18 мая 2010 08:44
Автор: Андрей Негривода (г. Москва)
«Спецы» (Команда Филина)
Книга первая "Медведь"
Часть четвёртая.
Середина августа…
- Здравствуй, Медведь! – Батя стоял у госпитальной койки, на которой лежал Игорь.
- Здравия желаю, товарищ подполковник! – Прохрипел слабым голосом тот. – Здравствуй, Батя…
- Хорошо устроился, старший прапорщик! Мне бы так хоть на недельку!
- В гробу я видал такие удобства…
- Не скажи-и! Отдельная, генеральская, прошу заметить, палата! Личный врач, личная «сестричка», личная «нянька» по ночам! Причём обе, опять прошу заметить, сладчайшего двадцатилетнего возраста!..
- Я не виноват, Батя…
- Я знаю, кто виноват – есть тут один прапорщик! Вернее одна… Та, которая внучка…
- Батя!..
- А чё? Я ни чё не имею против! Если, конечно, «прапорщик» не вносит «раздрай» в душу моего прапорщика – у тебя жена и двое сыновей малолетних! – Голос подполковника заметно посуровел. – А так, смотришь, и полезно даже, иногда…
- Не вносит она «раздрай», Батя! – Игорь был слаб до изнеможения.
Поход «на тропу Сайрама» оказался для Медведя едва ли не самым «тяжёлым» во всей его армейской «карьере».
Сначала его лечили в самом Пяндже, там же и сделали первую операцию, извлекая пулю, застрявшую под лопаткой – удивительно, но «прошив» это могучее тело насквозь, она застряла на самом выходе… Потом был Ташкентский госпиталь и опять операция – задетое пулей лёгкое, абсолютно не собиралось приступать к своим обязанностям… И уж только через два месяца «скитаний по Средней Азии» Игорь попал в Москву, в госпиталь Бурденко, где его содержанием и «лечением» занялась Женька Ахромеева…
И ещё одна операция, после которой Игорь лишился верхней доли правого легкого, которое «не расправилось, вследствие контузии от динамического воздействия»[1]…
- Клешню-то протянешь командиру поздороваться? – Спросил Батя.
- Попробую… – Игорь выпростал из-под простыни (лето на дворе было жарким) ладонь.
- Вот и ладно! – Батя шлёпнул по «лопате» Медведя.
- А это что?
Игорь ощутил в этом рукопожатии присутствие постороннего предмета – в руке Бати что-то находилось с самого начала.
- Где?
- Это, товарищ старший прапорщик Барзов, благодарность Отечества за проявленные… Дальше ты знаешь – определения у нас стандартные. Короче, от себя скажу, за личный, посильный вклад в борьбе с наркотой… Держи!
В руке Медведя поблёскивал пурпурной эмалью орден Красной Звезды.
- Служу… – Прохрипел Игорь и закашлялся.
- И служи! – Остановил его Батя. – Только сначала в себя приди. Мне Медведь нужен, а не воспоминания о нём. Ясно?!
- Так точно…
- Добро… – Батя задумался. – Ленка твоя была уже?
- Была… Домой поехала – двое пацанов ждут. Совсем салажата ещё…
- Что с «прапорщиком» решаешь?
- Оно вам надо?
- Надо! – Рявкнул вдруг Батя. – Надо! Кому ещё, если не мне? Я задал вопрос, прапорщик!
- А нечего решать – у меня есть семья.
- Не понял! Поясни!
- Женька… Так само пошло… С самого начала… Она сама не хочет замуж. Говорит, что так проще – никто ни перед кем не имеет никаких обязательств.
- И ты в это веришь?
- Батя! Три года уже! Она ни полбуквы о замужестве или чём-то другом! Да я и сам… Вякнула бы – сам бы всё прекратил! А так…
- Странно. Такая девка, из такой семьи, заботится о тебе – палату «генеральскую» в Бурденко и всё прочее… И в роли ППЖ[2]? Не понимаю!
- Она современная девочка, свободных взглядов на любовь.
- Тебе видней… И тебе решать. Ладно, не моё это дело – не мальчик, сам разберёшься со своими бабами.
- Разберусь. Хотя… Не в чем разбираться – всё уже давно решено.
- Тебе видней.
- Товарищ подполковник. Вы хотите мне что-то ещё сказать?
- А что, так сильно заметно?
- Есть немного, товарищ…
- А вот официоза не нужно, Игорь! Отставить! – устало произнёс командир. – Оставь это для плаца… Ребята заходят?
- А как же! Конечно, заходят! Каждый день кто-то бывает, а то и по двое-трое! А что?
- Слона когда видел в последний раз?
- Вчера. С Тюленем приходили… Несколько часов пробыли. – Медведь замялся немного, решая, стоит ли говорить командиру всё. – Пузырь «Арарата» раздавили…
- То-то я гляжу… И ты с ними?!
- Нельзя мне пока. А пацаны и за меня «приняли» «малую» на душу населения…
- Башибузуки хреновы! – Незлобно выругался Батя. – Нюх теряют! Коньяк жрать не в отпуске! И на «губу» не отправить – кому ж тогда «дело» делать, случись чего? А они, засранцы, пользуются! И, главное, кто? «Аксакалы»! Ну, я им! Выгоню плац ломами подметать, чтобы вспомнили «салажовую» юность!
- Не надо, Батя – это я их попросил. Они коньяк для меня несли, а я когда ещё смогу выпить.
- Защитник! Ладно. Что Слон говорил?
- Так, трепались…А что? Должен был что-то сказать?
- Значит, никаких новостей не сказал?
Медведь сдвинул брови и уставился на подполковника.
- Понятно. А ведь хороших пацанов я «с миру по нитке» в группу собрал – бухать бухают, а язык на привязи! Одно слово – профессионалы! Разведка!
- Да в чём дело-то? – Не выдержал Игорь.
- Дело… – Батя потёр лоб ладонью. – М-да… Дело… Помнишь наш разговор перед Таджикистаном?
- Смутно, если честно…
- Ну, на счёт реформ в Армии.
- А-а! – Медведь вспомнил. – Прибыл новый командир группы?
- Прибыл.
- И что? Серьёзный, солидный? Опытный?
- Да какой там, на хрен!
Подполковник грохнул кулаком по госпитальной тумбочке:
- Салага! Совсем зелёный ещё! Только-только лейтенантские погоны получил. Сопляк.
- Ну и что?
- А то! Этот Филин, кроме училища, об армии ничего не знает – после «десятилетки» поступал! Правда… «Золотая медаль», училище с «красным» дипломом… Артиллерийское!..
- Умник-теоретик, мальчик-одуванчик?
- В общем, нет – я его дело читал… «Чёрный пояс», Чемпион КОДВО по стрельбе, с куполом прыгал пару раз. Судя по аттестации, «явно выраженный лидер, любит рисковать, не боится жёсткого столкновения, но при этом просчитывает реальные возможности. Конфликтный, но может понять и принять свои ошибки. Абсолютно отсутствуют амбиции…».
- Быть того не может!
- «…Не признаёт стереотипов и шаблонов. К решению сложных задач подходит осторожно, учитывает ранний опыт, при этом склонен к нестандартным, неожиданным, даже авантюрным решениям. Обострённое чувство справедливости. Не признаёт никакие авторитеты, если уверен в своей правоте. Несколько раз был на грани отчисления. Оставили в училище, благодаря учебным показателям. Характер жёсткий, даже суровый. При этом, превалирующая формула поведения – «Делай, как я!»… Дружелюбен. Коммуникабелен. Легко сходится с людьми. Пользуется популярностью у женщин…».
- Супермен какой-то! – Улыбнулся Игорь. – Казанова-Бэтмен… Хрень всё это! Таких не бывает!
- «…Имеет музыкальное образование – музыкальная школа №7 города Одессы по классу гитары…».
- Земеля-одессит?! – Вскинулся Медведь. – А училище, значит, наше – Одесское?
- Оно… «На очень высоком уровне владеет «английским».
- И?..
- Всё это «отрапортовал» особист училища. Не мне…
- Так что? Значит…
- Этого мальца «ведёт» «Старший брат».
- Думаете, «пассажир»?
- Не знаю, Медведь. Не знаю! – Батя мял костяшки пальцев. – Если он действительно такой, то – это находка. Сам понимаешь.
- Да уж.
- Может, этого мальчика «Контора» и готовит к чему-то, только я этого не знаю. Пока что меня обязали его «принять на должность».
- Филин?
- Это я его «окрестил», – усмехнулся подполковник. – Прибыл эдакий хлыщ. Я ему вопросы, а он, мол, всё в личном деле написано. Хотя знать, что там написано, никак не мог! Я, к примеру, своё прочёл через семнадцать лет в армии, будучи командиром отряда! А этот петушится – уверен в себе. А когда я его немного «на место» поставил – сдвинул брови, насупился! Одно слово – Филин.
- Это о многом говорит. – Продолжил мысль Игорь. – О «волосатом паровозе[3]», например…
- Не похоже… – Потёр подбородок Батя. – Этот мальчик из довольно средней семьи. Отец – «дальнобойщиком» всю жизнь вкалывает. Уже пожилой. Юноша наш – поздний ребёнок. Правда, он «трудился» пару раз за «бугром» – почти два года в Ираке, пока в 79-м Хусейн к власти не пришёл, потом в Ливии, тоже «почти два». Там тоже «баранку» крутил. Мать немного покруче будет – зампред Народного контроля Ильичёвского района твоей родной Одессы. Не абы что, но рядом с «верхами». Так что…
- Небольшие возможности, конечно, были, но… «Паровоз» что-то не «просвечивается». – Заключил Игорь. – Может, этот мальчик и правда «такой»?
- Думаешь, нашли такого, как Шах?
- Вряд ли. Хотя…
- Ладно. – Заключил Батя. – «Пожуём» – увидим… Сам-то как? Не обидно?
- Не страдаю! – Уверенно произнёс Игорь. – Сами знаете, товарищ подполковник.
- Опять официоз попёр.
Но Медведь не обратил внимание на реплику командира:
- Если они считают, что этот офицер, с позволения сказать, готов принять и профессионально командовать отдельной РДГ в нашем отряде – значит, им виднее. Вспомните Владимира Семёныча…
- «Жираф большой – ему видней»?
- Точно! А мы… Что мы? «Не можешь – научим».
- Добро! – Батя поднял ладони. – Им сейчас Слон в купе с Бандерой и Тюленем занимаются – не самая худшая школа.
- Вот и посмотрим! А сам парень-то как?
- Злой. Я ему при первом знакомстве по сусалам-то «надавал» слегка, чтоб не зазнавался. Да ещё и Слону подсказал, чтобы он историю Батырыча и Шаха рассказал. Для понимания…
- А он?
- А что он? Озлобился! На себя.
- Уходить не собирается из отряда?
- Уходить? Да он на берет рвётся, как дурной!
- Это хорошо… – Улыбнулся Игорь. – Может, и будет с него толк.
- Посмотрим. Время, оно всё покажет. А ты выздоравливай! Если всё пойдёт как должно, ты опять вернёшься в «замки».
- Дело б делалось. А кто «кем» ходит – какая, на хрен, разница!
- Вот и отлично! – Батя встал, разминая ноги после этого тяжёлого для него разговора. – Лечись и возвращайся… Тебе ещё с новым командиром знакомится…
…4 ноября…
…Из госпиталя Медведь вышел только в середине сентября.
Медики всё никак не хотели выпускать этого прапорщика из своих рук. Ходили даже разговоры о его списании из армии. Что и сказать? Досталось Игорю «от всей души». Да к тому же тяжёлое ранение серьёзно усугубилось «отравлением». Медведь и без Сайрамовой пули неизвестно, сколько лечился бы – та «ёлочная игрушка» сделала своё поганое дело на совесть. Медведю пришлось несколько раз переливать кровь. Плюс все эти операции…
Эскулапы ещё долго, наверное, держали бы Игоря у себя, если бы в один прекрасный день он не шарахнул своим кулачищем по столу зав. отделением. И его выписали. Но не домой, а в центр реабилитации. На сорокапятидневный курс, где Игорь должен был обрести былую форму или уйти из армии по состоянию здоровья.
Второй вариант для него не существовал. Медведь хотел вернуться. И сделал для этого всё, что мог.
4-го ноября он вернулся в отряд после четырёх месяцев скитаний по госпитальным койкам.
- Разрешите войти, товарищ подполковник? – Медведь постучал в дверь Бати.
- Ну, вот! – Улыбнулся ему командир, поднимаясь навстречу из-за своего стола. – Ты и вернулся, Медведь!
- Так точно!
- Похудел.
- Есть немного.
- «Немного» – это сколько?
- Всего-то двадцатник сбросил – теперь ровно «сто». Это я уже набрал – было меньше.
- Плохо.
- Да чё там плохо, Батя? – Заволновался, было, Игорь. – Мне так даже легче! Я теперь как молодой сайгак скакать могу! Просто лишние кэгэ сбросил!
- Значит, восстановился, говоришь? Докажи! – Батя поставил локоть своей правой руки на крышку стола, намереваясь побороться с Медведем «на руках».
- Это не честно, товарищ подполковник, с вами бороться, всё равно, что с танком.
- Давай-давай! Раньше ты мог продержаться полторы минуты! Если и сейчас продержишься – значит, Медведь в былой форме! Давай!
Игорь продержался «минуту и двадцать».
- В общем, приемлемо. – Заключил Батя. – Учитывая все обстоятельства.
Игорь дышал тяжело, с хрипами, как старый паровоз:
- А где группа, Батя? Я был в расположении, а там только Батырыч…
- Группа? – Подполковник как-то странно посмотрел на Игоря и задумался.
Эта пауза затянулась на несколько минут – Батя решал сложнейшую дилемму:
- Группа на задании…
Медведь не задавал глупых вопросов, понимая, что то, что можно, командир расскажет и без них.
- За Речкой…
- Давно?
Батя посмотрел на часы:
- Два часа назад их «борт» сел в Кабуле.
- Эх! Не успел! – Пророкотал с горечью Медведь. – Хотел же вчера вечером из Центра уйти! Так нет, уговорили: «Утро – вечера мудренее!». Придурок!
- Ладно, успеешь ещё своё сжевать…
- Как «молодой»-то? Справится?
- А куда ему деваться? Ты своих пацанов знаешь. Они ему ошибиться не дадут. Да и дело-то не в этом. Эту операцию под него «кроили».
- Кто?
Подполковник молча потыкал карандашом вверх.
- Даже так?
- Даже так…
- Батя! Отпусти к пацанам, а?
- Не могу!
- Отпусти! Я ж здесь подохну от ожидания! Да и лишний ствол никогда не мешал.
- Игорь. – Подполковник тяжело вздохнул. – Они пойдут далеко на юг. В пески пойдут. В Регистан… А ты только-только из госпиталя. Куда ты на хрен рвёшься со своим ополовиненным лёгким? Там жара такая, что!
- В Регистан. – Игорь уже «был» на задании. – Значит, дальше Кандагара идут? Но там же наших не было?
- Что, знакомые места?
Медведь кивнул головой.
- Значит, должен понимать.
- А я и понимаю! – Заговорил с горячностью Игорь. – Я просто обязан быть с пацанами! Как-то там этот ваш Филин себя покажет, а случись чего, я группу выводить буду!
- Ты ещё не в форме.
- Батя! Я тебя хоть раз подвёл? Отпусти, а?
Подполковник посмотрел вглаза Медведя и… решил:
- Ладно! У тебя есть неделя на подготовку и изучение материалов у «секретчика». Тринадцатого ноября в Кабул будет лететь наш «борт». Полетишь на нём. Может, ты и прав. Случись чего, только ты группу и выведешь. Но! Командиром группы является лейтенант Проценко! А старший прапорщик Барзов его заместителем! Пока! А как дальше будет – покажет эта «работа».
- Есть!
- Присмотри там за ним, Игорь – он сопляк ещё совсем. Молодой, зелёный! А работёнку ему подкинули такую, что ого-го! Сам всё поймёшь, когда материалы прочитаешь. Иди, прапор, готовься. Прогулочка тебе предстоит не слабая…
…13 ноября…
Они всё тискали и тискали своего друга:
- Медведь, Медведь вернулся! – Орали в какой-то иступлённой радости вояки. – Игорёха! Ну, теперь всем «духам» полный п…ц!
Игорь только-только спустился из огромного нутра «Ильюшина» на взлётную полосу Кабульского аэродрома. Его встречала вся группа во главе с новым командиром. Вернее, не именно его, а человека, прибывшего на усиление этой группы. И никто до самого последнего момента не знал, что это Медведь.
Игорь увидел этого молоденького лейтенанта и подошёл к нему:
- Старший прапорщик Барзов, прибыл для совместного выполнения задания. – Представился он. – Для пацанов Медведь, для друзей Игорь.
«Ну-ну, мальчик. – Думал тогда Медведь. – Чего-то ты там стоить-то будешь? Пожуём – увидим».
- Лейтенант Проценко, комвзвода разведки! Отойдём, прапорщик?
- Ну, давай. – Прогудел Медведь.
Они отошли на несколько метров.
- Кто командир группы?
- Ты. Не пыли. Я сам напросился. Просто южнее Кандагара не бывал ни разу. Интересно. А вообще-то, я по штату твой «замок». Так что всё в порядке командир. Норма!
- Меня зовут…
- Филин. Знаю – Батя инструктировал.
- Вот и ладушки. Ты, Медведь, я слышал, эту странишку знаешь, так вот что я тебе скажу: поможешь – спасибо тебе скажу от сердца, будешь мешать – поссоримся. Это моё первое задание и завалить я его не хочу.
- Ладно, командир, «работа» покажет.
Никаких изменений в планах Филина не случилось – Медведь, проведший в Афганистане практически всю свою службу, в адаптации не нуждался. Только вот группа стала как-то с интересом поглядывать на взаимоотношения комвзвода и его «замка». Мол, два медведя в одной берлоге.
…Тогда ещё никто не мог знать, что эта, не самая тёплая встреча, перерастёт в огромную, настоящую мужскую, солдатскую дружбу. И все последующие годы, проведённые ими в рядах ВС, Медведь будет «замком» Филина, отказываясь от других должностей. И сколько раз потом они друг друга вытаскивали из корявых лап Косой, счёт был потерян…
Да и после…[4]
[1] До сих пор не понимаю этого пояснения эскулапов, хотя пережил абсолютно аналогичную «контузию», только левого лёгкого… Короче говоря, «порезали» – «будь здоров!» ( Прим. автора).
[2] Походно-полевая жена (арм. сленг).
[3] Мощный, почти всесильный, покровитель… (Арм. сленг).
[4] События, описанные в книге «Филин – ночной хищник».
•
Отправить свой коментарий к материалу »
[an error occurred while processing this directive]