Смерть под диктофон (Рассказ) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/voronkov/index.shtml'>Валерий Воронков</a></h1> <span class="date"><span>17 мая 2010 10:03</span></span> <h3><i>Автор:</i> Валерий Воронков (г. Самара)</h3> <h2>Смерть под диктофон (Рассказ)</h2> <P>Когда мне исполнилось десять лет, то к нам в дом, как снег на голову, нагрянула моя тетка, сестра моей матери, которую я до этого никогда в глаза не видел, и даже не знал о ее существовании.</P> <P>Тетку звали Светланой Трофимовной. Вся такая высокая и красивая. Но она оказалась еще тем фруктом. Каждый день, начиная с самого утра, она напивалась всякой гадости и начинала приставать к моей матери.</P> <P>- Ты, тварь подколодная! – кричала она. – Что, довольна! Отбила у меня моего Петьку, родила этого ублюдка, а я из-за тебя на всю жизнь осталась старой девой!</P> <P>Мать, не споря, опустив глаза к полу, молча и как-то виновато слушала свою сестру, а потом быстро убегала на работу. Меня же тетка словно не замечала, будто меня вообще не было.</P> <P>Потом она где-то еще чего-то добавляла и начинала лезть к соседям по коммуналке. Лихо дралась скалками и крышками от кастрюль не только с бабами, но и с мужиками. Это времяпрепровождение она называла своим отпуском.</P> <P>В конечном итоге моя тетка так всем надоела за две недели, что все вокруг взмолились – мол, уезжай Светлана Трофимовна, туда, откуда приехала, дай всем покоя.</P> <P>- Ладно, - сказала она, и уложила свои чемоданы.</P> <P> Мать на радостях закатила пирушку, но тетка даже к рюмке не прикоснулась. Лишь попила чаю, взяла чемоданы и уехала в Казань, где она преподавала в Казанском университете. А ночью мать с криком упала с постели и начала кататься по полу.</P> <P>- Мама! – кричал я. – Может, я «скорую» вызову?</P> <P>- Не успеешь, Андрюшенька, - стонала от боли мать и закатила глаза. – Это Светка меня отравила от ревности и зависти, что я у нее Петра, твоего отца, отбила… Андрюшенька, Андрюшенька, - вдруг заторопилась мать, ища мою руку, - подрастешь, найди ее… А в милицию ничего не сообщай… </P> <P>С этими словами она умерла. Отец мой погиб сразу после моего рождения, так что я в одночасье остался сиротой. После похорон матери соседи с деловым видом зашли в нашу комнату, стали делить наши вещи и спорить, кому из них отойдет наша жилплощадь.</P> <P>- Вы чего это! – закричал я. – Это наша квартира!</P> <P>- Молчи, сопляк! Твое место теперь в детском доме…</P> <P>Так я впервые столкнулся с человеческой подлостью. И был просто поражен, как из-за каких-то вещей и квадратных метров хорошие люди превращаются в монстров.</P> <P>С той поры минуло сорок лет. Я честно трудился в одном почтовом ящике на вредном производстве. Многие мои коллеги так же честно загнулись на работе, а на меня, как ни странно, это вредное производство никак не повлияло. И я в пятьдесят лет ушел на пенсию здоровым, но отнюдь не жизнерадостным человеком. В этом некоторую роль сыграли мои бывшие жены: две бросили меня, от двух других ушел я сам, оставшись в конечном итоге без жилья. Вдобавок государство со своей инфляцией и скоропостижным построением капитализма в России лихо оставила простой народ без сбережений в сберкассах, в том числе и меня. А на начисленную пенсию, которую я стал получать после всех перестроек, дефолтов, деноминаций и прочей чепухи, вряд ли проживет и карлик. Слава богу, меня выручила страсть ко всяким золотым безделушкам и побрякушкам вроде перстней, печаток, портсигаров, которые я всю жизнь покупал (благо дело, зарплата позволяла). Поэтому мое мрачное будущее на время затягивалось.</P> <P>От вынужденного безделья я решил немного попутешествовать. И тут вспомнил о тетке. Дай, думаю, съезжу, плюну ей в морду за свою мать.</P> <P>В Казанском университете узнал, что тетка преподавала на кафедре аж до семидесяти двух лет и лишь в прошлом году уехала в волжский уездный городок, куда разменяла с солидной доплатой квартиру из Казани. Дальше узнать теткин адрес осталось делом техники.</P> <P>Три часа на «Метеоре», и я был на месте. Сразу идти плевать тетке в лицо мне не хотелось. Поэтому я решил пожить здесь немного, оглядеться. И уж потом…</P> <P>Местная гостиница была неумытая и грязная, хоть и называлась «Волжский Метрополь». В номере мухи настолько засидели потолки, что побелки не было видно. Наглые тараканы эскадронами маршировали по столу, поглядывая на мои вещи, словно ожидали, что я им отвешу килограмм копченой колбасы. Шиш им, а не колбасы: я последние годы питался только в столовых и у знакомых.</P> <P>Голодные тараканы напомнили мне, что на самом деле надо где-то перекусить. И я отправился на поиски столовой. Но в этом городишке капитализм, видимо, строили с опережающими темпами, так как я не нашел ни одной столовой. Зато баров, кафе и ресторанов оказалось предостаточно. Правда, сменив вывеску, в них все оставалось по-прежнему: та же тушеная капуста и сосиски, только в пять раз дороже, чем в обычной столовке. Зато выпивки – пруд пруди.</P> <P>Я сидел в одном из таких кафе и смотрел на окочурившуюся сосиску. Но она почему-то не вызвала аппетита.</P> <P>- А ты водочки тяпни, и не такая дрянь на закусь сгодится, - словно прочитал мои мысли сосед по столику.</P> <P>Мне его идея понравилась, и сосиска мигом проскочила в желудок. А потом и еще одна влезла. А дальше я очухался в милиции: оказалось, мы с тем соседом по столику разодрались.</P> <P>Утром к следователю. Молодой, лет тридцати, Самойлов Лев Львович. Высокий, спортивный. Вежливый. Ознакомился он с протоколом, с нашими документами. Потом с каждым побеседовал по отдельности. Затем собрал нас вместе и сказал:</P> <P>- Дело я закрываю за примирением сторон. Пишите заявление, что ничего против друг друга не имеете. Люди вы, как я вижу, порядочные, солидные. А в тюрьме и без вас всяких хватает.</P> <P>Во-о, оказывается, какие люди в милиции работают.</P> <P>- Андрей Петрович, - вдруг спросил меня Самойлов, - а вас-то что в наш городишко занесло?</P> <P>- Ушел на пенсию, вспомнил, что есть у меня тетка. Сорок лет ее не видел. Дай, думаю, съезжу, повидаю.</P> <P>- А кто такая? Я ведь тут всех знаю.</P> <P>- Ольховская Светлана Трофимовна.</P> <P>- Конечно, знаю. Она в прошлом году переехала. Но одинокая бабка. Почти ни с кем не общается. Может, вам обрадуется. </P> <P> Весь день я бродил по городку, сидел на берегу Волги, любовался природой и проходящими судами. А потом думаю, чего время тянуть – пойду, плюну тетке в морду, а утром на «Метеоре» уеду. Приняв это соломоново решение, я двинулся по адресу.</P> <P>Дом стоял на высоком берегу. Тетка жила на пятом этаже окнами на реку.</P> <P>Позвонил в дверь. Ее открыл какой-то прыщавый, низкого росточка молодой человек. Он мне сразу не понравился: глаза плутоватые, мордочка хорька с выступающими вперед верхними зубами. В общем, образец подхалимства и лизоблюдства.</P> <P>- Вам кого? – поинтересовался он.</P> <P>- Светлану Трофимовну.</P> <P>- А по какому вопросу?</P> <P>- Слушай, ты, жертва незаконченного высшего образования, - разозлился я, - тебя спросили, дома ли Светлана Трофимовна? А по какому вопросу – не тебе решать. Так она дома или нет?</P> <P>- Дома, - и хорькообразный тип с ненавистью посмотрел на меня.</P> <P>Я небрежно отодвинул его в сторону и прошел в комнату. В кресле, повернутом в полоборота к окну, сидела сморщенная старушенция, мало чем схожая с той лихой бой-бабой, которой она запомнилась мне с детских лет. Лишь живые наглые глаза оставались прежними.</P> <P>Она смотрела на меня секунд десять.</P> <P>- Ну, вылитая сеструха! – хлопнула она в ладоши. – Вылитая сеструха! Познакомься, Сереженька, это мой «любимый» племянничек – Андрей Петрович.</P> <P>Сереженька тут же залебезил:</P> <P>- Андрей Петрович, очень приятно. Я очень, поверьте, очень извиняюсь за наш инцидент. Но поймите…</P> <P>- Сереженька, - остановила его словесный водопад тетка, - не стоит извинений. Ты собирался на рыбалку, вот и иди.</P> <P> - А может, и вы со мной, Андрей Петрович? – снова засуетился молодой человек. – У меня на Волге, в одной протоке, есть такое тихое местечко, где рыбы-ы. Правда, я любитель одиночной рыбалки. Люблю, знаете ли, ночью помечтать у костерка, встретить восход солнца, а потом такой клев. Берешь в руку рыбешку, а она бедная трепещет, хвостом, эдак, бьет, норовит осилить…</P> <P>- Иди, - уже более грозно сказала тетка. – И раньше полудня не приходи. Я нынче долго буду спать.</P> <P>- Все понял, Светлана, свет, Трофимовна, - и слащавый тип в миг испарился.</P> <P>Тетка пристально смотрела на меня.</P> <P>- Ну, что стоишь, как пень? Бери стул, садись ближе к окну, чтобы я тебя лучше видела.</P> <P>Солнце уже садилось за Волгой, но лучи его еще ярко освещали просторную комнату.</P> <P>Я взял стул и сел. И вдруг услышал неясный щелчок. Слух у меня очень хороший. Но определить, откуда исходил этот звук, и что он из себя представлял, я не смог. Однако интуитивно он меня встревожил.</P> <P>- Что, убить меня приехал? – с язвительной усмешкой спросила тетка.</P> <P>- Зачем? – удивился я. – Просто посмотреть, как ты живешь, не мучает ли тебя совесть за то, что отравила свою родную сестру – мою мать. Может быть, плюну в твою мерзкую харю…</P> <P>- Ой-ой-ой! Зорро, Тато Туташхия, горный мститель! Да плевать я хотела на тебя, выродок. Ты должен быть моим сыном. Ты! Ты просто не знаешь, как я любила твоего отца, моего Петеньку. А эта потаскуха, твоя мать, затащила его в постель и сразу забеременела. Этим она его и взяла. Для нее не было ничего святого. Ничего! И ты хочешь, чтобы я ей это простила? Если была бы возможность отравить ее еще тысячу раз, я бы ее и тысячу раз отравила.</P> <P>- И ты не боишься мне в этом признаваться?</P> <P>- А то ты не знал? Может, ты сейчас пойдешь и заявишь в милицию? Так иди! Сорок лет прошло с тех пор. Сорок! За давностью все списано. А вот, если ты меня сейчас убьешь, то тебе это с рук не сойдет, и пойдешь ты, как миленький, на лесоповал. А повод у тебя убить меня есть. Думаешь, я не знаю, что свою квартиру ты отдал своей последней жене. Вот ты и приехал лишить меня жизни из-за моей приватизированной квартиры. А вот тебе квартира! Я завтра же на Сереженьку завещание составлю. А тебе вот-вот, - и она, корча рожи, стала показывать мне фиги…</P> <P>А дальше я ничего не помню. Какой-то провал в памяти. Когда я пришел в себя, то увидел, что тетка сидела в той же позе, только глаза у нее заметно вылезли из орбит, а изо рта вывалился язык. А в руках у меня был поясок от ее халата.</P> <P>Первым моим желанием было идти в милицию с повинной. Вторым – бежать, куда глаза глядят. Но я, на удивление, быстро взял себя в руки.</P> <P>Солнце уже село, и в комнате стало сумрачно. Четко слышалось тиканье будильника. Потом я услышал еще один звук. Какое-то шуршание. И я стал искать источник этого шуршания, совсем забыв о только что задушенной мною тетке.</P> <P>Обходя комнату, за невысоким комодом в самом углу, я обнаружил полочку с книгами. Рядом с ними находился японский диктофон с дистанционным управлением. Тихий звук доносился из него.</P> <P>Я нажал на кнопку «стоп», немного перемотал назад, включил и ясно услышал: «А вот тебе квартира! Я завтра же на Сереженьке завещание подпишу, которое уже составлено и лежит у нотариуса. А тебе вот-вот… Ты что делаешь, выродок! Прекрати! Да ты же сумасшедший! Уйди! Хр-р! Хр-р!» «Это тебе за мать!» «Хр-р! Хр-р!» «За твой цинизм, за твою безнаказанность!»</P> <P>Я снова нажал на «стоп» и вытащил кассету. Под креслом я обнаружил дистанционное управление. Теперь мне был понятен смысл того щелчка в самом начале нашего разговора. Эта дрянь настолько устала жить, что специально спровоцировала меня на убийство, прекрасно зная, что мне и в голову не придет искать какой-то диктофон. А уж милиция бы все нашла: и включенную дистанционку, и диктофон, и кассету. Так она намеревалась еще раз отомстить своей сестре.</P> <P>Ух, до чего же коварная бестия! А насчет завещания этому Сереженьке – это, вероятнее всего, ее очередная ложь, чтобы на суде всем стало ясно, какой я подлец, что, узнав об ее решении, я тут же набросил ей удавку на шею. О-о, как она быстро сориентировалась и моментально придумала очередной план мести.</P> <P>Я задернул гардины, включил торшер и еще раз обошел всю комнату. В серванте, в отделении закрытом на ключ, обнаружил десятки кассет под номерами и тетрадку.</P> <P>В тетради тоже стояли номера. Номер один – беседа с профессором Мозарбаевым Г.Г. Номер два – разговор в туалете между доцентом Ивласовой Т.М. и председателем профкома Мальцевой А.А. И далее в таком же духе.</P> <P>Так вот почему моя тетушка так долго держалась в университете. Она просто всех держала на крючке, на каждого у нее был компромат. Шантажистка!</P> <P>На такой же крючок она пыталась поддеть и меня.</P> <P>Я стер отпечатки пальцев с диктофона, с дистанционного управления и с тех кассет, к которым прикасался. Остальные отпечатки стирать не стал: а то будет удивительно – был у тетки, и ни одного отпечатка пальцев.</P> <P>Теперь я точно решил – сидеть за эту дрянь я не собираюсь. И на берегу Волги в костре сжег кассету…</P> <P>В баре я набрал бутылочного пива, пошел к себе в номер, и не успокоился, пока не выпил восемь бутылок.</P> <P>Проснулся я оттого, что меня кто-то вежливо толкал в плечо.</P> <P>- Андрей Петрович, проснитесь, - будто ворковал Лев Львович, мой вчерашний следователь.</P> <P>- Что такое? – продрав глаза, спросил. – Который час?</P> <P>- Двенадцать тридцать, - так же ласково отвечал Самойлов.</P> <P>Я встал и начал приводить себя в порядок.</P> <P>- Так вы не ответили, что случилось? Вроде, мы написали, что после той драки у нас претензий нет.</P> <P>- Надо, Андрей Петрович, снова пройти в мой кабинет.</P> <P>- Надо, так надо. Ох, уж эта бюрократия, - и, сделав недовольное лицо, я направился к выходу.</P> <P>- Около кабинета Самойлова сидел вчерашний прыщавый Сереженька. При виде меня он вскочил и по-птичьи зачирикал:</P> <P>- Убийца! Я сразу вас раскусил. Убийца!</P> <P>- Он что – больной? – обратился я к следователю. Ночью я все обдумал, каждый свой шаг, отрепетировал мимику и жесты. В уме заучил ответы на предполагаемые вопросы. </P> <P>- Проходите, Андрей Петрович. Садитесь.</P> <P>Самойлов с деловым видом зашуршал бумагами.</P> <P>- Во сколько вы пришли к Ольховской Светлане Трофимовне?</P> <P>- Вечером.</P> <P>- Во сколько именно?</P> <P>- После того, как я ушел на пенсию, мне часы ни к чему. Часы нужны тем, кто спешит. А я теперь никуда не тороплюсь. Поэтому могу точно сказать, до заката солнца.</P> <P>- И сколько вы там находились?</P> <P>- До сумерек. Помню, когда я уходил, тетя включила торшер, а мне сказала, чтобы я захлопнул дверь.</P> <P>- О чем вы говорили?</P> <P>- О разном. В основном вспоминали мою мать, ее сестру. Она умерла, когда мне было десять лет.</P> <P>- И где вы жили потом?</P> <P>- В детском доме.</P> <P>- А почему не у тети?</P> <P>- Это вы ее об этом спросите.</P> <P>- У вас сейчас есть жилье?</P> <P>- Нет. </P> <P>- Вы собирались жить у Светланы Трофимовны?</P> <P>- Нет. </P> <P>- Вы знали, что она приватизировала квартиру?</P> <P>- Узнал об этом вчера.</P> <P>- А сказала ли она вам, что она составила завещание Егорову Сергею Геннадьевичу, и что оно лежит неподписанное у нотариуса?</P> <P>Значит, тетка не врала. Но я остался невозмутим.</P> <P>- А-а, этому, который сейчас в коридоре?</P> <P>- Да. Так говорила или нет?</P> <P>- Я ничего не понимаю. Это ее дело. Причем здесь вы или я? Что, вообще, происходит?</P> <P>- Будто вы не знаете?</P> <P>- Не имею понятия.</P> <P>- Вашу тетю сегодня после двенадцати часов дня обнаружил задушенной в кресле Егоров.</P> <P>- Не может быть!</P> <P>- Может, может. Смерть наступила между одиннадцати вечера и часом ночи. И вы по всем данным и мотивам попадаете под подозрение.</P> <P>- Не понимаю – по каким еще мотивам?</P> <P>- Как же. Вы рассчитывали жить у нее, а квартира, если бы Светлана Трофимовна ее отписала Егорову, от вас уплывала. Вот вам и мотив.</P> <P>- Извините. Во-первых, я не собирался у нее жить, так как совсем ее не знал. Во-вторых, вчера, когда я пришел к тете, то она заявила этому Егорову – привожу дословно ее слова: «Сереженька, видишь, как дело-то получается, мой племянник приехал, поэтому с завещанием придется повременить». Так-то. Тут еще надо посмотреть, у кого больше мотивов имеется – у меня или у этого Сереженьки.</P> <P>- Но у него железное алиби. Он в десять вечера уехал на моторке, а утром принес вашей тете приличный улов. И вечером, когда он уезжал, его видели десятки свидетелей.</P> <P>- А кто ему мешал на той же моторке попозже вернуться обратно, подняться, открыть дверь (ведь ключ-то у него есть), сделать свое гнусное дело и уехать обратно встречать восход солнца и удить рыбу.</P> <P>Лев Львович призадумался.</P> <P>- Хорошо. Подпишите подписку о невыезде до конца следствия. Когда нужно, я вас вызову.</P> <P>Я направился к двери.</P> <P>- Кстати, Андрей Петрович, вы ничего не знаете о странном хобби вашей тетушки?</P> <P>- Что за хобби?</P> <P>- Записывать разговоры на диктофон со всеми, с кем встречалась. Откуда мне знать о странностях моей тети, которую я видел всего второй раз в своей жизни.</P> <P>- Да, странная женщина. Вот только почему она не записала ваш вчерашний разговор?</P> <P>Я пожал плечами.</P> <P>- А, наверное, потому, что вы ее племянник. Вас-то зачем ей шантажировать? Правда?</P> <P>Я снова пожал плечами и вышел. Не торопясь, спустился к Волге. За мной никто не следил. Нашел вчерашний костерок, где сжег кассету. Палкой расшвырял золу и увидел комок спекшейся пластмассы. Взял его в руку и как можно дальше забросил в реку… Все, теперь против меня не было ни одной улики.</P> <P>Меня еще несколько раз вызывали на допрос. Но вскоре все разрешилось неожиданно: нашлось несколько рыбаков, которые видели, как этот хорькообразный Егоров после заката плыл на своей лодке в сторону городка. И как потом тот на суде не доказывал, что рыбаки его с кем-то спутали, что они мстят ему за какие-то старые дела, приговор был неумолим: двенадцать лет строгого режима.</P> <P>А я, как ни странно, не стал уезжать. Этот городок мне понравился. Живу в теткиной квартире. Вечерами из окна любуюсь закатом солнца, а ночами беседую со Светланой Трофимовной, которая после полуночи появляется в своем кресле и сразу щелкает дистанционным управлением. Она на меня уже не злится, лишь жалеет, что ее коварный план с кассетой не удался. Но за это она меня как раз зауважала…</P> <P><B>Эпилог</B></P> <P>- Доктор, я не знаю что делать. Андрей Петрович из шестой палаты бунтует и требует, чтобы мы сменили ему график уколов. Особенно вечерних. После них он крепко засыпает и пропускает все встречи со своей тетей, которая появляется у него после полуночи. </P> <P>- Господи, как я устал. Лучше работать с буйными, чем с этими тихонями. Этому то, тому это.</P> <P>- Но без ночных бдений Андрей Петрович на самом деле стал себя хуже чувствовать.</P> <P>- Ладно, ладно. Делайте, что хотите: я завтра ухожу в отпуск. Но когда я из него вернусь, то сразу наведу здесь порядок. Я им покажу и теть, и дядь… </P> <P> </P> <P> </P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?59534'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]