Махаон : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/27239/index.shtml'>Семёнов Юрий</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/52965/145jpg.jpg" width="145" height="113" alt="Махаон "></a> <span class="date"><span>09 декабря 2009 09:11</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Семёнов (г. Сызрань)</h3> <h2>Махаон </h2> <P>Сама ещё не зная зачем, она едва ни со стоном выбралась из «родного» убаюкивающего кресла и, хрустя и щёлкая всеми больными суставами, сняла с полки тяжеленный том Большой Советской энциклопедии. Именно второй том, где бабочки. Ну, вот, подумала она, опускаясь в кресло, как в гнёздышко, когда тебе далеко за семьдесят, то начинаешь иногда совершать поступки наоборотные <BR>(сама придумала им название!), то есть, сначала сделаешь что-то, а уж потом подумаешь – зачем? И не всегда ответ тут как тут, словно потеряла его. Как вот сейчас очки. Где они? Ясно где – на темени. И ответ на вопрос «Зачем?», авось, в книге отыщется. Бабочки, бабочки… Ага, вот они милые. Красотища-то какая! <BR>Перевернула страницу и вдруг почувствовала, как неведомая птичка-невеличка осторожно так, будто опасаясь, не случится ли что-нибудь неожиданное, ущипнула клювиком где-то под сердцем. Бабушка знала, что так лишь кажется - под сердцем. Боль вспыхнула и тут же растеклась, исчезая. Она была самым крупным и ярким пятном на странице. Кто она? Да бабочка же! Жёлтая с чёрными, словно тушью вычерченными, узорами по краям. А на подкрылках, где они переходят в чёрные хвостики, притаились алые огоньки, каждый как вон тот дежурный светлячок на телевизоре. Как она не заметила их тогда? <BR>Елена Захаровна откинулась на спинку кресла и стала смотреть в даль. Какая даль может быть в комнате с книжными полками и с одним окном? А это -кому как. Все шкафы и припылённое пианино исчезают, а перед глазами то, что душа видит. Видела она вот что.<BR>После большой перемены восьмой «А» рассаживался по партам. Тогда ещё парты были, с крышками. Да. А в перемену на школьном огороде бурьян дёргали. Вот там она и увидела её… Ну, что в энциклопедии нарисована. Точь-в-точь, но та, пожалуй, ярче была. Расставила руки в стороны, чтобы никто не подошёл и не спугнул её, да как «не подошёл»? Увидели её руки крестом и обступили. <BR>«Чу-удо…» - прошептал кто-то. Нет, не подружка Галка Вареник: та бы так гаркнула, что ни одной бабочки на огороде не осталось бы. Вместе с воронами. А этот тихо прошептал над самым ухом, остерегаясь. А бабочка всё равно услышала – взмахнула крылами, как веерами, и поплыла по воздуху, не торопясь. Мелькнули красные огоньки на подкрылках или нет? Не помнит. Лена – руки вперёд, потянулась за нею, да чуть ни упала навзничь. Петька Иванов её за косу держал. Далась ему эта коса. Ну, светлая, ну, ниже пояса, ну, нет ни у кого в школе такой… Так, значит, её хватать надо? И ещё белый бант развязывать, который мама накрахмаливала, чтобы – как бабочка, значит. Даже к доске пошла однажды с распущенным. Петька-то позади сидел. Сколько раз жаловалась маме, а ей хоть бы хны, а бабушка только улыбалась, как блаженная. Сколько раз обещала Петьке глаза его нахальные выцарапать, а у того лишь морда до того глупой становилась, что впору его самого пожалеть. Впрочем… <BR>Задумалась Елена Захаровна: что-то не совпадало. После школьного огорода он сам завязал бант (ещё бы не завязал!) и спросил, очень ли понравилась бабочка? Окинула его «испепеляющим» взглядом, от которого он лишь поглупел в очередной раз, и оставила Петьку наедине с его совестью: переживай! То, что сначала высветилось в памяти, произошло на следующий день. Да не после перемены, а утром. Войдя в класс, она услышала Галку Вареник: «Тю! Ленка, ты гля шо у тебя на парте!» Подошла, увидела и замерла. Раскинув жёлтые с чёрными росчерками крылья, на покатой столешнице сидело вчерашнее чудо. Лена стояла, как завороженная, опасаясь его спугнуть. И тут поняла: бабочка не могла взлететь: была приколота поломанным, с одним остриём, пёрышком. «Гля, - продолжала подружка, - и пёрышка не пожалел! Их днём с огнём… Чем писать будет? Контрольна ж сёдни!» - «Кто?» - «Как – хто? Нэ маскируйсь: все знають хто», - покосилась она на соседнюю парту. Парта оказалась пуста. Петька Иванов с соседом только вошли в класс. Лена отколола бабочку и стояла с нею в руке, не зная, что дальше делать, и сама того не ведала, что Петьку ждала: что скажет? А он, проходя мимо, лишь привычно слегка дёрнул косу. На бабочку даже не глянул. А то на пятнадцатом году жизни девчонка ничего не соображает! Если мальчишка на такое чудо старательно не глядит, то он неумно притворяется, что нет ему дела до него. И первым желанием (Боже мой, желанием ли?) было зашвырнуть бы эту… Стала даже по сторонам оглядываться, куда её. Да Галка догадалась: «Ты шо – чи выкидать?» Могла бы и просто дурой обозвать. «Ты её у книжку…» А сама косится на Петьку. Сговорились? А у того на глупом лбу печатными буквами: «Это вы, девчата, о чём?» Раскрыла Лена самый толстый учебник «Основы дарвинизма» и прихлопнула там красавицу. Раньше всех контрольную работу, как всегда, сдал Петька Иванов. Умный был, умный, ну и что? Это тогда было «Ну и что?». Тогда, сама себе уточнила Елена Захаровна, тогда… Элеонора Марковна: «Ты почему, Иванов, контрольную работу шариковой ручкой написал? Кто разрешил?» Каллиграфию, видите ли, портили шариковые! Честно сказать, писали они толсто и мазали бумагу, но «прогресс будущего» в них был. Где они теперь, перьевые-то? И каллиграфия где? Внучка пишет, как врач рецепт, - чёрта с два что разберёшь… Да. Петька сказал, что ручку дома забыл. Кто поверит? Кроме учительницы. Поломанное пёрышко валялось на полу и Лена наступила на неё синей парусиновой туфелькой. Зачем наступила? Знать, наоборотное не в старости появилось… Петьку спасала! <BR>Куда же всё-таки она подевалась? Ни дарвинизма, ни бабочки. Как она называлась-то? Ага, вон как. От слова махать. Чей-то голос прозвучал в памяти: «Машет крылами, как веерами». Она прикрыла книгу, заложив страницу пальцем. Окунулась в воспоминания. Что дальше-то было? Косу Петька с того дня оставил в покое. И девочке стало в жизни чего-то не хватать. Это теперь вот, сидя в кресле, легко раскладывать по логическим полочкам что к чему и как… Чу, сердечко снова защемило – не воскресло ли то давнее чувство? Или в запаснике хранилось, как во внучкином компьютере? Где она гуляет? Пора бы из школы… Как тогда пели? «Обидно, эх, досадно…» Вот, вот. А как было сказать, чтобы он косу-то… Садилась за парту и закидывала её назад, ему под нос. А тот, хоть и умный, а дурак… Да, что потом? Война кончилась, а голодуха продолжалась, и мама вышла замуж за демобилизованного майора с орденами, у которого родители у чертей на куличках. «В тьму Таракань поедем, дочка, - сказала она, – в Сызрань какую-то». Вообще-то город вполне пригодный – Волга с лещами, лес с грибами, дача с помидорами. Маме понравился, а дочке не очень: ни в лесу, ни на даче таких бабочек не нашла. Уезжали среди учебного года. Станция маленькая, стоянка две минуты. Начальник в красной фуражке на ветру ёжится. Мама из тамбура кричит, чтобы дочь в вагон поднималась, а дочь всё озиралась по сторонам, портфель с учебниками к подмышке прижимала. С «Основами дарвинизма», где бабочка. Новый папа новый портфель купил, с замком. И ещё ботинки из настоящей кожи. Ветер мокрый снег в лицо швыряет. Жменями. Разбомблённый фрицами вокзалишко не весь ещё восстановлен. Не зал, а кассу – в первую очередь! Деньги, видать, всегда дороже людей. Да. И вот она сердцем, наверно, поняла, что именно неосознанно искала слезящимися глазами в ветре со снегом. Это теперь тебе, рассудительница старая, упрекнула себя Елена Захаровна, умствовать и осознавать, а в те две минутки на продуваемой метелью станции? Вот он - прислонился в затишке к разрушенной стене и шапку комкает в руке. «Голову умную простудишь, дуралей!» - едва ни крикнула она, да паровоз заорал, как насмерть перепуганный, и проводница жёлтым чумазым флажком по плечу стучит: «На ступеньках поедешь?» Пока вбежала в вагон, да пробралась к окну, да прильнула, за ним всё быстрее и быстрее куда-то в сторону уже улетали голые акации и хаты саманные, камышом крытые. «Детство твоё улетало, - прерывисто вздохнула Елена Захаровна, - а вместе с ним и ещё что-то, чего почувствовать можно, а как сказать? Не игрушку у малого ребёнка отобрали…» Но где же бабочка? Сколько лет! Жизнь прошла. То ли сама по себе истлела, то ли в дарвинизме… А где он, дарвинизм? Эх, Ленка, Ленка… Всё может истлеть и разрушиться. А – душа? Всё, что ты прожила, хранится в ней. И если она нетленна, то вся жизнь человека тоже нетленна? Не только ведь картины прожитого она хранит, а и чувства. Стоит только заглянуть, как вот сейчас… Сердце колотится… И что есть святее первого чувства? Оно – чисто, как новорожденный… <BR>Хлопнула дверь в коридоре – аж сердце кольнуло – неожиданно, хотя и ждала ведь внучку. Где её носило? <BR>- Привет, бабуля! Как ты тут? <BR>- Где пропадала? <BR>- Так на первом же звонке!.. Эти тапки – то никак не наденешь, то никак не снимешь… А ты что в обнимку с этим кирпичом? Я ж говорю: в Интернете всё есть. Не квартира, а библиотека, а читатель один. Скоро их вообще не будет. <BR>- Кого не будет? Стариков? <BR>- Ты что, бабуля? Старики всегда будут. Я про блоки эти, кирпичи бумажные.<BR>Елена Захаровна подумала и ответила: <BR>- Пока я живу, книги будут. А всего на свете, Леночка, ни в книги, ни в какой твой Интернет не втиснешь. Мир – бесконечен. <BR>Внучка включила телевизор и плюхнулась на диван рядом с бабушкой.<BR>- Ну, да, бесконечен. Всё, что там найдут, в Интернет запихают. Мне хватит. А жизнь – своим чередом. Лови мгновенья! Я про что? Этот нахал сегодня утром мне на стол розу положил. Глорию! У нас на даче своровал, точно. Дятел учёный. <BR>- Какой дятел? <BR>- Та Петька же, пятёрышник. Ещё отпирается. А то никто не знает! <BR>Что-то неловко шевельнулось у бабушки в груди, и вспомнилось о корвалоле. И слова произнеслись наоборотные: <BR>- Иванов что ли? <BR>- Ты как вычислила? – В девчоночьих глазах сверкал непривычный восторг. <BR>- Поставь, Леночка, книгу на место, а то мне что-то совсем неможется. – И то ли ей вслед, то ли самой себе: - Махаон называется. <BR>- Дятел-то? – оглянулась Лена. <BR>- Какой?.. А-а… То бабочка была. Ты корвалольчику-то накапай… </P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?52965'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=52965'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]