Сестричка : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/54951/index.shtml'>Татьяна Масс</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/54952/145.jpg" width="145" height="113" alt="Сестричка"></a> <span class="date"><span>28 января 2010 08:15</span></span> <h3><i>Автор:</i> Татьяна Масс (г. Париж, Франция)</h3> <h2>Сестричка</h2> <P>Вечером Таня отправилась на Ленинградский вокзал. Прежде чем выйти из подъезда, она как подводник, глядящий в перископ, окинула улицу через стекло входной двери: старух на скамейке не было.</P> <P>Если бы не дождь, бабка Лидия в окружении своих подруг сидела бы сейчас на скамейке у подъезда, щелкая семечки и комментируя поступки проходящих мимо соседей. И раздавался бы визгливый смех пенсионерок, со всех сторон облеплявших свою напористую крепкую атаманшу.</P> <P>У них была своя особая жизнь – у старух, жительниц старого московского двора. Они то шумно ссорились между собой, то впадали в крепкое единомыслие, поддерживая друг друга морально и даже, случалось, физически во время участившихся конфликтов между соседями. Пенсионерки знали про всех и каждого во дворе: составляли списки подарков для молодоженов или для новорожденных; собирали деньги по квартирам на венки для почивших соседей; выступали посредницами между поссорившимися супругами; созывали народ на вече из-за затянувшегося ремонта теплотрассы в их районе. </P> <P>А идейным руководителем, судьей и местным авторитетом старого московского двора была она – бабка Лидия. </P> <P>***</P> <P>Почему Лидию так слушались и почитали старухи, понять со стороны было невозможно. Она сидела на скамейке, устало сплетя лодыжки рыхлых ног, и к ней, как к директору на прием, тянулись старухи со своими вопросами. Разбиралась Лидия быстро, вершила свой мудрый суд как Соломон: без апелляций. При этом была нетерпелива к инакомыслящим, впадая в авторитаризм, что было немудрено при ее единоличной княжьей власти в этом удельном московском дворе. </P> <P>***</P> <P>Лидия ее – Таню – никогда не задевала, просто смотрела с нахальным прищуром, как будто знала что-то такое про нее, сначала школьницу, затем студентку. </P> <P>Зато она изводила бывшую Танину одноклассницу Веру, работавшую танцовщицей в варьете на Тверской.</P> <P>- Ну как ты, Вера, там танцевала вчера? С голой задницей или все же прикрыла срамоту свою?- кричала на весь двор Лидия, чуть завидев скорбную после перепоя Веру, развешивающую колготки на балконе.</P> <P>- Да просто старая террористка, - пожимала плечами Вера, выкуривая нервно сигарету... - Я вообще не обращаю на нее никакого внимания.</P> <P> </P> <P>***</P> <P>Таня чуть ли не с детства привыкла встречать тяжелый взгляд Лидии с вызовом – проходила, подняв голову, и старалась даже внутренне не уступать этой вредной дворовой управительнице. Но все-таки, когда Лидия не восседала на скамейке у подъезда, девушке было легче: не нужно напрягаться, чтоб достойно встретить совиный, зорко-равнодушный взгляд Лидии из-под седых мохнатых бровей.</P> <P> </P> <P>***</P> <P>Таня училась на журфаке. Только что была зимняя сессия, а уже весна.</P> <P>Сессия через месяц, но сейчас у нее стажировка в журнале «Огонек». Сегодня утром Таню вызывали к редактору отдела «Социальная жизнь».</P> <P>Удивительно, но именно ей было предложено немедленно выехать в Питер и привезти оттуда срочный репортаж из Военно-медицинской академии, куда только что доставили борт из Чечни – новую партию раненых солдат.</P> <P>- Ваши материалы я читал, уверен, что справитесь, - сказал редактор.</P> <P> </P> <P>***</P> <P>На следующее утро Таня была уже в Питере. В Военно-медицинской академии ее провели к заместителю главного врача. Пожилой полковник медицинской службы не был предупрежден о визите журналистки, и устало слушал ее, видимо, вообще не понимая, зачем находится здесь эта девушка. Зачем ей это? Этот вопрос был точно написан на его лице, но он все же вызвал заведующую отделением Юсупову Ирину Васильевну, представил ей Таню и попросил показать отделение.</P> <P> </P> <P>***</P> <P>При входе в корпус Тане выдали халат. Вдвоем с заведующей они шли длинными коридорами в легких парах хлорки, через вестибюли, лестничные марши, где заведующая отделением застукала куривших на лестнице молодых ребят в синих пижамах. </P> <P>Один из них – худой парнишка на костылях – застеснялся, спрятал окурок за спину. А высокий румяный парнище лет девятнадцати продолжал курить.</P> <P>- Семенов, ты недавно на операционном столе лежал, что, уже забыл?</P> <P>Семенов, ничего не боясь, нахально улыбаясь, и не сводя глаз с Тани, спросил у заведующей:</P> <P>- А кто это, Ирина Васильевна? Новая сестричка?</P> <P>- Так, Семенов, через пять минут я приду к тебе в палату, - уводя за собой Таню вверх по лестнице, рассерженно бросила ему заведующая.</P> <P>- Это они так медсестер называют, как во время Великой Отечественной –сестричками,- уже другим голосом объяснила она Тане вопрос Семенова.</P> <P>Таня на ходу чиркнула в своем блокноте – «Сестричка».</P> <P> </P> <P>***</P> <P>В отделении, куда Ирина Васильевна привела Таню, закончился обход врачей. Раненые еще оставались в палатах, но те из них, кто мог передвигаться, уже поднялись, зашевелились, разговорились. При виде заведующей эти молодые парни, израненные, искалеченные, перевязанные бинтами, притихли, как будто в палату вошел их командир. Некоторые из них были еще очень слабыми, с особым выражением в глазах, видевших смерть людей. </P> <P>Ирина Васильевна по-военному четко представила Таню:</P> <P>- Это журналистка из Москвы. Будет писать про вас статью для журнала... - и затем бросила медсестре, вошедшей в палату: - Оля, я ухожу на консилиум, потом покажи журналистке отделение.</P> <P>-Нам сейчас будут уколы делать, вы бы вышли минут на пять, - тихо попросил Таню раненый, совсем мальчик, который лежал на кровати у самой двери.</P> <P>- Да-да, конечно, я выйду пока...</P> <P> </P> <P>***</P> <P>Переждав за дверью, пока закончатся процедуры, она вернулась в палату.</P> <P>Оставшись одни – без врача и медсестры, раненые немного оживились. Они накинулись на нее с вопросами и суждениями: </P> <P>- А зачем писать про нас? </P> <P>- Нет, пусть пишут. Пусть знают, как мы там загибались, погибали. </P> <P>- А за что погибали? </P> <P>- За Родину!</P> <P>- За генералов, а не за Родину! </P> <P>Раненый мальчик у двери, видя ее растерянность, посоветовал ей:</P> <P>-Не слушайте вы их – просто задавайте им свои вопросы...</P> <P> </P> <P>***</P> <P>Таня не могла сосредоточиться. Она никогда еще в своей жизни не видела столько искалеченных людей. Почти ее ровесников. Одно дело видеть палату с ранеными в кино, и совсем другое – в жизни. Она забыла заготовленные вопросы, просто смотрела на них, и впервые в жизни ощутила бесполезность своей профессии. Даже если она напишет блестящую, точную статью, которую прочитают миллионы подписчиков их журнала, это не вернет отрезанные руки и ноги, не восстановит искалеченное здоровье этих парней.</P> <P> </P> <P>***</P> <P>Раненый, что лежал у двери, казалось, понимал все, что творится с ней.</P> <P>Он почти приказал ей: </P> <P>- Да вы не расстраивайтесь так, выполняйте ваше задание.</P> <P>И Татьяна взяла себя в руки. Включила диктофон, подошла к кровати самого здорового из них и начала интервью. Потом к другому, который сам захотел рассказать кое-что. Несколько человек были из одной части – они попали под обстрел из установки «Град». Многие их друзья остались там... Они и сами все еще оставались там, в горах, злые, изболевшиеся душой, измученные своими физическими увечьями и ранами. Тане нужно было с большим терпением вести беседу, не давая разгоняться ни эмоциям, ни профессиональному интересу: раненые быстро уставали, начинали задыхаться то ли от воспоминаний, то ли от боли...</P> <P> </P> <P>***</P> <P>Минут через тридцать заглянула Ольга:</P> <P>- Вы еще не закончили? А то у меня сейчас есть время показать вам наше отделение.</P> <P>- Пойдемте, - согласилась Таня. Она встала, обошла палату, пожимая руки парням, с которыми у нее установилось взаимопонимание. Раненые, кажется, не хотели, чтобы она уходила. Те, кто был поздоровее, тянули руки, чтоб прикоснуться к ее руке и ждали, чтобы она сказала им что-нибудь на прощанье...</P> <P>- Знаете, я к вам еще загляну, не для репортажа, - пообещала им девушка. - Хотите, принесу вам что-нибудь вкусного?</P> <P>- Мороженого, - попросил мальчик у двери. Он задержал ее руку и сказал:</P> <P>- Вам бы Савельева увидеть. Это настоящий герой. Он в этом госпитале лежит.</P> <P> </P> <P>***</P> <P>Ольга показала ей процедурный зал, кухню, другие палаты, где выхаживали тяжелораненых. Татьяна с побледневшим лицом видела, как санитарка вынесла из такой палаты в синем эмалированном блюде окроваленные тряпки. А за следующей дверью раздался громкий плач мужчины.</P> <P>- Они что, плачут? - остановилась, как вкопанная, Таня.</P> <P>- Плачут иногда... А Вы про что пишете? - спросила Ольга. - Про госпиталь или про раненых?</P> <P>- Тема звучит: раненые в госпитале.</P> <P>- И думаете, что это что-то может изменить? Остановить войну?</P> <P>- Нет.</P> <P>- А зачем тогда писать?</P> <P>- Нужно, чтобы все знали... Может быть, тогда что-то и начнет меняться... Вы не могли бы, Ольга, отвести меня к Савельеву?</P> <P>- Вы про него тоже слышали? К нему недавно приезжало телевидение, он отказался разговаривать. </P> <P>- Я только сегодня услышала про него. А что он сделал?</P> <P>- Савельев уже давно у нас – около года. Он совсем еще мальчишка, ему недавно исполнилось двадцать лет... Он прикрыл своих товарищей во время одной боевой операции, увел чеченцев за собой в другую сторону. Спас своих, но сам остался калекой. На всю жизнь... Еле спасли, перенес восемь сложных операций за полтора года. Сначала в другом госпитале, потом к нам перевели.</P> <P>- Ольга, отведите меня к нему, пожалуйста, я напишу про него. Может быть, чем-то поможет ему эта публикация после его выписки.</P> <P> </P> <P>***</P> <P>Савельев лежал в одиночном боксе с полупрозрачными стенами. В помещении стоял тяжелый запах, раненый был накрыт одеялом, несмотря на влажную духоту.</P> <P>Таня видела искалеченный, испорченный контур человеческого тела под одеялом. Казалось, что там лежит всего половина человека...</P> <P>- Здравствуйте, - робко сказала она, присаживаясь на маленький табурет рядом с кроватью. Раненый слегка встрепенулся, открыл глаза, внимательно посмотрел на девушку. </P> <P>Рассмотрев ее, он опять лег прямо на подушке, глаза – в потолок, но ответил:</P> <P>- Привет.</P> <P>- Могли бы вы со мной поговорить?</P> <P>- Могу.</P> <P>Она начала мягко объяснять ему, что будет писать статью, поэтому хотела бы задать ему пару вопросов.</P> <P>- Валяй.</P> <P>Потом он закрыл глаза и стал слушать ее голос. Таня почувствовала, что ее приготовленные вопросы, ее рассуждения об этой войне – это все какая-то никому не нужная туфта. Что ей не понять никогда того, что довелось пережить ему. И что этого вообще никому в целом мире не понять... Она замолчала, теряя остатки уверенности в нужности своего репортажа. Повисла тишина, было слышно, как в коридоре санитарка мыла пол, громыхая ведром.</P> <P>Таня вздрогнула: к ее бедру прикоснулась и медленно поползла его рука. Она смотрела на эту руку, хотела что то сказать и.... не могла оттолкнуть его. </P> <P>Его глаза смотрели в потолок, но теперь они уже были не пустыми, а загорелись изнутри каким-то белым светом – белыми стали глаза. Таня уже никогда не забудет его глаз.</P> <P>Он прошептал хрипло:</P> <P>- Поцелуй меня.</P> <P>Она, как загипнотизированная, наклонилась к нему, чтобы поцеловать в щеку. Но он крепко обнял ее своей единственной рукой и впился в губы, не отпустив ее даже, когда в бокс вошла медсестра ... </P> <P>Ольга постояла и вышла... </P> <P>Когда он отпустил девушку, у нее – ироничной, независимой – закончилось последнее мужество. Все, что она увидела и услышала сегодня, собралось острым комком в сердце, и если бы она не заплакала, этот комок разорвал бы ей грудь.</P> <P>Он внимательно посмотрел на нее и спросил со злой, как ей показалось, усмешкой:</P> <P>- Что, жалко меня?</P> <P>Она слишком торопливо покачала головой, продолжая лить слезы и сморкаться. Передохнув от подавленного плача, она сказала ему:</P> <P>- У тебя же все еще будет, ты выздоровеешь, выпишешься из госпиталя, женишься... Ты такой красивый, за тобой девчонки еще будут бегать. Живи, выздоравливай, не умирай, милый! Я буду молиться за тебя! Как тебя зовут?</P> <P>Он молча отвернулся.</P> <P> </P> <P>***</P> <P>Таня больше не могла оставаться там. Вытирая слезы, она быстро пошла по коридору к выходу, не попрощавшись ни с заведующей, ни с Ольгой.</P> <P>Вернулась в гостиницу, проплакала весь вечер в своем номере. Ее сострадание к этим парням было так сильно, что сердце не выдерживало и начинало болеть... Если бы ей сказали сейчас, что кому-то из них нужна почка или кровь, она бы ни на мгновенье не засомневалась, чтобы отдать им... </P> <P>В Москве она мечтала погулять по Питеру после госпиталя, сходить на Мойку к Пушкину, но так и просидела весь вечер в своем номере, вытирая слезы, думая об увиденном сегодня, вспоминая того парня... Ее душа не смирялась с тем, что этот человек так дьявольски изуродован, искалечен на всю оставшуюся жизнь... И другие ... Боже мой! Почему Ты наказываешь лучших?</P> <P> </P> <P>***</P> <P>На другой день она купила фруктов, конфет, мороженого и принесла в госпиталь. Ее не пустили в отделение, потому что был перевязочный день. Она вызвала Ирину Васильевну, попросила передать гостинцы для раненых из той первой палаты. И, помедлив, спросила: </P> <P>- Ирина Васильевна, а как зовут Савельева?</P> <P>- Савельева? Андрей. Его сегодня ночью перевезли в реанимацию.</P> <P>- Он не умрет? - испугалась Таня.</P> <P>- Ой, не знаю, - вздохнула заведующая. Очень тяжелый...</P> <P> </P> <P>*** </P> <P>Вернувшись в Москву, она, подходя к своему подъезду, остановилась как вкопанная: у самой входной двери подъезда стояла, прислоненная к стене, крышка гроба.</P> <P>- Кто умер? - обмирая от неизвестности, спросила она у дворника, подметавшего дорожку.</P> <P>- Бабка Лидка померлась, - с неистребимым акцентом ответил татарин. - Сегодня уже хоронить будут. Мы вчера деньги на похороны собирали. </P> <P>- Умерла?! - Тане всегда казалось, что такая боевая старуха будет жить вечно... А она «померлась»… </P> <P>- От чего она умерла?</P> <P>- Врач сказал: сердце у Лидии плохое было – все рваное.</P> <P> </P> <P>***</P> <P>Поминки устроили в однокомнатной квартире бабки Лиды. Людей собиралось много: одни приходили, другие уходили, чтоб уступить место новым гостям в заставленной мебелью бабкиной квартире. На стенах висели фото в рамочках – Лидия молодая, в военной гимнастерке, с завитушками из-под пилотки, с ямочками на щечках.</P> <P> </P> <P>***</P> <P>Помянуть ее пришло несколько военных, бывших однополчан Лидии. Один старик в пиджаке с медалями все время вытирал слезы.</P> <P>Седой полковник пришел позже всех. Ему налили водки, чтоб помянуть... Он помолчал и сказал тост:</P> <P>- Эту женщину, Лидочку, я не забуду никогда, потому что она спасла мне жизнь. Она спасала жизнь многим, потому что была сестричкой военно-полевого госпиталя. Все, кто пришел сюда – хоть их уже мало осталось – скажут вам, какой это был человек – Лида. Но вы теперь все реже и реже будете видеть фронтовиков, пришедших с Великой Отечественной: старые умирают, молодым жить да жить... Меня ранили на Волховском фронте в сорок третьем году в правое предплечье и голову. Осколки вытащили, раны вычистили, но у меня был послеоперационный шок – не хватало обезболивающих. Я тогда был на краю жизни и смерти. Лидочка не отходила от меня ни на шаг – поила с ложки, гладила мою руку, разговаривала со мной. «Миленький, - говорила мне Лидочка. - У тебя же все еще будет, ты выздоровеешь, выпишешься из госпиталя, отвоюешь, женишься... Ты такой красивый, за тобой девушки еще будут бегать. Живи, не умирай, милый!» Так она говорила мне, и от ее слов шла такая сила, что я и правда выкарабкался, отвоевал, женился, - полковник смахнул слезу. - А сегодня мы ее схоронили, нашу Лидочку ...</P> <P>Таня, слушая полковника, замерла. Ей после Питера было по- настоящему, до боли понятно каждое его слово. И чувства сестрички – Лидочки: сострадание, милосердие, поднимающие человека на такую жертвенную высоту, что все остальное, касающееся себя, своей жизни, благополучия – сгорало без следа...</P> <P> </P> <P>***</P> <P>После полковника встал за столом старый солдат в пиджаке с наградами и, утирая слезы ладонью, на которой не хватало трех пальцев, рассказал:</P> <P>- Лидка наша была красавицей, но она ни красоты, ни жизни не берегла для нас – раненых. Меня раскопала после взрыва в окопе, на себе вынесла к лазарету... Я тогда потерял ногу, пальцев вон лишился на руке. Кровотечение не могли остановить... Лида меня и целовала и к груди прижимала, и нянькалась со мной, - все просила меня, уговаривала, чтоб я не терял силы духа. И я выжил...</P> <P>Много еще говорили про Лидочку, а она – молодая и задорная – смотрела на своих гостей с фотографий и куражисто улыбалась им – своим постаревшим раненым, мальчикам, не забывшим ее, пришедшим с ней проститься… </P> <P> </P> <P>*** </P> <P>Когда Таня поднялась к себе домой, она сразу же позвонила в Питер, в госпиталь, в отделение тяжелораненых, на вахту…</P> <P>- Второе отделение.</P> <P>- Скажите... я хочу узнать о состоянии Андрея Савельева.</P> <P>- А кто спрашивает?</P> <P>- Татьяна Жукова из Москвы.</P> <P>- А кем вы ему приходитесь?</P> <P> - Я… я ему... сестричка.</P> <P>- Сестра? Ему уже лучше. Состояние не опасное для жизни. Температура тридцать восемь и шесть. Он еще в реанимации, но жить будет. Врач сказал сегодня, что Савельев попросил у него протез. Чтобы учиться ходить. </P> <P> </P> <P>***</P> <P>- Пусть ему будет лучше, пусть всем им будет лучше – этим исстрадавшимся мальчикам, Господи, помоги им!</P> <P>Таня подумала, засыпая, что бабка Лидия, уходя, как будто передала ей свою молитву «сестрички» и свою способность к жгучему живому состраданию, от которого, наверное, и изорвалось, в конце концов, сердце сестрички Лидочки.</P> <P>Потому что Таня знала уже, как болит и рвется сердце от сострадания...</P> <P> </P> <P> Ноябрь <ST: w:st="on" ProductID="2009 г" metricconverter>2009 г</ST:>.</P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?54952'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> <br> • <a href='/meh/print.php?id=54952'>Версия для печати »</a><br><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]