Если не мы, то кто же? : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/60838/index.shtml'>Николай Культяпов</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/60885/145.jpg" width="145" height="113" alt="Если не мы, то кто же?"></a> <span class="date"><span>27 июня 2010 11:24</span></span> <h3><i>Автор:</i> Николай Культяпов (г. Нижний Новгород)</h3> <h2>Если не мы, то кто же?</h2> <P><B><I>Повесть</I></B><B><I> (продолжение)</I></B></P> <P>…В один из воскресных дней Полукартову позвонил Анатолий Герасимов:</P> <P>– Кажется, сработало: нашли твоего друга. Со мной только что связался приятель, он раньше у нас в Совете работал. Так вот, Семен утверждает, что видел похожего на одном оживленном перекрестке в центре города. Он в инвалидной коляске, в форме… и как ты думаешь, чем занимается? Милостыню собирает…</P> <P>– Не может быть.</P> <P>– В наше время всё возможно, даже самое невероятное.</P> <P>– И где же? – с нетерпением настаивал взволнованный Денис. – Диктуй адрес, – а сам заметался в поисках бумаги и ручки.</P> <P>– Перекресток улиц Грибоедова и Есенина.</P> <P>– Понял, спасибо, найду, – обрадовался Денис первой ниточке.</P> <P>Однако в следующую секунду его ждала неожиданная весть: она как стена обрушилась на его сознание.</P> <P>– Только у него нет обеих ног. Это точно, поскольку Семен сразу обратил на это внимание.</P> <P>Денис еще продолжал пребывать в состоянии контуженного или раздавленного одной ужасной фразой, он не мог даже пошевелиться. Только собравшись с мыслями, он принял эту страшную новость такой, какая она есть. А что ему оставалось? Огорчился и, тем не менее, стал собираться. А в голове уже проигрывались самые различные варианты. «А вдруг ошибка? Так он или не он? А как же нога? А может, он всё это время находился в больнице? Мало ли чего могло случиться… Да обыкновенная гангрена, и врачи вынесли приговор: срочно или… Вот и согласился. А теперь деньги собирает на протез или обратную дорогу. А почему с книжки не снимет?» В общем, чем больше размышлений, тем больше вопросов. Поэтому решил не гадать раньше времени, а всё выяснить на месте.</P> <P>В город добрался только к вечеру. Конкурент местных таксистов дядя Паша, который представился ветераном по части извоза, на таком же автоветеране «Москвиче», каким являлся и сам по возрасту, за разговорами быстро доставил его на искомый перекресток. Денис выскочил и заметался. Однако ни одного колясочника там не оказалось. «Неужели шутка? Вроде, не 1 апреля».</P> <P>Опытный дядя Паша никогда не спешил, тем более оставлять приезжего одного в чужом городе. Мало ли что: а вдруг потребуется обратно везти? К тому же он не мог не обратить внимания на растерянный вид солдата, и профессиональный нюх подсказал ему, что без него тут не обойтись. Тихо подъехал к обочине, где застыл Денис, и уставился на него, а у того глаза бегают: значит, в них теплилась еще надежда. Но и она скоро растаяла, а ветеран, как человек терпеливый и участливый, тут как тут.</P> <P>– Ну что, служивый, мимо? – спросил дядя Паша, уже зная ответ. – Садись в машину, рассказывай. Может, чем и я сгожусь.</P> <P>И Денис доверился, выдал всё как на духу, в том числе и о сегодняшнем звонке, который дал ему такую надежду. И нате… Поэтому тревога только усилилась.</P> <P>– А ведь он не обманул. Я иногда рысачил в этих краях. И знаешь, видел тут одного парня в коляске. Только застрянешь на светофоре – а он тут как тут: «Ребята, помогите, кто чем может». Я однажды дал ему десятку, а пассажирка, солидная такая дама в натуральном кожаном пальто с норковым воротником, сунула ему полсотни. И предупредила: «Только не вздумай пропить».</P> <P>– А как он выглядел? – не утерпел Денис.</P> <P>– Я знал, что ты сейчас спросишь… Ну не помню я его, не отложился он в моей памяти, и всё тут. Вот представляешь, ту женщину из миллиона узнаю, а он стерся, словно не хотел напоминать о себе и огорчать посторонних. Хотя казалось бы, как к такому можно быть равнодушным? А вот случилось! Должно быть, она своей красотой напрочь затмила его: уж больно хороша!</P> <P>Денис терпеливо молчал, а у самого на душе такое творилось! Дядя Паша с трудом освободился от пелены приятных воспоминаний, где главной героиней была, конечно же, она, и совсем другим тоном продолжил:</P> <P>– Извини за мою дурацкую память: что не надо – запоминает, а что надо – не соизволит. Старею что ли? Или черствею, раз не запомнил калеку на дороге, своего тезку.</P> <P>Денис поспешил успокоить его:</P> <P>– Да, может, это и не он был.</P> <P>– А ты где ночевать-то будешь?</P> <P>– Еще не знаю. Где-нибудь приткнусь.</P> <P>– Что значит, «где-нибудь»! Семенов Пал Палыч, – он добродушно протянул руку, Денис пожал ее и заметил:</P> <P>– Простите, это не в вашу честь в нашей области назвали один славный город?</P> <P>– Вполне возможно, но точными данными не располагаю, потому что запутался уже в своих бессмертных подвигах. Вот что, едем сейчас ко мне. Жена и накормит нас, и на ночлег приютит. И не возражать – я все-таки полковник! Хоть и в отставке. Но опыт не пропьешь, не прогуляешь, не промотаешь. А утречком мы снова сюда неожиданно нагрянем и возьмем его тепленьким.</P> <P>Эта идея очень понравилась солдату, и он согласился. Ночь на чужом месте наградила Дениса сплошными кошмарами, он вскрикивал, на мгновение просыпался и снова проваливался в полудремотное состояние, словно стремился во что бы то ни стало узнать конец сразу всех нереальных ужасов и фантастических страшилок.</P> <P>А к девяти часам они уже подкатили в нужное место и осмотрелись. Денис увидел его издалека – сердце радостно забилось: наконец-то, – но чем ближе подходил, тем больше интуиция подсказывала, что он ошибается. На расстоянии пятнадцати метров сомнений уже не было: не он. Солдат решил действовать уверенно и по-военному четко:</P> <P>– Здорово! А Пашка где?</P> <P>Мужик с красным лицом и серыми глазами развел грязными руками, в одной из них блеснула мелочь.</P> <P>– Вчера здесь был.</P> <P>– Я знаю, а сегодня где? – настаивал Денис, а у самого в душе что-то радостно затрепетало.</P> <P>– Так на трассе, у же-дэ переезда. Нас же меняют, тасуют как колоду, чтобы мы совсем запутались в этих играх.</P> <P>– Тебя зовут-то как? Где служил?</P> <P>– Кеша. Я нигде не служил, но это между нами.</P> <P>– А чего же в форме?</P> <P>– Так положено, я же на работе. Только попробуй без нее – так отметелят или, вообще, башку оторвут.</P> <P>– Ты можешь сказать, где конкретно находится Пашка?</P> <P>В этот момент подошел дядя Паша и подчеркнуто любезно поздоровался. Кеша вяло кивнул и снова с трудом выговорил.</P> <P>– За городом у же-дэ» переезда.</P> <P>– Же-дэ – это железнодорожного что ли? – догадался смекалистый полковник.</P> <P>– Точно! – обрадовался инвалид, оскалив рот, в котором мелькнули редкие зубы. – А то я полностью выговорить не могу.</P> <P>Время поторапливало, поэтому Денис спешил.</P> <P>– Отсюда в каком направлении?</P> <P>– Так одна там трасса – на Нижний, как раз граница.</P> <P>– Тогда знаю, – заверил дядя Паша. На душе Дениса сразу отлегло. Он сунул в грязную руку Кеши сотню и сказал торопливо:</P> <P>– Это тебе за то, что мы оторвали от бизнеса.</P> <P>Уже в спину инвалид крикнул:</P> <P>– Привет Пашке. Хороший он парень!</P> <P>«Я в этом не сомневаюсь, – согласился Денис, а губы бубнили: – Вперед! Вперед! Вперед!»</P> <P>Спустя пятьдесят минут они встретились. Денис с широкой улыбкой жал руку Павла, а тот испытывал двойственное чувство: с одной стороны, конечно, рад боевому товарищу, а с другой – он испытывал стыдливую неловкость за свое положение и унизительное занятие. Несмотря на испытываемую радость, Денис всё же отметил про себя: «А он сильно сдал, даже постарел как-то… лет на десять!» Но когда он взглянул на ноги, внутри что-то так сильно резануло, казалось, что-то жизненно важное оборвалось и гулким страшным эхом отозвалось, а всё тело задрожало и обдало жутким холодом. Состояние такое, будто сам только что потерял обе ноги.</P> <P>– Давай отъедем, – предложил Павел, а Денис даже тронуться с места не мог: конечности не только не слушались его, он не чувствовал их, будто действительно лишился их. Получилось, что он всю пережитую другом боль и утрату невольно перенес на себя. Почему и как это произошло, он не в состоянии был объяснить. Да и не его это дело выяснять, изучать этот уникальный феномен. Его дело спасать Пашку и немедленно! Только увидев, что он удалился уже метров на десять, Денис через силу заставил себя следовать за ним. Они поравнялись и пожали друг другу руки.</P> <P>– Тут столовая или кафе поблизости есть? – предложил Денис, уже следуя за коляской.</P> <P>– Мне нельзя отлучаться.</P> <P>– Почему? – недоумевал солдат: не на посту же? – И давно уже у них на службе?</P> <P>– У меня план, – с какой-то обреченной грустью выдавил из себя Павел и обернулся: в глазах застыла такая злоба, перемешанная с безутешной печалью, что Денису показалось: не выковырять ее никогда. Но он всегда был въедливым, вот и на этот раз попытался уговорить его всё рассказать, чтобы самому во всём разобраться:</P> <P>– Да брось ты, пойдем, выпьем, поговорим… Неужели всё забыл? Нам что, совсем нечего вспомнить?</P> <P>– Не больно-то и радостное это занятие. Особенно для меня. Так что не выворачивай душу. А ты, брат, лучше уезжай. Не следует тебе впутываться в эту кашу.</P> <P>– Если я тебе брат, то под номером два. А ты-то для меня был и остаешься по номером один! Вижу, досталось тебе.</P> <P>– Так хлебнул, что чуть не захлебнулся в дерьме, в котором оказался. Даже вспоминать не хочется. Ни-че-го! – он словно специально растянул последнее слово и произнес его как-то отрешенно, тем самым невольно акцентировал на нем внимание. Всего одним словом он дал понять, что за ним, как и за его спиной, теперь ничего не стоит, и нет у него ни прошлого, ни будущего. А настоящее какое-то мутное и неясное, потому и чудовищно безрадостное.</P> <P>– А может?..</P> <P>– А не побрезгуешь? – выпалил Павел и набычился.</P> <P>– Я имею в виду взорвать всё к чертовой матери, – загорелся идеей Денис, будто перед ним замаячила красная тряпка.</P> <P>Но Павел только отмахнулся, продолжая демонстрировать уныние и обреченность. После паузы размышлений Денис старался демонстрировать внешнее спокойствие.</P> <P>– Ты говоришь не впутываться, а если я люблю распутывать клубки неизвестности? Ведь не просто так я приехал.</P> <P>– Приехал потому, что не знал, что тут творится, а как узнаешь…</P> <P>– Так я и добиваюсь этого. И раньше времени не пугай: пуганый уже. Видишь, иду совсем близко и, представь себе, не боюсь заразиться.</P> <P>– Да дело не во мне… Вернее, не только во мне. Чем больше живешь и узнаешь, тем больше увязаешь в этом болоте, словно существуешь совсем в другой жизни. Вот вы все в одной, а я в другой. Нет оттуда выхода, нет! Тупик! И мне скоро хана.</P> <P>– И на этот раз ты меня не испугал, а только заинтриговал. Да так, что у меня уже кулаки чешутся. Не нравится мне твой обреченный пессимизм. Давай, выкладывай: вместе будем вылезать из твоего болота, искать путь из тупика. Да и должок за тобой, не забыл? Так вот я выбираю между смертью и жизнью последнее. Делаю это за тебя, а ты должен держать свое боевое слово.</P> <P>А Павел за свое:</P> <P>– Уезжал бы ты подобру-поздорову: ты еще молодой, здоровый, довольный жизнью…</P> <P>Сделав вразумительную паузу, Денис снова подавил в себе вспыхнувшее раздражение.</P> <P>– Да как же я могу быть довольным, когда с моим товарищем по оружию такое?!</P> <P>– Забудь меня того, а нынешнего просто нет. Умер.</P> <P>– Ах вон даже как?! И когда похороны? Как бы не пропустить… – Денис в очередной раз продемонстрировал хладнокровие, хотя и побаивался, как бы не перегнуть палку. А сам с каждой фразой друга уже закипал. – Так что, говоришь, всё забыл? И вспоминать ничего не хочешь? Лихо! И Надю напрочь вычеркнул из своей жизни? А ты в курсе, что она обыскалась тебя, не знает, что и подумать...</P> <P>Губа Павла оттопырилась и затряслась. В секундах выжидания хоть какой-то определенности и ясности повисла тягучая пауза. За это время в его голове столько прокрутилось всего, что ни один компьютер не мог бы угнаться за его скоротечными мыслями. Он застыл, затем его левая рука дернулась и совмещенные указательный и большой пальцы оказались под носом. Павел как бы принюхался, и пальцы разбежались в разные стороны, плавно пройдясь по предполагаемым усам и ниже, по подбородку. Результатом борьбы мотивов и сомнений последовало вполне объяснимое предложение:</P> <P>– Хорошо, пойдем выпьем. Тут рядом, за переездом.</P> <P>Павел ловко запрыгнул в салон автомобиля, а коляска тут же оказалась на крыше и наглухо привернута проволокой к багажнику.</P> <P>В кафе втроем сели за отдельный столик. Денис представил дядю Пашу: тезки переглянулись и обрадовались такому стечению обстоятельств. Дальнейшие события разворачивались молниеносно. Официантка еще не принесла закуску, а Павел налил себе полстакана.</P> <P>– У меня тост:</P> <P><I>Я не трус, не идиот,</I></P> <P><I>Если смерть за мной придет – </I></P> <P><I>С ней я выпью на двоих</I></P> <P><I>И останусь при своих, -</I></P> <P>скороговоркой выпалил он и залпом выпил: как говорится, для храбрости – уж кому-кому, а ему ее раньше было не занимать, – или у него всё так внутри горело, что требовалось срочно потушить бушующий пожар? Никто из присутствующих не мог пока определить, что творилось у него в душе. А он прошелся ладонью по губам и начал:</P> <P>– Говоришь, Надюха обыскалась? Я ее понимаю, характер у нее такой: добрая она. Думаешь, и вправду я не хочу ничего вспоминать? Да дороже ее у меня нет никого… – он снова выпил и выдохнул. На этот раз Денис успел его поддержать:</P> <P>– За пехоту, которая становится не только царицей полей, но и гор, лесов… В общем, там, где придется, где прикажут.</P> <P>А взволнованный Павел прошелся пальцами по верхней губе и с какой-то необъяснимой нежностью повторил имя сестры.</P> <P>– Но так для нее будет лучше.</P> <P>Денис не выдержал:</P> <P>– А ты у нее спросил, что ей лучше? Думаешь, две тысячи прислал – и ей уже так хорошо, так хорошо, что больше ничего не надо?!</P> <P>Павел взглянул на него с удивлением: откуда он про деньги знает?</P> <P>– Я всё знаю.</P> <P>– Так уж и всё? – на этот раз с недоверием ухмыльнулся Павел. – Да никто и никогда всё про меня не узнает. Это надо самому всё пережить или побывать в моей шкуре…</P> <P>– А ты возьми да поделись: здесь посторонних и равнодушных нет, а только те, кто хочет тебе помочь. Да, да, и не сомневайся, они не оставят тебя в беде. Даже если ты будешь против этого.</P> <P>Павел уставился в стол, насупился, словно собираясь с силами, и выпалил:</P> <P>– Ну что ж, слушайте. Надоело мне дома без дела и без денег болтаться. Вот я и ринулся в город: думал и себя обеспечу, и сестре буду помогать – ей же мальчонку на ноги подымать и самой учиться. Приехал, сунулся в службу занятости, а там – до сих пор не забуду – сидит накрашенная фифочка, ей лет двадцать пять, а она уже будто закоренелый чиновник с пятидесятилетним стажем. Я ей даю документы, а она даже не взяла их в руки – видимо, побоялась испачкаться – и с такой грустью посмотрела мимо меня в неведомую даль, словно своим всеобъемлющим взглядом хотела разом охватить всю мужскую половину человечества – а там ни одного достойного! Зараза, даже говорить со мной не захотела. Тут я и заметался: сразу обратился еще в одну государственную организацию – а там меня с радостью не взяли, во вторую – решительно отказали, в третьей, частной, даже не выслушали: нигде не нужны инвалиды. Здоровых-то не берут: кризис, безработица…</P> <P>Уж на что дядя Паша, вроде бы, спокойный мужчина – и то не выдержал:</P> <P>– Парадокс! Такая огромная страна – столько дел! Человек предлагает свои услуги – так используй. Другое бы дело, ему предлагают, а он отказывается, ссылаясь на инвалидность или мотивируя тем, что ему и пенсии хватает. А тут…</P> <P>– Да в том-то и дело, что во мне уже не видят человека, словно от меня осталась маленькая, невзрачная частичка. Одна солидная дама-менеджер мне прямо швырнула в лицо: «Ты куда пришел? Взгляни на себя…» А в ее глазах я прочитал: урод! И снова, будто мордой в грязь… Как же я их всех ненавижу! За всех инвалидов.</P> <P>Раскрасневшийся Павел продолжал:</P> <P>– У меня сложилось впечатление, что эти чиновники лишены ушей и языка…</P> <P>Павел-старший добавил:</P> <P>– И души.</P> <P>– А у кого язык есть, такое бросают тебе в лицо, что сразу хочется схватить автомат и аргументированно ответить им. Сначала я присмотрел себе местечко в подземном переходе, но потом милиционер попер меня оттуда. Я в другой, а там своих хватает – конкуренция! Понял, что никому не нужен, а что делать, не знаю… Познакомился с бомжами, целый месяц познавал особенности их образа жизни. Прошел самое дно: думал, ниже уже некуда! Не раз вспоминал пьесу «На дне» Горького. Но, оказалось, глубоко ошибался. Однажды на улице подходят ко мне два приличных пацана и предлагают:</P> <P>– Слышь, браток, хочешь хорошие бабки огребать? Да еще каждый день бухать?</P> <P>Я им честно:</P> <P>– Зарабатывать хочу, а пить нет: смотреть уже не могу.</P> <P>– Это твое дело. А мы тебя и на ночлег пристроим, так что всё будет ништяк!</P> <P>Я и согласился, потому что в безвыходном положении был. Они отвезли меня на какой-то склад, напоили и предложили работать на них. Внешность у меня подходящая, к тому же всё есть: коляска, форма и нога, которой нет. В мои обязанности входило собирать милостыню, и ни где попало, а там, где прикажут. Даже ежедневный план установили. Душа моя, конечно, воспротивилась, так они меня за этот бунт сильно и долго били – я чудом выжил. Когда чуть пришел в себя, снова… наотрез отказался. А они уже озверели и схватились за палки и цепи, пытаясь выбить из моего уродливого тела волю и все-таки сделать меня рабом. Не помогло, так эти козлы использовали все доступные и очень примитивные методы. И должен сказать, очень болезненные. Каждый день били и насильно вливали в горло паленую водяру. Я всё равно не соглашался и сопротивлялся, так они – силком да еще несколько раз кололи. Как вкатят «крокодила», потом кожа пупырьями покрывается и чешется. Но и это им не помогло, и тогда эти подонки пригрозили дом спалить, а сестру хором изнасиловать и заставить заниматься проституцией. А если окажется такой же строптивой, как я, то обещали прибегнуть к другим мерам физического или психологического воздействия – например, сынишку взять в заложники.</P> <P>Пальцы Дениса до боли сжались в кулаки и рвались в бой, а раскрасневшийся Павел продолжал:</P> <P>– Вот на каком крючке я оказался. И никак с него не сорваться. А кто пытался, их уже нет. И тогда я согласился, полагая, что это будет продолжаться недолго. Думал, отработаю – и они отстанут… Хрен! Клетка-то захлопнулась, мышеловка прихлопнула.</P> <P>Он живо и эмоционально описывал страшные картины, приводил жуткие примеры и детали из той невидимой простым глазом потусторонней жизни, о которой обычные люди по-настоящему не знают, а многие даже не догадываются. Только так, слышали краем уха об ужасах той оборотной жизни, но в подробности не вникали, поскольку ни их самих, ни их близких пока это не коснулось. И не дай Бог!</P> <P>А те, кто прошел всё это или кому положено знать, сознательно или стыдливо умалчивают, будто той уродливой жизни вовсе не существует или она совсем не такая уж и страшная, как ее иногда малюют некоторые странные люди, дошедшие до отчаяния и чудом вырвавшиеся из самого настоящего ада. Но их голоса не слышат, им не верят, ведь та теневая жизнь не показная и как бы скрыта от народа, но это не означает, что она не существует и не продолжает, как черный омут, затягивать и засасывать туда новые жертвы, которых и за людей-то не считает: так себе, балласт, отходы жизни. И этот довольно-таки мощный поток, как правило, односторонний, потому что приток увеличивается с каждым днем, с каждый часом и минутой. А мы безразличны и этого по-прежнему не замечаем, не желаем замечать по причине избирательной слепоты или просто стыдимся признать или боимся перепачкаться.</P> <P>Но хотим мы это признавать или нет, рано или поздно в эту гниющую и разлагающую трясину попадают очередные жертвы, а значит, обязательно там окажется – дело времени – и кто-то из наших родных, близких и знакомых – никто не застрахован от этого, – потому что паразитам низового общественно-социального болота постоянно надо чем-то питаться и подпитывать окружающую себя сферу. И вот тогда мы завопим. Но и на этот раз нас просто-напросто привычно не услышат, как мы в свое время проигнорировали голоса о помощи других. Мы уже привыкли быть глухими к чужому горю и постепенно свыкаемся со своим. И что самое страшное, на этом масштабном горе, состоящем из множества растлевающих пороков и достигшего национального размаха, зарабатываются огромные деньги, которыми нисколько не брезгуют всегда чистенькие, опрятные и наделенные властными и другими полномочиями лица. Ведь всё в мире и в обществе взаимосвязано! Ужас! На общенациональной беде создаются колоссальные теневые капиталы! Именно поэтому та пагубная среда и неофициальный мир не только существуют до сих пор, а успешно расширяются, развиваются и процветают, не просто соседствуя, а тесно соприкасаясь с официальным, что красноречиво свидетельствует о состоянии нравственности нашей властной верхушки, да и всего нашего «демократического общества», как мы иногда не без гордости именуем его. А этот раскрученный черно-теневой бизнес считается нисколько не хуже – его даже не стесняются – и не рискованнее, чем любой другой, легальный и открытый. А если честно, такого в чистом виде давно уже нет: всё смешалось в нашем смутном мире.</P> <P>Слушая Павла, примерно об этом думали все трое, только разными словами. Невольно у каждого уже рождались скороспелые планы, как выкрутиться из этой непростой ситуации. </P> <P>Друзья смачно выпили и вразумительно помолчали. Денис снова загорелся и обратился к Павлу:</P> <P>– Ты согласился, но ведь не сдался, так? – Для него очень важно было услышать ответ не из своего сердца, а из уст боевого товарища: способен ли он к жесткому сопротивлению, а если надо, то и к смертельному схватке?</P> <P>– Иногда мне казалось, что я смирился, но в душе всё же на что-то надеялся. А порой так хотелось схватить автомат и… И вот ты нагрянул, и у меня внутри что-то проснулось, а затем всё затрепетало и ожило… Я словно медведь выхожу из зимней спячки.</P> <P>– Так я для этого и приехал. И не один, а с твоим героическим тезкой-полковником. Он мне такого про себя рассказал! Да мы – сила!</P> <P>После этого слова Павел сразу потускнел.</P> <P>– Вот у них – и вправду сила! Почти сотня бойцов, и все вооружены! И все хотят сладко жить, поэтому на всем зарабатывают, у них всюду свои люди!</P> <P>– Но ты забыл про элемент внезапности и нашу подготовку.</P> <P>– Да что я теперь смогу? Эх, вот если бы раньше… Они ведь и ногу-то мне отрезали, чтобы я вызывал больше жалости, а с ней – больше навара. Вот так они зарабатывают… на мне и таких же несчастных, как я.</P> <P>– Ты имеешь в виду Кешу? – спросил Денис, и его осведомленность вызвала не только удивление, но и уважение.</P> <P>– А ему сразу обе отпилили. А ведь мы далеко не одни… А что ты хочешь, если у них бизнес на этом поставлен! Мы же для них не люди, а жалкие жертвы, бесправные рабы. Да они к нам и обращаются как к скоту или еще хуже: твари, уроды, «кузнечики»… А еще обрубки и…</P> <P>– Почему? – вырвалось у Дениса, пораженного новыми фактами просто поразительной циничности.</P> <P>– Когда они устраивают гонки, мы им кричим из кузова: «Аккуратней, не дрова везете». А они в ответ: «Да вы хуже, чем дрова. Вы же жалкие головешки и отбросы жизни». – Павел вспомнил что-то неприятное и резко тряхнул головой, словно пытался выбросить из нее то, что всплыло вдруг в памяти, где столько всякого накопилось! – Представляешь, прямо в бытовке и без наркоза! Просыпаешься: голова трещит, а ноги нет. Поневоле взвоешь от одной только мысли, что ее уже не вернуть и ничего не изменить… Как же трудно пребывать в плену обреченности, когда ты напрочь лишен светлой перспективы. Сначала жить не хотелось, но сестра… Если бы не паспорт, а там прописка… Хорошо еще, я сберкнижку вовремя припрятал, а то бы они и мою копеечную инвалидность присваивали бы. Ничем не брезгуют!</P> <P>– Ничего святого! – возмутился полковник и налил себе водки, но вовремя остановил себя: его трезвая голова еще может пригодиться сегодня.</P> <P>– Государству он оказался не нужен, а здесь быстро пристроили его. Как же всё неправильно устроено. Почему? – возмутился Павел и тут же налил себе и другу.</P> <P>– За тебя, ведь ты мне жизнь спас! Я часто вспоминал тебя: как он там воюет? Выполнил ли мой наказ: отомстить?</P> <P>– А я за тебя: ты мне тоже. Если бы я не кинулся тогда к тебе, меня бы точно разнесло на куски. Но об этом мы еще вдоволь наговоримся: мне столько хочется тебе сказать, посоветоваться!</P> <P>Тронутый простым человеческим вниманием – впервые за полгода нечеловеческих мытарств – Расщепин сомкнул веки и крепко стиснул челюсти, словно изнутри уже что-то рвалось наружу, а он пересилил себя и временно оставил всё в себе. Тут же взглянул на часы, висевшие напротив.</P> <P>– О, мне пора на точку, а то я почти пустой сегодня.</P> <P>– А что, у вас строго? А что будет, если…</P> <P>– Если не принесешь в клюве план, палками бьют, а еще выпить не дают и не кормят. А если заболел, никого это не волнует: как хочешь, а в последующие дни обязан наверстать. В последнее время я к выпивке стал как-то равнодушен: обычно выливаю незаметно. А вот хавать всегда хочется, особенно ночью. Армейская тушенка часто снится.</P> <P>– Вот твари! Что с людьми делают! Они еще пожалеют, за всё ответят, – пообещал Денис и протянул деньги. – На сегодня хватит? Вот и хорошо. Сейчас мы отвезем тебя на место, а когда за тобой приедут эти уроды-мордовороты, незаметно проследим и установим ваше тайное убежище.</P> <P>Сосредоточенный полковник уверенно кивнул, что означало: «Я никуда не тороплюсь». Ожидать пришлось часа два. Подъехала крытая «ГАЗель», два парня-антипода лихо забросили Пашку в кузов и закрыли. По пути на базу, которую язык не поворачивается назвать «базой отдыха», они прихватили еще двоих инвалидов. Бдительные преследователи – незаметно за ними, но за ворота не рискнули. К этому времени уже стемнело, что облегчило наблюдение за объектом. По самым скромным подсчетам, всего было свезено более десятка инвалидов.</P> <P>«Да, на широкую ногу поставлен этот бизнес, – размышлял наблюдатель, с трудом балансируя на качающемся полусгнившем ящике, который в любую секунду мог сложиться под тяжестью не такого уж и солидного веса. – Что же делать? В милицию? Ну, нагрянут они, освободят пленников, а что предъявить этим козлам? Те скажут, что они сами изъявили желание, а мы только осуществляли благотворительную деятельность: кормили их, поили, предоставили вполне приличный ночлег. А что остается, если государство о них не заботится? Они же брошенные, отверженные обществом люди: вот мы и позаботились о них. Нет, тут надо всё обдумать, посоветоваться. И в первую очередь с Пашкой: он лучше знает ситуацию, ему изнутри виднее».</P> <P>Возвращаясь домой, несмотря на позднее время, Денис позвонил Наде и с ходу обрадовал ее:</P> <P>– Нашелся твой братец. Да не беспокойся: живой и здоровый. А что с ним сделается. Лично видел, разговаривал, и даже выпили.</P> <P>– А у тебя как дела?</P> <P>– Тоже нормально. Скоро вместе приедем.</P> <P>– Ты не обманываешь? А то я устала ждать. А что же Пашка всё это время не звонил?</P> <P>– Так у него мобильного нет. Да откуда я знаю: может, украли или потерял… Да и сломаться мог.</P> <P>– Дай ему свой телефон, я поговорю, – с взволнованным нетерпением попросила она, что привело Дениса в замешательство – в ответ последовала затянувшаяся пауза.</P> <P>– Так он это… в одно место поехал. Так надо. Не волнуйся, завтра же позвонит, сама убедишься.</P> <P>На следующий день Денис с полковником с утра решили подзаработать. Им повезло, они совершили две удачные поездки: одну – по городу, а другую – аж в Мордовию.</P> <P>– Спасибо безотказной кормилице: позволила не только себя заправить, но и нас накормить. Будем живы – не помрем! – улыбнулся повеселевший дядя Паша и толкнул плечом задумавшегося напарника.</P> <P>К обеду примчались на тот же переезд, который являлся кормильцем совсем других лиц. Когда шлагбаум опускался, этот оживленный участок становился многолюдным. К счастью, Пашка Расщепин оказался там. Хоть не придется искать его по всему городу. Однако вид у него был мрачнее грозовой тучи, да и сама встреча сначала показалась не очень-то теплой. Сморщенный Павел держался за живот, под правым глазом синяк, на лбу ссадина.</P> <P>– Что с тобой? – невольно вырвался дружеский вопрос.</P> <P>– Да мне вчера так дали прикурить! Думал, в живых не оставят.</P> <P>– За что? – не унимался Денис и взглянул на дядю Пашу – тот сочувственно покачал седой головой.</P> <P>– За то, что позволил себе в рабочее время и на рабочем месте. У нас насчет этого строго!</P> <P>Денис сочувственно похлопал его по плечу.</P> <P>– Прости, что соблазнил тебя. Я же не знал, что у вас так...</P> <P>– Да я еще в одного закатил тарелкой, а они не любят такую дерзость. Мы же для них рабы – и вдруг такое!</P> <P>– А у меня для тебя приятный сюрприз: тебе привет от Нади. Она очень волнуется. На, поговори с ней.</P> <P>Взволнованный Павел взял телефон, но разговор получился коротким и сухим. Став невольными свидетелями этого диалога, дядя Паша и Денис слышали только его слова:</P> <P>– Надюш, не волнуйся. Дел было много. Думал, вот-вот разгребу, и тогда... А тут – то одно, то другое. Да и новостей никаких нет. А у тебя всё в порядке, никто не угро… Да это я так. Скоро. Жди. Я тебя тоже целую и Сергунчика.</P> <P>Принимая сотик, Денис не мог не заметить влажность в глазах друга.</P> <P>«Молодец, успокоил ее и сам будто дома побывал. Всё образуется, и он обязательно вернется в свой поселок. И мы такой праздник закатим!»</P> <P>Уже в знакомом кафе Денис достал сложенный лист бумаги и развернул.</P> <P>– А сколько всего таких, как ты?</P> <P>– Сейчас двенадцать. Было и больше, и меньше, по-разному.</P> <P>– На всякий случай укажи или нарисуй все точки, где вы работаете.</P> <P>– Я знаю только семь.</P> <P>Он на несколько секунд устремил свой пытливый взгляд к потолку, затем торопливо стал писать и рисовать схемы. Но Денису этого показалось мало, сегодня он был особенно решителен и настроен по-деловому.</P> <P>– А теперь на обороте укажи всех колясочников, а также бандюганов. Тебе что-нибудь заказать?</P> <P>– Не, я дня два-три не буду ни есть, ни пить, пока живот и кишки не отойдут. Да и ребра болят.</P> <P>– А может, на рентген? Мы мигом туда и обратно, – предложил полковник, но тот категорически отказался. – Ох, тезка, совсем не бережешь ты себя. А ты нам нужен живой и здоровый.</P> <P>– Да всё обойдется, чай не впервой получать: то от жизни, то от чеченцев и наемников, то от зарвавшихся чиновников, то от этих. Так что я теперь закаленный. И меня не пугают удары нелегкой судьбы.</P> <P>Он с усердием принялся писать обвинительный документ, разоблачающий преступную группировку, в который попали хоть и неполные сведения, состоящие только из имен, фамилий, унизительных кличек и погонял. Это было только началом по сбору доказательств. Учитывая важность этой обличительной бумаги, главный свидетель вкладывался в каждое слово, поэтому пыхтел с особой ответственностью.</P> <P>– Всех не упомнишь, некоторых уже нет в живых, да и данные отрывочные – никто же биографии свои не рассказывает, – извиняющим тоном произнес Павел и небрежно отодвинул от себя исписанный и разрисованный лист, насыщенный старыми и свежими кровавыми фактами, словно боялся перепачкаться. Из присутствующих никто и не сомневался, что кровью он попахивает, а сколько в нем таится страшных бед, обид, бесчеловечных страданий и боли за постоянные унижения, издевательства, побои… Но невозможно отразить всё и сразу! Если бы он умел или имел право говорить за всех… то обвинил бы сразу всех, кто не только непосредственно виновны, в той или иной мере причастны к ужасным преступлениям против личности, но и несут прямую и косвенную ответственность за проявленное безразличие к людям. Элементарное бездействие властей одних доводит до скотского состояния, и никто не пытается их спасти, обеспечить им надлежащую безопасность, а других жестоко покарать за надругательство над личностью и нарушение закона. Сколько же этим калекам – пусть ставшим такими по различным причинам, но всё же неполноценным в физическом плане – выпало на их и без того нелегкую долю! А что взамен? Порой даже сочувствия не встретишь.</P> <P>Денис взглянул на списки: внизу расположились униженные и обиженные, а вверху те, кто присвоил над ними безграничную власть, вплоть до лишения жизни. А таким правом обладает – точнее, он присвоил его – только дьявол! Он и только он! Так, выходит…</P> <P>Солдат не стал дальше углубляться, потому что в результате нахлынувших на него размышлений мгновенно родилась вполне логичная и справедливая мысль: кто-то должен же их покарать. Но кто? И как? В одном он был уверен: медлить с этим нельзя, поскольку каждый день в неволе для любого человека самая настоящая каторга, а для инвалида – в особенности!</P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?60885'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]