Через Невер на Алдан : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/51272/index.shtml'>Александр Пономарёв</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/56548/145.jpg" width="145" height="113" alt="Через Невер на Алдан"></a> <span class="date"><span>09 марта 2010 10:05</span></span> <h3><i>Автор:</i> Александр Пономарёв (г. Липецк)</h3> <h2>Через Невер на Алдан</h2> <P>Тук-тук, тук-тук – стучали колёса. Поезд, выпуская в воздух клубы чёрного едкого дыма, шёл на Дальний Восток. В общем вагоне можно было смело вешать топор. Было накурено и ещё пахло копчёным салом, жареными семечками, махоркой и грязными немытыми человеческими телами. В темноте были слышны бормотанье, всхлипы, густой храп и иногда плач ребёнка.</P> <P>Людмила ехала во Владивосток, где стояла часть её мужа Степана. Неделю назад она получила вызов от суженого. Пускаться в путь можно было только при наличии проездных документов – второй год по просторам и весям необъятной нашей страны громыхала война. В дороге на каждой мало-мальской станции комендантские патрули долго и тщательно проверяли документы.</P> <P>- Куда это вы, мамаша, с малым ребёнком в такую даль, - спросил Людмилу капитан со шпалой в петлицах, светя карманным фонарём на запылившуюся бумагу.</P> <P>Мамаша! Людмиле и шёл-то всего двадцать первый годок. Не успела она нажиться со Степаном вволю. Но что правда, то правда – аккурат в марте сорок второго родилась дочка Лариса. Мужа мобилизовали ровно девять месяцев назад. В Шадринском родильном доме почти ко всем ходили мужья или матери. Мать Людмилы умерла перед самой войной. «Ничего, не плачь, дочка, - успокаивала её старенькая санитарка, - не плач голубушка, нынче вся страна бедует, война…».</P> <P>- Да вот муж вызов прислал, вы уж извините, товарищ капитан, - прошептала Людмила - на руках, посасывая кулачок, спала трёхмесячная дочь.</P> <P>- Не извиняйтесь, что поделать? Война, - и капитан, козырнув, опустил вниз красные от бессонницы глаза.</P> <P>Война! Много раз из уст многих людей Люда слышала это слово. До Урала вражеская авиация не добиралась, но от эвакуированных она слышала, что в нескольких сотнях километрах от её сторонки рвутся бомбы и снаряды, а чёрные самолёты с крестами на крыльях расстреливают колонны и поезда с мирными гражданами, убегающими от этой самой войны. Во всех городах был введён комендантский час. Во время него любые передвижения по улицам города без специального разрешения были запрещены, а окна домов плотно завешивались массивными гардинами. Это называлось – соблюдать светомаскировку.</P> <P>С приходом войны в умы и сердца людей как будто всадили больную занозу. В каждом доме, в каждой семье ждали мужей, отцов, братьев, сыновей. Война по-хозяйски входила всюду. Она устанавливала свои, никому доселе неизвестные, законы. Изменились традиции и уклад жизни людей. И даже разговаривать теперь стали шёпотом. </P> <P>«Всё для фронта, всё для победы», - было написано на плакатах и транспарантах.</P> <P>Письма от Степана приходили редко, но из них Люда знала, что муж находится не на западных, а на восточных рубежах Родины. Его часть была расквартирована недалеко от Владивостока. Напрямую, конечно же, он об этом не писал. Но из намёков и между строк Люда понимала, что это именно так. </P> <P>Шли третьи сутки в пути. Лариса спала не переставая, видно, тихий ход поезда укачивал девочку.</P> <P>- Тут где-то с ребёночком были, - старуха-мешочница свесилась со второй полки и, разглядывая Людмилу, смотревшую на неё снизу вверх, продолжала, - ты глянь, девка, не задохлось дитё твоё! Ведь почитай третий денёк едем, а оно ни гу-гу!</P> <P>- Скоро ли Владивосток, бабушка? </P> <P>- Скоро, скоро, голубка! Небось, к мужу едешь?</P> <P>- К нему, кормильцу.</P> <P>- Ну, дай тебе Господь, а ребёночек твой терпеливый, ох, терпеливый. Третьи сутки, а он ни хныка, ни плача! Дай вам Господь, - и бабка истово перекрестилась.</P> <P>Наутро на перроне вокзала её обнимал большой и незнакомый Степан. Она впервые видела его в офицерской форме, перепоясанного скрипучими кожаными ремнями.</P> <P>- Слава Богу, добрались, Людушка! - Степан прятал глаза.</P> <P>Она же прижималась к тёплому плечу мужа и не могла сдержать слёз, струйками стекающих по её щекам.</P> <P>- Завтра уезжаю на фронт, сопровождаю эшелон. Три дня проживёшь в гостинице, я всё устроил, а потом поедешь на Алдан к моей матери.</P> <P>- Как же так, Стёпа? А с тобой нельзя?</P> <P>- Никак! Эшелон спецназначения, через три дня пойдёт поезд с мобилизованными, с ним и уедешь, - и Степан сунул ей в руки вещевой мешок с продуктами, - это вам на дорогу.</P> <P>- Стёпа, я же свекровь не видела никогда, узнаю ли?</P> <P>- Не волнуйся, я ей написал. Встретит. Зовут её Анастасия Ивановна, да ты знаешь! Не забудь – доедешь до станции Большой Невер, а потом на попутке до Алдана. До Алдана, понятно? - и Степан, нежно обнимая дочь, прижался к ней колючей небритой щекой.</P> <P>Он уехал на следующее утро и долго махал им, стоя на подножке уходящего эшелона.</P> <P>Через три дня Люда пыталась забраться в теплушку поезда. На перроне вокзала творилось что-то невообразимое. Поезд брали штурмом. Вокруг кричали, плакали, целовались, пели песни, обнимались. Поезд охраняли матросы. Друг Степана – улыбчивый краснофлотец Корытов, поговорив с одним из морячков, накинул Людмиле на плечи солдатский бушлат и, растолкав, стоявших на перроне людей, запихнул её в вагон. </P> <P>Люда ползком залезла в теплушку и забилась в дальний угол. В одной руке она держала дочь, в другой вещевой мешок, доставшийся от мужа.</P> <P>И снова дорога. Лариса опять спала, не переставая, и только мокрые пелёнки напоминали о маленьком ребёнке. Сначала Людмила пробовала сушить их, высунув в окно, но на сукне появлялась такая копоть от паровоза, что она прекратила это бессмысленное занятие. Да ещё и Лариса, которую она бережно оставляла на стопках сена, начинала хныкать, чувствуя отсутствие матери. Людмиле оставалось только покрепче прижимать её к себе.</P> <P>Станция Большой Невер встретила их непроглядной теменью. Кроме Людмилы с дочерью никто больше не вышел на перрон. Поезд простоял пару минут и, обдав их тёплым паром, продолжал свой путь к западным рубежам.</P> <P>- Когда будет попутная на Алдан, дядя? - спросила Людмила путевого обходчика с фонарём.</P> <P>- Через три часа, касатка, иди на вокзал – там и передохнёшь, - путеец, волоча правую ногу, заковылял вслед уходящему поезду.</P> <P>Полуторка с расколотыми бортами стояла на пыльной площади. Молодой водитель, сдвинув набок фуражку, озабоченно стучал стоптанным сапогом по правому баллону.</P> <P>- А-а, доедем, - он махнул рукой и разрешил: - Залезай.</P> <P>Люди, тесня друг друга локтями, принялись занимать места. Вскоре весь кузов был забит. Садились спиной к бортам машины, вытянув ноги перед собой и кладя куда попало дорожные торбы.</P> <P>Людмиле досталось место на запасном колесе в конце кузова. Машина, чихнув карбюратором, запылила по узкой дороге.</P> <P>Через пять часов езды автомобиль остановился у закусочной.</P> <P>- Полчаса всем покурить, - оскалил зубы молодой водитель и направился в заведение.</P> <P>Ровно в указанное время шофёр вновь заглянул в кузов. От него пахло водкой и жареной картошкой.</P> <P>- Все? - и увидев, как болтается голова уставшей от дороги Людмилы и её ребёнка, недовольно нахмурился. Потом залез в кузов и подошёл к кабине.</P> <P>- А ну расступись. Бабка, я кому говорю, расступись?</P> <P>Люди, нехотя подвинулись.</P> <P>- Иди сюда, кума! - водитель поманил Людмилу пальцем, - сюда садись. Сейчас по кишке поедем. Понимать надо. А вам, граждане, совестно. Ить с дитём баба.</P> <P>Людмила послушно уселась на удобное место. Лариса тихо посапывала во сне.</P> <P>- Это что же за кишка такая? - спросила она пожилого дядьку в очках.</P> <P>- Сейчас увидишь, дочка. Вверху облака – за них держись, внизу пропасть – гляди не оступись, - осклабился дядька.</P> <P>Полуторка, подняв облако пыли, вновь отправилась в путь. Водитель лихо гнал машину, не притормаживая на поворотах. С правой стороны в небо уходили горы, а с левой падала вниз глубокая пропасть, как и сказал мужичок в очках. Когда стемнело, машина шла тихим ходом, а как рассвело, шофёр вновь поддал газу.</P> <P>Через бурную реку переправлялись на пароме.</P> <P>- Это Лена-река, дочка, а как через Ангару будем переправляться, держись, - вновь повернулся к Людмиле мужичок, - я скоро схожу. А ты в дороге ни с кем не говори и никого не слушай. Вокруг тайга. Ссыльных много. Иной, целыми посёлками живут. Так-то.</P> <P>Ещё через сутки пути машина остановилась в огромном распадке. В кузове, кроме Людмилы с дочкой, не осталось никого. Все сошли по дороге.</P> <P>- Алдан, приехали, слазьте, - крикнул молодой водитель и вытер пот с лица тыльной стороной ладони.</P> <P>- Люда, Люда! - на обочине стояла немолодая женщина в пуховом платке.</P> <P>- Мама! - Людмила прижалась к свекрови.</P> <P>- Я тебя второй день уж встречаю, - женщины обнялись и тихо плакали, уткнувшись друг в дружку. И только маленькая Лариса покряхтывала на руках у матери.</P> <P>- А ну, кажи внучку, - Анастасия Ивановна разглядывала Ларису, и крупные слёзы катились по её впалым щекам. Два часа назад в посёлок привезли почту.</P> <P>В кармане её пальто лежало казённое письмо, пахнувшее сургучом, в котором круглым каллиграфическим почерком было написано, что её сын – младший лейтенант Степан Савельев – геройски сложил свою голову в боях за нашу советскую Родину.</P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?56548'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]