Река времён : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/39037/index.shtml'>Евгений Астахов</a></h1> <span class="date"><span>21 мая 2010 08:17</span></span> <h3><i>Автор:</i> Евгений Астахов (г. Самара) </h3> <h2>Река времён </h2> <P><B>Книга четвёртая </B></P> <P><B>«Большая» война</B></P> <P><B>Начало и конец</B></P> <P><I>Мы знаем, братцы, что нас ждёт –</I></P> <P><I>Войны безжалостные дни…</I></P> <P><I>Спаси всех бог и сохрани!</I></P> <P><STRONG>Кавказский взвод </STRONG></P> <P>В Акстафе, неожиданно для себя, я приоделся. Это после того, как выяснилось, что вещевого аттестата у меня нет. По простой причине: выданное на сборном пункте «б/у третьей категории» изначально подлежало списанию, и ни в какие аттестаты занесено быть не могло. Просто жуликоватый каптенармус как бы выменял на эти обноски вполне приличную гражданскую одежонку, которую и не думал отправлять по указанным нами адресам. Может, для отчёта и отправил что-нибудь из не представившего для него ценности, но и то вряд ли. Подле войны, все её четыре года кормилась неисчислимая рать всякого рода дельцов, промышлявших чем только ни придётся. От нечистых на руку каптенармусов до крупного интендантского начальства, разных там «замов по тылу».</P> <P>Таким образом, получалось, что ветхая шинелька и прочие составляющие моего убогого гардероба принадлежали мне на правах личной собственности, и я мог распоряжаться ими по своему усмотрению. Например, за энную сумму отдать снующим вокруг нас скупщикам одежды. В Акстафе такой промысел процветал. Перед получением военного обмундирования новобранцы продавали с себя буквально всё, вплоть до носков.</P> <P>Местные Никагосовы настырно хватали нас за руки, отводили в сторону и, договорившись о цене, предоставляли «сменку». Надо было видеть, что она из себя представляла! </P> <P>Владик Лоладзе, постоянно веселивший нас своими выходками со дня знакомства в Акстафе и до окончания училища, взамен проданных полуботинок получил от скупщика ветхие дамские галоши на высоких, полых каблуках. При ходьбе те подворачивались, Владик упускал с ног обувку, ломая строй оборванцев, шагавших к вещевому складу.</P> <P>Заведовал им нахального вида старшина; увидев нас, он вскипел от возмущения: </P> <P>– Ты, может быть, скажешь, что в них сюда из Тбилиси ехал? – гневно спросил завскладом Владика. – В этом кофте, в этим галошах?!</P> <P>Тот придал своей физиономии грустное выражение и со вздохом кивнул:</P> <P>– Да. Это всё мамино. На память о ней взял.</P> <P>– Я твою маму!.. – взъярился старшина. – За это дела надо вас не в училище, а в штрафной роту отправлять! А на тех, кто покупает – в органы писать буду!</P> <P>Как не понять его негодования? Ведь пиджаки, плащи и брючки будущих курсантов могли достаться ему даром. Опять опередили проклятые старьёвщики!</P> <P>– Распишись, что не сдавал мне гражданский одежду, – заведующий складом ткнул пальцем в ведомость. – Вот здесь!</P> <P>– Значит, я могу забрать обратно мамины галошки?</P> <P>– Иди отсюдова, авара!<A title="" href="#_ftn1" name=_ftnref1>1</A>..</P> <P>Мне в качестве сменки достался заношенный до дыр полотняный костюм несуразного размера и без единой пуговицы. Чтобы брюки не свалились на ходу, пришлось прихватить их к нательной рубахе английскими булавками.</P> <P>Сапоги мои давно «просили каши»; я обрезал у них голенища (надеясь в лучшие времена заказать новые головки), а в том, что осталось зашагал к вещевому складу. В ногу с Владиком…</P> <P>С марта сорок третьего года Красная Армия перешла на новые знаки отличия – петлицы заменялись погонами. Соответственно менялся и покрой гимнастёрок: отложные воротники отходили в прошлое, их место должны были занять стоячие. Вот эти, старого покроя командирские гимнастёрки, вполне добротные, и достались нам, исправно прослужив целый год, до самого выпуска из училища.</P> <P>В Баку взвод приняли под начало два немолодых сержанта. Про таких в армии говорят обычно: служит долго, как медный котелок.</P> <P>На пристани, куда нас привели с вокзала, высились сложенные друг на друга мешки с сухарями, картонные коробки с вялеными финиками и прочий провиант. Всё это добро сержанты велели перенести на борт рейсового пассажирского парохода, направлявшегося в Красноводск. Он отошёл поздно вечером от того же причала, от которого совсем ещё недавно отправился в штормовое море транспорт с польскими солдатами.</P> <P>«Где сейчас Станислав? – думал я, стоя на носу парохода. – Что ждёт его в неведомых краях? Каковы они вообще?..»</P> <P>По милости Мисбруна, о Средиземноморье мне было известно не больше, чем и о Мысе Доброй Надежды.</P> <P>Следует заметить, что интернациональный состав кавказского взвода оказался бы неполным без хотя бы одного азербайджанца. Этот пробел заполнил накануне отъезда из Акстафы Марат Абасов, парень лет двадцати, с тонкими чертами красивого лица, тихим голосом и вкрадчивыми манерами. Ему предстояло сыграть заметную роль в короткой истории нашего взвода.</P> <P>По-русски Абасов говорил без малейшего акцента, чувствовалось, что вырос он в интеллигентной семье. Несмотря на это, Марата отличал какой-то странный, едва уловимый налёт. Встреться мне сейчас подобный парень, я без труда распознал бы происхождение этого налёта, но тогда лишь обратил на него внимание, а уразумел что к чему гораздо позже.</P> <P>Мы расположились прямо на палубе. Лежали вповалку, кутаясь в шинели, нахлобучив на уши вывороченные пилотки. Пароход болтало; волны ударяли его в скулу, с шипением бежали вдоль борта. Ночной туман окутал море серой мглой, слил его с низко висящими тучами.</P> <P>Не знаю, то ли мне ни разу не повезло с погодой, но не люблю я ни Каспий, ни Балтику. Какие-то невесёлые моря, нет в них беспечной нарядности…</P> <P>От сильной качки ребят мутило. И тут появился Абасов с банкой гранатового сока.</P> <P>– Кисленький, – сказал он вкрадчиво. – Лучшее средство от морской болезни – сделаешь пару глотков и тошноту, как рукой снимает.</P> <P>– Где купил?</P> <P>– За углом, в «Гастрономе». Там ещё имеется кизиловый, вишнёвый и виноградный.</P> <P>На его лице играла полуулыбка. Не добродушная, не насмешливая, никакая. Он всегда говорил с этой полуулыбочкой, словно приклеенной к тонким губам.</P> <P>– Скажи, ну, где взял?</P> <P>– Там, где и вы взять можете. Если очень захотите, конечно.</P> <P>Оказывается, Марат разнюхал, что на корме, за перегородкой, сложены сбитые из реек ящики, а в них – банки с соками. Любыми, на выбор.</P> <P>– Для красноводского начальства везут, – пояснил он. – Охрана дрыхнет где-то, вот я и решил снять пробу. Ничего сок, свеженький, – он пустил ополовиненную им банку по кругу; хватило по глоточку, и то не каждому.</P> <P>– Этот Красноводск, – продолжал Абасов, – не город, а дерьмо. Приходилось бывать в нём. Вода отвратительная, в цистернах её привозят. Ну, начальство и сдабривает эту пакость фруктовыми соками. Остальные пьют, какая есть.</P> <P>Он предупредил нас, что перегородку не одолеть – высока и ухватиться не за что. Но у кого хватит смелости, тот может перелезть через поручни борта и обойти её по узкому, скользкому от морских брызг, привальному брусу. Главное, не смотреть вниз, на несущиеся вдоль судна угрожающе шипящие волны.</P> <P>– Головка закружится, и вместо сока каспийской воды хлебнёшь.</P> <P>Мы молчали.</P> <P>– Артиллеристы, Сталин дал приказ!.. – Абасов поглядывал в нашу сторону, улыбаясь. – На фронте, наверное, пострашнее придётся…</P> <P>Первым полез Вовка Канаев. Вернулся с двумя литровыми банками за пазухой. Одну протянул мне.</P> <P>– Виноградный попался.</P> <P>– Не надо, отдай кому-нибудь из робких. Сам сейчас схожу.</P> <P>Если б он не предложил мне этот чёртов сок, разве отправился бы я висеть над шипящей бездной, судорожно вцепившись руками в колючий поручень из стального троса? Да ни в жизнь! Пропади пропадом этот сок! Тем более что морской болезнью я никогда не страдал.</P> <P>Но как же тут не пойти? Под бомбами успел побывать, а три шага по привальному брусу боится сделать!</P> <P>Три туда, три обратно. Разок всё же глянул вниз. И впрямь, не следовало испытывать судьбу.</P> <P>Принёс сок, выпил полбанки, набил оскомину; остальное отдал страждущим…</P> <P>За ночь на корме побывало немало будущих «сталинских артиллеристов». Недопитые банки летели за борт – Абасов предостерёг: в запас не брать, иначе погорите! Знал, что говорил, предусмотрительности ему не занимать было.</P> <P>Утром проспавшая груз охрана обнаружила с десяток развороченных ящиков и приняла соответствующие меры – на Красноводской пристани пароход встречал наряд из комендатуры. Подозрение пало только на нас, остальных пассажиров оно не коснулось.</P> <P>– Солдаты лазали! – уверял один из охранников старшего по наряду. – В вещмешках ищите. Сок в обком партии везём. Это с их стороны вредительство получается, товарищ лейтенант, политическое дело!</P> <P>– Точно они, – согласился тот. – Кто ещё на такую дурь рискнёт? Сорваться же запросто можно, и – бульк на дно!</P> <P>Все наши вещмешки тщательно прощупали, но никто из любителей соков не ослушался Абасова.</P> <P>Охране оставалось только материться нам вслед….</P> <P>Моё первое в жизни воровство, коли не считать того двугривенного, умкнутого из маминого портмоне ради приобретения пары печёных груш в лавочке бывшего хозяина гостиницы «Армения».</P> <P>Первое, но – увы! – не последнее. Ни у меня, ни у всех остальных ребят из кавказского взвода. Начало положил Абасов, а успешно развили его наши отцы-командиры. Только в последнем случае оно именовалось по-иному: «Проявить красноармейскую находчивость».</P> <P>К примеру, неизвестные сперли в казарме простыню с койки. Бывало, и не единожды. Об этом происшествии полагалось доложить дежурному по батарее. Тот подавал рапорт, и в случае, если простыня не находилась, стоимость пропажи относили на счёт пострадавшего заявителя, дабы вычесть потом из его первой зарплаты соответствующую сумму.</P> <P>Поэтому в подобных случаях разумнее было проявить красноармейскую находчивость и позаимствовать простыню с другой койки, не обижая, разумеется, при этом никого из товарищей по взводу. Взводов в батарее четыре, выбирай любой, кроме своего, в одной казарме почивают.</P> <P>Так и двигались простыни с койки на койку, пока кто-то из «ненаходчивых» не заявлял дежурному офицеру об исчезновении казённого имущества. Ему и предстояло в дальнейшем расплачиваться за собственную опрометчивость.</P> <P>Был у нас во взводе некий Ерохин – великий математик. В его тумбочке хранилась стопка книжек, состоящих из одних формул. Чуть выдавалась свободная минутка, Ерохин тут же, пристроившись где-нибудь в сторонке, утыкался в них носом<A title="" href="#_ftn2" name=_ftnref2>1</A>.</P> <P>Так вот, у этого бедолаги чуть ли не всю зарплату при выпуске удержали. До того был ненаходчивый курсант!</P> <P>Считалось особым шиком не примитивно слямзить что-либо, а выполнить задуманное артистически, чтоб все рты поразевали. Особенно отцы-командиры.</P> <P>К примеру, Владик однажды самого начальника училища с супругой оставил без ужина. Каким образом удалось Лоладзе добраться до подноса с яствами и незаметно вынести его из кухни дивизионной столовой, мы так и не узнали.</P> <P>– Разве в этом дело? – скромно отвечал он на наши расспросы. – Дело в том, что лежало на подносе! – блаженно щурясь, Владик поглаживал себя по тощему животу. – Теперь у меня появилась мечта, ребята!</P> <P>– Мечта?</P> <P>– Ага. Стать начальником училища…</P> <P>Месяца за два до выпуска (надо полагать, исключительно из-за нежелания повторяться) Лоладзе предпринял открытый набег на кухню. Выхватил из кипящего котла одну из варившихся в нём верблюжьих печёнок<A title="" href="#_ftn3" name=_ftnref3>1</A>, и бросился наутёк, перебрасывая её, точно цирковой жонглёр, с ладони на ладонь – больно горяча была.</P> <P>Повар погнался за ним, да разве ему с таким пузом догнать поджарого Владика!</P> <P>Дерзкая акция обошлась Лоладзе всего в пять суток гауптвахты. Командир батареи, капитан Соломаха, сумел замять чрезвычайное происшествие. Сам отличался довольно хулиганским нравом и к тому же терпеть не мог вышестоящее начальство.</P> <P>А вот курсантов, особенно зелёных, вроде нас, жалел:</P> <P>– И как только мне из этих хлопчиков, – говорил он, – настоящих противотанкистов настрогать? Чтоб не перебили в первом же бою. Ума не приложу…</P> <P>Старался сколько мог, да не всё у него получилось, к сожалению. Перебили почти весь взвод.</P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <DIV><BR clear=all> <HR align=left width="33%" SIZE=1> <DIV id=ftn1> <P><A title="" href="#_ftnref1" name=_ftn1>1</A> Бродяга.</P></DIV> <DIV id=ftn2> <P><A title="" href="#_ftnref2" name=_ftn2>1</A> Мне рассказывали, что в начале 70-х годов подполковник Ерохин – один из немногих уцелевших курсантов кавказского взвода – преподавал в Артиллерийской академии имени Дзержинского баллистику. Вполне может быть. Он и в училище разбирался в премудростях этой науки не хуже преподавателя. Но при том не вредничал, как я по отношению к плохо знавшему зоологию Ивану.</P></DIV> <DIV id=ftn3> <P><A title="" href="#_ftnref3" name=_ftn3>1</A> Верблюжье мясо регулярно поступало в столовые Подольского артиллерийского училища. Оно не сильно отличалось по вкусу от говяжьего; было более волокнистым. Многие долго не знали, что вкушают ежедневно. Их больше интересовало количество вкушаемого, а не некоторая экзотичность его.</P></DIV></DIV> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?59819'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]