«Санинструктор» : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/35485/index.shtml'>Негривода Андрей</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/61220/145.jpg" width="145" height="113" alt="«Санинструктор»"></a> <span class="date"><span>11 июля 2010 11:07</span></span> <h3><i>Автор:</i> Андрей Негривода (г. Москва)</h3> <h2>«Санинструктор»</h2> <P><B>8 августа 1941. Подступы к Одессе. Берег Большого Аджалыкского лимана…</B></P> <P><B>* * *</B></P> <P>- Вот видишь, дядя, какой я таки важный и, я даже сказал бы, страшный для тех румынов человек! – «Два пальца», совершенно не обращая внимания на то, что вражеский пулемётчик постепенно «нащупывал» дальность и его очереди уже взрывали воду белыми фонтанчиками всё ближе и ближе, продолжал, уподобясь крабу, шарить руками по дну в поисках ремней с флягами. – Мало им было запулить пару тройку снарядов, так они в меня ещё и из пары пулемётов лупят, идиёты! Только они не пошевелили своей тупой мозгой и не поняли, шо в меня попасть таки совсем не просто – я худой и вёрткий!</P> <P>«Два пальца» был прав – к первому уже успел присоединиться и второй пулемёт…</P> <P>- Та брось же ты всё, придурок! Застрелят же! Бежим! – Орал Евтух во всё горло. – Давай, Сеня!</P> <P>- Фи-и-у-у-р-р-р! Фи-и-у-у-р-р-р! Д-ду-дух-х! Д-ду-дух-х! – Прилетели и взорвались ещё несколько снарядов.</P> <P>- Есть! – Семён вдруг вскочил и выпрямился во весь рост, победоносно сжимая в обеих руках ремни, на которых болтались потяжелевшие, наполненные мутной водой алюминиевые фляги. – Нашёл!</P> <P>И тут же рухнул плашмя на прибрежный песок, а рядом с ним, прямо носом в водоросли, «приземлился» и Евтух – последний снаряд, прилетевший с той стороны лимана, взорвался так близко, что было просто чудом, что друзей не зацепило ни одним осколком! Их, кажется, даже приподняло немного от земли и, в согласии с законами тяготения и земной гравитации, мощно, словно это были какие-то тряпичные куклы, бросило на прибрежный песок.</P> <P>Евтух выплюнул изо рта зелёные, осклизлые водоросли и посмотрел на Семёна. А тот с выпученными глазами хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.</P> <P>- З-зараза! – Проговорил «бригадир», ещё не зная, ранен его подопечный или нет. – За-ра-за-а!</P> <P>С берега нужно было убираться, и немедленно, потому что и артиллеристы и пулемётчики успели пристреляться, и теперь в любую секунду можно было ожидать в спину «смертельный привет», но Семён даже не пытался встать на ноги.</P> <P>- Ну, жопа, дай только до наших добраться! – Проговорил Евтух зло, и встал на ноги. – От тогда и огребёшь ты от меня по самое первое число!</P> <P>Он хватанул худого Семёна за пояс флотских штанов, как схватил бы ведро с водой за проволочную ручку, оторвал его от земли и побежал к тропинке…</P> <P>- М-мы-ы-ы!</P> <P>«Два пальца» пытался что-то проговорить, протестуя против такого бесцеремонного способа перемещения своего тела, но его язык заплетался, а Евтуху бело не до выслушивания бредней Семёна, которые, если бы не контузия, наверняка уже лились бы из него, как из фонтана – пулемётные очереди уже выбивали «фонтанчики» из прибрежного песка.</P> <P>«Давай! Давай! Беги! – Приказывал он сам себе, напрягая мышцы ног. – Вытягивай этого полудурка малолетнего!»</P> <P>Добежав до тропинки, Евтух, словно в его руке был не человек, а что-то не тяжелее пустого пыльного мешка под картошку, перехватил Семёна второй рукой и тут же вскинул его на своё плечо:</P> <P>- От так удобнее будет!</P> <P>Он с обезьяньей ловкостью стал взбираться по тропинке вверх по склону, лавируя между камней – теперь, свисавший с плеча пыльной тряпкой незадачливый водонос-краснофлотец Семён Вайнштейн больше не занимал его рук, свисая с крепкого плеча, и Евтух использовал все четыре «конечности», чтобы поскорее добраться хотя бы до площадки.</P> <P>Через несколько минут, когда они уже были на середине подъёма, в мозгу «бригадира» мелькнула мысль:</P> <P>«Как бы ноги не устали на такую крутизну бежать, да ещё этот мешок на своём горбу тащить! Та только совсем уж шклявый он какой-то, балабол-то наш – моя Параска и то потяжелее будет. Не, останавливаться не стоит – допру его до наших и так! Да и вообще поскорее надо, пока лейтенант до взвода не вернулся. Так шо… Давай, Евтухе, дуй до верху!»</P> <P> Поняв для самого себя, что дотащит Семёна до своих траншей наверху обрыва и без «перекура», Евтух без остановки миновал площадку, с которой ещё так недавно осматривал противоположный берег лимана, и устремился дальше по склону.</P> <P>И тут «ожил» «Два пальца»:</P> <P>- Ты бы остановился на минуту, Василич… – Проговорил он заплетающимся языком. – А то ведь уроню воду.</P> <P>- Ты шо, фляги за собой тащишь? Не бросил? – От удивления Евтух даже приостановился.</P> <P>- Ты ж меня потом сам живьём съел бы, и без соли, за те фляги…</P> <P>- Ладно! Потом разберёмся!</P> <P>- Фи-и-у-у-р-р-р! Фи-и-у-у-р-р-р! Д-ду-дух-х! Д-ду-дух-х!</P> <P>Снаряды продолжали рваться на берегу, но теперь взрывов стало меньше – видимо артиллеристы решили, что с «водоносами» покончено. Перестали строчить и пулемёты, выискивая своими смертоносными очередями случайные глупые жертвы.</P> <P>Прошло ещё несколько минут, когда…</P> <P>- Ф-фу-уф-ф! – Выдохнул Евтух, и бережно положил «ожившего» Семёна на дно траншеи. – Ну, слава Богу, выскочили.</P> <P>Он встал с колен, посмотрел на бойцов своего взвода, которые толпились вокруг, и вдруг заметил Петра:</P> <P>- Как дела, куме? Арбузы принесли?</P> <P>- Твою мать, бригадир! – Отозвался взволнованный родственник. – Я вже полные штаны наложил, пока смотрел, как вы от того лимана вверх, до нас скакали! Шо ж вы, мать вашу. На хрена?! Шо бы я потом твоей Параске сказал, а? Шо Евтух, как тот баран попёрся за водой и его из пушки расстреляли? Ты ж нормальный, вроде, куме! За то тебя и в бригадиры выдвинули – за ум и рассудительность!</P> <P>- Ничё. Нормально, Петро.</P> <P>- И водичка есть. – Подол голос Семён со дна траншеи, успевший уже немного прийти в себя. – Разбирайте баклаги, колхознички. Только сразу пить не рекомендуется, шобы дрыщ не разобрал! Не хватало нам здесь, у взводе, ещё и дизентерии, и обосранных окопов. Вы её на костерок в котелочке, а потом пить.</P> <P>Он понемногу приходил в себя и уже сидел, вытянув ноги в проходе траншеи, теребил ремни, на которых болталось два десятка фляг, и которые он только теперь выпустил из своих цепких ладоней.</P> <P>- Так ты их так и не бросил, Сеня? – Удивился Евтух.</P> <P>- А ты за кого меня держишь, командир? – Проговорил Семен, и вяло улыбнулся. – Когда это такое было, шо Сеня «Два пальца» пошёл на дело, взял хабар, а потом кинул его только оттого, что кто-то громко пёрнул?! Да меня ж за такой ляп все «щипачи» Одессы уважать перестанут! Я ж потом ни в одном уважаемом обществе от стыда появиться не смогу!</P> <P>- Тебя ж, дура, через те фляги чуть не убили! Да и кума заодно! – Воскликнул Пётр.</P> <P>- Ну, был небольшой шухер. Не скрою. – Согласился Семён, и вымученно улыбнулся. – Так мы ж для общества старались!</P> <P>Он всей пятернёй утёр свой горбатый, истинно «национальный одесский нос», из которого тоненькой скупой струйкой вдруг пошла кровь.</P> <P>- Ты как себя чувствуешь, шпанюк одесский? – Проговорил Евтух и улыбнулся. – Котелок-то варит ещё или в медсанбат пойдёшь?</P> <P>- Обидно говоришь, Василич! – Семён размазал кровавые сопли по щеке. – Меня, бывало, и штакетиной от забора по балде угощали, а один раз, по малолетству, у в Холодной балке, когда в чужую хату залез, так и здоровенной оглоблей приласкали. И ничего! А тут шо такое? Воздухом по мозгам дунуло?. Нормально… Вон, арбуза щас умну, шо Петруччо наш приволок, и буду как огурец – зелёный и в пупырышках!</P> <P>- Вот же балаболка! – Усмехнулся Пётр. – У него контузия, кровь из носу хлещет, а оно балаболит, шо хочет арбуза сожрать!</P> <P>- Так ты его принёс, того полосатого, Петруччо, или где?</P> <P>- Принёс-принёс! И даже весь тебе отдам! Хай тебе моя пайка на пользу пойдёт, Сеня, а то у тебя после того артобстрела мозга слегка набекрень встала. Так шо ты это, жуй давай, поправляй извилины!</P> <P>- Что здесь происходит?! – Раздался возглас из-за толпы. – Почему краснофлотцы покинули позиции?! Кто разрешил?!</P> <P>Новоиспечённые морские пехотинцы тут же разбежались по своим стрелковым ячейкам, оставив Евтуха, Семёна и Петра один на один с невесть откуда появившимися офицерами.</P> <P>А было их тут предостаточно: взводный лейтенант Горобец, капитан Лямзин, командир батальона майор Гроховой, батальонный комиссар, что соответствовало званию майора, Иевлев, и единственный из всех – не в морской, а в армейской форме. Вернее, даже не армейской – на голове этого офицера красовалась фуражка с малиновым околышем и синей тульей, а на левом рукаве тёмно-зелёной, не «полевой», как у других, а повседневной гимнастёрки, красовался нашитый шеврон в виде щита с мечом. Да и суровый из-под бровей взгляд, и весь его грозный вид говорили о том, что этот офицер представитель не самого популярного в народе «Народного Комиссариата Внутренних Дел», а попросту военной контрразведки. </P> <P><B>* * *</B></P> <P>В те годы в органах НКВД, к которым относились не только сотрудники Особых Отделов, милиция и пограничники, но и военнослужащие дивизий НКВД, воевавших на фронте, были несколько иные знаки различия.</P> <P>Сержантский состав, например, имел «кубики» вместо обычных треугольничков, средний начальствующий состав «шпалы» вместо «кубиков», старший начальствующий состав «ромбы» вместо «шпал». В этих частях, особенно в частях НКВД, были «свои» звания, которые были на несколько рангов выше, чем в войсках. Например, «сержант НКВД» соответствовал войсковому «лейтенанту», и носил в петлицах столько же «кубарей». А вот «лейтенант НКВД», носивший две шпалы, соответствовал уже «майору».</P> <P>Так что энкавэдэшные лейтенантские «шпалы» говорили о том, что этот офицер надёлен очень большими полномочиями, а его энкавэдэшное лейтенантское звание соответствует званиям командира батальона и комиссара…</P> <P>И именно он, представитель того «Народного комиссариата», который за последних несколько лет заставил дрожать за свои жизни даже многих заслуженных генералов, героев былых сражений. А многих из них по приказу Вождя Народов попросту ликвидировал. Он и задавал сейчас вопрос…</P> <P>«Лейтенант» спрашивал, напрочь игнорируя двух присутствующих офицеров, которые хоть и были равны с ним в звании, но находились в батальоне на вышестоящих командных должностях. Видимо, у «контрика» сказывалась давно отработанная в энкавэдэшных кабинетах привычка задавать вопросы, хотя сам лейтенант выглядел довольно молодо.</P> <P>- Я спрашиваю: что здесь происходит? Отвечать на вопрос офицера, граждане краснофлотцы!</P> <P>- О! Ты смотри, Василич. Не успел я стать «товарищем», как меня опять гражданином обозвали… – Проговорил Семён в полголоса, и без тени уважения, даже нагло, тоже видать по старой привычке, взглянул на говорившего. – Ты шо за поц такой с бугра, начальник?</P> <P>Лейтенант в одну секунду лицом своим уподобился варёному раку, и схватился за кобуру, висевшую на ремне:</P> <P>- Ты, сука приблатнённая! – Задохнулся он от возмущения. – Ты как, гад, с офицером НКВД разговариваешь! Да я тебя, мразь, сейчас прямо здесь, по законам военного времени, без суда и следствия!</P> <P>Довести до конца обещанное он не успел, потому что буквально в двух метрах от всей этой «офицерской группы» резко тормознул всадник, поставив гнедого коня на дыбы в свечку. Верховым оказался старший лейтенант, офицер по особым поручениям из штаба полка.</P> <P>- Кто проводил разведку боем, товарищ майор? – Обратился он к комбату.</P> <P>Гроховой вопросительно посмотрел на Лямзина, и тот ответил:</P> <P>- Краснофлотцы Проценко, Подопригора и Вайнштейн!</P> <P>- Командиром полка полковником Осиповым приказано объявить морякам благодарность!</P> <P>- Какая на хрен благодарность, лейтенант?! – Вскипел «контрик». – Это дезертиры, которые пытались покинуть расположение батальона!</P> <P>Офицер, не слезая с лошади, бросил презрительный взгляд на энкавэдэшника и громко, чтобы слышали все присутствующие, проговорил:</P> <P>- Моё звание старший лейтенант, товарищ лейтенант НКВД Решетов – это первое! И второе! Вчера полку была поставлена задача – с помощью разведдействий выяснить расположение румынских артиллерийских и миномётных батарей, а по возможности, и пулемётных гнёзд, и передать эти данные артиллеристам 412 береговой батареи… Что уже и сделано офицером связи полка! Так что, товарищ Решетов, краснофлотцам, которые, рискуя жизнью, вызвали на себя пулемётный и артиллерийский огонь, и тем самым раскрыли позиции румынских батарей, полковник Осипов приказал от его имени объявить благодарность!</P> <P>Лямзин только улыбнулся краешком рта, и, не дожидаясь более ни чьих приказов, громко скомандовал:</P> <P>- Краснофлотцы Проценко, Вайнштейн, Подопригора! От лица командования полка, за проявленные инициативу и личное мужество во время проведения разведывательной операции объявляю вам благодарность!</P> <P>- Служим трудовому народу! – Рявкнули три глотки.</P> <P>«Два пальца» широко улыбнулся, свернув на солнце своей стальной фиксой, и сказал, обращаясь к Петру:</P> <P>- Ты смотри, Петруччо, как быстро власть меняется! Только щас мы уже были гражданами, а вже опять таки товарищи… – И нагло посмотрел на лейтенанта НКВД. – А ты, цветной, до того как клешнёй свой шпалер начинаешь лапать, сначала спроси у народа, шо он под румынскими снарядами делал! Мож ты и не знаешь, шо кого-то в разведку отправляли! А то, если так сильно пошмалять желаешь, так мы тебя у в следующий раз с собой в разведку прихватим! Он там и покажешь, какой ты есть «ворошиловский стрелок»! Или у в румынов, которые с пушками и пулемётами пулять страшнее, чем у в честных и безоружных граждан?</P> <P>Лицо лейтенанта из красного стало бордовым, и он уже, наверное, готов был достать из кабуры наган и «привести приговор в исполнение», когда…</P> <P>- Б-бу-бу-у-у-у!</P> <P>Этот орудийный залп был очень далёким, километрах в десяти, никак не меньше, но… Даже здесь, на северном окончании Большого Аджалыкского лимана показалось, что дрогнула земля под ногами.</P> <P>- Фи-и-и-и-у-у-у-у!</P> <P>Очень высоко в голубом августовском небе засвистело, и этот свист буквально вжимал людей в землю – казалось, что на голову падает что-то огромное. Никак не меньше эсминца или крейсера. От этого душераздирающего звука хотелось вжаться в землю, заползти под какой-нибудь камень, уподобившись степной гадюке, да и не вылазить из-под него никогда.</P> <P>Работали тяжёлые пушки дальнобойной артиллерии…</P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?61220'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]