Муж Галины Дмитриевны : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/37859/index.shtml'>Сюньков Геннадий</a></h1> <span class="date"><span>30 марта 2010 07:54</span></span> <h3><i>Автор:</i> Геннадий Сюньков (г. Самара)</h3> <h2>Муж Галины Дмитриевны</h2> <P>Умный хвастается отцом-матерью, а дурак – молодой женой. Я, конечно, рискую прослыть человеком исключительной глупости, поскольку говорю везде, постоянно и нескончаемо только о своей Галине Дмитриевне. Мне вообще кажется, что более достойного предмета для разговора просто и быть не может. Не спорю, возможно, Ромео и любил свою Джульетту, но ведь они никогда не пробовали прожить на две предельно скромные зарплаты, которые, даже будучи сложенными вместе за вычетом перманентных долгов, решительно не оставляют нам надежды на то, что мы сможем каким-то чудом дотянуть до очередной.</P> <P>В моей ли душе способной порой встрепенуться, сказать иногда: «Чёрт побери, всё!» не любить её, мою дорогую Галину Дмитриевну? Даже те из разбитных её подруг, к которым я иногда пристаю с гнусными предложениями, остолбенело смотрят на меня, не веря своим ушам, поскольку и предположить даже не могли до этой минуты, что возможно вот так вдруг нанести урон не только своему, но и Галины Дмитриевны имиджу, поскольку у столь великолепной супруги и муж должен быть сугубо положительным, то есть настолько, что он и думать не может о таких прозаических и всем порядком надоевших вещах, как торопливый и механический флирт с женщинами, у которых, в свою очередь, тоже иногда случаются вполне пристойные супружеские отношения и даже есть общие с их мужьями дети.</P> <P>Конечно же, они сразу дают мне понять всю беспочвенность моих донжуанских устремлений, хотя потом, может быть, и сожалеют об этом, так как в силу своей врожденной гордости я никогда не пытаюсь дважды войти в одну и ту же воду. И не то чтобы я от природы ненавязчив, но, если говорить уж совершенно искренне, то меня подобный поворот дела даже вполне и устраивает, ибо оскорбленное самолюбие всё-таки ничто по сравнению с теми моральными неудобствами, которые испытываешь, если кто-нибудь из женщин всё-таки принимает предложение за чистую монету. </P> <P>К сожалению, есть и такие, кто не понимает правил игры, не догадывается, что я не столь ловелас, сколь подхалим. Я-то с вполне бескорыстными намерениями подхожу к женщине, как бы предлагая ей поучаствовать в спектакле, где я буду демонстрировать искусственную страсть так ловко, что она примет её за чистую монету, ибо какой же представительнице прекрасного пола не лестно, если в ней видят именно представительницу прекрасного пола, а не аптекаря, редактора издательства, раздатчицу общепитовской столовки. </P> <P>Но большинство женщин из тех, с кем мне приходилось иметь дело, к сожалению, туповато. Женщины не могут взять в толк, что от такой жены, как Галина Дмитриевна, на пошлые интриги не потянет, ибо что бы она ни делала, о чем бы ни говорила, в этом всегда есть шарм исключительной оригинальности, которой только и остается поражаться с немым восторгом. А иногда и вовсе встаешь в тупик перед неожиданностью её пассажей. Поэтому о других женщинах я больше говорить не буду, а перейду непосредственно к рассказу о собственной супруге, которая вот и сейчас, узнав, что я решился сделать её героиней своего рассказа, и, зная кровожадность моих финалов, с испугом вопросила: «Надеюсь, ты меня в конце не укокошишь?» И чуть спустя добавила: «Представляю, что за рассказ ты на меня напишешь».</P> <P>На меня! Словно это и не литературное произведение вовсе а какая-нибудь анонимка. Ну не великолепно ли? Ведь в самую точку угодила, чувствует, что за расточаемой мной патокой восхвалений кроется нечто совсем противоположное - попытка самоутвердиться на её фоне. Ведь как по логике получается? Если она лучшая в мире женщина, то каков же тогда должен быть её муж? Кто этот гениальный субъект, сумевший очаровать королеву? Да уж, у Галины Дмитриевны не забалуешь. Она мои тайные замыслы наперед просчитала и попытку идти путем собственного восхваления своей тонкой репликой пресекла своевременно. </P> <P>Поэтому, загнанному в угол, мне ничего не остается теперь, как… (извините, прервусь ненадолго, поскольку в прихожей взвизгнула Галина Дмитриевна. Вероятно, от соседей таракан пожаловал. Пойду спасать. Ну вот, дело улажено. Враг разбит. Жена в безопасности. Можно продолжать.) …пойти другим путем. Да, мы пойдем другим путем! Мы вообще пойдем от противного. А кто у нас самый противный? Самый противный в нашей семье, конечно же, я. Галина Дмитриевна иногда так прямо мне и говорит: «Фу, противный!» Это когда я уже вовсе проходу ей не даю, требуя непременного к себе специфического внимания. </P> <P>Но я ей в таких случаях вполне резонно отвечаю, что как-никак я за неё в загсе полтора рубля государству заплатил. По тому ещё курсу, когда рубль не был низведен инфляцией до нынешнего своего плачевного состояния. А у меня, может, те полтора рубля последними были, поскольку в течение двух десятилетий после свадьбы мы в основном кормились от тещиных щедрот, так как, заполняя анкету при приеме на работу, в графе «социальное происхождение» поторопились собственной рукой написать «интеллигент». А как вообще отвечать на этот вопрос? Некоторые пишут «из крестьян», «из рабочих». А мы из кого? Родители кем только не побывали, в том числе и крестьянами, и рабочими, и даже интеллигенцией, если считать ею служащих с дипломом Высшей партийной школы.</P> <P>Словом, в графе «социальное происхождение» пиши «интеллигент» - и не ошибешься. Даже если ты это слово с тремя ошибками напишешь – «интилегент». Но мы-то, слава Богу, больше одной ошибки на двоих не допустили, и то только в том, что вообще связались с этим словом, применив его к себе. Это мне очень уж почему-то захотелось, чтобы мужем Галины Дмитриевны был непременно человек интеллигентный, чтоб думал о красе ногтей. Ну, а с такими думами на токарном станке не поработаешь. Пришлось пойти в интеллигенты. На сто сорок в месяц, правда, по старому курсу, когда рубль вытягивал копеек на шестьдесят. Однако, живя у тещи на дотации, можно было вести вполне интеллигентный образ жизни. </P> <P>Мы даже не реже, чем раз в месяц, позволяли себе посещать кинотеатр «Комсомолец», где, кроме нас двоих, вообще редко бывали зрители. Невероятно, но именно там мы посмотрели фильм «Любимая женщина механика Гаврилова», который и послужил первой, так сказать, пробой на то, насколько подлинна наша хваленая интеллигентность. И, напротив, не является ли она величиною мнимой. (Снова несколько отклонюсь от линии сюжета, ибо реплика «Откуда вас столько?» заставляет её вставить в литературный оборот тотчас же, поскольку в известной степени дает представление о том, что характер Галины Дмитриевны весь в движении. Вот она уже и с тараканами, которые обжились в кипе старых газет над пустым холодильником, справляется без посторонней помощи. А давно ли в подобных случаях звала мужа на помощь?) </P> <P>Итак, поехали дальше. Я-то вообще Петра Тодоровского не люблю, а сказать поделикатнее, не близок он мне. Конечно, когда я увидел, к какому финалу подвел режиссер загубленный им сценарий, то как истинный интеллигент не выдержал и сказал прямо и непечатно всё, что я об этом думаю. Ведь и фильм-то был как фильм до появления в нем актера Сергея Шакурова. А как только он возник, этакий ангел во плоти, тут мне и стало ясно, что Петя Тодоровский совсем не понял замысла сценариста и снял свой фильм не о том.</P> <P>Галина же Дмитриевна шла к столь категоричной оценке творческой неудачи известного деятеля кино мучительно долго. И только посмотрев на днях «Интердевочку», от просмотра которой я принципиально отказался, ибо, хотя и не ханжа, но как-то не слишком живо интересуюсь условиями работы отечественных проституток, она, наконец, поняла, что я не мог в те давние годы поступить иначе, как прилюдно с досадой выматериться, что, безусловно, интеллигента никак не украшает. Но, собственно говоря, я и не хотел оценивать произведение искусства в столь экспрессивной форме, машинально как-то всё это получилось - то ли от особенностей воспитания, то ли в самом деле экран что-то этакое навеял. Но первая тень на наши отношения всё-таки набежала.</P> <P>Оно, может, и хорошо, что мы поссорились не на почве бытовых проблем, что зерно конфликта вызрело на принципиально различных воззрениях на искусство и на отношение искусства к действительности, а если быть точнее, то мы столкнулись на вопросе о критериях оценки произведений отечественного кино, ибо в общепринятой шкале его оценок не было предложенной мной формулировки. И хотя Галина Дмитриевна расслышала не всё слово, а только его окончание, всего две буквы, она, выросшая в суровом краю заполярных сталинских лагерей, вполне могла восстановить недостающую часть слова, поскольку оно было весьма употребительным в той среде, где прошло её детство, отрочество и юность.</P> <P>Она посмотрела на меня так, словно желала вернуть мне обратно ту сумму, которую я заплатил за неё в загсе, да еще и с процентами. Сгоряча я не обратил внимания на её неудовольствие, но когда после сеанса, даже и сказав «Фу, какой противный!», она, тем не менее, проявила неуступчивость, я понял, что наши расхождения на сей раз имеют идейно-эстетическую основу. И даже с нравственным акцентом. Да, я имею право на свое мнение, но выражать его на языке ломовых извозчиков - это уж извините. Тут одно из двух: либо ты интеллигент, либо нет, хотя зарплата как раз на этом уровне. </P> <P>С картины Петра Тодоровского - чтоб ей присудили премию Ленинского комсомола! - и началось у нас с Галиной Дмитриевной всё возрастающее непонимание. Хоть в кино вместе не ходи. Уж я, как мог, крепился. Но всё-таки, очевидно, не настолько низко пал, чтобы утратить искренность и непосредственность оценок тех фильмов, которые нам предлагал отечественный экран. Кончится картина, хочется поделиться радостью открытия, что хорошее кино - это где-то не у нас, но я себе рот зажимаю: боюсь, опять то коварное слово выскочит. </P> <P>Да и Галина Дмитриевна тяготится. Ей-то ведь тоже не хуже меня известно, кто есть кто в нашем кинематографе, и она, может быть, ещё больше мучается, что в её лексиконе столь точных слов, как у меня, не имеется, но, тем не менее, умеет себя в руках держать, поскольку графу в анкете заполняла со всем пониманием возможных последствий. У неё однажды как-то непроизвольно вырвалось нечто похожее на мое ненормативное словечко, кажется «хмырня», но, Боже мой, как она засмущалась, поняв всё несоответствие значения настоящего слова и его эвфемизма, словно её поймали на самой что ни на есть элементарной фальши. А уж чего-чего, а подтасовок Галина Дмитриевна не терпит абсолютно. Правдивый характер, нордический.</P> <P>Так и мучались мы с ней несколько лет кряду. Даже враждебность появилась меж нами. Живем душа в душу, лежим в обнимку часами, но стоит заговорить об искусстве, как сразу настороженность появляется, поскольку, если даже до того момента и были совпадающие точки зрения на предмет, то они мгновенно поляризуются. Какая-то прямо-таки фатальная нестыковка вкусов. В литературе я большой поклонник Ивана Шевцова, а ей больше Стивен Кинг нравится, в живописи я млею от Исаака Левитана, а она Анри Руссо боготворит. Даже в воззрениях на Леонтьевых мы общего языка не нашли. Я в восторге от юношеской подвижности своего ровесника Валерия, а она вполне терпима к монументальности Валентины, хотя и не стремится это афишировать, не навязывает своих оценок.</P> <P>Но вот в чем мы с ней тайно едины, так это в отношении к артистической династийности. Исключение составляет разве что Константин Райкин, к которому мы относимся с сочувствием, ибо вместе с талантом он не унаследовал от отца и его импозантную внешность. Но Бог с ним, с Райкиным. Внешность, в конце концов, дело десятое. Лишь бы человек был хороший, а хороших людей нам по телевизору показывают немало. К некоторым из них мы уже привыкли, как к родным. Даже порой объяснять не надо, о ком идет речь, если скажешь: «Он опять уехал с визитом. На сей раз в ФРГ». Галина Дмитриевна разве что встречный вопрос задаст: «И её, конечно, с собой захватил?» </P> <P>Как и всякая женщина, Галина Дмитриевна несколько болезненно переживает, если чьи-то мужья могут взять своих жен, отправляясь в вояж либо с визитом в какую-нибудь зарубежную страну, особенно в капиталистическую, поскольку сама она никогда ещё ни в одной капстране не бывала. Я в этих вопросах более терпим, хотя и в соцстранах не был. У меня просто характер не тот. Я в принципе домосед, да мне и не на что по заграницам разъезжать, а за казенный счет не посылают. </P> <P>Но первой даме СССР я всё-таки не завидую. Нелегкая это обязанность представлять страну, пока ещё имеющую кое-какой авторитет у других государств, будучи к тому же супругой тоже первого в ней человека. Ведь там не только надо выглядеть, туалетами блеснуть, но и случается речи произносить. А это ведь не каждой дано, хотя, может быть, на кухне она и весьма красноречива. Но и медведя, говорят, учат. Мы же все свидетели, как прогрессирует в своем ораторском искусстве радетельница отечественной культуры. У неё исключительно своеобразная манера выражать свою мысль. Она доносит свое слово буквально до каждого. </P> <P>Тем, кто не знает, что это за женщина, хотя таких у нас в стране трудно себе представить, может показаться, что она педагог начальных классов и проводит со своими учениками диктант, отчетливо и с паузами произнося текст, чтобы, паче чаяния, кто-нибудь не сделал ошибки. Мне даже нравится её дикция. И если к этой даме несколько с предубеждением относится Галина Дмитриевна, то данный демарш можно объяснить лишь её тайной завистью к самой возможности прилететь куда-нибудь и встретиться накоротке с деятелями мировой культуры, кто по праву является властителями дум целого поколения. </P> <P>Галина Дмитриевна самонадеянно полагает, что и она могла бы сказать нечто подобное тому, что изрекает на приемах высокая гостья, но, ей-богу, пусть это и извинительная в женщине черта, надо всё-таки давать себе отчет, что ты пока не супруга столь значительного лица, да, собственно говоря, и возможности когда-нибудь хотя бы приблизиться к этому статусу нет никакой, ибо Галина Дмитриевна жена совсем другого мужа, то есть меня. Это положение, разумеется, дает ей свои преимущества. Не надо так тщательно следить за своей речью и отрабатывать дикцию, при случае даже можно к непарламентским выражениям прибегнуть, ведь снизошла же Галина Дмитриевна до того, чтобы произнести не совсем общеупотребительное олово «хмырня». </P> <P>А вы можете себе представить это слово в устах высокопоставленной жены? Нет, если вы Михаил Жванецкий, тогда конечно. Тогда вы можете вообразить, что угодно. Но Жванецкий-то <I>у</I> нас, слава Богу, один. У других-то воображение победнее. Я, например, когда вслушиваюсь в речь жены уважаемого когда-то мной человека, взбудоражившего страну перестройкой, боюсь только одного, чтобы она не позабыла следующего по тексту слова и не оконфузила себя, да и страну, которую они с мужем имеют честь представлять за рубежом. Но хотя цицероны с её языка и не слетают, она всё-таки, начав предложение, старается его непременно закончить так, чтобы и лапидарная мысль имела свою логическую завершенность, чего не скажешь о Галине Дмитриевне, у которой с логикой бывает весьма напряженно.</P> <P>Взять хотя бы её замужество. Уж, казалось бы, могла найти кого поинтереснее, чем её нынешний муж, по крайней мере, выбор у неё какой никакой, а был, но она решила осложнить себе жизнь браком со мной, хотя стоило заранее предусмотреть, что за рубеж я жену не вывезу, а уж тем более не презентую шубку из золотого каракуля. Тут, наверное, как раз тот случай, когда сработала чисто женская логика, хотя, конечно, и то сыграло роль, что государственные деятели в заполярные поселки, где вызрела до невестиной поры Галина Дмитриевна, не ездят, а если и приезжают, то не за тем, чтобы непременно там жениться. </P> <P>Но, видимо, чтобы не уронить престиж, Галина Дмитриевна никогда ни словом, ни намеком не дала понять, что поступила опрометчиво. Более того, она не разрешает мне коротко стричься, чтобы я в достатке имел хоть что-то, чего муж неуважаемой ею особы не имеет. Ну, если это может утешить Галину Дмитриевну, оставим ей эту малость, хотя лично я и тут расхожусь с ней во взглядах, поскольку считаю, что иметь что-то в голове престижней, чем на голове, а уж тут мне за тем государственным мужем не угнаться. </P> <P>Вот, к примеру, читаю его речи и выступления и порой постичь не могу, чем последующая отличается от предыдущей, а та от самой первой услышанной мною из его уст, кроме порядка слов в предложениях. Но, как комментируют понимающие толк в жанре устного выступления люди, это вовсе не вариации на одну и ту же тему, не «Болеро» Равеля, переведенное на язык политики, а динамическое, последовательное развитие идеи обновления. </P> <P>Главное тут в том, чтобы обновление было не в речах, а на деле. И если его пока на деле нет, то виноват в этом вовсе не тот, кто их произносит. А то, что мы термин «ускорение» изъяли из политического лексикона, без ускорения же и обновление немыслимо. С другой стороны, зачем оратору выдумывать что-то новое по сравнению с тем, что он сказал на старте обновления? Ведь пока ещё не все убеждены в его необходимости. А без этого обновления не будет. Надо без устали повторять идеи обновления, пока они не будут доведены до каждого. </P> <P>Что касается Галины Дмитриевны, она к идеям обновления относится с некоторой прохладцей, если не сказать больше. И, в отличие от меня, выступления по телевизору, о которых я только что сказал, не смотрит, а если и смотрит, то штопает в это время мои носки или свои колготки. В этом даже демонстрация некая чувствуется. Вроде она этим самым хочет сказать: обновление, мол, обновлением, но сколько его ни<I> </I>склоняй по падежам, а колготки приходится носить штопаные-перештопаные. </P> <P>Но было бы неверно упрекать Галину Дмитриевну в аполитичности или неуважении к оратору. Тут опять чисто женское примешивается: вот, мол, посмотри с экрана, штопает ли твоя себе колготки, хотя у меня ножки ничуть не хуже, чем у неё. Тут у меня есть повод не согласиться с Галиной Дмитриевной. Во-первых, подобное сопоставление некорректно. И для меня, и для мужа первой в стране дамы, конечно же, прекрасными всегда были и будут ножки наших собственных жен. </P> <P>Во-вторых, то же самое могла сказать и обладательница менее красивых, с точки зрения Галины Дмитриевны, ножек, ибо её муж, кроме того, что он государственный и политический деятель, к тому же вполне дееспособный мужчина. И если он разбирается в неразрешимых вопросах обновления, неужели мы откажем ему в способности оценить благородство линии бедра выбранной им из многомиллионных женских масс единственной, достойной сопровождать его в зарубежных поездках? Да, она не штопает себе колготок, но мы же видим, как ей бывает невообразимо трудно соответствовать статусу супруги первого лица, когда обстоятельства вынуждают к тому, что речь ей приходится произносить с неумолимой неизбежностью. </P> <P>У Жванецкого тоже есть недоброжелатели, которым не нравится манера его разговора о наших сугубо внутренних проблемах. На вкус и цвет товарищей нет. Галина же Дмитриевна понять этого не хочет, хотя, конечно, всегда прибегает посмотреть на экран телевизора в момент лаконичных выступлений представительницы Фонда культуры даже тогда, когда есть реальная угроза, что подгорит оставленная на плите картошка. К Жванецкому, кстати, у нее меньший интерес. И я не могу этому не радоваться. Нет, вовсе не потому, что считаю себя на фоне этого златоуста человеком с весьма посредственным интеллектом, а из-за того, что Галина Дмитриевна оказывается тут на высоте, не гоняясь за миражами, а пытаясь отыскать великое в обыденном. </P> <P>Правда, когда наша младшая дочь приносит из школы «тройку», Галина Дмитриевна красноречиво глядит на меня, словно удивляясь тому, что, несмотря на явное внешнее несходство между мной и дочерью, наследственные признаки всё-таки сумели себя проявить. На что я нахожу контрдовод, отмечая, что это не просто «тройка», а «твердая тройка», что ребенок вполне достаточно развит и даже читает Льва Толстого, а именно его рассказ «Филипок». Я в её годы таких писателей не читал, да и позднее не удосужился. </P> <P>А если наша старшая дочь вышла <I>замуж</I> на второй день после получения аттестата зрелости, то здесь целесообразнее усмотреть влияние тех процессов, которые вызвали к жизни такое коварное явление, как акселерация. Отсутствие высшего образования не помешало ей подарить нам внука, а это может оказаться заразительным примером для младшенькой, которая, в свои семь лет прослушав несколько стихотворений из книги для детей младшего возраста, продекламированных ей Галиной Дмитриевной, произнесла довольно показательную фразу: «Хоть бы хны…» И тон был соответствующий, и он слегка расстроил возлагавшую на второго своего ребенка определенные надежды маму, которые, однако, были тут же развеяны ласковой просьбой дочери: «Мам, расскажи анекдотик».</P> <P>Подобное может шокировать кого угодно, но не Галину Дмитриевну. Она в детстве кротким нравом не отличалась, да и сейчас иногда в отношениях со мной пытается действовать с позиции силы. «Что это за название рассказа у тебя? – спрашивает она. – «Муж Галины Дмитриевны». О ком это? Уж что-нибудь одно: или муж, или Галина Дмитриевна. Без первого слова, с точки зрения русской грамматики, пожалуй, вообще можно обойтись. Да и с точки зрения логики…»</P> <P>Тут мне ничего не остается делать, как обороняться: «Ты, - отвечаю, - как всегда, права. Но, понимаешь, мне всё-таки кажется, что подобная конструкция в русской грамматике где-то допустима. Я, конечно, всего-навсего жалкий кандидатишка филологических наук, но вспомни, чему нас учили в курсе литературоведения. Там есть такая штука, синекдоха называется. Иными словами, перенос значения с одного предмета на другой. Так вот, эта самая синекдоха дает возможность говорить, например, «взвод в сто сабель», тогда как на самом деле это сто человек». «Взвод в сто сабель? - прищуривается Галина Дмитриевна. - Интересно, где ты видел такой взвод? Это же целая рота. К тому же я тебе не предмет, чтобы переносить с меня значение куда попало».</P> <P>Тут я пас. Не нахожу более аргументов. И на сём заканчиваю рассказ, хотя совместная с Галиной Дмитриевной частично счастливая жизнь* имеет тенденцию к продолжению. Дай ей Бог никогда не кончиться.</P> <P>______________________</P> <P><I>* При редактировании рассказа Галина Дмитриевна вычеркнула слово «частично» (Примечание автора).</I></P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?57585'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]