Неизвестный герой (рассказ) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/lopatin/index.shtml'>Юрий Лопатин</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/55131/145.jpg" width="145" height="113" alt="Неизвестный герой (рассказ)"></a> <span class="date"><span>02 февраля 2010 07:37</span></span> <h3><i>Автор:</i> Юрий Лопатин (г. Самара)</h3> <h2>Неизвестный герой (рассказ)</h2> <P><EM><STRONG>65-летию Великой Победы посвящается</STRONG> <BR></EM>Сорокапятку на прямую наводку поставили быстро. Площадка – просто чудо – была ровной, как столешница. А мёртвые стебли рогоза, застывшие в безветрие на высохшем участке, не мешали обзору и при этом надевали на расчёт шапку-невидимку.<BR>Расчёт… Громко сказано. Полк отступал. Выбило всех артиллеристов. Кроме одного. И единственное орудие осталось. Тогда командиру пришлось не приказывать, а просить. А он, единственный пушкарь, не мог отказаться: не пристало детдомовским товарищей в беде бросать.<BR>Ещё добровольцем вызвался младший политрук. Просто подносчиком снарядов. С серым лицом, почти не открывающий рта с 22 июня.<BR>А место действительно удачное. Заболотившаяся речка – словно неприступная стена крепости. Кто-то из красноармейцев попытался мимо моста пройти, так чуть на дне этой топи не оказался. <BR>Враг наступал фактически на пятки. Взорвать мосток полку не удалось. У немцев пути, кроме как через него, не было. Значит, здесь и встретить их без хлеба-соли. <BR>Скоро будут… Да вот же они! Из-за перелеска выныривала колонна. Резвые мотоциклы почти порхали над узкой мощёной дорогой, разрезавшей кочковато-болотистую местность. Бронетранспортёры и танки за ними шли бойко, плотно друг к другу. У экипажей не было сомнений – противник целой бросит переправу. Мосты взрывал он крайне редко. Проверено уже. Не изменил себе он и сейчас. Да и заслона, как всегда, не видно. <BR>Машин хватило бы на пару батарей. Четыре… Восемь… Десять…<BR>- Бронебойный! - хрипло выкрикнул артиллерист. Младший политрук выхватил из ящика полуторакилограммовый снаряд; он показался не тяжелее гусиного пера. Пушкарь загнал боеприпас в навитной казённик. Резко наклонился. Резиновый наглазник прицела обжёг веко. <BR>Три мотоцикла. Немного. Поубавилось их за первые дни войны. Они подождут, а вот… В желтоватом круглом стекле закачался первый БТР. Колёсный. А ещё полугусеничные. Их больше. И танков – прорва. До самого перелеска. Считать некогда.<BR>Бронетранспортёр на миг исчез за обрезом сферы с тонкими чёрными рисками маркировки. А теперь он пойман в перекрестие. «Огонь!» - безмолвная команда самому себе.<BR>От грохота привычно заломило в ушах. Снаряд, звеня, помчался к цели. Полсекунды, и бок бэтээра полыхнул голубовато-рыжим огнём. Машина накренилась; с неё, точно смерчем, сдуло десант.<BR>- Подкалиберный! - шумнул артиллерист. Помощник, миг посомневавшись, вытащил из ящика нужный снаряд. Вольфрамовый сердечник, таившийся в стальной «скорлупе», будто стекло раскрошил броню последнего танка; снаряд ударил чуть выше стыка башни с корпусом. Этот танк, возможно, был и не последним. Хвост колонны скрывал перелесок, большей частью – обычный топляк. Невидимым артрасчёту машинам оставалось только пятиться: механики-водители попавших под огонь танков попытались встретить снаряды лбами своих бронированных чудовищ, но утопили их почти по верхний люк в загустевшей трясине.<BR>Теперь бы всыпать самым быстрым…<BR>- Осколочный! - сдерживаясь в крике, потребовал артиллерист. И политрук вновь не ошибся. Под раздачу попал третий мотоцикл. А два других успели проскочить.<BR>Угодившая в мешок колонна огрызнулась огнём. Башни танков повернулись в сторону противника. Забабахали пушки, затрещали пулемёты. Правда, раскусить, откуда именно била жадная на выстрелы батарея, не удавалось. Экипажи бронемашин и спешившиеся пехотинцы стреляли наугад: авось подобьют какое-нибудь орудие или выведут из строя расчёт.<BR>Огневой вал нарастал. Заметался пух с общипанных верхушек рогоза, лишились покоя подсохшие кочки, зачавкало грозно болото. Как пить дать, скоро доберутся и до них…<BR>Политработник смерти не боялся – такой, чтоб сразу, раз – и всё. Хоть от пули, хоть от взрыва. Даже нож не так уж страшен, если в сердце – с первого удара. Но ведь они начнут полосовать… Артиллериста убьют без пыток, очень быстро. А у него на груди будут пятиконечную звезду вырезать.<BR>Сколько минут надо тем, кто прорвался на двух мотоциклах? Объедут лихо топь и под шум боя подберутся незаметно с тыла: «Хэндэ хох!» Да им, похоже, и болото не помеха! Немцы, вроде, нащупали тропку. Часть из тех, кто сидел на броне. Шли с поклонами, быстро, гуськом. Проводник их орудовал гатью. <BR>А подожжённый БТР немцы пытались столкнуть с дороги ближней бронемашиной. Её мотор ревел надсадно, будто предчувствуя беду. Вот цель очередная.<BR>- Бронебойный!<BR>И на этот раз – без промаха. Приняв удар, машина вздыбилась и, покрутив вхолостую передней парой колёс, шмякнулась на булыжник дороги, накренилась, заполыхала дымным огнём. Теперь два факела пылали в голове колонны. Метались экипажи и пехота. А группа, посланная в топь, свою задачу рьяно выполняла. Так, что была уже на полпути. Сколько осталось до того момента, как мотоциклы рыкнут за спиной? Младший политрук приподнялся на цыпочки. Может, пуля сразу голову найдёт. Но вихрь огня пошёл на убыль. На дороге, похоже, смекнули, что боеприпасов у русских – кот наплакал, и противостоит задержанной на марше колонне вовсе не батарея, а всего-то пара орудий. Или одно?<BR>Хоботы танков и бэтээров уже не выплёвывали десятки килограммов металла и взрывной смеси. Хаос закончился. Лай начальственных команд сотрясал округу. Два десятка солдат собрались у бронетранспортёра, горевшего пока не очень сильно. Неужто, раскачав, спихнут с дороги? А следом неподбитый бэтээр толкнёт под мост коптящий скелет головной машины…<BR>Пушечные стволы, крутясь вместе с башнями, высматривали умолкнувшее орудие. Пехотинцы, не согнанные к мосту, были готовы ринуться вслед за измазавшейся в трясине, но удачно продвигающейся по болотине разведкой.<BR>Вот несколько нацистов побежали по мосту. Вот, кажется, уже и тарахтенье мотоциклов. Сейчас враги возникнут за спиной…<BR>- Картечь! - вдруг резко выкрикнул пушкарь. И тут же – торопливый звонкий выстрел. Как сноп свалился младший политрук. Артиллерист, рыдая, бросился к нему. Кровь из виска, дымок из длинноносого ТТ.<BR>- Ы-ы-ы-ы, - завыл точно блаженный. Отпрянул махом, заскрипел зубами, с пляшущей радугой в глазах кинулся к снарядному ящику. Схватил горячий, гладкий конус, метнулся к пушке, зарядил. Рукавом мазнул промоченные веки. И – к механизмам наведения. Скорей! <BR>Картечь смела солдат с дороги; сдвинуть разгорающийся БТР им не удалось; взрыв отбил охоту делать это у тех, кто спешил на помощь. И снова – выстрелы и крики, метания попавших в ловушку гитлеровцев. «Ещё картечь. И бронебойный!» - пронёсся в извилинах ток. Два ящика полегчали на три килограмма. Первый снаряд поднял дыбом трясину. Картечный боеприпас, ухнув, разметал «болотную» группу врага. Опасность встречи с ней лицом к лицу минула. Теперь – снарядом по броне, по танку. Предпоследнему в колонне. «Подкалиберник» едва не чиркнул по башне. Артиллерист не мог, конечно, этого увидеть. Просто мгновенно раскумекал: промахнулся. Без разворота сиганул к боеприпасам. И цапнул два, с запасом; сомнения его вдруг стали грызть – промажет или жахнет в точку? Он разозлился, отбрыкнулся от подобравшейся тихой сапой неуверенности. Казённик безропотно принял снаряд. Теперь внимательней. Чтоб навести наверняка. Чтоб исключить малейшую погрешность.<BR>Малюсенькое облако разрыва возникло между корпусом и башней. Дальше – огонь. И чёрный дым трубой. Вот соседний «башкой» закрутил. Хлоп, и этот уже отвертелся…<BR>Волна паники вновь прокатилась по колонне. Загрохотали пушки танков, в белый свет, как в копеечку, застреляли пехотинцы. Одиночное орудие в траве так никто и не увидел. И мотоциклы где-то задержались. Чтобы встретить этих первеньких достойно, пушкарь, боясь случайных пуль, ужом шмыгнул с винтовкой к косогору. Окинул взглядом местность: не видать. Винтовку там оставил и – назад. Всмотрелся по-орлиному в колонну. Какой-то офицер биноклем фокусировал пространство. Винтовкой бы, да «ждёт» она шестёрку, на мотоциклах мчащуюся в тыл. Тогда осколочным…<BR>Взрыв подбросил офицера и ударил о моторный отсек танка. Взлетели и упали те, кто рядом был. А второй осколочный снаряд покалечил и убил соседей. Пехота стала спешно покидать дорогу. Солдаты мчались и к мосту, и к перелеску. А танкисты, прикрывшись пятью сантиметрами башенной брони – сущим кровельным железом для сорокапятки, – решили прикончить боезапас, но растерзать укрывшийся где-то в камышах расчёт советских артиллеристов вместе с кусающей больно «блохой» – малокалиберной пушкой. <BR>Заплясало бешено болото. Полыхнули тростниковые клочки. От подступающих разрывов, чудилось, вот-вот подпрыгнет пушка. Артиллерист нашёл приют в какой-то ямке. И только начало стихать, как он пополз за бронебойным. Простым, не подкалиберным, ударил под шумок. Потом ещё. Минус два танка. Другие продолжали бить в болото; свежих потерь танкисты будто не видали. <BR>Так в ходе новой стычки артиллерист расправился с четырьмя бронетранспортёрами, двумя Т-IV и тремя T-III. Германские снаряды, казалось, испахали всё вокруг, но пушку повредить не удавалось. Точно болотный дух её заколдовал. <BR>Это был, наверно, первый и, возможно, последний случай в истории отличавшегося стойкостью своих солдат вермахта, когда из люков танков, боясь быть сожжёнными снарядами противника, выскакивали даже экипажи неподбитых танков. А сорокапятка, с одним промахом на десять выстрелов, попутно вспарывала полости пустых уже двадцатитонных железок, зарывшихся в невиданную грязь почти по самую «макушку». <BR>Командир последнего уцелевшего танка сквозь дым горящей техники уловил бледный высверк. Машину не качнуло. Поторопились русские с пальбой. Ну, получайте, твари, оплеуху! <BR>Артиллериста отшвырнуло вместе с клочьями металла. Он приподнялся и ощутил себя фонтаном, из которого хлестала не вода… И пока эта жидкость циркулировала, он должен был закончить своё дело. Всего-то нужен лишь один снаряд. А их ещё порядком. Жалко, пушки больше нет.<BR>Артиллерист согнал ладонью с век рдяную пелену. Глаза с трудом, но уловили то, чему бы удивился и мудрец. С орудия сорвало щит и прицел, но – чудо – оно устояло! Пушкарь, зажимая дыру в животе, боком подполз к станине, липкими ладонями ухватил снаряд. Наводить придётся через ствол. Ага, вот он, голубчик. Последний уцелевший. Хищно водит вторым, не спаренным пулемётом. Теперь у пушки нет защиты, и не спасёт она от пуль. Опередить бы…<BR>От ствола пулемёта оторвалась ленточка трассеров. Одновременно навстречу танку понёсся невидимый снаряд. Очередь швырнула пушкаря на ссохшуюся грязь. А пущенный им в первый и последний путь «подкалиберник» расщепил твердь башни, навечно упокоив немецкий экипаж.<BR>На дорогу, болото, луга, свалившись с небес, улеглась тишина. Эту безмятежность потревожил конский топот. Боец ловко спрыгнул в измятый камыш. Привязать гнедого было негде. Да и некогда с поводьями возиться. Красноармеец, нагибаясь, заторопился к тем, кто эту тишь установил. Точно сморённый сном, лежал, раскинув руки, младший политрук. Ребро пуговицы – в прорезь накладного кармана, вытащить удостоверение и партбилет, вырвать из посиневшей руки пистолет…<BR>Красноармейская книжка и комсомольский билет артиллериста были залиты кровью до последних страниц. У бойца даже сомнения возникли: стоит ли брать такие документы, где даже строчку невозможно прочитать. Но машинально сунул мокрые корочки в голенище сапога.<BR>Малосильные движки потревожили затихшую округу. Следом рвануло громко у реки. Боец взвился расправленной пружиной и припустил к жующему тростник коню. Даже не оглянулся. Ему и так всё было ясно. С первой минуты.<BR>Колёса, рамы, да и люди, оседлавшие мотоциклы, были в тине и грязи. Где их носило, этих шестерых? Один солдат с опаской приблизился к разбросавшему руки младшему политруку, нагнулся, пошарил в карманах и, заметив звезду с серпом и молотом на рукаве, отпрянул точно от прокажённого. Вновь подошёл – с миной отвращения на загорелом лице – и, поддев сапогом тело чернявого политработника, сквозь зубы прошипел:<BR>- Шайзэ!<BR>- Оставь его, - сердито буркнул унтер и обратился к другому солдату: - У этого тоже нет документов?<BR>- Нет, - отозвался подчинённый; он испачкался в крови, осерчал и хотел было тоже пнуть мертвеца. <BR>Унтер остановил его на замахе:<BR>- Не сметь! Он не заслужил этого. Видели бы тебя офицеры…<BR>Солдат смутился под свирепым взглядом командира. Вдруг он расправил плечи, чуть не прилипшие до этого к щекам. Чтобы набрать себе очков, скоро подскочил к сорокапятке, захлопал серыми ресницами.<BR>- Господин унтер-офицер, смотрите, как наши эту пушку покромсали!<BR>Унтер приблизился, поморщился и нехотя сцедил тройку коротких предложений:<BR>- Она перемолола всю колонну. Как будто смертники сражались. А ведь никто не приковал…</P> <P>Мост через реку был уже взорван. Конь, измордованный жарой, с большой охотой вошёл в воду. Пил на ходу, потом поплыл, сопя и щурясь, с седоком на взмыленной спине. И ординарец командира полка хлебал эту воду, черпая её ладонью. Он выворачивал шею и зыркал на запад, где нарастал протяжный гул. Будто надеялся, что эти взгляды остановят надвигающееся лихо.<BR>Командира он застал на том же месте – на КП. С ним был ещё начальник штаба.<BR>- Товарищ подполковник, ваше приказание выполнил, - вскинул руку к пилотке боец.<BR>- Ну, что там? - поднял красные от недосыпа глаза комполка.<BR>- Убитые они. Вот документы. А танки и броневики дымятся. Штук тридцать так…<BR>- Сколько? - мороз продрал всю кожу комполка; он почувствовал, как под фуражкой зашевелились волосы, незаметно для него седеющие ежедневно по сотне-другой. - Ты белены, что ли?..<BR>- Да чтоб мне… Вот те крест… Ой, чё я… - пальнул обрывками скудных, но идущих от души мыслеформ ординарец.<BR>- Да родненьки мои… Спасибо им – успели окопаться. Чтоб тридцать единиц… - у подполковника впервые с детства пробились слёзы. Давя их кистями рук, он обернулся к начальнику штаба. - Тридцать. Вдвоём. Да такого не было в истории! Я обоих представлю к Герою, - комполка на миг задумался: - Нет, двоим не дадут. Младшего политрука – к Золотой Звезде, артиллериста – к ордену Красного…<BR>Подполковник не успел договорить: вынырнувшая словно из ада четвёрка «юнкерсов» на малой высоте пронеслась над зарывшимся в землю полком. Первый же фугас превратил в прах командный пункт. Всё и всех. <BR>И только память времени, чуть всколыхнутая, плыла в неиссякаемом потоке вечности.</P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?55131'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]