«Спецы» (Команда Филина) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/35485/index.shtml'>Негривода Андрей</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/52506/145.jpg" width="145" height="113" alt="«Спецы» (Команда Филина)"></a> <span class="date"><span>01 декабря 2009 06:52</span></span> <h3><i>Автор:</i> Андрей Негривода (г. Москва)</h3> <h2>«Спецы» (Команда Филина)</h2> <STRONG>Книга первая<BR>Медведь<BR>Часть третья<BR><BR>Охота<BR></STRONG>…Медведь шел, не разбирая дороги. Хотя нет, не так. Он, конечно же, знал куда шёл – просто его мозг полностью отключился от окружающего мира, с его красками и естественными звуками. Игорь полностью сосредоточился на погоне, его глаза чётко фиксировали следы, а уши – посторонние звуки. А попутно, и очень своевременно, надо сказать, в памяти всплывали уроки по выживанию, так же, как и методы ведения боя в лесу. Только сейчас Медведь оценил всю их значимость и практичность…<BR>…Где медленным шагом, а где и бегом, угадывая направление, он километр за километром неотвратимо шёл за своим врагом.<BR>Да! Именно за врагом!<BR>И теперь уже было неважно то, что в былые времена они потягивали иногда из одной кружки «шило», вели разговоры о далёкой Родине. Этот человек убил своего товарища по Афгану, своего ученика. Убил жестоко, без какой-либо цели, просто, чтобы доказать своё превосходство…<BR>«Мразь! – Колотились мысли в голове Игорь. – Подонок! «Вышку» ему заменили на «пятнарик» – значит, нашлись на то какие-то причины… Шестерых удвухсотил в драке, так оно и не мудрено для Бобра, кто знает, что там за драка была. Может, вступился за кого… Но ты, падла, Зяму убил! «Братишку»! Зарезал, как на скотобойне! Не брат ты нам больше, ты даже не беглый зэк – ты «дух»! И я не я буду, но я тебя достану! Сдохну в этом лесу, но тебя возьму! Живым возьму! И пусть хоть Соболь и Шишка тебе, гад, в глаза посмотрят! Бобёр! Не бобёр ты, а поганая, вонючая крыса! И я иду за тобой, сволочь, бойся!..»<BR>Он шёл по следу как настоящая охотничья собака.<BR>И ошибся…<BR>Уже ближе к вечеру, когда на тайгу стали постепенно спускаться сумерки, и глаза уже начали слезиться от своей тяжёлой работы, Медведь наступил на «растяжку».<BR>Что-то громко хлопнуло справа и Медведь, повинуясь, намертво вбитому в мозг рефлексу, бросился плашмя на землю.<BR>Он уже ожидал осколочных ударов, но ничего подобного не случилось. Случилось другое…<BR>- Пш-шш-шы-ы! – Зашипело что-то.<BR>А затем где-то высоко в темнеющем небе раздался громкий хлопок и:<BR>- Трри-и-иу-у-у-у! – Долго и противно свистело трио.<BR>А рядом опять:<BR>- П-па-х!!! Пш-шш-шы-ы!..<BR>Медведь перевернулся на спину и смотрел на этот пятикратный, сотворённый им же самим, салют:<BR>- Двойка тебе, прапорщик! – Проговорил он тихо. – Кол! А ещё разведчик «Витязя». Таких гнать надо из отряда сраной метлой! Из-за таких придурков всю группу «положить» на задании можно. Как же это я так? Идиот!<BR>Да! Это была обычная сигнальная мина, выстреливающая на высоту до двухсот метров пять серий по три осветительные ракеты с промежутком в пять секунд. К тому же все эти ракеты были снабжены маленьким парашютом и свистком. Известная любому военному человеку штука…<BR>Тогда, сутки назад, Леший говорил Игорю у разграбленного зимовья, что много чего, мол, исчезло, что само по себе говорило о том, что все эти вещи взять с собой мог только человек знающий. Говорил он и об этой мине. Мол, если заплутал человек в пургу, да на зимовье наткнулся, то всегда мог о себе оповестить таким вот образом – Святозар всегда прилагал подробную, собственноручно написанную инструкцию, в которой советовал запустить эти ракеты с вершины ближайшей сопки – в этом случае ракеты видны километров за двадцать. «Растяжка», на которую наступил Медведь, находилась на вершине, господствующей над другими… Видимо, Бобёр не погнушался советом стареющего «морпеховского спеца»…<BR>- Вот ты и сообщил о себе, придурок… – Констатировал факт ошибки Медведь. – Теперь он точно знает, что я иду. А значит, надо ждать сюрпризов…<BR>«Так! Спокойно, прапорщик! Как там Шах говорил-то? «Если ошибку исправить не представляется возможным, то её последствия надо попытаться обратить себе на пользу». Кажется, что-то в этом духе. <BR>Игорь пытался успокоиться и трезво оценить ситуацию. «Та-ак! Утром он меня опережал часов на двенадцать, не меньше. Шел быстро, но спокойно – шаг равномерный. Что это значит? Это значит, что я у него отыграл часа четыре, не меньше. Итого: восемь часов. Это, примерно, километров тридцать пять-сорок. Он человек подготовленный – десять лет в спецназе ВДВ отслужил – для такого это не расстояние. Мог заметить мой фейерверк? Мог – высотка господствующая. Что дальше? Мог ждать? Скорее всего, нет – о погоне наверняка он не знал. Это он теперь будет сюрпризы готовить, а пока… Можно разжечь костер – всё равно себя уже выдал – отдохнуть пару часов и прикинуть наши шансы и возможности. А заодно и пожрать-поспать. Кто его знает, когда теперь случится?..»<BR>Приняв такое решение, Игорь соорудил на скорую руку небольшой, но жаркий костерок, и принялся жевать копчёную, им же отловленную рыбу. - Так! Ну, хватит морду баловать! – Приказал он сам себе. – Пора и делом заняться!<BR>Расчистив перед собой небольшой пятачок земли подошвой ботинка, он стал чертить только ему понятные иероглифы:<BR>«Значится так! Что мы имеем? – Он задумался на несколько долгих минут. – Бобёр… Ему что-то около тридцати одного, тридцати двух лет, значит, в самой силе мужик. Опытный – два года «срочной» и восемь лет «куском», последние два года за Речкой. Орден и две медали. А я-то за шесть лет всего две «висячки» имею, хотя и не сидел по штабным кабинетам никогда. Это значит что? Это значит то, что он не боится идти на риск. Так! Дальше. Мастер рукопашного и ножевого боя, инструктор. Хреново! Теперь. Знает, кто за ним идёт. И не плохо знает. А это тоже хреново! Дальше. Что он имеет в арсенале? Первое: АКСУ и «Макарку» Зямы. Значит, два «рожка» к автомату, менты – не армия, это шестьдесят патронов и две обоймы к ПМ – это шестнадцать раз пульнуть. Второе: «холодное». Его любимое. Это его «территория». Два ножа, как минимум, один из них не самоделка зэковская, а отличный охотничий из зимовья, а возможно, что и три – у второго зэка мы не нашли ничего. Что ещё? Остальное он набрал из машины и из зимовья. Топор – раз. Шесть банок тушёнки – из них можно соорудить как минимум двенадцать сюрикенов, да и мало ли ещё чего, такие полосы крепкой жести. Да хоть наконечники для стрел!.. «Бухта» верёвки, две «катушки» лески. Он её уже и попользовал на мой «салют»… Одет… Одет тепло – фуфайка своя, из зимовья меховой «телогрей» и вязанные носки прихватил, крепкие юфтевые сапоги с Замы снял, сука!.. Остальное, по мелочи… Короче говоря, этот ублюдок готов к длительному переходу по тайге, и он хорошо вооружён – это в минусах…»<BR>Становилось заметно прохладно. Медведь поёжился и, застегнув на все пуговицы свою самодельную куртку, натянул поверх одежды маскхалат.<BR>- Прохладно становится… – Обращаясь к самому себе, тихо проговорил он. – А замерзать сейчас нельзя. Мышцы задубеют – быстро не пойдёшь.<BR>Он подбросил в свой костерок несколько сухих веток валежника и стал кипятить воду для чая. Ещё тогда, у зимовья, он подобрал пустую консервную банку из-под каши. Такие консервы тогда делали только для армии – гречневая каша с мясом – отличная, питательная штука. Но, суть не в той, съеденной кем-то каше, а в самой банке. Она была не плоская, а в форме обычного стакана, и вмешала ровно двести грамм. Они с Лешим, уходя из лесничества, совершенно не подумали о такой мелочи, как кружка. Вот Медведь и прихватил ту баночку, а она и пригодилась.<BR>«Так. Что мы имеем в плюсах? – Продолжил свои мысли Игорь, прихлёбывая обжигающий чай. – Я… Ну, про себя самого я всё знаю. Я его моложе лет на семь-восемь. Весь мой армейский опыт – опыт в войне. Это хорошо. Да и год службы в «Витязе» дал огромную школу – в отряде такому научили, что в ВДВ я, прослужив четыре с половиной года, о таком даже и не слышал, значит, не мог слышать и Бобёр, а это тоже хорошо! Я его тяжелее килограмм на сорок – это может пригодиться, когда вязать его буду. Хотя… Его близко к себе подпускать нельзя, он всё же мастер «рукопашки». Значит, мой вес всё же – минус. Ладно, там видно будет! Вооружение: СКС с хорошей оптикой. Патроны… Так, сколько я там набрал впопыхах?».<BR>Медведь вытряхнул на тщательно утоптанный пятачок земли весь свой арсенал:<BR>«Пятьдесят два патрона. Достаточно! Больше и незачем. Нож. Вот эта штука действительно отличная. – Он повертел перед глазами нож «боевых пловцов». – А главное, универсальная – тут тебе в полой ручке и нитки с иглой, и леска с крючками, и два меленьких тюбика: с йодом, и очень мощнодействуюшим обезболивающим препаратом. Если понадобится, то можешь и рыбу словить, и сам себе небольшую рану «заштопать»… Скрывает всё это добро навинчивающийся на рукоятку ножа колпачок с вмонтированным в него фосфорицирующим компасом… Спасибо умникам из ВПК. Дальше… Четыре тротиловые шашки, но они скорее сего не понадобятся, а жаль… МСЛ. Сюрикен, самим же Бобром и сделанный… Бухта отличного репшнура, пять метров крепкой сети – бредень Лешего. Что ещё? Еда… Так! Килограмма три рыбы, сала кусень на полтора кило, примерно полкило пшеничной крупы из зимовья, оттуда же две пачки чая и немного кускового сахара, четыре лепёшки вместо хлеба. Маловато, чтобы нести такую тушу, как твоя, Медведь, в том же темпе – максимум дней на шесть-семь. Ну что ж, вот тебе, прапорщик, и временной лимит и сроки выполнения – неделя… Ладно! Что ещё? Три пачки «Космоса» – это хорошо – без курева было бы тяжело. Два коробка «Охотничьих» спичек – поберечь надо бы. Одежда. Джинсы, байковая рубашка, «тельник», ну, он-то всегда со мной, куртка Лешего, она хоть и удобная, но как общевойсковая шинель – летом жарко, зимой холодно, маскхалат – прорезиненная, непромокаемая вещь, вот это хорошо – он и тепло тела не пропускает и промокнуть не даст. Ну, вот и всё. Хотя, нет, есть ещё армейский «индивидуальный пакет» – бинт, ватный тампон. Хорошо, хоть свои «тапочки[1]» догадался надеть, а не эти «кроссовки»».<BR>Произведённая ревизия возможностей и перспектива радовала не особенно. Точнее сказать, не радовала вообще:<BR>«Да-а, прапорщик, минусов получается намного больше – и в вооружении, и в одежде, и в еде… И во времени он тебя опережает… Думай! Иначе его не взять! Думай!.. – Медведь напряжённо тер лоб. – Знание местности… Тут мы на равных – у него такая же карта из планшета Зямы, что и у меня от Лешего… Что ещё? Куда он идёт? Пока что петляет, что твой заяц, но, тянет на север, северо-запад. На Тобольск нацелился? Нормальный беглый зэк никогда не пойдёт от одной «пересылки» к другой – это против их природы. Значит, у него есть чёткий план, что и понятно – сколько лет в армии… Тобольск…»<BR>Медведь развернул карту и стал всматриваться в топографические значки при неверном, мерцающем свете костра:<BR>«Не сказать, что городишко малый – до ста тысяч населения, судя по карте. Гостиницы, небольшой, по всему видать, аэропорт, Речной порт. Один из самых больших на Иртыше в здешних местах. Тюмень тоже имеет речной порт, на Туре. Тура впадает в Тобол. А Тобол вливается в Иртыш как раз в Тобольске. Но Тюмень – это уже по-настоящему большой город – и аэропланы во все концы, и поездов проходящих уйма. На Омск, на Свердловск, на Москву… И с севера, из Якутии подходит ветка. Через Тобольск? Так, что это значит? Всё-таки Тобольск? Или дальше? Но до него километров шестьсот, не меньше! Хотя… Прошёл же он от Чулыма тех же шесть сотен? Прошёл. За двенадцать дней прошёл! Это по полусотне в день! И не ослаб, и идёт дальше. Ах ты ж сука! Сильный, говоришь, подготовленный? А я тебя сделаю? Вычислил я тебя, Бобёр! Теперь дело техники…»<BR>Успокоенный своим открытием, Игорь с чистой совестью лёг спать.<BR>Его первая ночь в одиночестве в тайге прошла спокойно. Но она же была и последней ночью, когда Медведю удалось поспать. Дальше начались сюрпризы.<BR>Проснувшись на утренней зорьке, он с огромным удивлением обнаружил, что воды в его фляге осталось едва ли больше трети, то есть, граммов триста от силы.<BR>«Дела-а! Как же это я так проворонил-то? – Смотрел он недоумевая на флягу. – А ещё прапорщик называется! Сколько раз и скольких солдат наказывал за отсутствие воды! Вода – это жизнь! А сам-то что? Сапожник без сапог? «Салабон» ты, прапорщик Барзов, и придурок!».<BR>- Твою мать, Игорь! – Выругался он вслух. – Чё терь делать будешь? Дождевую собирать?..<BR>- Ладно! – Он уже незаметно для себя самого стал разговаривать вслух. Но, ведь, и посоветоваться с кем-то тоже было необходимо. <BR>Успокоив своё прапорское «Эго» отговорками на будущее, он двинулся в свой путь.<BR>День не принёс ему никаких сюрпризов. Игорь шёл по следу Бобра и начинал понемногу понимать его план. Бывший прапорщик, зэк, действительно тянул к Тобольску, хотя и по большой, слегка ломаной, замысловатой дуге. На что надеялся Бобрик, Игорь не понимал. Разве что в этом «городище» был у него помощничек… <BR>«Ты, Бобёр, хоть и сволочь, но не полный кретин. – Рассуждал Медведь. – Ты же знаешь, что на беглого «вышкаря», хоть и «слегка амнистированного», за этих три недели уже объявили всесоюзный розыск. Тем более что не просто так ты с этим поцом шестьсот кэмэ отмотал. В «Столыпине» жрачкой тебе запастись не дали бы – однозначно! Значит, по дороге вы наведывались в жилые места. А если попадались хозяева тех мест, ты, падла, их «двухсотил». А это просто так с рук не сойдёт, и ты это понимаешь. И что все менты, вплоть до участковых, в прилегающих областях, а особенно в крупных городах будут поставлены «на уши», тоже понимаешь! И ждать они тебя будут не меньше двух-трёх месяцев – как раз тот срок, когда ты из тайги выйдешь за «жратвой», или в ней же и сгинешь! Значит, идя в Тобольск, ты надеешься на что-то? А это значит только одно – что тебя туда пускать нельзя!»<BR>Так подстёгивая себя самого, Игорь, время от времени, пускался в лёгкую «рысь». А иногда и в галоп. Но чаще всего в широкий шаг – усталость и «искорёженное» осколком и эскулапами бедро давало о себе знать…<BR>Сколько всего было пройдено километров, Игорь узнал позже, от Лешего и обалдевших «милицейских чинов». Он просто шёл. Нет, не так! Он «не просто» – он шёл за своим личным врагом.<BR>***<BR>- Так ты достал его или нет?! – Джин, этот горячий татарин, никак не мог дождаться развязки.<BR>Медведь словно и не слышал, да он его и не слышал в тот момент, глубоко уйдя в свои воспоминания. Он только шевелил палочкой угли и говорил.<BR>- Варежку закрой, сержант. – Шепнул ему на ухо Слон. – Видишь, человек друга поминает? Тут три офицера прапорщика слушают, рта не раскрывая… <BR>- Есть! – Прошептал Марат.<BR>- Я тот день как зомби прошёл. – Говорил Игорь. – Вода закончилась часам к «пятнадцати»[2], а эта падла шла так, что ни ручьёв, ни малинников по пути не было…<BR>***<BR>К вечеру следующего дня Медведь понял, что именно теперь всё только и начинается.<BR>Бобёр всё же увидел ракеты сигнальной мины.<BR>Пока что, во вторую ночь, Игорь ещё не особенно надеялся на «сюрпризы» – ну не станет беглый зэк ждать погони, когда та отстаёт километров на тридцать, или немного меньше, не станет! Бежать он будет, как заяц. Только… Медведь ожидал, что этот заяц в скором времени превратится в загнанного волка, умелого, надо сказать, волчару, от которого надобно ожидать любых сюрпризов. Так оно и случилось.<BR>Ближе к сумеркам Медведь, взобравшись на какую-то очередную сопочку, столкнулся с ожидаемым.<BR>Бобёр резко изменил направление.<BR>Теперь он шёл на северо-восток, туда, где до ближайшего человеческого жилья были многие сотни километров.<BR>Он заманивал Медведя за собой, надеясь от него избавиться – другого мнения быть не могло.<BR>- Видел «салют», значит?.. – Всё же годы, проведённые на войне, отложили свой отпечаток и дали опыт. – И меня знаешь! Знаешь, что не прощу тебе Зяму! Решил меня «поймать»?! Давай, бывший прапорщик, проверь меня.<BR>Следующую, третью ночь, Медведь провёл на дереве.<BR>Многие годы потом Игорь расценивал своё поведение, как трусость и манию преследования, но жизнь всё расставила на свои места.<BR>Пожевав наскоро рыбу с лепёшкой, он стал оборудовать свою «ночёвку», как всегда: костерок, полупустая баночка с «чаем», несколько сосновых «лап» на землю, вместо постели и… набитый веточками и травой маскхалат.<BR>Игорь, конечно же, понимал, что это чучело может обмануть только новобранца, который, увидев спящего человека, бросится на него, сломя голову, забыв об осторожности, опытного человека этой туфтой не проведёшь. Сам он засел бы в ближайших кустах и понаблюдал бы за таким «соней» часа два-три – нормальный человек не может проваляться в одной позе всю ночь, а если же такое и происходит, то тогда это может иметь только два ответа – либо это чучело, либо человек не спит, а ждёт нападения. Ну, или помер. И всё же у Медведя теплилась малюсенькая надежда на то, что бывший прапорщик Бобрик, во-первых, подзабыл немного науку «засадной» войны, во-вторых, – торопится. Не зря же он прёт по тайге с такой скоростью.<BR>А в двадцати метрах от своего «лагеря» Медведь нашёл то, что ему было нужно.<BR>Где-то в «третьем ряду» деревьев, если так можно было бы сказать, рос раскидистый клён, а может быть вяз, или ещё что – Игорь не особенно обращал на это внимание. Главное было то, что это дерево имело пышную листву, маскировалось среди таких же вековых собратьев и давало отличный обзор лагеря. Вот на этом клёне, метрах в десяти от земли, Медведь и оборудовал своё «гнездо»…<BR>А когда солнце позолотило верхушки сосен утренней позолотой, он, совершенно измочаленный ночным бдением, наконец-то спустился на землю.<BR>«На сегодня всё – днём он на меня не полезет. – Игорь вытряхнул траву и ветки из маскхалата и натянул его на себя. – Теперь поспать. Час… И подъём!».<BR>В середине того дня Медведь набрёл на какое-то малюсенькое озерцо-блюдце – метров двадцать в диаметре – неотвратимо превращающееся в ещё одно лесное болотце. Он со сложным душевным чувством смотрел на эту мутную, сплошь покрытую ряской и тиной воду.<BR>«А-а! Хрен с ним! Бог не выдаст – хряк не съест! – Он наполнил этой субстанцией уже пустую флягу. – Попробую обеззаразить, как учили. Правда, нет ничего. А пить охота! Уже сутки без воды».<BR>И пошёл дальше. Автоматически читая оставленные Бобром следы.<BR>Теперь все его мысли были сосредоточены на болтавшейся на ремне фляге.<BR>- Отставить, прапорщик! – Уже в который раз он приказывал сам себе.<BR>Но рука, казалось, начала жить своей, отдельной от всего организма жизнью. Она, взяв в союзники сухой, как кусок фанеры, язык, раз за разом отстёгивала от ремня этот «живительный сосуд».<BR>Через два часа эта пытка стала невыносимой, и Медведь сдался:<BR>- Ладно! Три глотка! Только три глотка!<BR>Он сдался. Но не потерял разум и инстинкт самосохранения.<BR>Развязав шлеи своего вещмешка, он достал НЗ – поллитровку Святозаровой медовухи.<BR>- Хрен его знает, кто в том озере живёт и чё там в этой юшке плавает, а спирт – он и в Африке спирт. Хоть и «самопальный»… – Думал вслух, подливая в воду добрую порцию медовухи. – Хоть что-то обеззаразит.<BR>Это «пойло» горячим, расплавленным оловом прошлось по оголодавшему желудку и шарахнуло в голову.<BR>- Ханыга ты, брат Игорь, ханыга и есть! – Проворочал он заплетающимся языком. – Набухался, как последний складской «кусок»! А ещё Краповый! А ну, встать! И вперёд! Марш-марш!<BR>Как он прошёл остаток того дня, Медведь не помнил. Не помнил он и того, как оборудовал свою очередную «ночёвку». Как набивал, чем придётся, своего «Лешего», как отыскивал в «третьем ряду» высокое, кудлатое дерево, и как спал в своём «гнезде». Он не помнил ничего. В ту, четвёртую ночь, его, наверное, можно было взять голыми руками. Сознание Медведя было отключено от всего мира глотком разбавленной медовухи, действовал только рефлекс и, втиснутая в мозг программа на погоню.<BR>- Ты скотина, Игорь, каких поискать! – Проклинал он себя. – Так подставиться даже не всякий новобранец сумеет!<BR>Но, прогулявшись по близлежащим окрестностям, он обнаружил одну «вещь».<BR>Он нашёл следы Бобра – кто ещё в этой глухомани мог ходить в милицейских сапогах? – оставленные часов девять-десять назад. Если учесть, что тот тоже не «железный агрегат» и должен был спать, или, по крайней мере, отдыхать и есть, то получалось, что Медведь нагнал несколько часов в своей погоне. Теперь он отставал от Бобра на три, максимум четыре часа…<BR>- Включил ноги и выключил мозги? – Он продолжал себя казнить, хотя тот факт, что он отыграл у Бобрика эти часы, а значит и километры, всё же радовал. – Как лось по тайге скакал? А если бы на него вышел?! Тогда всё? Гайки? Да он же тебя на шашлык освежевать мог! Баран ты, Игорь, а не Медведь! Медведь – он умный и хитрый. А ты баран!<BR>Игорь стал кипятить в своей «кружке» воду и тут… Что-то громко заурчало и ударило резкой болью внизу живота.<BR>- Ё-о-опт! – Он согнулся от ежеминутной боли и стал её пережидать.<BR>И она постепенно ушла, но Медведя нестерпимо потянуло в ближайшие кусты.<BR>- Та-ак! Значит, подхватил всё же «дизуху[3]»! – Если это было так, а оно было именно так, то Игорю следовало поторопиться – теперь сама Природа, природа болезни, подстёгивала его. – Значит, у тебя, прапорщик, есть неделя – это максимум. Потом «ласты завернёшь». Обидно! Подохнуть вот так, как засранец, обидно.<BR>Он посмотрел с сомнением в кипевшую воду. Потом достал свой НЗ и плеснул из него немного в «кружку». Затем разгрёб ногами костерок и побросал в свой «коктейль» небольшие угольки.<BR>- Теперь ты, уважаемый, будешь уголь жрать – он, говорят, помогает от срачки…<BR>Пойло было отвратительным на вкус и имело непонятно-мутный сероватый цвет.<BR>- Это тебе в наказание, прапорщик, за отсутствие силы воли! Так тебе и надо!<BR>Весь пятый день своей «охоты» Медведь жевал куски угля из своего утреннего костерка. И с периодичностью в полчаса «садился под кустик». Но шёл. Шёл неотвратимо. Он видел, что нагоняет Бобра, что тот уже успел устать и идет много медленнее. Сейчас они были почти равны в своих силах – Медведь с «дизухой», Бобёр с усталостью и почти месячным недоеданием.<BR>А к вечеру он вдруг почувствовал дуновение влажного ветерка и… Услышал автоматные очереди! Далёкие, примерно в километре, но ошибиться было невозможно – стрелял автомат. Причём это был не бой. Так можно было только отстреливаться от кого-то или от чего-то. Стрелявший автомат был одинок.<BR>И Игорь рванул изо всех сил на этот звук.<BR>- Пятьсот метров бегом! Остальные на карачках! – Скомандовал он себе.<BR>Но сумел пробежать всего-то метров триста и резко «тормознул».<BR>На его пути было озеро. Большое таёжное озеро. Из своих прибрежных кустов он не видел конца водной глади ни слева, ни справа.<BR>А вот прямо перед собой…<BR>До противоположного берега было метров семьсот открытой воды, а на самом берегу разыгралась лесная драма.<BR>Стая волков, зверей двадцать не меньше, взяли, в самом прямом смысле, в осаду Бобра!<BR>Тот сидел на невысоком дереве и экономными очередями в два-три патрона отстреливался от нападавших на него лесных жителей.<BR>От накатившей на Игоря волны победной эйфории он даже не сразу понял, что во всё этом было не так. Не так, как должно было бы быть…<BR>Рванув с плеча карабин, он приложился к оптическому прицелу и стал всматриваться.<BR>«Всё правильно – не волки это! Волки сейчас сытые и на человека не нападут, да и звуков выстрела они боятся. А эти выстрел знают».<BR>Это была стая «оборотней».<BR>Абсолютно разномастные, кудлатые и гладкошерстные, пятнистые, рыжие, белые и чёрные, эти полуволки-полусобаки накатывали волнами атак на лагерь Бобра, теряли павшими своих сотоварищей, отступали, а через минуту вновь бросались на «добычу».<BR>Медведь рассмотрел в свой прицел лицо этой «добычи».<BR>Да! Это действительно был Бобёр, прапорщик Бобрик. Правда, очень изменившийся, с пролегшими от глаз к подбородку глубокими морщинами и поседевшей не по возрасту головой, но это был он. Хотя и выглядел он лет на пятнадцать старше своего возраста. Теперь его лицо выражало не испуг. Это был злобный волчий оскал, перемешанный с нетерпением и недоумением от происходящего. Он действительно не понимал, почему это лесные звери, пусть даже хищники, не боятся звука выстрела и не отступают, потеряв уже около десятка собратьев.<BR>Игорь видел, как он отстегнул от «ушка» и бросил вниз пустой «магазин», а спустя несколько минут, и второй. Как он, широко размахнувшись, швырнул в «осадников» свой автомат и даже попал в чью-то кудлатую морду. Игорь дождался и пятнадцать выстрелов из ПМа. И ещё, он видел, как Бобёр сдёрнул с себя рубашку и тоже бросил её вниз, оставаясь в синей, зэковской майке, и прочитал на его плече наколку: «Эх ты, Родина! Какого сына потеряла!».<BR>«А последний патрончик в «макарке» всё же оставил! Не иначе, как для застрелиться. Ну, нет! Оно хоть и «собаке – собачья смерть», но тебя, ублюдок, я этим тварям не отдам! Ты – мой! Я сам тебя на куски рвать буду! – Медведь передёрнул затвор СКСа и прицелился. – Далеко! Прицельно не получится! Ну, хоть в ту сторону».<BR>Десять выстрелов слились в один непрерывный звук.<BR>Игорь выхватил из нагрудного кармашка снаряжённую кассету и зарядил опустевшее оружие.<BR>И ещё десять выстрелов прогрохотало в тайге.<BR>Он даже попал в одного из «оборотней», очень похожего на ротвейлера. А затем посмотрел на Бобра. А тот…<BR>Он смотрел прямо в лицо Медведя!<BR>Затем весело подмигнул, и Игорь прочитал по губам:<BR>- До фени всё это, Медведь! Мы тебя не боимся!<BR>- Не боитесь, говоришь?! – Игорь потащил из кармана тротиловые шашки. – А я, вот, испугаю!<BR>Соответствуя армейским стандартам, из шашек толовых торчали пятисантиметровые, рассчитанные на десять секунд горения, куски бикфордового шнура с головкой красной серы – достаточно было только слегка терануть о спичечный коробок или просто о шов на брюках и…<BR>Скрывать своё присутствие теперь – было бессмысленно, и Игорь вышел на поляну, спускавшуюся к самой воде. Поджёг шашку и, разбежавшись, мощно метнул её через озеро.<BR>Конечно, на такое расстояние добросить невозможно, будь ты хоть олимпийским чемпионом, но, стограммовая шашка, запущенная этой сильной и умелой рукой, пролетела метров сто пятьдесят и мощно рванула над самой водой. А дальше «своё дело» сделало эхо… И это возымело эффект – «оборотни» резко остановились и даже слегка присели на задние лапы.<BR>А над водой уже летела вторая шашка. Правда, не так мощно и далеко – в самый момент броска. От сильнейшего физического напряжения больной кишечник Медведя дал резкий сбой. Такого поворота не ожидал даже Игорь. А вторая шашка, тем временем, плюхнулась в воду и взорвалась, поднимая большой водяной столб.<BR>- Вав-вав-вау-у-у! – Раздался полувой-полутявкание и ватага «оборотней», как по команде, резко развернувшись, бросилась галопом вдоль берега и скрылась в чаще.<BR>А на другом берегу на землю спустился Бобёр.<BR>Какое-то время они смотрели друг на друга. Потом Бобрик подхватил небольшой прутик и стал что-то чертить на земле у самой воды.<BR>Когда Медведь вскинул карабин и приложился к прицелу, отличная оптика приблизила противоположный берег.<BR>«Не ходи за мной, Медведь! Пожалеешь!» – Прочитал он.<BR>- Это ты пожалеешь, сука!<BR>Игорь обернулся влево-вправо, но, кроме чахлых кустов и высившихся над ними мощных вековых деревьев, в округе не было ничего мало-мальски подходящего под «плавсредство». Пусто!<BR>«Тогда вплавь! Заодно и постираюсь!»<BR>Медведь сунул, было, руку в воду, и тут же резко отдёрнул – вода обожгла холодом.<BR>«Ясно – подземные ключи. Тут градусов шесть-семь – в такой воде даже до середины не дотянешь, как сделаешь бульк от переохлаждения».<BR>Медведь опять посмотрел на Бобра сквозь оптику прицела. А тот, видевший телодвижения Игоря, сделал жест, понятный без перевода на всех языках и наречиях… И не торопясь, подставляя Медведю спину, стал собирать свои «пожитки» по растерзанному лагерю.<BR>Опытный воин, он знал, что Медведь «может» его только рассматривать.<BR>Оделся, вскинул за спину свой рюкзак и, зная, что всё это время находится под наблюдением, повернулся лицом к Игорю и, улыбаясь, помахал рукой на прощание.<BR>Он всё рассчитал. И, скорее всего, не головой, а ногами.<BR>Это было обидно. Да! Обидно!<BR>Беглый был совсем рядом – на расстоянии трёхминутного рывка. По суше… Но сейчас в этот спор двух характеров вмешалась сама Природа.<BR>И Игорю ничего не оставалось, как отбросить все побочное и трезво оценить обстановку:<BR>- Думай, Медведь, думай!<BR>«Переправиться на тот берег. Как? В округе ни одного мало-мальски подходящего бревна. Лезть в такую воду – форменное самоубийство. Срубить дерево? Но не лопаткой же! Ладно, отставить переправу. Пока… В обход. Это то, что он и сделал. Судя по следам, Бобёр был здесь часов пять назад и тоже искал себе «плавсредство». Упорно искал, отчаянно, вон как натоптал, а всё же пошёл в обход. – Медведь только носом не рыл землю, пытаясь понять своего врага. – На восток пошёл. Почему? Ведь это для него в противоположную сторону!».<BR>Он ещё раз вышел к самой кромке воды и стал всматриваться в водную гладь во все стороны.<BR>«Ну, в общем, понятно. На востоке над горизонтом земли не видно, но, зато видны верхушки деревьев. – Игорь обернулся и посмотрел за спину. – Если в высоту они такие же, как здесь, то до них километров десять. Да обратно столько же. Да там переправиться. А ведь он, сволочь, тебя, прапорщик, специально ждал! Ждал! А на ночёвку останавливаться и не собирался. То есть, он хотел точно знать, на сколько он тебя опережает!»<BR>- А ты стратег оказывается! Только вот на «оборотней» ты не рассчитывал, думал по тихому в кустиках отсидеться и почесать себе дальше, а они тебя подловили. И всё равно ты не испугался близкой погони. Значит, задумал какую-то очередную пакость, смертельно опасную, не иначе…<BR>Игорь подошёл к воде ещё раз и швырнул в уже начинавшую темнеть в вечернем свете воду какую-то небольшую, кривую ветку. Деревяшка плюхнулась в озеро, подняв немного брызг, и поплыла на запад, туда, где верхушек деревьев Медведь не увидел.<BR>«И течение есть. Значит, не ошиблись мы: ни я, ни карта – это Туй. А озеро… Озеро могло и после того, как здесь в последний раз геодезисты-картографы были, образоваться, ведь Бог его знает, сколько лет эти таёжные карты не переделывались или, по крайней мере, не уточнялись. На хрена кому такая глухомань… Стоп! – Он, словно в первый раз уставился на брошенную им же, плывущую ветку. – Вот! Вот же! Придурок ты слепой! Вот она, переправа!».<BR>Медведь бросился к своему вещмешку.<BR>Сначала на землю лёг, растянутый Святозаров бредень – два на пять метров крепкой, мелкоячеистой капроновой сети. Пошла в ход лопатка, вместо топора, сметая на своём пути все попавшиеся в ближайшей округе кусты… А ещё через двадцать минут, сложив сеть со всем её содержимым пополам, всё это сооружение сшилось репшнуром. Всё! Ровно через полчаса на воду был спущен плот, напоминавший, скорее, обычный надувной матрац, который так обожают отдыхающие на море туристы. Только размером этот был побольше, да вместо воздуха – ветки… И этот «плот» держал вес Медведя со всей его немногочисленной поклажей! Только, вот, грести было нечем. А пуститься по течению Игорь не мог себе позволить…<BR>И решение пришло.<BR>С болью в сердце Медведь раскрыл, уже в который раз, свой НЗ, который хранил не только медовуху, но и большой кусок сала.<BR>Отстегнув от карабина оптический прицел, он стал с остервенением натирать «остатками своих съестных припасов» металлические части карабина. И делал это до тех пор, пока оружие не покрылось толстым жирным слоем, а от полуторакилограммового куска сала не осталась, едва ли, четверть… Бережно завернув эти жалкие остатки в тряпицу и сложив ополовиненный НЗ в вещмешок, он ступил на свой шаткий плотик:<BR>«Вкусное, наверное, было сальцо… Да ладно! Попробую ещё, пока всё равно нельзя. Да и на дело оно пошло, не просто так!»…<BR>Ещё через полчаса он причалил к месту стоянки Бобра. Тогда, когда на тайгу спустились глубокие, густые сумерки. Дальше идти Игорь не стал – это уже становилось опасно. И не то, чтобы он боялся этой опасности – это было бы смешно! Нет, но идти на глупый риск Медведь не хотел – он не хотел быть мишенью, он хотел сам целиться в выбранную мишень…<BR>- Ну что, прапорщик, подсчитаем время? – Он взглянул на свои «командирские». – Отыграл таки ты у него время. Отыграл! «Ай да, Игорь, ай да сукин сын!» – как сказал бы Сашко Гарматный[4]. Что теперь?<BR>«Теперь ты отстаёшь от него на час – это километров пять-шесть, не больше. – Принялся размышлять наш герой. – Сколько он ещё пройдёт. Ну, ещё час. Бобёр устал – это видно, потому ночью будет отдыхать, надеясь на свое опережение в четыре часа. И будет пакостить. Вот это-то уж наверняка! А наскочить в темноте на какой-нибудь из его «сюрпризов» удовольствия мало. Да и погано мне. Дернул же кто-то из той вонючей лужи пить».<BR>Он переоделся в маскхалат, постирал одежду и развесил её на тонких прутиках над костерком. И вновь, по сложившейся уже необходимости, отправился в ближайшие кусты… Медведь понял, что по всем правилам военно-полевой медицины он уже не менее суток должен был бы находиться на госпитальной койке и усиленно глотать лекарства. Пригоршнями! И это в самом плохом варианте – за годы службы ему не единожды довелось наблюдать последствия дизентерии. А вот, глядишь, и сам сподобился…<BR>– М-да-а! А дальше-то что? На всё про всё – неделя, максимум – десять дней. Значит, я должен закончить всё до этого срока. Иначе Гриша не простит».<BR>И опять заварился крепкий, сладкий чай, и опять Медведь добавил в него угля и медовухи. И пил эту «микстуру» морщась от отвращения. И эту пятую ночь он опять провёл на дереве в «третьем ряду».<BR>Он проснулся оттого, что будто кто-то толкнул его в бок. Но вокруг было ещё темно и, на удивление, тихо и пусто. Это у разведчиков называется предчувствие…<BR>4.20 показывали его часы. Начинался шестой день погони. И Игорь уже знал, что что-то случится. Его «предчувствие» за столько лет ещё ни разу не обмануло своего хозяина. И Медведь отправился в дорогу.<BR>Он всё чаще видел следы Бобра, и всё больше убеждался в том, что тот никак не рассчитывал на такую погоню за ним. Не рассчитывал он встретить в тайге человека подготовленного на столько, чтобы он мог преследовать беглого зэка в таком темпе. Обычные менты были не в счёт…<BR>Да, Бобёр устал. Вымотался от заданного им же темпа. Проще говоря, не рассчитал свои силы. Теперь он был вынужден бежать и бежать, чтобы не догнали. Ни о чём, похожем на охоту, а значит, и на нормальную еду, не могло быть и речи. Он затылком ощущал дыхание Медведя. И шёл всё медленнее и медленнее.<BR>И Игорь это понимал. И ещё, он не знал пока, как поступить. С одной стороны, ещё неделя, и он смог бы взять Бобра «голыми руками», измочаленного и обессилившего. С другой стороны, собственная болезнь, которая в оголодавшем организме прогрессировала с удвоенной скоростью, этой недели ему не давала. Уже к полудню Игорь почувствовал, что у него жар. Болезнь вносила свои коррективы, разбивая в осколки расчёты Медведя. И он прибавил шагу. Насколько это было в его силах.<BR>***<BR>- Я тогда как в тумане шёл. – Продолжал свой рассказ Игорь. – Температура под сорок, наверное. Голодный, как стая волков. И ещё эта зараза все силы отобрала. Я же от куста к кусту погоню вёл. Болело всё так, что уже и не понимал, где голова, где попа. Такие дела…<BR>- Так и бросил бы его, сам бы в тайге «дошёл»! – Не выдержал Монах.<BR>- А ты сам бросил бы?<BR>- Мн-н-ы… Нет, наверное. Не знаю!<BR>- Не бросил бы – я знаю. Вот и я не мог. Я ему Зяму простить не мог. На злости шёл.<BR>- А дальше, Игорь? – Попросил своего друга Андрей.<BR>- Дальше… Вот дальше-то всё и началось. Да с такой скоростью, что только успевай! Калейдоскоп!<BR>Он поковырял едва розовые угли:<BR>- Я тогда, к середине дня, часам к пятнадцати, может быть, или что-то около того – не до часов мне было – вышел к огромному, в несколько гектаров малиннику! Представляете?! Красотища-а!.. Кругом лес – деревья метров по пятнадцать в высоту – зелень, а внизу всё бордовое от спелой малины…<BR>- А ты, Медведь, романтик, оказывается. – Улыбнулся Слон. – Картины не пишешь, случайно?<BR>- Ага, маслом! Писал. Жиденьким таким – полтайги мною расписано.<BR>- Ладно тебе, Андрюха! – Филин толкнул Слона в бок.<BR>- Нет. Правда, пацаны! Красота там была удивительная…<BR>***<BR>…Игорь, не помня себя, ринулся в этот таёжный оазис еды, хотя и понимал, как опасно это может быть. В общем, дела обстояли так.<BR>Следы беглеца, по которым он шёл, повели в обход малинника – Бобёр понимал, что здесь даже просто обязан быть медведь. Не наш Игорь, прапорщик Барзов, нет. Здесь было, скорее всего, место кормёжки настоящего бурого хозяина тайги. А встретиться с медведем, даже сытым, по времени года, в его кормовых угодьях – вещь не из самых приятных, а скорее, из самых опасных. Вот Бобёр и решил: по возможности избежать этой встречи.<BR>А Игорь… Ну, что Игорь? Его оголодавший, изболевшийся организм требовал, просто вопил о еде. А тут малина! Витамины тоннами! И так необходимая ему теперь глюкоза. В общем, что и говорить? Он набросился на огромные, сочные, приторно-сладкие, такие вкусные ягоды, надеясь на то, что сумеет услышать чьё-то приближение, несмотря на громкое урчание живота.<BR>Он ел их прямо с куста, жадно хватая губами. Ел и не мог насытиться. Обдирая, царапая колючками лицо и губы. А когда не мог дотянуться, хватался, не чувствуя боли, за ветки малины руками и наклонял их к своему лицу – эти малиновые заросли напоминали настоящие джунгли, и на добрых полметра возвышались над Игорем.<BR>Это безумие продолжалось не меньше часа. Правда, теперь он почти наелся. Он даже стал замечать на своём пути некие подобия троп, но… Всё глубже и глубже погружался в эти джунгли. Он просто не мог остановиться, не мог заставить себя оторваться от кладезя здоровья. Тут-то всё и случилось.<BR>Кто-то крепко схватил его за левую ногу и даже трепанул джинсы в том районе, где, практически, заканчивается спина.<BR>От неожиданности Игорь чуть было не поперхнулся. Оцепенение длилось доли секунды, а потом сработал рефлекс вышколенного, надрессированного, натасканного на войну бойца спецназа.<BR>Одним неуловимым движением он крутанул в руке карабин и, замахнувшись для удара прикладом, посмотрел на своего противника.<BR>На земле, вытянув вперёд задние лапы и крепко обнимая ногу Игоря передними, сидел медвежонок…<BR>Топтыгину было месяца четыре от роду или чуть-чуть больше, судя по его размерам. Сытый, довольный собой, он тёрся о штанину и слегка прижимал её зубами.<BR>- Мать твою ит-тить! – Прошептал Медведь.<BR>Он попытался высвободить ногу, но медвежонок сжал лапы ещё крепче, усиливая объятья, а потом вдруг куснул Игоря за ягодицу и бросился в кусты малины. Но не убежал, а резко остановился метрах в двух и опять бросился «обнимать» ногу!<BR>- Да ты поиграть хочешь, дурачок! – Понял наконец-то Медведь. – Что, сородича учуял?<BR>Медвежонок, что было удивительно, абсолютно не боялся Игоря. Или, может ещё не знал, как это, бояться. Да и двухметровый гигант, насквозь пропахший тайгой, наверное напоминал ему что-то очень родное.<BR>Игорь протянул с опаской руку и потрепал нежданного гостя за ухо, погладил мягкий, как шёлк, загривок. И… Медвежонок вывалился на спину, подставляя Игорю своё брюшко.<BR>- Да ты мужик, оказывается! – Определил в один момент Медведь. – Подрастёшь – настоящим хозяином станешь! Так?<BR>Он трепал густую шелковистую шерсть, а топтыгин урчал то удовольствия:<BR>- А ведь мамка твоя должна быть где-то рядом, а? – Игорь вдруг понял, как опасна для него, может быть, эта встреча. – Такого сопливого поросёнка не отпустит далеко? Что скажешь, друг ситный? Далеко медведица-то?<BR>Медвежонок продолжал утробно урчать от получаемого удовольствия, и его нисколько не волновали страхи Игоря. А вот он-то забеспокоился не на шутку:<BR>- Ну, всё! Побаловали и хватит! – Он снял карабин с предохранителя, на всякий случай. – Шёл бы ты, косолапый, к своей мамке, а я потихонечку своей дорогой – дело у меня здесь, не до баловства.<BR>Игорь поднялся во весь рост и медленно, озираясь во все стороны, пошёл по тропке. А медвежонок… Видимо, решив, что это продолжение игры, весело поплелся вслед за нашим прапорщиком, укая на каждом шагу.<BR>- Вот же наказание. – Прошептал Игорь через десять минут. – Нет, косолапый, не разведчик ты.<BR>Медвежонок громко продирался сквозь заросли малины, шумел, шуршал листьями и вообще, издавал всевозможные демаскирующие звуки.<BR>- Ну, какого лешего ты за мной увязался, увалень! Иди, мамку свою ищи, а от меня отстань, некогда мне – тороплюсь.<BR>И в ту самую секунду он вывалился на полянку. Ну, знаете, как это бывает? Шёл-шёл человек по лесу, устал неимоверно, а тут вдруг на пути огромные заросли каких-то кустов, ну, скажем орешника. И не обойти их, и не пролезть сквозь, а человек торопится, вот и начинает продираться сквозь паутину веток, а потом вдруг раздвигает ветки очередного куста, думая, что этому нет ни конца, ни края, а перед ним поле… Вот на него, на то поле он и вываливается.<BR>Игорь вывалился из зарослей малины абсолютно неожиданно для себя.<BR>Он с разбегу выскочил на небольшую, метров в пять в диаметре, вытоптанную полянку. Все кусты малины на этом пятаке были сломаны, а раздавленные ягоды её причудливо окрасили траву в красный цвет. А посреди всего этого сюрреализма… лежала огромная, матёрая медведица!<BR>Как Медведь оказался на дереве, в развилке между ветками, в десяти метрах над поляной, он так и не смог себе никогда объяснить. И это вместе со всей, пусть уже и не столь тяжёлой, поклажей. Глупо, конечно же! Ведь не зря же медведя местные аборигены называют хозяином тайги. Оголодавший медведь и поплывёт за тобой, и побежит, и на дерево влезет без труда. Если у тебя нет под рукой завалящего вертолёта – туго придётся, ведь топтыгин обладает ещё и острейшим обонянием, потоньше, чем у собаки, и огромной, почти человеческой хитростью. Умный и сильный зверь. Одним словом, хозяин…<BR>У Игоря теплилась надежда только на то, что медведи не мстительны по своей природе. И медведица, заполучив своё ненаглядное косолапое чадо обратно, не станет выяснять, где же и с кем оно волындалось полдня по малиннику. Все эти мысли пронеслись в его голове за считанные секунды, а на поляне тем временем разыгрывалась настоящая, таёжная драма.<BR>Медведица никак не отреагировала на появление сына. Она даже не пошевелилась! Да и наш косолапый малыш вёл себя странно. Он не бросился навстречу своей могучей матери, не стал подлизываться, чтобы избежать неминуемого наказания за «самовольную прогулку», что было бы естественно и нормально. Медвежонок хотел, спору нет, проделать всё это и даже порывался, но что-то его удерживало, что-то мешало, он пошёл по кругу, по самой кромке полянки, косясь одним глазом на медведицу. Сделав полный круг, он развернулся и пошёл в обратном направлении. Всё это было непонятно и странно. Малыш так и не приблизился к своей матери, а та так и не сдвинулась с места.<BR>И тогда Игорь решил разобраться в происходящем.<BR>Приложив к глазу окуляр прицела, он стал рассматривать медведицу.<BR>Мощная оптика приблизила зверя к самому лицу Медведя, и тогда-то он понял, в чём дело.<BR>Медведица была мертва. Причём, совсем недавно – муравьи и мухи ещё не начали своего пиршества… И ещё. Абсолютно и безоговорочно была понятна причина её смерти. Капкан! Большой медвежий капкан мощно удерживал её заднюю лапу. Не вырваться, не уйти. Вот она и обглодала всё, что было съедобного в округе. И издохла, то ли от голода, то ли от боли…<BR>- Да ты сирота, братец! – Проговорил Игорь, обращаясь к медвежонку.<BR>Спуск с дерева занял куда как больше времени.<BR>- Жаль мамку-то, что скажешь? – Он трепал за ухо жавшегося к нему малолетнего хозяина, а тот только укал да урчал утробно, да всё косил сизым глазом на мертвую мать.<BR>- Ладно… Посиди-ка ты тут или погуляй, если хочешь, а я пока делом займусь – мамку твою похоронить бы надо, да и… Шуба ей уже ни к чему, а мне в самый раз – что-то хреново мне, братец.<BR>Медвежонок, словно поняв, что такие зрелища не для его малолетних глаз, смылся куда-то на несколько часов.<BR>Игорь тем временем ободрал с мёртвой, но ещё тёплой медведицы шкуру и, выдубив её на скорую руку, где ножом, где лопаткой, сделал себе пончо. А затем долго и упорно копал огромную яму-могилу – редкий таёжный житель удостоился такой чести – быть похороненным.<BR>Между тем совсем стемнело. И косолапый малыш вернулся к Игорю.<BR>- Ну что, дружище? Будем ночевать что ли?<BR>Ему становилось всё хуже и хуже. Игорь чувствовал, что у него жар. И хоть спелая, насыщенная витаминами лесная малина поддержала его, но от болезни не избавила – Медведя начинало понемногу трясти… Потому, плюнув на всё, он решил заночевать здесь на этой полянке, около могилы медведицы.<BR>В эту, седьмую ночь своего «одиночного плавания», ему удалось выспаться. Он даже почти избавился от боли, разрывавшей его живот. Всё просто. Маленький хозяин тайги, учуяв родной запах, исходивший от «пончо» Медведя, сделал то, что делал, наверное, с самого своего рождения – забрался под «материнскую лапу», да так там и заснул, прижимаясь спиной. И этот маленький, пушистый комок принёс изболевшемуся телу Медведя облегчение. Да что там! Игорь спал! Нет, конечно же, не так, как дома или в гостях у Лешего, но он сумел поспать несколько часов к ряду.<BR>- Ну что, друг сердечный? Расставаться нам пора. – Проговорил Медведь, обращаясь к своему маленькому «родственнику». – Пойду я. Мне, малыш, большую сволочь поймать нужно. А ты тут оставайся. Место это мамкой твоей мечено – никто чужой не сунется. Малины, дай тебе Бог, хоть четверть до зимы съесть. От голода не пропадёшь – не такой уж ты и маленький уже. А там, глядишь, и в спячку заляжешь. А по весне совсем уж взрослым будешь. Так что оставайся, «родственник».<BR>Он потрепал на прощанье загривок и пошёл по едва заметной тропке, ведшей, если верить компасу, на север. А малолетний топтыгин остался сидеть на поляне, не понимая, почему же «его родной запах» не «позвал» его за собой.<BR>Болезнь немного отступила в борьбе с витаминами, но Медведь понимал, что это временно, и потому напрягал все оставшиеся силы, чтобы побыстрее выйти из «малиновых джунглей» и продолжить своё «дело». Не в его правилах было отступать, да и простить Бобру Зяму он не мог.<BR>Через три часа он вышел наконец-то из малинника и прямиком угодил в засаду.<BR>Он, так же как и вчера, неожиданно вывалился из зарослей и попал в «капкан» уже знакомых объятий.<BR>- Фу-уф-ф! – Вздохнул Игорь и всёй пятернёй зарылся в шерсть знакомого загривка. – Напугал ты меня, свинтус! Ты как меня догнал-то, а? Кого спрашиваю?<BR>Косолапый спутник радостно, совсем уж как-то по-собачьи скакал рядом и по-своему радовался. А вот Игорь был озадачен:<BR>«Ясно, что он, говнюк, идёт за знакомым запахом. – Размышлял Медведь, следя за резвящимся медвежонком. – И просто так не отстанет. И что делать? А может, Бог с ним, пусть идёт. В конце концов, он дикий таёжный житель – чужой запах учует сразу, за ним только следить внимательно да и всё. И… Если уж совсем прижмёт жизнь – вот оно – мясо, которое ещё и само себя переносит с места на место…»<BR>- Ладно. – Медведь принял решение. – Пойдём, если хочешь… Давай-ка я тебя назову как-нибудь – мужику без имени никак нельзя.<BR>Медвежонок подбежал к Игорю и, словно понимая человеческую речь, уставился прямо в глаза.<BR>- Ну, что смотришь, помощничек? Как назвать-то тебя, а?<BR>И тут, будто молния ударила в мозг Медведя, и он вспомнил…<BR>Он вспомнил христианские традиции. Он вспомнил, почему усопшего отпевают на девятый и сороковой день, на полгода и в год… Вспомнил и испугался.<BR>- Гриша? Это ты?<BR>По христианским законам душа усопшего отлетает к Всевышнему только на девятый день. А до этого времени она находится среди живых и может принимать самые причудливые формы, напоминая о себе, особенно на погостах. Потому-то похоронив, туда и не ходят до девятого дня. Другое дело с невинно убиенными. Их душа мечется и вопиет об отмщении…<BR>Медведь перекрестился:<BR>- Та шоб меня покрасили в зелёный цвет прямо сейчас!<BR>Возможно, всё это было бредом воспалённого болезнью мозга, но то, что произошло дальше, какому-либо разумному объяснению не подлежит.<BR>Зяма имел привычку после успешно завершённого задания делать «Yes». Ну, знаете как это: правый кулак сжат до «побелевших косточек», рука согнута в локте, а локоть идёт резко вниз, можно навстречу с левым коленом, а можно и просто так, прогнув спину назад, но при этом орать во всё горло: «Ye-e-es-s!». И откуда только это было у таёжного пацана?<BR>Косолапый малыш сел на траву, вытянув вперёд задние лапы и, подняв вверх правую переднюю, подал голос:<BR>- М-мэ-э-э!<BR>- Мать твою! – Перекрестился Медведь. – Ладно, «родственник», будешь Гришей. Только ты уж не подводи меня – тёзка твой не имел такой привычки.<BR>…И «родственники» пустились в путь, вдоль кромки малинника.<BR>И нашли следы. Совсем недалеко.<BR>Примерно в километре от того места, где хозяин тайги обрёл своё новое имя, Медведь увидел довольно свежий след. Вернее, он увидел, как вдруг зафыркал и встопорщил загривок Гришка, а потом уж и сам нашёл…<BR>След был тот же – Бобра. И прошёл он тут не более двух часов назад – видимо малинник был больше, чем показалось Игорю, или спал Бобёр меньше. Только пройдя все вчерашние перипетии, Медведь потерял не больше часа. И это радовало и вселяло надежды на скорый конец этой «опупее».<BR>Но… Была в этих следах одна большая странность.<BR>Примерно через каждых пять-шесть метров на траве лежала небольшая, свёрнутая в колечко, стружка. При этом след был именно двухчасовой давности, не меньше.<BR>- Чё он там строгает, Гришка? Как думаешь? Может, с головой уже успел поссориться? За месяц-то в тайге. Как думаешь?<BR>- Фр-р-ры! – Замотал косматой головой Гришка.<BR>- Вот и я думаю. Но что-то же он строгает?!<BR>Они так и шли по следу Бобра, вернее по стружкам, примерно до полудня. Дальше стружек не было.<BR>- Всё, братан. – Обратился Игорь к медвежонку, нисколько не удивляясь внутренне такому общению. – Эта сволочь что-то изготовила. Поверь мне – я его знаю! Теперь нужно быть настороже – это что-то не иначе, как какая-то смертельная гадость.<BR>И прошло ещё около трёх часов этой погони, когда…<BR>Гришка, бежавший впереди Игоря, смешно загребая передними лапами, вдруг резко остановился. Да просто встал, как вкопанный! Чуть на юз не пошёл! И, громко фыркнув, припал носом к земле. А вот это уже был сигнал! И Медведь на него среагировал вовремя. Буквально за два метра…<BR>Гришка продолжал сидеть и фыркать, а Игорь, практически на ощупь, шёл эти метры. И нашёл растяжку!<BR>Тонкая зелёная леска, о которой говорил Леший в разграбленном зимовье, пересекала путь Медведя.<BR>«Ну, вот тебе, прапорщик, и день «Д»[5]… Ну, что ж, посмотрим, что мне эта сволота организовала».<BR>- Сиди на жопе, Гриша, и не дай тебе Бог пошевелиться. – Медведь уже начинал привязываться к этому косолапому малышу. – А я посмотрю, что нам с тобой этот пакостный грызун устроил.<BR>Ловушка была устроена мастерски, что и говорить. И Игорь попался бы в неё без вопросов, если бы не нюх Гришки – растяжка была не «зацепная», к которым привыкли все, кто имел дело с такими «подарками», а «нажимная», как мина, мастерски спрятанная в траве. Такую, как и «противопехотку» не увидишь, но она много опаснее – за годы войны было множество примеров, когда боец оставался цел после того, как на ступал на мину, если умел слушать[6]. Здесь же всё было устроено без оговорок – наступил, получил…<BR>Игорь, едва касаясь пушечками пальцев, проследовал по всему маршруту «растяжки» и наткнулся на… арбалет!<BR>«Вот что ты строгал, падла! А ведь молодец! Такую штуку соорудить я бы не додумался, а оно вон как всё просто оказывается, если знать… Что же ты ещё знать можешь, а? Крыса саблезубая! А ведь пытаться укусить ты неспроста начал. Устал? Это хорошо».<BR>Арбалет Бобра был действительно прост и по-настоящему смертельно опасен, как стальной ломик в умелых руках. Кусок прямой ветки, слегка обработанный ножом в нужных местах, плюс второй кусок ветки, тоже обработанный и закреплённый шнурком, простым, обычным шнурком крест на крест. Ещё какая-то проволока, найденная, видимо, в машине и изогнутая в совершенно причудливую форму, но, имеющая самое важное во всей этой конструкции значение – курка и… Кусок резинки из трусов, вместо затворной пружины… Просто, зло и со вкусом! А главное, с пониманием и знанием дела. Ну, и главное, «боеприпас»…<BR>Стрела была не менее проста и, тем не менее, смертельна. Ровный крепкий двадцатисантиметровый прут, толщиной в палец, и наконечник… Медведь был прав, когда предположил в самом начале, что жесть от консервной банки можно использовать как наконечник для стрелы. Это называется – накаркал, или накликал, кому как нравится. Потому, как был «сооружён» этот кусочек смерти, Медведь понял, что из одной консервной банки у Бобра могло получиться не менее двух или трех наконечников.<BR>«Шесть банок – значит, не меньше двенадцати стрел. А проворонить достаточно всего одну… Ах ты падла!»<BR>Арбалет был укреплён в «V»-образной развилке совершенно безобидного дерева, заросшего от корневища каким-то кустом – совершенно натуральная маскировка.<BR>И вот тут-то сработало, совершенно незнакомое доселе чувство – Медведю захотелось посмотреть, какую смерть ему уготовили.<BR>Он лёг плашмя на землю и придавил ладонью, проходящую всего в нескольких сантиметрах над землёй, зелёную леску.<BR>- Щ-щу-ух! – Пропело в воздухе.<BR>- Дум-м! Тр-р-р-р! – Ударилась с силой в дерево напротив запущенная стрела, и затрепетала от возмущения, воткнувшись в ближайшее дерево.<BR>- Не плохо, не плохо. – Игорь смотрел на трепещущую стрелу. – Ремба ты наш, доморощенный.<BR>Это была по-настоящему опасная ловушка. И Игорь уже был бы мёртв – стрела воткнулась как раз на уровне шеи Медведя. А самая «изюминка» заключалась в том, что наконечник не был закреплён. Он был просто надет на прут. Этой, последней (ой ли!) пакости в этой ловушке Медведь не ожидал. Когда он потянул на себя продолжавшую дребезжать стрелу и вытащил её на себя без какого-либо усилия, вот тут-то он и понял до конца, с каким противником ему довелось схлестнуться.<BR>«Мн-да-а! Вот этому тебя уже никто не мог научить – это точно. – Медведь осмысливал произошедшее, пытаясь понять врага. – Наши инструктора всегда учили оставлять своему врагу шанс на жизнь, а ты пошёл дальше, Бобёр. Ты просто человекообразный мутант, Люцифер!».<BR>И это было истиной!<BR>- Сука! – Медведь не мог сдержаться и орал во всё горло, пренебрегая собственной безопасностью. – Кто ж тебя такого воспитал, крыса лесная!<BR>Он выдрал из толщи коры стальное жало и вновь насадил его на прут:<BR>«Я на него же тебя, сука, и поймаю! И потом не жалуйся!».<BR>Медведь понял, что совершил ошибку лишь тогда, когда потянул на себя из развилки Бобровский арбалет.<BR>Знаете как это бывает. Делаешь какое-то действие, не важно какое, да хоть закручиваешь гайку, и в какой-то момент, вдруг, понимаешь, что резьба сорвана. Тут бы и остановиться, ан нет – механическое действо тормозит много медленнее умственного восприятия. И ты, понимая, что срываешь резьбу окончательно, делаешь ещё два оборота ключом и остановиться не можешь. Было? Да было, конечно же!<BR>Игорь потянул на себя арбалет и увидел ещё одну, натянувшуюся нитку лесы.<BR>Десять лет службы инструктором в спецназе ВДВ не прошли для Бобра даром. Он учил других и учился сам. Учился сам и учился у других. Действительно, «Эх ты, Россия! Какого сына потеряла!». Какого воина-профессионала!<BR>Арбалет был поставлен на «неизвлекаемость». Ну, примерно, как мина у сапёров. Такую только и «рвать» на месте, без вариантов.<BR>«Всё, конец пришёл». – Подумал Медведь в тот момент, а рука продолжала тянуть на себя «обманку».<BR>Он всё же успел слегка отклониться вправо – выучка, на уровне рефлекса, сработала – когда прогремел выстрел.<BR>Тяжёлая, девятимиллиметровая пуля ударила под левую ключицу, прошла сквозь тело и, пробурив дыру в лопатке, ушла в тайгу. Развернув силой своего удара Игоря вокруг своей оси на 180 градусов, и уронив его лицом в траву.<BR>Сколько он так пролежал, Медведь не помнил, но очнулся оттого, что кто-то лизал его рану на спине и рвал когтями «пончо» пытаясь перевернуть на спину.<BR>- Гришка… – Прошептал Игорь.<BR>Медвежонок замер, уткнувшись мокрым носом в щёку Медведя.<BR>- Не испугался, не убежал. – Ему было радостно оттого, что его неожиданный приёмыш был рядом. – Вот и добре.<BR>Ему повезло…<BR>Пуля из ПМа, прошедшая на вылет сквозь тело, не задела ни лёгкого, ни артерии. С остальным Медведь справился сам, перевязав себя, как сумел, продезинфицировав предварительно рану… Абсолютно варварским способом…<BR>- Ну, что, Гришка, невезучий ты – сначала мамку свою «потерял», теперь меня «потерять» можешь, если не постараться немного? Что скажешь, хозяин? – Медведь сидел на земле, опершись спиной о ствол дерева, а медвежонок сидел прямо перед ним и, словно понимая слова, внимательно слушал. И с интересом наблюдал за тем, что делал Игорь.<BR>А Игорь расшатывал пулю, крепко сидевшую в карабинном патроне, уцепившись в неё зубами. И ему это удалось через несколько минут…<BR>Он повертел в пальцах разобранный патрон – нет, не хотелось ему этого, но и другого выбора не оставалось.<BR>Глубоко вздохнув, он решился. Достав из вещмешка ополовиненную бутылку с медовухой, он хлебнул добрый глоток. Затем высыпал из гильзы порох прямо в рану и… поднёс к нему зажжённую «охотничью» спичку…<BR>- А-а-а-а-а-а-а! – Заорал Медведь во всё горло от боли и упал на траву.<BR>«Всё. Поход окончен. Он наверняка слышал выстрел – теперь будет возвращаться. Ладно. Половим суку «на живца». Что я ранен он поймёт – вон сколько «юшки» натекло. А через малинник не пойдёт, раз не пошёл сразу. Вот и ладушки. Встреча, значит, нас ждёт, на «Эльбе».<BR>Как он сумел пройти весь обратный путь к Тую – это вторая загадка в этой эпопее, которую Игорь не смог решить для себя по сей день… Полтора суток!<BR>Но. Это и не важно. Важно то, что к вечеру десятого дня он вышел к тому месту, где лежал его неразобранный, самодельный «надувной» матрац. На него и повалился обессиленный Медведь.<BR>- Ну что, Гришка? – Игорь потрепал ухо своего верного «сородича». – Здесь мы и будем ждать эту крысу. И организуем ему встречу. Только ты, братишка косолапый, мне не мешай – и так тяжко.<BR>Нет, Медведь никогда не отступал. Никогда!<BR>Он не зря носил имя хозяина тайги. Он и соответствовал ему. И всегда добивался своей цели – если не с главных ворот, то с «чёрного хода», но получал результат, соответствовавший поставленной цели… Медведь – хитрый, умный и сильный зверь…<BR>Есть во всей этой истории и последняя, третья загадка для самого Игоря – как он, раненный, больной, ослабевший, сумел сделать то, что он сделал, а главное, взобраться на дерево на ночёвку!<BR>Но это и был тот самый «момент истины»…<BR><BR>(Продолжение следует)<BR><BR><BR><BR><BR><BR>[1] «Балетные тапочки» – экспериментальные прыжковые ботинки. Их, много позже, армейский сленг переименовал в «Берцы». Высокие, на треть голени, шнурованные ботинки на натуральной каучуковой подошве и вшитыми в носки железными чашками. Удобные и не тяжёлые. А ещё в рукопашном бою ударом такого ботинка запросто можно было отбить мошонку или, скажем, почку, короче говоря, сделать в один миг инвалида. Потому, такие удары разрешались командованием в исключительных случаях. (Прим. автора) <BR>[2] Эту привычку, как, оказалось, невозможно вытравить годами вне армии… Ваш покорный слуга до сих пор обозначает время суток именно таким образом… <BR>[3] Дизентерия. Поганейшая, надо сказать, болезнь. Кроме того, что она вносит огромный дискомфорт вообще, эта болезнь вызывает обезвоживание организма. И кроме всего прочего, человек, заболевший этой «гадостью», имеет реальный шанс умереть, если пренебречь лечением… (Прим. автора).<BR>[4] Гармата – пушка по-украински.<BR>[5] Сугубо армейская терминология. Автор не берётся утверждать, что его расшифровка верна, ибо верного трактования сей аббревиатуре сейчас, скорее всего, не даст никто – это, примерно, как если вы знаете, что уши или глаза – это уши или глаза. По определению… Это тоже самое, но… Если вдуматься то: «Д» – день проведения операции, а «Ч» – её час… Потому-то и говорят военачальники, ставя задачу: « Такого-то числа в день «Д», предпринять то-то и то-то. Такое-то время – время «Ч». (Прим. автора). <BR>[6] Противопехотная мина нажимного действия срабатывает на «отпуск». Наступил на неё и пошёл дальше – тогда всё – «гайки»… Взрыв, то есть. Ещё хуже если это «лягушка», выпрыгивающая на полтора метра над землёй и уж затем взрывающаяся – одной такой миной можно «положить» половину взвода. Но!.. Всё происходит лишь тогда, когда мина освобождается(!) от нажатия. А если услышать тот щелчок и остаться недвижимым, то есть надежда, что «инженеры» этот сюрприз сумеют отключить. И несть тому примеров! (Прим. автора). <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?52506'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=52506'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]