BR>- Что, сама имеешь?<BR>- Имею.<BR>- Воевал?<BR>- Отвоевался уже.<BR>- Расскажи?<BR>- Он артиллерист-«самоходчик». Был… Выскочила за него в семнадцать – красавчик-лейтенант. Все подруги завидовали… А он получил распределение из училища в ТуркВО. Через полгода дальше, на юг…<BR>- За Речку…<BR>- За Речку. Два года. Старлей, комбат. Полгода назад его подбили. – Девушка говорила тихо, без дрожи в голосе, а из глаз катились огромные слёзы.<BR>- Погиб?<BR>- Лучше бы погиб – ему бы легче было…<BR>- ?<BR>- Обе руки потерял. И горел.<BR>- Бог ты мой!..<BR>- Сильно горел. От него один сплошной рубец остался. Слепой. Без рук. Слышит еле-еле.<BR>- Война, сука!<BR>- На Пироговской он лежит, в вашем госпитале. – Девушка кивнула головой на орденские пленки на груди Медведя. – Просит сделать укол, чтоб не мучиться…<BR>- А ты-то что, сестрёнка?<BR>- А я, дура, не удержала его тогда. А теперь бросить не могу – люблю его. Хотя от моего мужа, теперь, один обрубок обгорелый остался…<BR>- Крепись.<BR>- Ага. Только то и делаю. Только где же сил-то взять, когда он свой орден пальцами ног щупает? Орден Ленина. Кому он нужен сейчас, этот орден?! – Она с такой болью посмотрела на Игоря. – А дочке что говорить? Кого ей показать? А она уже спрашивать начинает: «Где мой папа?»… А он её даже не видел ни разу! Господи!..<BR>Игорь смотрел на девушку и переживал её боль.<BR>- Так куда от жены бежать хотите, товарищ прапорщик? – Девушка резко, по-мужски, вытерла свои заплаканные глаза.<BR>- Куда ближайший «борт»?<BR>- В Иркутск. С посадкой в Омске.<BR>«Ну, значит, к Зяме…»<BR>- Давай.<BR>- Не получится, мест нет… Да и не хочу я тебе билет продавать. Ехал бы ты к жене, помирился – мы, бабы, отходчивые, может, и договоритесь… И знаешь, спроси-ка ты её, может, она беременна, только сказать тебе не успела, как и я когда-то.<BR>- Разберусь, сестрёнка. Где тут у вас комендант?<BR>- Наверх по лестнице, направо по коридору. Вторая дверь слева.<BR>- Спасибо. – Игорь развернулся, пошёл к лестнице.<BR>- Разбиральщик! Это мы разбиральщицы, ваши тела в кучу собирать! А вам плевать на всё… – Ударили слова в затылок Медведя.<BR>Он обернулся и прошептал одним губами слова, предназначенные этой молодой «соломенной вдове»:<BR>- Прости нас, сестрёнка – мы солдаты…<BR>- Разрешите обратиться, товарищ подполковник! – Игорь был в «гражданке», но сидевший за письменным столом офицер, безошибочно опознал в нём «брата по крови».<BR>- Давай, давай, проходи, кто ты там есть! Нужда, какая?<BR>Игорь протянул свои документы и подождал, пока комендант прочувствует всю их значимость.<BR>- ОСН «Витязь»… Я про вас столько слышал. Да сказки всё больше, как мне думается. Проблемы, прапорщик?<BR>- Мне необходимо сесть на Иркутский рейс, до Омска.<BR>- Не получится – этот борт поднимается через пятнадцать минут…<BR>- Достаточно. Дайте окружной коммутатор. – Медведь постучал пальцем по своему удостоверению. – Полномочия по этой «корочке» оспаривать не будете, я надеюсь, товарищ подполковник?<BR>- Звони! – Комендант протянул Игорю трубку.<BR>Медведь схватил трубку, в которой уже звучало:<BR>- Дежурный по узлу связи старший лейтенант Таперо!<BR>- Слушай, «старый», выходи по коду «Две Девятки» на Москву, по ЗАСу выходи. Резко!<BR>- Есть!<BR>Не прошло и полминуты, как Медведь услышал:<BR>- Дежурный по связи Московского Особого Военного Округа полковник Куцый!<BR>- Срочно! «Девять, ноль, девять три»! Соедините с «Ноль, три, пять»!<BR>- Есть!<BR>И почти сразу Игорь услышал уже знакомый голос:<BR>- Дежурный по связи, капитан Соловьёв…<BR>- «Певец»! Медведь на связи! Батю, срочно!<BR>- Ты ж в отпуске, бродяга! Чё случилось?<BR>- Время, Певец, время! Потом всё расскажу.<BR>- Соединяю.<BR>- Слушаю! – Раздалось в трубке категорично.<BR>- Батя! Это Медведь.<BR>- Что?!<BR>- Срочно нужно вылететь в Омск из Одессы.<BR>- Когда?<BR>- Сейчас! Иркутский «борт» уходит через девять минут. Трап уже убрали.<BR>- Что, со своей Вороной поцапался?<BR>- Есть немного. Батя, время!<BR>- Не гони волну – успеем. Куда намылился? Где ты есть, если не дай Бог что?<BR>- Все данные оставляю коменданту аэропорта. – Игорь вопросительно взглянул на подполковника и получил утвердительный кивок головой.<BR>- Так сильно надо? Может, помиритесь? Первый же отпуск!<BR>- Надо, Батя.<BR>- Ладно, жди.<BR>Медведь вернул, гудящую сигналами отбоя, телефонную трубку.<BR>- Круто! – Искренне восхитился комендант. – А всего-то «кусок».<BR>Его мысль прервала трель рабочего телефона.<BR>И было видно, что звонит коменданту не самый последний офицер в округе. Скорее, один, из самых первых, судя по тому, как подтянулся, непроизвольно, подполковник.<BR>- Есть! Так точно! Есть!<BR>И положил трубку на аппарат:<BR>- А не прост ты, прапорщик. Ох, как не прост!<BR>- Я лечу?<BR>- Летишь, летишь! Судя по этому звонку, из-за тебя половину округа на уши поставили через Москву.<BR>- Спасибо.<BR>- Только не нужно здесь разводить красивых, розовых соплей, прапорщик! Лети, давай, куда там тебе нужно. За твоей спиной армия стоит, да какая армия!<BR>…ТУ-154, мощно гудя турбинами, уносил Медведя в далёкую, невиданную им доселе, таёжную неизвестность…<BR>«…Может, и правда погорячился я? – Бескомпромиссного Медведя впервые терзали сомнения в правильности своего поступка. – Ворона-то ничего толком и не сказала, так, бабские сопли. Да оно и понятно – знает, что не на складе сижу и не «столовкой» командую – сама меня после Панджшера выхаживала. Теперь боится… А на ногу действительно лучше не смотреть – самому и то неприятно – будто собаки рвали… Эх-хе-хе, Ленка, Ленка… Девчонка ещё совсем, а навидаться уже успела в госпитале. Работу ей менять надо! На что-то поспокойнее, типа райсобеса или где-нибудь в паспортном столе. На хрена ей наши мужские потроха разглядывать. А ещё лучше, пусть учиться пойдёт, на бухгалтера там, или экономиста какого – вон, Мишка «Горбач» «перестройку» какую-то затеял – кто его знает, чем всё обернётся, а человек, понимающий в финансах, в семье всегда при месте… Отличная идея, братишка! Молодец! Значит, решено – через две недели возвращаюсь, и идём с Вороной в наш Нархоз. Поздновато, конечно, но я «попрошу» и всё будет в норме. В крайнем случае, на заочный пойдёт – тоже «дело»… А там, засядет за книги и будет меньше себе голову забивать моей службой – смотришь, страсти и поулягутся…»<BR>…- Товарищи пассажиры, через несколько минут наш самолёт совершит посадку в аэропорту города Омск. Просьба занять свои места и пристегнуть привязные ремни. – Ворвался в стройное течение мыслей Игоря слегка хрипловатый, грудной голос немолодой уже, но ещё довольно привлекательной стюардессы.<BR>«Вот и прибыли…»<BR>Шесть с половиной часов пролетели незаметно. Так всегда бывает, когда человек решает какие-то важные для него проблемы – не то, что часы – сутки летят словно секунды…<BR>И в аэропорту Омска наш бравый прапорщик направился к коменданту. А куда ж ещё ему было обратиться за помощью, как не к родной армии – Медведь почти ничего не знал о своём бывшем однополчанине-сержанте.<BR>…- Ну, и что привело в наши таёжные края «горячего одесского парня»? – Улыбнулся наконец-то подполковник (они, коменданты аэропортов, вокзалов, морвокзалов и пр., наверное, все поголовно были «подполами» предпенсионного возраста), после тщательной, дотошной проверки Игоревых документов.<BR>- Друга хочу найти. Сержантом у меня служил. За Речкой… Однополчанин… Гриша Зимин.<BR>- Ну-у, брат, ты да-ал!<BR>Ответ коменданта и обрадовал и озадачил Игоря: «Брат?!». Медведь взглянул на «капусту[9]» и с сомнением спросил:<BR>- Бывали там?<BR>- Герат… Комбатом год. С самого начала. Потом замкомполка, пока не списали к «нестроевой».<BR>- Сильно шарахнуло?<BR>- Терпимо.<BR>- Я тоже «с самого начала».<BR>- А закончил когда?<BR>- Не закончил ещё.<BR>Вот теперь подполковник взглянул на Медведя с уважением и явным интересом:<BR>- Шестой год?.. Кхм-м-м! Так говоришь, друга ищешь, прапорщик?<BR>- В 82-м его на «дембель» отправил. Правильный пацан был – МЗО имеет за службу.<BR>- А ты представляешь себе, что это, значит, найти твоего сержанта в миллионном городе?<BR>- А он теперь уже не просто сержант-«афганец» Гриша Зимин – он теперь лейтенант.<BR>- Подробности есть?<BR>- Созванивались. Давненько, правда… У меня всё времени не хватает – это, если честно, первый отпуск… Он школу милиции закончил. Участковым где-то лямку тянет.<BR>- Так это же совсем другое дело, «кусяра»! Мы его через наших ментов скоренько найдём. – Комендант принялся набирать номера каких-то телефонов. – Да и знаю я одного «такого» лейтенанта Зимина. Может, и он?<BR>«Вот интересно, быстро Зяму найдут или проволындаются? Интересно было бы поспорить с кем. Я бы, к примеру, дал часов пять-шесть…»<BR>-…А тебя как кличут-то, прапорщик? – Прервал внутренний спор голос коменданта.<BR>- В «жизни» или на службе?<BR>- Вот одессит в тебе и прорезался – вопросом на вопрос! И так, и так интересно.<BR>- Игорь. На службе – Медведь.<BR>- А похож… Кто крестил-то?<BR>- Подполковник Дзюба, тогда майор.<BR>- Гора что ли?<BR>- Слышали?<BR>- Ста-арый мой «знакомец»!<BR>- Встреча.<BR>- Да уж, встреча.<BR>…Зуммер оперативной связи остановил, двинувшиеся, было, ко рту, очередные рюмки с комендантским коньяком.<BR>- Слушаю! – Рявкнул подполковник в трубку.<BR>- Это лейтенант Зимин говорит. – Отозвался голос. – Меня связали с вами «по экстренной».<BR>Комендант прикрыл трубку ладонью и бросил Игорю:<BR>- Тут тебя спрашивают. – И увидев бросившегося к телефону Игоря, проронил. – Тут тебя спрашивали, лейтенант…<BR>Дальше сказать что-либо у подполковника возможности не оставалось, ибо телефонная трубка по мановению какого-то волшебства оказалась в руках Игоря:<BR>- Зяма!..<BR>- Медведь… Ты!<BR>- Жив, бродяга!<BR>- А ты, братишка?!<BR>- Норма!<BR>- Ты где?! Хотя, стоп! Я знаю где ты. Проездом или как?<BR>- К тебе прилетел…<BR>- Принял, командир. Значится так! Сиди там, где сидишь, и жди – я приеду. Правда, не скоро – мне до Омска больше пяти сотен кэмэ пилить! Но ты жди! Якши[10]?<BR>- Якши, братишка, якши!<BR>- Дай трубку подполу, Игорёня.<BR>- Передаю! – Медведь отдал подполковнику телефонную трубку.<BR>Потом Медведю осталось только наблюдать, и догадываться, о чём говорили комендант с Зямой.<BR>- Так, Медведь! Твой сержант, который уже лейтенант, уже едет. Только ехать ему, даже если под «люстрой[11]» да с «матюгальником», часов пять-шесть не меньше. Есть такое местечко в тайге, Пологрудово. Жди, короче говоря, своего побратима, а попутно, если есть желание, конечно, причастись со старым подполковником, который эту войну паскудную, тоже нюхал со всех её боков.<BR>…Уже и ночь спустилась на этот старый сибирский город, уже и выпиты были все обязательные тосты… А они всё сидели и вспоминали. Каждый своё. Почти старый подполковник и этот ещё молодой, но уже старый прапорщик. И казалось им, что время, проведённое в этой «компании», остановилось…<BR>- Ну, что, Кащей, пьёте? – Раздался неожиданно знакомый голос за спиной Медведя. – А представителя власти подождать?<BR>Какая-то невидимая пружина сделала сразу два дела: подбросила тело Игоря вверх и уронила на пол стул, на котором это тело сидело.<BR>- Зяма!<BR>- Медведь!<BR>Они сошлись в крепких мужских объятиях, как два борца тяжеловеса и всё тискали и тискали друг друга.<BR>- А и силён же ты стал, братишка, на ментовских-то харчах!<BR>- На них станешь!.. Это наш воздух сибирский и здоровый образ жизни! А ты тоже гляжу, не теряешь! Как натуральный шатун, всё заломать норовишь! Эх, братишка! Чё не позвонил-то заранее? Мы б тя встретили! Пацанов-то помнишь наших? Шишку, Соболя? А? Все приехали бы Медведя встречать! С «мигалками», как VIP-персону!<BR>- А чё, все в менты подались?<BR>- Лейтенанты Шишкин, Соболев и Зимин – участковые милиционеры! Представители власти, так сказать, на местах.<BR>- Ого-го! А и правильно! Вы жизнь знаете!<BR>Потом они уже втроём «уничтожали» комендантский коньяк…<BR>- Товарищ подполковник… – Спустя какое-то время Игорь обратился к коменданту.<BR>Да только тот не дал ему продолжить:<BR>- Отставить «подполковника», прапорщик – это я там был подполковником, а теперь я просто Иван Иваныч!.. Или просто – Ван Ваныч – как меня вон лейтенант Зимин твой зовёт. Или Кащей… Для тебя, по крайней мере…<BR>- Принято!.. Только я про это и спросить-то хотел. Почему Кащей? Что бессмертный потому что? Я вот Медведь, Гришка – Зяма. Откуда Кащей-то?<BR>На этот вопрос улыбнулись оба: и подполковник, и лейтенант.<BR>- Про батальон Кащея в Герате легенды ходили. – Ответил за коменданта Зяма. – Да и про самого… «Духи» со временем даже на город наскакивать перестали – боялись сумасшедшего майора, который всегда без «броника» и каски, в одной панаме пёрся в самое пекло на первом БТРе, словно заговорённый. И пули-дуры мимо него летели. Бессмертный! Да и фамилия соответствующая…<BR>- Ладно, лейтенант, было и прошло. А на счёт твоего вопроса, Медведь, так просто всё – я Иван Иванович Кащей. Фамилия у меня такая. Так что никто ничего не придумывал. Кащей – так и пошло…<BR>- Во чудеса-то! – Искренне изумился Игорь. – Я про такое даже и не слышал!<BR>- На войне всяко бывает, не тебе мне рассказывать…<BR>Уезжать Медведь и Зяма собрались только под утро. А старый подполковник наградил их в дорогу ящиком отличного дагестанского коньяка:<BR>- Не надо, Кащей. – Воспротивился, было, Игорь. – Это больших денег стоит!<BR>- Этот коньяк не денег, а большой дружбы стоит – мой бывший «ротный», Иса Магомедов его делает – один из лучших виноделов Дагестана! Хотя… Офицером был бы ещё лучшим, может, и в генералы шагнул бы со временем, если бы не та мина под БТРом… Так что берите – это от души!..<BR>Старенький милицейский «козёл» увозил старых, боевых побратимов в таёжные дебри…<BR>- Красиво у нас, братишка? – Зяма кивнул головой на пробегающие мимо таёжные пейзажи.<BR>- Ещё спрашиваешь? – Игорь заворожено смотрел на вековые сосны и синюю гладь могучего уже здесь Иртыша.<BR>- Вот и я говорю: «Красотища!»…<BR>…Медведь был очарован этой красотой. Да, что там говорить? Он был сражён её наповал!<BR>- С ума сойти, Зяма! Я столько леса в жизни не видел!<BR>- Это, Игорёк, не лес – это тайга! Настоящая тайга! Сюда в царские времена ссылали на поселение. Придурки! Если уж ссылать, то в пустыню! А тут у нас – богатейший же край. Красивейший же!<BR>- Да, тут жить можно…<BR>Медведь даже не заметил, как уснул – сказались и длительный перелёт и смена часовых поясов…<BR>Ему приснился тогда хороший, красивый сон. Да, собственно, и не сон это был, а грёзы. Красивые и добрые воспоминания о медсестричке Леночке, нежной и ласковой… Тогда просто медсестричке, теперь же – его жене. Да и не мог этот сон быть другим, потому, что за это время ничего не произошло такого, что хоть как-то изменило бы отношения этих двоих любящих, молодых сердец друг к другу. А последнюю, хотя она была пока единственной, их размолвку Игорь расценивал как досадное недоразумение, не более того.<BR>«…Просто не поняли друг друга, вот и всё. – Даже во сне он продолжал думать об этом. – Соскучилась Ворона, вот и стала говорить глупости. Да и я! Хорош гусь! Вместо того чтобы рявкать, как на «салабонов» на плацу, лучше бы приласкал или, ещё лучше, затащил бы в спальню! Придурок ты, Медведь, и имя тебе – Ишак Колонтайский! Какой ты Медведь? Тот умный и хитрый. А в тебе, братишка, кроме его силы и нет-то больше ничего – всё остальное от осла!.. Ничего. Погощу немного у пацанов, порыбачу, поохочусь, если позволят, и поеду с Вороной мириться…»<BR>…- Хорошо спишь, товарищ «спецпрапорщик»! Сколь можно-то?<BR>Ворвался в дремлющее Медведево сознание голос Зямы:<BR>- Жизнь проспать не боишься? Сам же ведь учил!<BR>- Во-первых: я не на службе, а в отпуске. – Отозвался Игорь совершенно не сонным голосом. – А во-вторых: рядом с отдыхающим командиром сейчас находится его «замок». Проверенный «замок», прошу заметить, который по пустякам старшего по званию беспокоить не станет. Так или нет?<BR>- Ну, положим, старший по званию теперь я – лейтенант, пусть хоть и милиции, всё же лейтенант, а не старший сержант спецназа ВДВ. Но! – Зяма хитро улыбнулся. – Пользуясь терминологией прапорщика Барзова, скажу: «Во-первых, хорош морду плющить, военный!» Во-вторых, Зяма никогда просто так не дёргал Медведя – на то он и медведь, а я сибиряк! Так или не так? Ну, а в-третьих, нас, кажется, встречают, и не самым радостным образом. Так что: «Рота, в ружьё!».<BR>- Хорошо сказал! – Вскинулся на сидении «козла» Игорь, словно и не спал несколько часов к ряду. – А главное смело!<BR>- Ага! Аж самому понравилось!<BR>Впереди, метрах в четырёхстах на дороге стоял заслон – два милицейских «козла», родные братья того, на котором ехали друзья, почти упёршись носами друг в друга, полностью перекрывали дорогу.<BR>- Чё за хрень? – Медведь вопросительно посмотрел на Зяму.<BR>- А я знаю? Ща подкатим, посмотрим.<BR>Игорь напрягся и приготовился к любым неожиданностям:<BR>«Хрен их тут разберёт! Край-то глухой, таёжный. Тут «зон» испокон веку!.. Может, «ноги кто сделал», или ещё чего… Зря что ли?»<BR>Укрывшись за милицейскими машинами, грамотно укрывшись, их поджидали двое, в стандартном армейском (экспериментальном, к тому времени, прошу заметить) камуфляже модели «Дубрава», нацелившись в их сторону стволами АКС-74У.<BR>«Короткие «калаши»! Они только-только поступили к «трактористам» и «трубачам»[12]… Тогда, почему они у ментов? – Медведь уже на уровне рефлекса просчитывал ситуацию. – Заляпуха! Значит, «легкоатлеты» (так на армейском сленге называли дезертиров), не иначе… Причём опасные – два ментовских «козла» раздобыть сумели, а это значит два варианта: либо отчаянные и подготовленные отлично, либо «удвухсотили» ментов и им теперь терять нечего...»<BR>- Зяма. – Теперь в этом милицейском УАЗе был, как и прежде, только один командир. – Скорости не менять! Подкатывай, как ни в чём не бывало к этим фуцынам. Когда остановишься, я выскочу, типа поссать…<BR>- А если не дадут?<BR>- Тогда обоссу им ноги – мне и придуряться-то не нужно – «клапан» еле держит.<BR>- Ну, положим… А дальше?<BR>- Да ты, Гриша, меня совсем уж за старика держишь! – Обиделся Игорь. – Да я таких вояк вяжу по схеме: «Две секунды – три пучка»! Ты их только на пару секунд отвлеки. Побалаболь что ли, или «испугайся», типа… А я быстро. И «ушки[13]» не помогут!..<BR>- Ну, хорошо. Попробуем…<BR>Их «боевой конь» медленно, накатом, приближался к поджидавшему его заслону. Ещё немного и вот, капот их «козла», чуть было не столкнулся с носами своих «собратьев».<BR>- Стоять! – Был брошен вызов из-под «ночки[14]».<BR>- Ясно… – Бросил Медведь в какой-то задумчивости. – Отдохнуть с друзьями даже в отпуске не получится – забодают «бухгалтерией»… Как думаешь, Зяма? «Твои» же и забодают.<BR>- Тут ещё проскочить до «бухгалтерии» надо. – Ответил лейтенант, намертво вцепившись в руль. – Если повезёт.<BR>- Если повезёт?!. Не, Гриша, ты за эти три года стал совсем «Гриша». А какой «замок» был! Чё там «везти»-то?! Ты посмотри, как они стоят! На сектора их «ушек» посмотри!.. – Медведь говорил одними губами. – Ты знаешь… Ты даже из «козла» не выходи. Я их, этих красавцев, и так «сделаю».<BR>То, что произошло через несколько секунд, может с достоинством войти в классику рукопашного боя. Или, вернее, в каноны армейской науки снятия часовых или дозорных…<BR>Из ещё не полностью остановившегося УАЗа выскочил, словно ужаленный в самое интимное место, Медведь и, расстёгивая на ходу ширинку своих джинсов, бросился по направлению к «ближайшему» колесу, как заправский шоферюга, обсыкающий только колёса авто… И пустил мощную струю на «крыло», перекрывавшего дорогу «козла», кряхтя и притоптывая ногами…<BR>- Ты чё, фраер, с дуба слез?! – Пробормотал обалдевший «встречающий».<BR>- Ща, ща… Ах-хоро-ш-шо-о!!! И…<BR>Схватив за автомат опасно приблизившегося, обалдевшего от такой наглости «встречающего», крутанул «против хода» (это многое говорит понимающим, и ничего всем остальным – объяснение этого приёма может занять многое количество страниц, не касающихся повествования), повалив того на землю. И тут же взлетевшее «ушко», уже в руках Медведя, ударило «затылком» в лоб второго «вояки»…<BR>Менее пяти секунд, и всё…<BR>- Подбирай мусор, Зяма… «Браслеты» есть?..<BR>- Бля!<BR>- Чё ты «блякаешь»?! Вяжи, говорю, пока не оклемались!<BR>- А и силён ты, «спецпрапорщик», мать твою! Нам до тебя ещё учиться и учиться!<BR>- Кому нам?! – Игорь не понимал, почему медлит его друг. – Совсем обалдел?<BR>- Обалдеешь тут! Ты знаешь кого «навязал»?<BR>- «Легкоатлетов»! А кого ещё?<BR>- Они скоро в себя вернутся?<BR>- Минут через пять – «браслеты» надеть времени хватит.<BR>- Какие «браслеты»?! Это Шишка и Соболь.<BR>- Не понял!<BR>- Тебя, «кусок», встретить хотели. Проверить, не потерял ли былой хватки. Проверили на свою голову… Ты их не сильно-то?..<BR>- Как обычно… – Пожал плечами Игорь. – Чё не предупредил-то? Хоть как намекнул бы.<BR>Они бросились приводить в сознание своих старых боевых друзей.<BR>- Ох, и дуболом же ты, Зяма, ох, и долбоюноша! – Приговаривал Игорь, теребя мочки ушей Соболя. – А если б я «поломал» их, ненароком? Чё тогда?<BR>- Так думали же, что не полезешь!<BR>- Когда это вы думали?<BR>- Когда «ваше величество» почивать на сидении «козла» изволили. – Произнёс заплетающимся языком Шишка.<BR>- По «нашей связи» говорили. – Включился, наконец, в разговор и Соболь, мотая, словно лошадь, головой из стороны в сторону. – Вот и договорились…<BR>- И доигрались… – Произнёс Зяма. – Кто ж знать-то мог! Медведь, ты всегда людей ломаешь, фамилии не спросив?<BR>- Не-е, иногда спрашиваю. – Игорю было страшно неудобно перед друзьями.<BR>- Во-во! – Произнёс Зяма. – Ладно! Сами виноваты. Зато теперь знаем, что «наша армия» сильна и отважна, как и раньше…<BR>Медведь смотрел на своих милицейских лейтенантов и готов был провалиться сквозь землю. Хотя… Поднимавшийся из каких-то глубин этого организма смех уже начинал понемногу себя проявлять.<BR>Павел Шишкин отчаянно тёр лоб, на котором, наливаясь синевой, красовалась огромная квадратная (чудо природы!), точно соответствующая по форме «затылку» автомата, шишка. Шишка – он и есть шишка! Пашка и имя-то своё получил именно за то, что его многострадальный лоб носил в своё время шишки за весь взвод. А тут ещё и фамилия…<BR>Ну, а Костик Соболев был занят своим носом. Его «картошка» и от природы-то имела странновато-смешной видок, а уж теперь-то!.. После жёсткой «встречи» с утрамбованной до состояния асфальта землёй таёжной дороги, «картошка» если и не превратилась в пюре, то по чистой случайности! Хотя и расплылась на поллица…<BR>Медведя начинал потихонечку колотить беззвучный пока смех.<BR>Да и Зяма не отставал. Он уже пришёл в себя от первого шока, и буквально уселся на землю подле колеса своего «боевого коня», уже держась за живот.<BR>А «встречальщики»!<BR>- Ну и рожа у тебя, Шишка! – Прыснул смехом Костя.<BR>- На свою бы посмотрел! – Тыкал Павел пальцем. – Я тебя к себе в розыскники возьму! Старшим псом! Ты ж теперь полтайги одной ноздрёй учуешь…<BR>От мощного взрыва четырёхголосного смеха вздрогнули лапы вековых елей... И не осталось сил устоять на ногах… Четверо взрослых мужиков повалились навзничь и ржали, словно беззаботные мальчишки, надрывая животы и утирая слёзы…<BR>- Ох-х и встретили-и!<BR>- Проверили-и круче ли Краповый «Голубого»!<BR>- Хорошо, с башками остались!<BR>- А свернул бы, а! Как думаешь, Паш?!<BR>- И не задумался бы! Что курятам!<BR>- Да ладно вам! – Медведь утирал слёзы. – Я чё, совсем без мозгов?<BR>- А с мозгами в одиночку на два «калаша» не лезут!<BR>- Где не лезут?! Это наше стандартное упражнение – «Обезвреживание вооружённой группы».<BR>- Во дают! – Восхищенно переглянулись между собой трое. И стали подниматься с земли.<BR>- Ну, чё? Здравствуй, командир! – Протянул руку Соболь.<BR>- Сколь лет не виделись? – И рука Шишки повторила жест Кости.<BR>- Три года… – Ответил машинально Медведь, и сгрёб друзей в охапку. – И-йе-х! Сибирячки вы мои! Братишки!<BR>- Пусти – заломал совсем! Косолапый! <BR>- Отпусти их, Игорь! – Пытался разнять эти объятия Зяма. – Им помятых морд хватит! А ты ещё и кости ломать!..<BR>- Да ладно вам! Чё, старых побратимов обнять нельзя?<BR>- Тебе нет – после твоих объятий на пару месяцев на койку угодить можно – ранение средней тяжести! А за него, между прочим, за Речкой «За боевые…» давали, или МЗО!..<BR>- Так имеете же уже, каждый!<BR>- А Соболь уже и вторую – за задержание «особо опасного».<BR>- Молоток! А чья школа?!<BR>- Твоя-твоя! Гордись!<BR>- Ну, чё, по маленькой? – Как и раньше, самый практичный, вскинулся Шишка. – За встречу?<BR>- Запросто! – Бросил Игорь и направился, было, к своему УАЗу.<BR>- А куда это ты, командир?<BR>- А тут нас снабдили. Коньяк дагестанский – напиток Богов…<BR>- О! Узнаю руку Кащея. – Прокомментировал Павел.<BR>- Это у него «фишка» такая – как незнакомого «братишку» встречает, так нагружает ящиком дагестанского. Про это все знают! Сколь он его раздал! Хороший он мужик, настоящий! Мы тоже получили в своё время. У меня пара-тройка бутылок до сейчас ещё стоят…<BR>- Ты, командир, подарок-то оставь – пригодится ещё – домой свезёшь, на торжественные случаи. А пока давай-ка нашей, сибирской употребим. – Шишка достал с заднего сидения своего «козла» огромную плетёную корзину, или даже кузовок с крышечками. – Тут у меня тесть мастер на все руки…<BR>Нашлись и классические «гранчаки». Что и говорить – ребята встречали бывшего командира…<BR>…- Ух-хы-ы! – Выдохнул Медведь, опрокинув в рот полстакана душистой, янтарной жидкости. – Хороша зараза! Мягкая! Идёт, шо дети в школу! Но пробирает крепко!<BR>- Так семьдесят же два градуса! Медовуха – наше, сибирское питьё!<BR>- Вещь! – Оценил по достоинству Игорь. – От такой – три рюмки и с копыт…<BR>- Не-е! Её, красоту, пить можно много – на меду же, как-никак! Только ходить не рекомендуется – тогда точно – рогами в землю. Да тут её, красивую, все пьют! Только медовуха медовухе – рознь…<BR>- Оно и понятно…<BR>- Ну, чё, лейты? Поехали что ли? – Спросил Зяма. – Свезём Медведя к Лешему?<BR>Константин и Павел заулыбались:<BR>- А чё – дело!..<BR>- Шо за Леший такой, Гриша?<BR>- Брательник мой. Самый старший… Нас же шестеро, братовьёв-то. Ну вот – он самый старший, а я, стало быть, самый младший…<BR>- Большие у вас тут семьи…<BR>- Нормальные! У Пашки, вон, трое братьёв и четыре сеструхи… – Гриша кивнул на Шишку. – У Костика – четверо сестёр – он самый старший. Нормально…<BR>- Нормально!.. – Поразился Медведь. – Так шо там, с Лешим-то твоим?<BR>- Святозар…<BR>- Как?!<BR>- Святозар… Ну, понимаешь, мои родители из старообрядческих семей. Вот и давали имена своим детям исконно русские: Святозар, потом Вячеслав, Святослав, Ярослав, Олег, ну и я – Георгий…<BR>- Победоносец?<BR>- Точно!<BR>- Так ты же Григорий!<BR>- Не-ет, Игорёк! Георгий я. А Гриша – так это, что от того, что от другого имени. Мои, вон, старшие – все Славики, а имена-то разные!..<BR>- Понял… Ну, а Святозар-то как?<BR>- Леший. Его даже родители так зовут. Просто Леший.<BR>- Дела-а…<BR>- Он тоже повоевать сподобился…<BR>- Расскажи!..<BR>- Да чё там рассказывать!..<BR>Зяма задумался ненадолго:<BR>- Служил на ТОФе[15] «морпехом». Три года. Потом «рундуком[16]» остался… Я-то тогда ещё совсем сопливым был – у нас же разница в шестнадцать лет. Ну, а потом те события, на Даманском[17], в шестьдесят каком-то году. Их туда и перебросили. Вот он там и пострелял. Контузило его сильно, на всю жизнь. Так-то нормальный, но сколько его помню – в войну играет. Или не играет. Кто его поймёт? И семья есть, и всё остальное, да только… Как в тайгу собирается, так словно в тыл врага – камуфляж, боезапас к своему СКСу, сухпай… И всё крадётся, всё выискивает чего-то…<BR>- А он кто?<BR>- Леший-то? Ог-го-го! Он у нас лесник. «Лучший лесник края», если читать по грамотам.<BR>- Ни фига себе!<BR>- Да! Лешего тут всякий знает… И браконьеры у нас не водятся – тоже его заслуга. Крут нравом брательник, чё и говорить. Но зато дом у него – полная чаша! Только не каждого он в него впускает…<BR>- А меня впустит?<BR>- Со мной впустит. Если б ты сам пришёл – тогда пришлось бы тебе, Косолапый, пройти проверочку. И не самую простую, скажу тебе…<BR>Игорь задумался на секунду:<BR>- Ну, так чё, едем?<BR>- Едем. Тут уж не долго осталось – часа два от силы. Только ты не удивляйся ничему! Ладно? У нас тут край таёжный – сказочный…<BR>***<BR>- Ну, и шо ж там такого случилось? – Монах ворошил палочкой ещё красные угли костра. – Удивил тебя Леший-то?<BR>- Удивить-то удивил, пацаны, да так, что всю жизнь помнить буду. Но, знаете что?..<BR>- Что?<BR>- Мужик он оказался настоящий! Хоть и с прибамбасами своими от пережитого…<BR>- Так он нормальный или «повёрнутый на войне» слегонца? – Спросил Филин.<BR>- А ты нормальный? А я? А Слон, вот, или Монах, или даже Джин?.. Мы все, Андрюха, «повёрнутые», кто от войны кусок откусил…<BR>- Это точно… – Подал голос Монах. – И «наша» война закончится теперь только с нами.<BR>- Жалко только то, что ею и наши семьи живут – им-то это ни к чему... – Проговорил задумчиво Слон.<BR>- Да уж…<BR>- Ну, так что там дальше-то было? – С истинно татарской горячностью спросил Джин.<BR>- Да уж было, Маратик, было…<BR>***<BR>…Дорога к Лешему заняла у друзей, как и обещал Зяма, два часа…<BR>Свернув в один прекрасный момент с дороги, они всё дальше и дальше стали углубляться в таёжную чащу, передвигаясь теперь уже медленно и осторожно. А уж когда перебрались на небольшом пароме через какую-то речушку, вот тогда-то и встретила их настоящая тайга.<BR>- Вот это да-а! – Восхищённо проговорил Игорь.<BR>- Тайга, Медведь, тайга… Вот как через Уй перебрались, так и началась настоящая…<BR>- Не понял! Какой фуй?<BR>- Да не фуй, дурья твоя башка! – Заулыбался Гриша. – А Уй – та речуха, на которой паром был. Её можно было, конечно, и вброд перейти, да только зачем, тогда Леший паром соорудил – его работа…<BR>- Ну и названия тут у вас!<BR>- А тут много таких – Туй есть, а та, на которой рыбку половим, Шиш называется. Это ж всё Иртыша-батюшки притоки…<BR>- Ну и ну!<BR>Теперь тайга надвинулась, навалилась на машины друзей. Они медленно передвигались по зелёному тоннелю.<BR>- А Леший-то наверняка нас уже засёк… – Пробормотал Зяма.<BR>Игорь стал озираться, чем вызвал улыбку друга:<BR>- Не старайся, Медведь, не увидишь ты его, если он сам того не захочет. Говорил же тебе – воюет Леший до сих пор. Уж столько лет… Да ещё и местный лесник. Тут такой опыт в маскировке, что иногда даже кабарга его не чует, а это самая пугливая косуля на всю тайгу! Так что не старайся. Да и не долго уже – ещё пара-тройка километров и мы на месте.<BR>«Да, сюда стоило приехать… – Подумал Игорь. – Ещё и не видел ничего, а наудивляться успел на три года вперёд!..»<BR>Тем временем УАЗ медленно выполз на огромную поляну и остановился:<BR>- Ну, вот! Это и есть лесничество Лешего, командир. – И замолчал, наблюдая с улыбкой за впечатлениями Медведя.<BR>- Ни хрена себе-е! – Игорь смотрел во все глаза, а на ум невольно напросились всем известные Пушкинские строки:<BR><BR>У Лукоморья дуб зелёный,<BR>Златая цепь на дубе том<BR><BR>Посредине поляны, действительно, величаво возвышался раскидистый вековой дуб. Да такой огромный был его ствол, что, наверное, и пятеро человек, взявшись за руки, не смогли бы его обхватить.<BR><BR>И днём и ночью кот учёный<BR>Всё ходит по цепи кругом<BR><BR>И цепь была. Только вот на ней вместо кота… В тени листвы мирно и даже лениво развалившись, лежала огромная взрослая рысь.<BR>- Это Тимофей. – Пояснил Зяма. – Леший его два года назад котёнком ещё в тайге подобрал.<BR>Да только Медведю было не до пояснений друга – он продолжал вслух произносить стихи:<BR><BR>Пойдёт направо – песнь заводит,<BR>Налево – сказку говорит.<BR>Там чудеса…<BR><BR>- Там Леший бродит. – Поддержал Игоря Зяма и, дёрнув за рукав рубашки, ткнул куда-то пальцем.<BR>Из леса появился человек, одетый в армейский маскировочный халат модели «Леший», каким пользовались на боевой роботе снайперы всяческих спецназов: и армейских, и морпеховских, и кагэбэшных… У Медведя от удивления чуть глаза не вывалились, а человек, вскинув на плечо свой карабин с оптическим прицелом, направился в их сторону…<BR>А Игорь всё не мог остановиться:<BR><BR>Русалка на ветвях сидит.<BR><BR>- В доме она сидит, чё ей на ветвях-то делать? – Прокомментировал Гриша очередное «сказочное явление», появившееся на крыльце дома. – Это Маша, жена Лешего…<BR>Красивая, тридцатилетняя, или около того, женщина теребила в руках кончик своей толстенной, длиннющей, цвета спелой пшеницы, косы…<BR><BR>Там на невидимых дорожках<BR>Следы невиданных зверей.<BR>Избушка там, на курьих ножках,<BR>Стоит без окон, без дверей…<BR><BR>- Ну-у, про избушку это ты, брат, загнул! Избушку нашёл!.. Да таких теремов на тыщи вёрст не сыщешь!<BR>Это и правда был настоящий терем.<BR>Огромный, сложенный из тщательно подобранных брёвен, двухэтажный сруб со стрельчатой крышей строился своим хозяином на века. И с любовью и тщанием – это чувствовалось! Резные наличники и ставни на окнах, резное крыльцо, резные петушки на крыше. Не дом, а сказочный дворец, нарисованный кистью талантливого художника…<BR>- Это не он загнул, темнота, а Пушкин Александр! А ещё меня Лешим называешь, а сам-то – темнота! Стыдно за тебя, брательник! – Этот голос с хрипотцой, вкупе с пронзительным взглядом колючих глаз, невольно будили стадо мурашек на загривке любого незнакомца. Не стал исключением и Игорь. – Ну, знакомь! Кого это ты ко мне притащил?<BR><BR>…Там русский дух, там Русью пахнет…<BR><BR>Закончил, наконец, Игорь…<BR>- Это мой взводный за Речкой – прапорщик Барзов. Или Медведь…<BR>- Так ты наш, сибиряк? – Леший протянул Игорю свою сухую узловатую ладонь.<BR>- Нет. Я коренной одессит…<BR>Сила этого рукопожатия напомнила Игорю другое, не менее мощное, когда он впервые познакомился с Бахом.<BR>- Значит, море видел?<BR>- Я на нём родился и вырос.<BR>- И мне довелось. Океан… А эти вот. – Леший кивнул головой в сторону улыбавшихся лейтенантов. – Никак понять не могут, что бывает столько воды, что и края не видать…<BR>Он ещё раз взглянул в лицо Игоря и произнёс:<BR>- Святозаром меня кличут, хотя всё чаще Лешим.<BR>- Игорь.<BR>- Вот и познакомились.<BR>И, развернувшись спиной к Медведю, пошёл к терему, бросив через плечо:<BR>- Ну, чё стали пнями? Пошли в дом, оболтусы… – Проворчал Леший, вызывая ещё большие улыбки. – Марьюшка! Да и ты не стой – мечи на стол, чё в доме есть!.. Вишь, брательник сотоварищи в гости пожаловал в кои-то веки…<BR>- Медовуху каку ставить-то?<BR>- Да ты не беспокойся за то – у нас с собой. – Встрепенулся Шишка. – Мово дядьки творение.<BR>- Ты Неси, Марья, неси… Да не этого «цвету», а прошлогоднего… – Святозар посмотрел вслед удалившейся к погребу женщине и обернулся к Павлу. – Ты, дорогой мой лейтенант, по первое, не встревай, когда муж с женой говорит – такой порядок тут у меня, не тобой заведённый. А в чужой монастырь со своим Уставом, как известно…<BR>- Ладно, ладно, Леший. – Потупил взгляд Шишка. – Понял я всё.<BR>- То добре, что понял. А по второе, твой дядя, Пётр Иваныч, «медовар» известный на всю округу, спору нет! Да только для незнающих «творение рук его». А уж те, не многие, должон тебе сказать, что откушали медовухи у Лешего – другую пить не станут после. Так-то! Я-то свою только по весне и варю, да на липовом меду с первого «цвету»! Пасеку мою видел?<BR>- Дык и у дядьки-то не меньше будет!<BR>- Меньше, Пашенька, меньше! На восемь ульев меньше! Да и не в этом дело. Ты сейчас медовуху-то какую привёз?<BR>- Дык самую свежую! Почитай вчера аль третьего дня сварили!<BR>- Вот то-то и оно! – Торжествующе поднял вверх палец Леший.<BR>- А чё оно-то, чё оно?! Свежак! С пылу с жару!<BR>- Вот для таких дурней, как ты, Петь Ваныч и варит свою «красоту»…<BR>- Ты, Святозар, сейчас ни за что представителя власти обидел. – Картинно надулся Шишка. – Хоть объяснил бы за чё!<BR>- За самонадеянность твою и самомнение! А ещё за то, что берёшь «себе на плечи» говорить о том, чего не знаешь…<BR>- Так и пояснил бы! Леший в здешних местах – мудрец известный…<BR>- Шишка – она и есть шишка! – Усмехнулся глазами Святозар.<BR>В этот момент к ним подошла Мария, несшая в руках «ладью». Истинно русское творение – большая, расписная чаша в форме ладьи («плавсредство» древних русичей), со свисающими, словно вёсла с её «бортов», резными ковшиками. В чреве «ладьи» плескалась, слегка тягучая, жидкость золотистого цвета.<BR>- А вот и моя! Отпробуем что ли? Берите ковши-то – другой «тары» для питья в моём доме не водится! Али не слыхали, как на Руси издавна пили горькую?! Ковшами, други, ковшами! Ну!.. Здраве Боже! – Перекрестившись, опрокинул свой ковшик Леший.<BR>Его примеру последовал и четверо друзей…<BR>Эффект был поразительный!<BR>Эти глотки, пробовавшие на своём веку, в бытность свою в армии, всё что угодно: от «чистого медицинского», или проще «шила», до тормозной жидкости из армейских УРАЛов – эти глотки на миг (но очень долгий, такой, миг!) вдруг онемели!<BR>- Х-ха-а! – Выдохнул Медведь.<BR>- Чшу-у-у-у. – Прошипел Соболь.<BR>- Кхы-хы-ы! – Закашлялся Шишка.<BR>- Пф-ф-фы, ёпт! – Зяма реагировал по-родственному. – Ты чё нам подсунул! Этим же только клопов морить!<BR>- Дурень ты, Георгий. Ты её на язык возьми! Сладость-то есть?<BR>- Ну!<BR>- Не мерина запряг! По-человечьи говори!<BR>- Ну… Есть… И идёт сама… И запах, что мёд ешь… Тольки послед! Аж дых в зобу спёрло!<BR>- Ну и крута ж твоя медовуха, Леший! – Отдышался наконец-то Шишка. – Ох, и крута-а! А пьётся – ничё! Что компот! <BR>- Во! В том и спор!.. Дых-то он возвертается – само собой. А вкус?! От Иваныча твого-то, горчит?<BR>- Немного…<BR>- А оттого, что с нонего мёду-то «варил»! А щас гречиха цветёт! А с гречихи и мёд горчит, но это на любителя – многие просят гречишный мёд… Но нашу-то медовуху на ём «варить» не след… Не то пойло-то!!! Не то!..<BR>- Не согласится с этим Иваныч-то.<BR>- А он уже согласился. И ужо давно… Ты, Павлуша, тогда, поди, ещё штаны «мочил». Было у нас с ним дело.<BR>- Так-то, Шишка! Лешего все знают! – Торжествовал Зяма…<BR></P> <P>(Продолжение следует)<BR></P> <P>[1] События, описанные в книге «Филин – ночной хищник» (Прим. автора).<BR>[2] И опять же, всё уже описано в книге «Филин – ночной хищник» (Прим. автора).<BR>[3] Стоит только прочитать «Филин – ночной хищник», чтобы понимать, о ком идёт речь (Прим. автора).<BR>[4] Читайте «Филин – ночной хищник» (Прим. автора).<BR>[5] Самогон (укр.)<BR>[6] Через несколько лет Игорь и сам понял всю глубину своего тогдашнего заблуждения, попадая неединожды в ситуации, когда абсолютно выверенная операция шла наперекосяк из-за какой-то мелкой случайности. А потом включался «принцип «домино», когда в тартарары летели всяческие расчёты и предположения, и приходилось начинать выживать. Но, тогда… <BR>[7] Человек военный понимает, о чём идёт речь. Для других же поясняю – прапорщики, и весь офицерский состав всегда обязаны были иметь при себе, как и теперь, наверное, чемодан. Либо портфель – зависело от должности, звания, и личных потребностей, с «первым, необходимым» – сменное бельё, носки, «мыльно-рыльные» принадлежности (От автора.). <BR>[8] Армейская терминология намертво впечатывается в «язык» служивого человека на всю жизнь, и менять его, автор не встречал ещё ни одного ТАКОГО человека – сам такой, никто не пытается – просто незачем… А иногда, она, эта терминология, очень даже помогает – как говориться: «Моряк моряка видит издалека». (От автора.) <BR>[9] «Капустой» называли эмблему Общевойсковиков – пехоты, то есть. Очень уж она её напоминала – звезда и вокруг две дубовые ветви. Хотя… Было этой эмблеме и другое название – «сижу в кустах и жду Героя» – как, собственно и к каждому роду войск. Про медиков, например, с их общеизвестной «Чашей со змеёй» говорили: «Хитёр, как змей и выпить не дурак!», про автомобильные войска, на эмблеме которых были руль с колёсами и крыльями – «Взлетел бы, да яйца мешают!». Артиллерия – особый клан (ваш покорный слуга знал это с первых, курсантских дней) с их перекрещенными пушками – «Забил два фуя – один на начальство, второй на службу!»… Танкисты, со своими танками в петлицах – «Трактористы» испокон веку. Инженерные войска со своей «Трубой и вентилем» в ореоле, опять же, дубовых ветвей – «Открою кран – солью говно!». И так далее и тому подобное… И несть числу примеров этому солёненькому армейскому юморку. (Прим. автора). <BR>[10] Якши – понял (фарси) – афганское наследие…<BR>[11] Мигалка на милицейских машинах.<BR>[12] В смысле, танкисты и артиллеристы. (От автора).<BR>[13] АКС-74У (укороченный) называли проще: АКСУ или, ласково, «акаэсушка», а уж спецы просто – «ушко». (От автора). <BR>[14] Шапочка-маска модели «Ночь». Чтобы понять, что это такое, достаточно посмотреть телевизор и обратить внимание на то, что скрывает лица современного ОМОНа, СОБРа или армейского спецназа. (Прим. автора).<BR>[15] Тихоокеанский военный Флот. (Прим. автора).<BR>[16] Рундук на морской терминологии – сундук. А ещё, «рундуками» называли мичманов, т.е. прапорщиков (Прим. автора).<BR>[17] Вооружённый конфликт между Китаем и СССР на пограничном, амурском полуостровеострове Даманский.</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?51680'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=51680'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]