Первый весенний луч : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/57875/index.shtml'>Наталья Волжанская</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/57876/145.jpg" width="145" height="113" alt="Первый весенний луч"></a> <span class="date"><span>05 апреля 2010 09:33</span></span> <h3><i>Автор:</i> Наталья Волжанская (г. Самара)</h3> <h2>Первый весенний луч</h2> <P>За больничным окном росли липы. Огромные, разлапистые, с черными глянцевыми стволами. </P> <P>-Какие большие. Им, наверное, лет триста. А мне? Сколько будет мне? - равнодушно думала Настя.</P> <P>Серый ноздреватый февральский снег в оспинах капели, как старухи на погосте, облюбовали вороны. Их резкие крики врывались в палату через открытую фрамугу. Февраль выдался теплым. Февраль… А был сентябрь. И все еще было по–другому. Десятый класс. Выпускной. Учителя строго выговаривали предвкушающим скорую свободу школьникам, пугали предстоящими экзаменами. Те, разгоряченные своей взрослостью, строили планы, выбирали институты, писали запросы, спорили, отстаивая каждый свой выбор.</P> <P>В какой миг все это исчезло, Настя не помнила, поначалу даже радуясь, что частые простуды позволяют отлынивать от уроков по-честному. «Потом» слилось для нее в длинную череду больниц, палат с одинаковыми, выкрашенными масляной краской стенами. Выпавшие из кисти маляра щетинки, на века замурованные в глянец и прилипшие к стене, развлекали ее своими причудливыми формами. Можно было часами гадать, что же это – сжатая пружина вселенной или локон юной принцессы из детской сказки.</P> <P>По ночам лязгали панцирные сетки кроватей, скрипели коридорные двери, раздавался оглушительный храп соседок и мир казался чистилищем, без начала и конца.</P> <P>Осень сменилась вьюжной зимой. Хорошо, что вьюжной. Окна палат иногда засыпало снегом, и тогда можно было разглядывать слоистые пласты и придумывать таинственный подснежный мир, в котором живут подснежные человечки. </P> <P>Казалось, что конца этому не будет. Ей уже было все равно. Не было ни обидно, ни страшно, ни жалко. Просто она жила так, а кто-то жил иначе. Что в этом такого? Люди живут в разных измерениях. В это сонное, вялое существование лишь однажды ворвался мамин крик «Ну помогите же, кто-нибудь!» Они были в очередной больнице, где один за другим врачи развели руками и сказали, что ничего не могут сделать, предложив им не портить статистику и отправиться домой.</P> <P>На крик вышла женщина в белом халате. Подхватила плачущую в отчаянии маму и бледную до синевы Настю, завела их в свой кабинет, просмотрела разбухшую больничную карточку и сказала, что Настя точно ее пациентка. Тогда она впервые услышала это слово – гематология, заболевание крови. Как странно… В свои шестнадцать лет Настя и не подозревала, что такое бывает. Эфемерная жидкость, оказывается, была способна болеть. </P> <P>В гематологическое отделение Настю везли в лифте. Оно находилось на втором этаже, и дойти туда самостоятельно девушка уже не могла, задыхаясь от самого простого движения.</P> <P>Поначалу Настя даже не осознала, что за диссонирующая нотка разрушила ее ватный кокон. Отделение дышало острым запахом сырой штукатурки и свежего мебельного лака. Оно было современным и совсем новым. Почему-то это внушало надежду.</P> <P>Здесь не было стен, выкрашенных масляной краской. Потолки не пугали заоблачной высотой, а уютно располагались там, где и привычно людям, почти над самой головой. Широкие двери числились всего под девятью номерами. Бывалая Настя знала, что обычно их куда больше. Оказалось, что практически все палаты были одноместными. Лежать одной ей показалось скучно, и она уговорила веселую сестричку разместить ее с двумя соседками.</P> <P>Насте выдали верблюжий плед в фабричной упаковке, наушники, чтобы слушать палатное радио, не мешая окружающим. Кровати были деревянными и совсем не скрипели. Еще больше ее поразила столовая – темной полировки мебель была украшена вязаными салфеточками. Поверх белого кружева располагались фарфоровые тарелки и столовые приборы в полном комплекте, включая нож. Ресторан, да и только! </P> <P>Очень скоро Настя заметила, что вся эта красота была абсолютно бесполезной. Нехарактерные для больничной кухни бифштексы, фрукты и бутерброды с красной рыбой оставались нетронутыми. Аппетита у обитателей гематологии не было. Они вяло ковыряли ножом и вилкой, так и не попробовав еду. </P> <P>Настин рацион состоял из стакана грецких орехов вперемешку с изюмом и граната. Она делила его пополам. Половину надлежало употребить с утра, оставшуюся часть вечером. Настя ненавидела гранаты, орехи и изюм. Но это было лекарство. Сил на другую еду уже не оставалось.</P> <P>Однажды она взахлеб что-то рассказывая соседкам по палате, проговорила:</P> <P>-Ну а мне-то зачем такая кофточка, я всю жизнь толстуха, - соседки замерли и испуганно переглянулись. Смысл их взглядов Настя поняла когда, случайно оказавшись в гардеробе, увидела себя в зеркале. Бледная бесплотная тень, под складками халата не угадывалось тело.</P> <P>-Смертники пошли, - услышала она однажды вслед. Смутная догадка обрела плоть. Из одиночных палат время от времени вывозили каталки, укутанные простынями. Так Настя узнавала, что умер очередной пациент.</P> <P>В этом странном отделении не было традиционного холла с телевизором, и обитатели его могли встретиться только случайно. И эта случайность не заставила себя ждать. Насте предстояла пункция костного мозга. Стоя в коридоре под дверью процедурной, она дрожала крупной тряской, как больной щенок. Мимо проходил юноша, которого она уже встречала в столовой. Он носил красно-синюю олимпийку, был высок и молчалив. Но тут почему-то подошел к ней и как старую знакомую спросил:</P> <P>-Боишься?</P> <P>-Боюсь, - согласилась Настя.</P> <P>-Пункция?</P> <P>Она только бессильно кивнула.</P> <P>-Ты не бойся, это совсем не страшно, мне уже два раза делали. Я тебя подожду. Меня Кириллом зовут.</P> <P>-Спасибо, а я Настя, - нервно улыбнулась она.</P> <P>Молоденькая докторица, пробивая грудную кость шприцем, рыдала вместе с Настей и только повторяла без конца:</P> <P>-Солнышко мое, миленькая, девочка, потерпи, малыш. </P> <P>Место изъятия ткани залепили пластырем, который, казалось, связал все сухожилия в узел, не позволяя разогнуться. Так, старушонкой, Настя и вышла в коридор. Кирилл подхватил ее и усадил на диван. От пережитого ужаса девушка расплакалась у него на плече. А он все гладил ее по руке. Тихонько дул на макушку и шептал разные глупые слова. </P> <P>Кирилл обитал в одиночной палате. Настя стала заходить к нему в гости. Они с отвращением грызли грецкие орехи и обсуждали прочитанные книги. Чаще других «Дафниса и Хлою», которую кто-то принес Кириллу забавы ради. Было что-то волнующее в этом невинном флирте. За недосказанностью и полунамеками так уютно было прятаться.</P> <P>Настино растительное существование словно обрело смысл. Оказалось, что она умеет смеяться – задорно, весело. Часами они рассуждали о судьбах мира и никогда не говорили о своей. Лишь однажды Кирилл признался, что в прошлом году мечтал поступать в летное училище. </P> <P>О болезнях говорили часто, словно стараясь заговорить, закрыть частоколом слов страшную тему. У Кирилла было очень много белых кровяных телец, а у Насти – слишком мало красных. Они пытались над этим смеяться, читая вслух Бабеля и играя каждый «за своих». По анализам выходило, что на поле боя за Настю сражаются лишь двадцать пять процентов бойцов, остальные пали смертью храбрых. Численность Кириллова войска подавляла масштабами. </P> <P>Постепенно Настино войско стало прирастать количеством и вскоре выяснилось, что болезнь, хоть и очень запущенная, но вполне может быть излечимой. Когда ровно половина красных кровяных телец оказалась живой, Настю выписали домой. До выздоровления было страшно далеко, и все-таки мир вдруг выпукло расступился больничными стенами, расплескав запахи и краски. </P> <P>С непривычки дышать было больно. Острый терпкий воздух пробовал легкие на разрыв. Она все еще почти ничего не ела. Мама оживленно хлопотала на кухне, боясь усомниться в том, что худшее уже позади и болезнь отступила. Готовила всякие вкусности, чтобы дочка просто не смогла от них отказаться. Потихоньку, понемногу жизнь возвращалась в свое привычное русло. Настя стала выходить на улицу.</P> <P>А однажды вот так вышла и пошла себе вперед по проспекту, села в подъехавший троллейбус и он привез ее к шестиэтажному корпусу стационара. Было непонятно и странно оказаться по эту сторону. Будто мир перевернулся с ног на голову. Будто она шагнула в зазеркалье, где все наоборот. Как замечательно быть в больнице не пациентом, а гостем. Ей хотелось петь.</P> <P>Нагнувшись над окошечком справочной, она назвала фамилию Кирилла. Тетенька за перегородкой долго листала журнал, сверяла записи и вдруг резко отодвинула его в сторону. Спросила: </P> <P>-Кто вы ему?</P> <P>-Соседка, - растерялась девушка. – Соседка по палатам, - добавила она еле слышно.</P> <P>-Точно не родственница?</P> <P>-Точно нет, - тревога нарастала.</P> <P>-А расстраиваться не станете, в обмороки падать?</P> <P>-С чего бы это? – все больше каменея, отвечала она.</P> <P>-Только вы не переживайте. В морге ваш Кирилл. Отмучился. </P> <P>У Насти потемнело в глазах, потолок, выложенный узорной белой плиткой, бешено завращался и ринулся к ней, меняясь местами с полом. Очнулась она на кушетке в приемном отделении. На нее с укоризной смотрели карие глаза женщины из справочной:</P> <P>-Ну вот, а обещали не расстраиваться…</P> <P>-Я не понимаю, как это? Может быть, ошибка?</P> <P>-Да какая тут ошибка, - устало махнула рукой медсестра, - умер он вчера. Да и не жилец был. Рак крови – не шутка.</P> <P>-А можно я в палату к нему зайду, а? Вы не думайте, я здесь лежала, меня там все помнят! – теплилась еще слабая надежда, что все вокруг сошли с ума. Вот сейчас она увидит Кирилла, они сядут грызть орехи и вместе посмеются над этой нелепостью. Надо же такое выдумать – Кирилл, и умер!</P> <P>Женщина вздохнула и выдала ей белый халат с больничными тапочками. Задерживая дыхание, Настя поднялась на второй этаж, машинально отметила, что лифт на этот раз не понадобился. По коридору она почти бежала. Распахнула дверь в девятую палату и замерла на пороге. </P> <P>Прямо на нее с функциональной кровати, приподнятой у изголовья, смотрели угольно-черные глаза на совершенно желтом в черных провалах надбровных дуг старческом лице. Пациенту было глубоко за шестьдесят. </P> <P>-А где Кирилл? – почти выкрикнула девушка.</P> <P>-Дочка, - просипел старик, - дочка, ты мне молока дай… Там, на тумбочке, в банке стоит…</P> <P>Настя метнулась к тумбочке, налила молоко в стакан. Сил не было смотреть, как он пил, захлебываясь хрипами и темнея лицом. Она выбежала из палаты. На сестринском посту дежурила знакомая практикантка Лена. Увидев Настю, она сначала улыбнулась и тут же отвела в сторону глаза. Накапала пахучих капель в стаканчик, сунула их растерянной девушке и быстро-быстро начала говорить что-то утешительное. Настя ее не слушала. </P> <P>Она впала в какое-то странное состояние, когда все равно. Словно смотришь надоевший не интересный фильм, уйти из зала почему-то не можешь, но и оставаться там сил нет. Перед глазами меняли друг друга картинки – Кирилл в больничном коридоре утешает ее, Настю, Кирилл в палате грызет орехи и хохочет, Кирилл, задумавшись, смотрит в темное окно и рассказывает про летное училище…Никогда и ничего уже не будет. Никогда и ничего.</P> <P>Она не помнила, как вернулась домой. Увидела только испуганные мамины глаза. Они словно заходились в крике – снова? </P> <P>-Нет, мам, нет, - ответила Настя вслух, - просто Кирилл умер. От произнесенного слова вдруг стало нестерпимо больно, и она заплакала.</P> <P>Между тем близилось лето и выпускные экзамены. Весь учебный год она провела в больнице, и учителя, собрав педсовет, предложили ей остаться на второй год. Ей, отличнице и умнице. Сама мысль об этом вызывала бурный протест. Настя настояла на том, что она будет сдавать экзамены на общих основаниях. В таком случае, было заявлено ей, никто с тобой заниматься дополнительно не станет. Рассчитывай только на собственные силы. </P> <P>Это было обидно и несправедливо. Впрочем, как и все вокруг за последний год. Она уже начинала к этому привыкать. Потому только пожала плечами и уселась за учебники. Это не давало сойти с ума от мыслей о Кирилле и о собственном будущем. </P> <P>Все экзамены Настя сдала на пятерки. Учителя на очередном педсовете решили, что выдадут ей аттестат, в котором все оценки будут снижены на балл. </P> <P>-Ведь ты же не занималась целый год, - прятала глаза классная. - Не честно будет тебе поставить пятерки в аттестат. Ты это только сейчас выучила. Ни контрольных не писала, ни диктантов… Вот осталась бы на второй год, как предлагали, могла бы медаль получить.</P> <P> Но для Насти это было еще одной ступенькой вниз, еще одной гранью нового знания: мир несправедлив. В нем есть все, что угодно, кроме правды и доброты. После такого же тусклого, как и вся школьная жизнь выпускного, надо было определяться с местом будущей учебы. Но сначала – медосмотр, которого она страшно боялась и к которому готовилась мысленно последние два месяца.</P> <P>В ночь перед часом икс она не спала. Не думала ни о чем. Просто смотрела в потолок на пляшущие тени фонарей и грустила. Сама не смогла бы сказать о чем. Наверное, о том, что детство кончилось.</P> <P>В который уже раз, войдя в ставший привычным врачебный кабинет, Настя вдруг успокоилась. Такими привычными были желтые полосы солнечного света от жалюзи, прыгающие по серым стенам. Полосатым казался и стол, покрытый стеклом. Под стеклом всякие разные бумажки с непонятными надписями. А у стола врач со стетоскопом на шее. Именно так и никак иначе устроено мироздание. Почему-то подумалось, что теперь уже все равно. Она так устала бояться и ждать! И может быть, куда проще было бы закончить все сейчас и не думать больше ни о чем. </P> <P>Женщина лет сорока вынула из папки результаты анализов, внимательно их рассмотрела, нахмурив брови. Настино сердце ухнуло куда-то вниз, словно на скоростном лифте прокатилась. Пауза казалась вечной.</P> <P>-А вы знаете, все в порядке. Показатели, конечно, низковаты, но уже куда ближе к норме и никакой опасности для вас не представляют.</P> <P>-Значит, я могу поступать в институт?</P> <P>-Да, можете. Только внимательно следите за здоровьем и два раза в год сдавайте кровь на всякий случай.</P> <P>Она чуть не задохнулась, выйдя на улицу. Показалось, что теплый ветер обрушился всей своей сокрушительной мощью, перехватил горло, осушил слезы и понес ее вперед, все дальше и дальше от поликлиники. Небо, затянутое черными тучами, опустилось совсем низко. Навстречу Насте бежала мама, которую дочь уговорила остаться дома, в глазах ее застыл вопрос. Посреди самой темной и мрачной тучи вдруг открылось окно, сквозь квадратное отверстие на землю упал в багровых отсветах грозы яркий золотой луч.</P> <P>-Я буду жить, мама, я буду жить!</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?57876'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]