11 июня 2010 15:34
Автор: Евгений Чебалин (г. Самара)
СТАТУС-КВОта (роман)
Глава 2
Второй час шел Совет Богов. Две партии, два лагеря властителей Наги восседали во дворце Энлиля в Ниппуре – е.kur. Здесь был Энлиль, его сыновья: Ниннурта, Ишкур и Наннар, его племянница Инанна. С Энки пришли сыновья: Думузи, Ра, Мардук, жена Нинхурсаг, боги Нергал и Гор – пришли с холодным отчуждением, расселись по другую сторону овального стола, сиявшего бордовой полировкой сандалового дерева.
Зловеще о предстоящем поведал Астро-жрец Субарту: иссохший негроидный старец с посеченной сединой шевелюрой изнемогал от предсмертного гнета своей вести. Мутно-росяная капель скапливалась на лбу, стекая по вискам, по морщинистым щекам в курчавый клин бороды. Дрожал и прерывался голос у жреца, принесшего итог трехлетних наблюдений из обсерватории Стоунхенджа, Аркаима и Мачу-Пикчу. Три пронизывающих пространства ока на разных материках вбирали в окуляры телескопов движения планет и звезд. Вбирая, сопоставляли, вычисляли, расстояния и орбитальные циклы. Сращивали все воедино, чтобы, наконец, срастив результаты, обрушить на богов единственно возможный и неопровержимый итог: грядет земная катастрофа.
Как будто повинуясь высшему приказу, зловеще согласуя с ним свой вселенский бег, неотвратимо выстраивались внешние планеты в парадный, доселе небывалый ряд. В едино натянутую струнную шеренгу сволакивала Его воля Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун, Плутон. И эта же воля несла к их галактике галактическую гостью – долгожданную прародительницу богов Нибиру. Планетарная беглянка возвращалась из бездны по новой эллиптической орбите – капризно непостоянной, сдвинутой гравитациями иных, чужих галактик.
Влетала, встраиваясь во внешний ряд планет, кои атаковали Небесный барьер: Меркурий, Солнце, Венера и Луна. Последние вычисления новой орбиты Нибиру повергло астронавтов Стоунхенджа в обморочный шок: да, игнорируя прошлый свой вояж в Пояс астероидов, ныне целилась в «галактические ворота» шириною в двадцать пять миллионов миль – между Землей и Венерой. Точно посредине. В тот день, когда сомкнется в единую шеренгу парад планет, Нибиру ворвется в «ворота». Там, будучи гигантским телом втрое больше чем Земля, неся с собой тяжко-магнитный плащ гравитации, зацепит Землю и Венеру сим смертоносным опахалом, чей гибельный размах двенадцать с половиной миллионов миль. В неимоверной панике, в смятении, не веря себе, Энлиловские астро-жрецы из Стоунхенджа связались с Мачу-Пикчу: там бдили, сторожили небо коллеги из партии Энки. Те выцедили подтверждение – они пришли к таким же итогам еще раньше.
- Ну и что будет? – с нетерпеливым гневом подтолкнул Энлиль, увязший разумом в липучей непонятности цифири и расчетов.
- Мой господин, Луна вздымает океанскую волну приливов на земле высотою в двадцать локтей. Нибиру, будучи втрое больше Луны пройдет от нас вдвое ближе – Субарту изнемогая, едва держался на ногах. Что дальше?
- Над океаном вздуется пузырь притянутых Нибиру вод, чья высота превысит гору Арарат. Обнажатся дна океанов. Затем, когда Нибиру отдалится, пузырь тот рухнет в океаны и на материки, смывая, погребая жизнь племен людских, их города, везде, куда ударит водяной поток. Скорее всего, сдвинется и накренится ось земли, а с полюсов сорвутся ледяные шапки. Через вулканы и земные трещины наружу хлынет магма из глубин. Мешаясь с водой, пары и пыль ворвутся ядовитыми грибами в стратосферу. Расползшись, тьма и холод укроют Землю на годы.
- Ты хочешь нам сказать, что наконец-то сгинуть скопища двуногих, чья похоть, гомон, суета и грязь так надоели нам? – осмысливая апокалипсис, сосредоточенно и жутко взмывал Энлиль к вершинам удовлетворения.
- Да, владыка. Погибнут почти все. Немногие спасутся. Лишь те, кто волею судьбы окажется с запасом продовольствия в горах, на высоте двух миль и выше, и там найдут пещеры…
Жрец закатил глаза и, не закончив фразу, рухнул на пол.
- Когда? Он на полу, но не сказал все это будет! – свирепо и растерянно поднялся с кресла владыка двух миров.
- Через два года, Сарр, – с учтивым равнодушием уточнил сидящий по другую сторону стола, Энки.
- Ты знал об этом раньше? – изумленно развернулся к брату Властелин.
- Естественно. На Мачу-Пикчу, в Аркаиме у телескопов мои жрецы оповестили обо всем этом на неделю раньше. Твои, вот с этим на полу, проспали приближение Нибиру.
- Знал и молчал?
Энки безмолвствовал. Глухой и гневный ропот зарождался в партии Энлиля. Угрюмо, ненавистно пожирали глазами дядьку племянники Ниннурта и Ишкур.
- Ты почему молчал?! – буравил глазами брата старший.
- Чтоб сложенные воедино вести, как первая, так и вторая, предельно усладили твой слух.
- Что за вторая весть?
- Болеет наша мать Анту. Тяжелая болезнь не позволяет ей теперь держать правило власти наравне с отцом. Неправда ли роскошен мой подарок, брат? Людишек – это скопище двуногих, столь ненавистное тебе, прихлопнет и раздавит океан. Намордник на тебя и вожжи, что из последних сил держала мать, теперь уж не удержит в старческих руках один отец. Вели пригнать сюда артистов и певцов. Устройте пляски, песнопения. Ликуйте, пейте, ешьте.
Он замолчал. Протуберанцы разбухшей за века вражды двух кланов, кою удерживала и гасила из последних сил чета родителей с Нибиру – теперь все агрессивней прожигали корку Совета богов, облизывая смрадным жаром лица сидящих.
Энки и Нинхурсаг любили людей. Их команда с азартным любопытством и приязнью расширяла пределы человеческого мозга, внедряла навыки, умения в племена, учила и лечила, готовила первобытную мораль к гармонии с природой, вела селекционные отборы и клонировала лучших в генно-евгенической инженерии.
Энлиль и сыновья, их полубоги, сидящие на вершине власти, брезгливо ненавидели людские скопища. Но обойтись без них, без лучших экземпляров, кто дал двуногую основу для исполнителей, рабов и слуг LULU – было нельзя. Модернизированный клон двуногих стараниями Энки и Нинхурсаг преобразовывали туземного homoerectus в homosapiens. Лишь ими, лучшими из лучших, держались в Африке, в Египте шахты для добычи золота, железной руды, угля, кобальта, молибдена и остальных редкоземельных элементов. Все это увозилось на Нибиру-Мардук в периоды прибытия последней в солнечную галактику – раз в три тысячи шестьсот лет. За счет чего там и поддерживалось, развивалось техно-цивилизация.
Да, без LULU и Энки с Нинхурсад не обойтись. Терпеть их вынуждало бытие. Но остальная, примитивная орда туземцев, что копошилась в грязи у подножья их трона?! Эти спаривались и плодились с чудовищной быстротой, чьими спермодрожжами росла потенция Адама-Ича. Уже целые племена и кланы его потомков нахраписто, паразитарно занимали новые территории, вытесняя с них аборигенов обманом и копьем, ножом, дубиной, луком. Те, в ком бродили семена Хам-Мельо с Сим-Борзито, внесенные в чрево туземных самок Адамом, звали себя Хабиру. Эти грозные, напористые банды не знали пощады и добрососедства: захват чужих территорий и рабов был главным занятием на необозримых дельтах Нила, Тигра и Евфрата. И вся эта кроваво-территориальная возня, весь гомон, вой, сражения, вопли низших, их тараканий и абсурдный хаос все шире расползался по планете. Наглел и забывал в пассионарности своей туземный плепс, что Ki владели Un una ki, что продолжительность туземной жизни, огонь, железо, колесо, зерно пшеницы, крепость стен и крыш жилищ – все это дар богов. Которых надо почитать и помнить, им подчиняясь, – поклоняться. Но человечество в младенческом экстазе перегрузило мозг машонкой и нахрапистым рефлексом размножения. В мозгу не оставалось уголка для веры и почтения. Вот почему весь клан Энлиля с изобретательным азартом испытывал на туземцах истребительный напор: спускали засухи на их поля, заражали племена болезнетворным вирусом и натравляли на людей и на их селения стада слонов, быков и обезьян. Энки с его командой нейтрализовывали все это как могли, насколько позволяли силы и возможности, лечили, доставляли продовольствие, учили сооружать на полях эрригационные системы.
Текли десятилетия, века. И в аборигено-рудиминтарных мозгах все явственней вызревал водораздел, различие меж двумя кланами.
Энки и Нинхурсаг занимали место в алтарях первобытного сознания, век от века прирастая сияющим миссионерским светом, врастая в придания и мифы, в зиккуриаты, в напоры наскально-первобытных изображений.
Энлиль и сыновья, их имена устойчиво порождали враждебные рефлексы. Их обликом, зловещей силой, кознями пугали детей, учили избегать и прятаться от их дурного глаза, смотрящего с высот kа girov и tin girov.
Тем более что паразитарно-ползучие шайки Хобиру впрямую похвалялись сочащейся в их жилах божественной кровью Энлиля.
- Что будем делать? – наконец спросил Энлиль, сломав гнетущее молчание. Ему, привыкшему к вековечной абсолютной власти на планете, вдруг открылся во всей беспощадности, во всей беспощадно-скелетной наготе смысл предсказания астро-жрецов. И оказалось, что вся власть, могущество, непререкаемый и трудный его глас теперь всего лишь комариный писк, зуденье мошки, кою и неприметив, вот-вот прихлопнет межгалактическая глыба – прародина Анунаков. Теперь непререкаемо звучали лишь голоса спецов и мастеров по обустройству жизни.
…Он лишь растерянно вертел головой в перекрестном, взбудораженном напоре тех решений, что порождали члены двух кланов. Неотвратимость катастрофы на время приглушили вражду меж ними. Распределялись и фиксировались ответвления дел: кому и что творить в бессменном круглосуточном напряге всех сил.
Предстояло пробурить и приготовить к жизни десятки километров в недрах высочайших горных хребтов со входами на высоте не ниже двух миль, осветить их, демонтировать и перевезти туда самое ценное оборудование, предметы роскоши, труда и быта, заготовить на годы продовольствие. Это – в первую очередь, все остальное позже, если хватит времени.
…Когда немного поутихло, спала авральная горячка планов и истощился наворот первичных дел, коими наделялись ответственные боги, вдруг оглушило, придавило Владыку – все сделали, распределили без него! Он оказался лишним, когда понадобилось принимать судьбоносное решение, где не нужны были интриги, назначения, угрозы, лесть и подкуп. Вся дурно пахнущая кухня его власти вдруг лопнула, раздавленная настоящим всепланетным телом. И в этом деле, ему, Верховному владыке, не оказалось места: такого не могло и не должно содеяться! Он должен завершить Совет и подвести итог как истинный владыка. В мучительном насилии, напрягая мозг и память, и ощущая необъятность апокалипсиса, он, наконец, нашел в нем трещину, не примеченную челядью, и в эту трещину надлежало ему всочиться. Энлиль поднялся.
- Я завершаю Совет. Все, что здесь принято и решено – дела богов. Туземцы – лишние на Ki. Они должны исчезнуть. Планету надо чистить, и это сделает без нас Нибиру. А потому мы все должны дать клятву. Вот ее текст. Он поднял руку и рублено кромсая тишину, стал декламировать финал, ставя свою точку на надвигающемся катаклизме:
- Я не должен оповещать людей о предстоящем. Клянусь здоровьем, долголетием властителей Ану, Анту – если нарушу клятву, пусть падет кара создателя на мою голову.
Все взгляды скрестились на Энки. Энки перекипал в брезгливой ярости – ему узда, ему намордник!
Он переждал чужих. И лишь затем поднял руку, сказал:
- Я не должен оповещать людей о предстоящем. Клянусь своим здоровьем. Если нарушу клятву – пусть падет кара создателя на мое чрево: да изойду зловонием поноса в твоей алмазной столовой, брат!
Он повернулся и пошел ко входу, за ним – весь клан его, оставив за спиной багровый, красномордый ряд Энлильской челяди, давящей в себе хохот. Он распахивал створки резных массивных дверей, когда перед ним возник, загораживая дорогу, начальник археологов из свиты Энлиля – Навурх. Отрешенное, стеклянное безумие застыло в его глазах. Оно, это безумие и впрямь завладело сановником, поскольку дико и напористо, не уступая дороги, археолог навалился тулувом на священное тело властителя – второго на земле после Энлиля.
Уступая напору, отступал Энки назад, в зал совета, где только что сжег мост между собой и кланом Энлиля. Смрад вражды все еще висел над креслами и над столом.
Вдавив Энки в зал, шагнул Навурх в сторону, чтобы достать взглядом владыку своего Энлиля. А достав, придушенно, нелепо опростался вестью:
- Владыка! Мы нашли скелеты!
По истине безумным было все в нем и появление, и взлом незыблемых законов, где осмеливавшегося коснуться тела владыки сановника тащили волоком на плаху.
- Какие, раб, скелеты?! Где?! – годливый гнев прорвался из Энлиля (безмолвно раздирая мантию межвездья, к Земле неслась промерзшая за тысячелетия убийца, она же – и прародина их всех. А этот…про скелеты?!).
- На высшем пике гор у Джамалунгмы Сарр. К нему туда проложена дорога нами.
- Зачем нам эта гнусь скелетная? В своем уме ли ты, возмутивший здесь совет богов? – трясло от ярости Энлиля? – Там захоронены гиганты Сарр! Рост каждого по семьдесят локтей – заволокло предсмертною тоской глаза Навурха, вдруг осознавшего, как дороги в последние мгновенья хрустальный блеск небес и шелковистый посвист ветра, зеленый трепет листьев за стенами дворца. Истаивала, отдалялась явь, необратимо заменяясь грозной навью.
Вонзал в него холеный палец господин, привстав на троне:
- Он перерос нас всех! Гробокопательный сановник длинен не по чину! Коротите тело на длину его калгана, где мозг не властвует над глупостью инстинктов. Не поворачивая головы с мольбою, торопливо вышептывала жертва для Энки:
- Владыка, моя весть для Вас. Гигантские скелеты на горе покоятся под ходом в грот. Меня послал сюда незримый властелин из грота, чтоб Вас оповестить – Вас в гроте ждут. Я выполнил чужую волю, которая повелевает мной. Прощайте, Господин. Жреца уволокли.
(Продолжение следует)
•
Отправить свой коментарий к материалу »
[an error occurred while processing this directive]