«Санинструктор» : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/35485/index.shtml'>Негривода Андрей</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/61647/1451.jpg" width="145" height="113" alt="«Санинструктор»"></a> <span class="date"><span>28 июля 2010 06:57</span></span> <h3><i>Автор:</i> Андрей Негривода (г. Москва)</h3> <h2>«Санинструктор»</h2> <P><B>Подступы к Одессе. Берег Большого Аджалыкского лимана…</B></P> <P>…<B>14 августа, 18.30</B>…</P> <P>…Румыны вот уже четыре часа к ряду пёрли на пулемёты военморов, как полоумные. Они совершенно не обезумели в своём желании сбросить защитников Одессы в море и не обращали внимания на собственные потери.</P> <P>- Да они бухие все, Василич! Та-та-та-та-та! – Проорал Семён, отстреливаясь из пулемёта. – Обожрались своей поганой цуйки, сверху фрицевского шнапса добавили, а теперь думают, шо от наших пуль у в танки попрятались! От же идиёты!</P> <P>Минут десять назад Евтух буквально «краем уха» услышал, что замолчал «дегтярёв», строчивший на фланге взвода, и отправил этого ушлого одесского пройдоху посмотреть, что там случилось с пулемётчиком. А ещё через две-три минуты «Два пальца» вернулся в свою ячейку и приволок пулемёт и несколько «блинов» к нему со словами:</P> <P>- Кончился наш пулемётчик, Василич. Прямо в лоб пулю поймал. Теперь я за него поработаю! Мне с этой «швейной машинкой» таки удобнее будет расчищать пейзажи от этих мамалыжников!</P> <P>- А сумеешь?</P> <P>- Так, а шо там особенно уметь, командир? – Улыбнулся Семён, и передёрнул затвор пулемёта. – Целься и пуляй! И затвор каждый раз дёргать не надо! Как раз по мне «стрелялка»!</P> <P>- Ага! Тоже мне ещё «оружие для лентяев» нашёл? А то, шо пулемётчиков в первую очередь отстреливают, забыл?</P> <P>- Да хрен им в нос, Василич! – Семён улыбнулся ещё шире. – Я маленький – в меня не попадут! Та-та-та-та-та!</P> <P>Бой продолжался и накал его всё возрастал, а Евтух иногда бросал взгляды в сторону Семёна, и думал:</P> <P>«Вот же засранец! И где только насобачился так с пулемётом управляться?! Или он из «дегтяря» и раньше стрелял, да не сказал ничего? Словно всю жизнь с ним бегал!..»</P> <P>Это и в самом деле было удивительно – одесский жулик, вор-карманник, стрелял из ручного пулемёта так, словно всю свою недолгую жизнь только это и делал! Он валил атакующих, словно кегли, по двое, а то и по трое за одну короткую очередь в три-четыре патрона! И наступавшие цепи румынских солдат дрогнули, натолкнувшись на кинжальные очереди Сени «Два пальца».</P> <P>- Так! Так вам, мамалыжники! Та-та-та! Та-та! Та-та! – Исступлённо орал он в каком-то экстазе. – Тут вам не здесь, халамидники! Тут вам, на минуточку, Сеня стреляет!</P> <P>Через десять минут бойцы-военморы поняли, что наступавшие перестали бездумно атаковать позиции роты Лямзина, которая очень больно огрызалась из всех стволов, и стали плавно, почти незаметно, роту обходить, как морская волна, которая натолкнулась у одесского пляжа на бетонный волнорез.</P> <P>Румынские цепи сместились в сторону и дружно навалились на другие роты, оставив, до поры, роту Лямзина в покое.</P> <P>- Товарищ капитан! – Проговорил озабоченно Евтихий, обращаясь к ротному. – Обходят?</P> <P>- Где лейтенант Малышев? – обернулся по сторонам Лямзин.</P> <P>- Нет больше взводного, товарищ капитан. – Ответил Евтух. – Пуля прямо под сердцу прилетела. Там он лежит, в траншее.</P> <P>- Кто командует взводом?</P> <P>- Так… А кто ж его знает. Тут в этой запарке не разберёшься ни хрена. Я – своим отделением командовал. А взводом… Мож, из сержантов кто?</P> <P>- Пулемётчик твой? Кто пулемётчик?</P> <P>- Мой… – Усмехнулся Евтух, но договорить не успел.</P> <P>Из-за его спины выскочил Семён, у которого на плече висел пулемёт:</P> <P>- А таки я, товарищ начальник! – Он улыбнулся, как довольный кот на чужую сметану. – А шо, ничего себе так получилось!</P> <P>Лямзин просто опешил:</P> <P>- Ты?! Во дела-то! Ты где так наловчился, «Два пальца»?</P> <P>- А я знаю? Само как-то. Мне затвором карамультука дёргать лень, да и руки беречь надо – при моей профессии мозоли на клешнях ни к чему! А тут такой аппарат без присмотра валяется! Я и шевельнул мозгой, шо с него по тем баранам стрелять – работы меньше.</P> <P>- Ну, ты! – Капитан даже запнулся на секунду, подыскивая нужное сравнение. – Конь с яйцами! Так и шо? Ты теперь хочешь быть пулемётчиком?</P> <P>Семён погладил пулемёт по плоскому «блину», смахивая несуществующие пылинки:</P> <P>- Нормальный аппарат, товарищ начальник! Самое оно для такого «лентяя», как я! Только прикажите патронов приволочь – я тогда тут такую оборону Одессы организую, шо всем этим мамалыжникам тошно станет!</P> <P>- Патроны надо беречь! – Сказал капитан и обернулся в Евтуху. – Вы слышали, товарищ командир отделения! Пока мы здесь держали оборону, батальон отошёл.</P> <P>- По ходу пьесы нас окружили? – Переспросил Семён.</P> <P>- Временно отрезали от основных сил полка! – Поправил его капитан.</P> <P>- Так надо до своим пробиваться, товарищ капитан, до нашего батальона! – Сказал Евтух. – Шо нам тут теперь делать, раз весь полк отошёл?</P> <P>- Приказа к отступлению не поступало! – Проговорил Лямзин, но после этих слов опустился на корточки и опёрся спиной о стенку траншеи.</P> <P>Он устало посмотрел в белёсое перед вечерними сумерками небо и надолго замолчал…</P> <P>Евтух смотрел на своего ротного и думал, ожидая его решения:</P> <P>«Нормальный мужик, кажется. Офицер! Только не кадровый войсковой, а «гражданский» из милиции. Неужели он не понимает, шо если мы тут и дальше будем сидеть, то тогда всей роте хана. «Приказа на отход не поступало»! Да до нас просто посыльный не добежал, срезало его где-то по дороге! Ведь весь полк отошёл! Значит, был приказ!..»</P> <P>Лямзин «очнулся» через несколько минут, словно прочитав мысли Евтуха:</P> <P>- Роту надо выводить к нашим. К Дофиновке. Туда весь наш полк отошёл. – Проговорил он тихо, ни к кому не обращаясь. – Только теперь поздно – румыны уже в Булдинке. Отрезали нас. А тут ещё ни деревца, ни балочки никакой, одно колхозное поле, ровное, как стол! И полкилометра не пройдём, как всю роту положат!</P> <P>И в этот миг в голове бывшего бригадира промелькнула мысль. Он даже привстал, чтобы осмотреться по сторонам над бруствером.</P> <P>- Товарищ капитан. Я, кажись, знаю, как роту до наши вывести. Есть кое-какие мыслишки.</P> <P>Лямзин взглянул остро и требовательно, и Евтух проговорил скороговоркой:</P> <P>- Пшеница!</P> <P>- Говори яснее, Евтихий Василич! Какая пшеница?</P> <P>- Так колхозная же! Тут гектаров! – Он с сожалением настоящего крестьянского мужика посмотрел на колосившиеся спелыми тяжёлыми колосьями колхозные хлеба. – Не дарить же её тем хабарникам! Эх, ма! Сколько труда, пота людского вложено! А какой урожай мог быть!</P> <P>- Некогда здесь слезу пускать, Евтихий! – Отрезал капитан. – Людей спасать надо! Роту! От неё и так уже половина осталась – бойцов пятьдесят, не больше! А ты, как баба!</P> <P>- Я не баба, товарищ капитан! – Евтух в одну секунду превратился в жёсткого, уверенного в своей правоте командира. – Я дело говорю! А труда людского жалко! Вам, городским, того не понять! Вы хлеб только в буханках видели, а как его растить и скольких то трудов стоит, вы и близко не догадываетесь!</P> <P>Получив этот «отлуп», Лямзин «дал в машину «Задний ход»<A title="" href="#_ftn1" name=_ftnref1>[1]</A>:</P> <P>- Говори яснее, «бригадир», время не ждёт – если промедлим, то уже завтра утром нас здесь сомнут и похоронят в наших же траншеях! Времени у нас – вечер и ночь!</P> <P>- Так я и говорю! – Евтух строго посмотрел на капитана. – Уходить надо через колхозное поле, по пшенице!</P> <P>- Это форменное самоубийство, «бригадир»! Всю роту из пулемётов посекут! А потом ещё и из миномётов сверху прировняют!</P> <P>- Не посекут, товарищ капитан! – Проговорил Евтух уверенно. – По темноте идти надо, часов через пять. Кум всю роту через пшеницу проведёт до колхозного баштана, а там и дальше, до самой Дофиновки!</P> <P>- Проведу! – Подтвердил Пётр. – За кавунами для взвода ходили – дорогу знаю!</P> <P>- От и добре! – Усмехнулся Евтух.</P> <P>- А дальше-то шо? – Лямзин никак не мог понять задуманного. – Кто отход роты прикроет?</P> <P>- Я и Семён.</P> <P>- Ты, Евтух Василич, точно ничего в военном деле не смыслишь… – Лямзин был разочарован. – Догонят нас и постреляют, как тех зайцев в чистом поле.</P> <P>- Не догонят! Да вы послушайте, товарищ капитан! – «Бригадир» навис над сидевшим командиром роты всем телом. – Сначала надо будет дать румынам жару из всех стволов, шобы они не пёрли за нами, как те бараны, а потом рота пойдёт за Петром.</P> <P>- И что?</P> <P>- А мы с Семёном останемся и подпалим пшеницу. – Он обернулся к Сеньке, который чему-то весело улыбался. – Ты как, шпана одесская, останешься со мной?</P> <P>- Со всем моим удовольствием!</P> <P>- Добре! Танков здесь нет, шобы за нами через огонь пошли. – Евтух продолжал говорить, а Лямзин уже начинал понимать весь план. – У здесь румын только лошади! Но ни лошади, ни люди в огонь не пойдут! Так? Так! Подпалим поле и догоним роту! Хлеба сухие стоят – полыхнёт аж до самого неба! Пока догорит – мы уже до самой Дофиновки дойти успеем, и с полком соединиться!</P> <P>Лямзин, уже стоявший в траншее в полный рост, заглянул в глаза командира отделения:</P> <P>- И ты сможешь собственноручно поджечь такие поля? Ну, с Семёном, с этим башибузуком всё понятно – у него рука не дрогнет, он никогда их не растил! А ты?</P> <P>- Потому и не дрогнет, командир. – Проговорил тихо Евтух. – Именно потому, шо знаю, сколь труда положено, шобы такой хлеб вырастить! Не дрогнет! Нельзя этот хлеб врагу дарить! Не для того люди над ним свой пот проливали!</P> <P>Капитан думал не долго:</P> <P>- Хорошо! Спасибо тебе, Василич, за то, что даёшь шанс выжить всей роте! От всех спасибо!</P> <P>- Не за что пока «спасибкаться» – дело ещё сделать надо!</P> <P><B>14 августа, 23.30</B>…</P> <P>Дождавшись, когда на степь опустилась чернильная ночная темнота, капитан Лямзин, всё это время чувствовавший себя, словно уж на сковородке, дожидаясь момента, отдал наконец-то приказ:</P> <P>- Краснофлотцы! Залпом! Огонь!</P> <P>Только сейчас, несколько минут назад поредевшая рота морпехов сумела отбить очередную атаку на свои позиции, и капитан решил, что лучшего момента может больше и не представиться – румынские цепи, здорово «получившие по зубам» опять откатывались, и теперь военморы имитировали огнём из всех стволов контратаку.</P> <P>- Та-та-та-та-та! Та-та-та! Та-та! Та-та! – Заливались короткими злыми очередями два уцелевших пулемёта.</P> <P>- Пах! Пах! Пах! Пах! – Не отставали от них «трёхлинейки» со всех сторон.</P> <P>И вражеские командиры, подумав, что моряки решили отбить деревню Булдинку, вместе со своими солдатами припустили к её околице со всех ног, стараясь схорониться за очередями основательно окопавшихся там пулемётов.</P> <P>- Отходим! – Передали по цепочке приказ капитана. – Повзводно!</P> <P>- Куме… Ты это. Ты не геройствуй особо – я ж тебя сумасброда знаю! – Петр топтался рядом с Евтухом и его взгляд был опущен долу. – Как подпалите, так сразу и бежите до нас. Добре?</P> <P>- Ты роту через пшеницу и баштан выведи, Петро, а за нас с Сенькой не волнуйся – мы догоним.</P> <P>- Давай, Петруччо, выводи людей! – «Два пальца» хлопнул его по плечу. – Шо мы, маленькие, или ты за нас так некрасиво подумал?! Или я сильно хочу стать свежезажаренной глосью на сковородке моей соседки тёти Песи? Так ты таки ошибся, дядя! Мине таких радостей не интересны!</P> <P>- Балабол! – Петр в сердцах сплюнул, развернулся и пошёл в ночь.</P> <P>- Так ты ж смотри, Петруччо, веди роту до Дофиновки! – Крикнул вслед Семён. – А то перепутаешь сдуру возьмёшь, да и попрёшь у в свою Межиричку, шо за двести километров!</P> <P>- Пошёл ты в жопу, Семён! – Послышалось из темени. – Лучше возвращайтесь скорее!</P> <P>Румынские роты, видимо, так и не дождавшиеся контратаки моряков и понявшие, что их элементарно обвели вокруг пальца, через полчаса вновь пошли в атаку. Но морякам этих минут хватило, чтобы оторваться и уйти через пшеничные поля в том направлении, куда днём отступил со своих позиций весь полк. Времени хватило всей роте, но его не осталось для двоих смельчаков, которые остались, чтобы прикрыть отход своих товарищей.</P> <P>К тому времени, когда моряки уже должны были выйти к арбузному полю, а цепи наступавших приблизились к опустевшим окопам метров на триста, Евтух и Семён успели связать большие пучки сухой соломы.</P> <P>- Ну, шо, Сеня, пора? – Спросил «бригадир». – Как думаешь? Наши успели до того баштана дойти?</P> <P>- Без вопросов! – Подтвердил Семён. – Они ж не дети малые и не каличи!</P> <P>- Тогда будем и мы отходить – пора и нам!</P> <P>- Давно пора! Пока вас за жопу не взяли!</P> <P>Они резко обернулись на голос и увидели запыхавшегося Петра.</P> <P>- О! Явление народу! А ты шо здесь нарисовался, Петруччо? – Проговорил Семён.</P> <P>Но договорить ему не дал Евтух:</P> <P>- Где рота, кум? – Спросил он строго.</P> <P>- Так уже через те кавуны пошли! Я им показал куда, они и пошли!</P> <P>- Я ты шо?</P> <P>- А я за вами прибёг, куме! Подумал, шо втроём оно сподручнее будет! Меня капитан лично до вас отпустил! – Пётр выхватил из рук Семёна туго скрученный пук соломы. – Ты, Сеня, давай, строчи из своей машинки, а то те мамалыжники шо-то очень скоро идти начали, а мы с кумом отбежим в разные стороны, да и подпалим хлеб! Так, Евтух?</P> <P>«Бригадир» с благодарностью посмотрел на своего родственника:</P> <P>- Добре, Петро! Так и сделаем!</P> <P>- От и ладненько! – Улыбнулся неунывающий Семён. – Мине таки меньше беготни будет! Шо-то мне не улыбается скакать как тот дурной жеребец по полю! Я лучше у в тех полудурков с пулемёта популяю! Да оно и полезнее для всех будет!</P> <P>Больше не говоря ни слова, Евтух достал из кармана коробок спичек, извлёк из него сразу несколько штук, и чиркнул головками по тёрке.</P> <P>Когда оба факела разгорелись от поднесённых к ним спичек, он посмотрел на Петра и тихо проговорил:</P> <P>- Бежи со всех ног минуту, куме, и пали пшеницу, потом бросай факел подальше и иди до баштана, чтобы зад не подпалить!</P> <P>- А ты?</P> <P>- И я тако ж сделаю! – Ответил Евтух и посмотрел на «Два пальца». – Сеня! Стреляешь минуту, а потом отходишь! И не задерживайся тут, иначе живьём сгоришь – пшеница сухая совсем, полыхнёт сильно и сразу!</P> <P>- Сделаю, Василич, не боись! – Проговорил Семён, и передёрнул затвор «Дегтярева». – Через минуту буду скакать як молодой сайгак по степи!</P> <P>- Тогда всё! Побежали!</P> <P>Сколько может пробежать по полю за одну минуту крепкий молодой мужик? Полкилометра? Больше?</P> <P>Видимо, наступавшие румыны заметили, как в темноте по кромке пшеничного поля побежал огонь. Словно кто-то невидимый рисовал огненными карандашами одновременно. Огонь разошёлся из одной точки в разные стороны очень быстро, и осветил своим неверным светов поле и цепи румынских солдат. И эти цепи побежали на опустевшие траншеи моряков.</P> <P>До окопов им оставалось уже двести пятьдесят метров. Затем двести, сто…</P> <P>И в этот момент из пылающей пшеницы заработал одинокий пулемёт.</P> <P>- Та-та-та-та-та! Та-та-та-та-та! Та-та-та!</P> <P>Евтух уже отбросил свой факел и бежал от огня прочь в темноту, когда резко остановился и обернулся, подумав:</P> <P>«Сенька! Ты чего, придурок, там делаешь? Ты же уже должен был уйти оттуда, дурила! Вот же халэпа на мою голову!»</P> <P>Он развернулся, и побежал навстречу огню, к тому месту, где продолжал строчить одинокий пулемёт.</P> <P>Огонь разгорался с всё большей силой и его жар уже обжигал лицо, но Евтух не обращал на это никакого внимания – впереди был его друг, который лежал посреди огня с пулемётом, сдерживая стремительно наступающего врага.</P> <P>Евтух бежал по пылающему полю так, как, наверное, не бегал никогда в своей жизни:</P> <P>- Семён, уходи! Уходи, придурок! – Орал он во всё горло. – Да уходи же ты оттуда, гадёныш!</P> <P>Заблудиться в этой, теперь уже почти сплошной стене огня и едкого дыма, можно было совершенно спокойно, но у Евтуха был «маяк» – он бежал на короткие злые очереди одинокого «Дегтярёва».</P> <P>«Бригадир» вывалился из пылающей пшеницы точно к тому месту, где лежал Семён именно в тот момент, когда пулемёт замолк, словно поперхнулся собственными патронами…</P> <P>Сеня «Два пальца» лежал посреди огня, обнявшись с пулемётом, уткнувшись лицом в землю, и не шевелился.</P> <P>- Вот же, мать твою за ногу! – Рявкнул Евтух. – Доигрался шпанюк одесский!</P> <P>Задерживаться здесь теперь было уже очень опасно – можно было либо сгореть заживо, либо получить пулю от румынов, залёгших метрах в ста от огненной стены – и Евтух не стал медлить. Уже «по старой привычке», не разбираясь, жив его сумасбродный друг или нет, перебросил пулемёт через плечо, схватил Семёна за ремень, как за ручку ведра, оторвал от земли и… буквально нырнул в море огня.</P> <P>- Кха-кха-кха! – Он бежал через едкий дым и кашлял, надрывая лёгкие. – Кха-а-кха-ха!</P> <P>Отдельные протуберанцы пламени уже несколько раз лизнули своими языками голову «бригадира» и от этих огненных поцелуев волосы на его голове, так коротко стриженные под «полубокс», свернулись, оплавились и превратились в крохотные «барашки», а лицо покраснело от ожогов.</P> <P>- И на шо ты мне сдался, засранец! Кха-а-кха-ха! А-а-а, мать твою! – Кричал он во весь голос, и до предела напрягал ноги, заставляя их бежать всё быстрее и быстрее. – Жарко-то как! Как у рогатого на сковородке!</P> <P>Он не знал, сколько прошло времени в этом беге, но в какой-то миг Евтух неожиданно даже для самого себя вывалился из стены огня на арбузное поле. И тут же едва не наступил на лежавшего навзничь Петра. Он, так же, как совсем недавно Семён, лежал на земле лицом вниз и не подавал никаких признаков жизни.</P> <P>- З-зараза! – Только и смог проговорить Евтух.</P> <P>А дальше его руки стали делать своё дело уже автоматически.</P> <P>Он перебросил через плечо винтовку своего родственника, а затем схватился свободной пятернёй за его ремень, так же, как и Семёна, и резко разогнулся, отрывая его от земли:</P> <P>- Ы-ы-а-а-а! – Выпрямился он с натугой. – Де ж вы взялись на мою голову?!</P> <P>Пётр был не в пример тяжелее Семёна, но… Евтух, казалось, уже и не чувствовал веса двух мужчин, болтавшихся в его руках, как тряпичные куклы. Он просто знал, что если бросит их здесь, то эти, родные ему уже люди, ни за что не смогут выбраться отсюда сами.</P> <P>Он не знал, живы ли они, но был почему-то уверен, что им обязательно нужна его помощь. И тащил двоих через ночь, через поле, спотыкаясь о большие мячи спелых арбузов, разбивая их в куски тяжёлыми сапогами, постепенно удаляясь от пылающего, до самого неба, ярко рыжими огненными языками, пшеничного поля…</P> <P>- Стой! Стой, кто идёт?! Стой, стрелять буду!</P> <P>Этот почти мальчишеский, в одну секунду ставший для измотанного до нельзя Евтуха родным голос, прозвучал впереди тогда, когда небо над горизонтом уже начало понемногу светлеть…</P> <P>- Свои! Мать твою! Свои! – Ответил он устало.</P> <P>- Кто свои?</P> <P>- Краснофлотцы из роты Лямзина!</P> <P>- Не может того быть – рота капитана Лямзина пришла ещё ночью!</P> <P>Евтух устало опустился на землю со своей драгоценной ношей и вытянул дрожавшие от напряжения ноги:</P> <P>- Может, не может. Ты самого капитана позови, мальчик. Он тебе и скажет, что «не может быть». – Бригадир посмотрел на своих друзей, лежавших от него по обе стороны, и добавил. – И санитаров позови – здесь двое раненых! Давай, малец, шевели копытами! Некогда мне здесь рассиживаться – мужикам медики нужны.</P> <P>Прошло ещё немного времени и Евтух, протирая глаза, которые столько времени разъедало дымом, сначала услышал, а затем и увидел в предрассветной мгле, как к нему бежали несколько человек.</P> <P>- Вышли! Вышли, чертяки! – Первым к Евтуху подбежал сам Лямзин. – Как же вы выскочили-то?! Я уж думал, что конец вам!</P> <P>- Повезло. – Ответил «бригадир» устало, и посмотрел на Семёна и Петра, около которых уже суетился ротный санинструктор. – Только вот мужиков жалко…</P> <P>Он протирал обильно слезящиеся глаза, и за этим занятием не заметил, как произошли перемены.</P> <P>- Рано вы своих друзей похоронили! – Воскликнул медик. – Дыма наглотались ваши товарищи, вот и потеряли сознание! Ничего страшного! Поживут ещё!</P> <P>Евтух вскочил на ноги и бросился к своим друзьям, которые уже пришли в себя, нюхнув нашатыря, и теперь надрывали свои лёгкие в тяжёлом кашле:</P> <P>- Петро, Семён! – Он упал рядом с ними на колени и стал прижимать к себе головы с опалёнными волосами. – Шо же вы меня так напугали, бисовы диты! Я ж вже думал, шо конец вам, засранцы!</P> <P>- Кха-а-кхе-е-кхе! – Надрывался Семён в кашле. – Кха-а-кха-ха!</P> <P>Он утёр выступившие слёзы и посмотрел на Евтуха:</P> <P>- Ты слышал, Василич, за Абрама Соломоновича, шо жил у в Одессе на Молдаванке? Кха-а-кха-кха-кха!</P> <P>- Какого Абрама, Сеня? – «Бригадир» даже отпрянул немного назад. – Ты шо, от того дыма мозгами повредился?</P> <P>- Не слышал, значит! Кха-а-кха-ха! Тогда слушай! Кха-а-кхе-е-кхе! – Он утёр обильные слёзы, улыбнулся и хитро посмотрел на своего спасителя. – Заходит он как-то у в свой родной двор, шо на Мясоедовской улице. Старый совсем, идёт, на палочку опирается, ногами по земле шаркает. Кха-а-кха-ха-а! А тут из окна ему соседка кричит, шо живёт этажом выше: «Здравствуйте, Абрам Соломонович! Как таки ваше драгоценное здоровье? Как себя чувствуете?» Так он в ответ сует ей прямо в нос большую дулю и говорит: «Не дождётесь!»</P> <P>- Х-ха-ха-ха! – Грохнул в предрассветных сумерках дружный взрыв смеха. – Во даёт, Семён! Ха-ха-ха! Полуживой, а всё шутит!</P> <P>- Так язык же без костей – его не сломаешь! Ха-ха-ха-ха-ха!</P> <P>- От же, засранец! – Смеялся вместе со всеми и Евтух. – И откуда ты только выпал на мою голову?</P> <P>- Я таки прошу заметить, кха-а-кха-кха, шо я не выпал, а появился у всей красе! Кха-а-кхе-е-кхе!</P> <P>- Молодцы! Вы все молодцы! – Обнимал этих троих капитан Лямзин. – Вы дали людям уйти и без потерь добраться до полка! Вы всю роту спасли, мужики! А вы, товарищ Проценко, молодец вдвойне – вы ещё и двоих своих товарищей вынесли!</P> <P>- И как только смог? – Удивлялся санинструктор. – Двоих сразу вытащить? Это ж какую силу надо иметь?</P> <P>- А моего кума вся деревня знает! Кха-кха-а-кхе-е-кхе! – Прохрипел сквозь кашель Пётр. – В нём дурная сила природой вложена! Кха-а-кха-кха-кха! Он на карьере, когда гранит для мостовой взрывали, такие глыбы ворочал, шо пяти здоровым мужикам не под силу было! Кха-а-кха-кха-кхе-е-е!..</P> <P><B>* * *</B></P> <P>…Бои за Одессу продолжались, и ожесточённость их нарастала с каждым днём. Особенно жестокое противостояние было в восточном секторе обороны города.</P> <P>Превосходящим силам противника удалось прорвать здесь оборону и в ночь на 15 августа занять Булдинку. И враг устремился дальше, к деревне Дофиновка, где успел закрепиться отошедший полк морпехов.</P> <P>А потом… Полк морской пехоты Осипова в течение всего того дня, благодаря артиллерийской поддержке пушек эсминца «Шаумян» и береговых батарей, сумел отбить несколько атак противника и остановил его продвижение.</P> <P>Утром 16 августа противник опять возобновил наступление на участке обороны полка, нанося главный удар в направлении Шитцлы, и снова 1-й полк, усиленный двумя батальонами 2-го полка морской пехоты, ведя активную оборону и контратакуя, остановил наступление противника.</P> <P>На следующий день морские пехотинцы полковника Осипова во взаимодействии с пограничниками майора Маловского, при поддержке огнём береговой батареи и канонерской лодки «Красная Грузия», окружили и уничтожили до батальона противника, прорвавшегося в Шитцлы, захватив при этом в плен свыше 200 солдат и офицеров!</P> <P>И тогда, 18 августа, противник, сосредоточив 18 своих дивизий против четырех стрелковых дивизий, защищавших Одессу, начал наступление одновременно против всех секторов обороны.</P> <P>В тот день морские пехотинцы 1-го полка отбили пять атак.</P> <P>19 августа противник ввёл в бой ещё две пехотные дивизии, при поддержке 50 танков и авиации, и с утра снова атаковал участок обороны полка в районе Аджалыкского и Большого Аджалыкского лиманов, да только и на этот раз все его атаки были безуспешны. «Чёрные дьяволы» Осипова не просто оборонялись, а раз за разом переходили в контратаки и срывали своим героизмом все планы фашистов.</P> <P>В течение пяти суток противник беспрерывно атаковал позиции морской пехоты, рассчитывая выйти к городу с востока, но…</P> <P>Защищая буквально каждую пядь земли, морпехи сорвали все планы немецкого командования по захвату Одессы с восточного направления.</P> <P>И уже по всему фронту гремела слава морских пехотинцев 1-го Черноморского полка морской пехоты и их командира, полковника Якова Ивановича Осипова…</P> <P>И уже ходили по позициям оборонявших Одессу частей Красной Армии рассказы-легенды о том, как шли в атаку «чёрные дьяволы». Как они расстегивали свои гимнастёрки, а то и вовсе сбрасывали их с плеч, являли на свет свои полосатые тельняшки, доставали из-за пазухи чёрные бескозырки и, невзирая на смертельную опасность, шли в полный рост на врага.</P> <P>В результате беспрерывных ожесточенных атак противник, ценой огромных потерь, вышел к 21 августа на линию: молочная ферма Допра – совхоз «Ильичевка» – Корсунцы – соляная мельница – высота 77,9 – хутор Черевичный. </P> <P>Командование Одесского оборонительного района приняло решение в ночь с 24 на 25 августа отвести правофланговые части восточного сектора к Александровке. Отход этот прикрывался огнем 412 береговой батареи, стоявшей в Чабанке. После этого батарея была взорвана.</P> <P>Бои шли буквально за каждую деревню или рыбацкий хутор и очень часто дело доходило даже до рукопашных схваток, которые постоянно возникали то тут, то там.</P> <P>Но, в конце концов, в руках противника оказалась и Фонтанка.</P> <P>Целыми днями над одесской бухтой стояла орудийная канонада, гремели артиллерийские раскаты – канонерки и эсминцы, стоявшие на траверзе восточного мыса, вели огонь по вражеской батарее, которая уже начала обстреливать порт.</P> <P>В конце концов «чёрные дьяволы» полковника Осипова преградили врагу путь к Одессе, вынудив его перейти к обороне…</P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <DIV><BR clear=all> <HR align=left width="33%" SIZE=1> <DIV id=ftn1> <P><A title="" href="#_ftnref1" name=_ftn1>[1]</A> Смотреть в «Бестолковом словаре»</P></DIV></DIV> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?61647'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]