«Санинструктор» : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/35485/index.shtml'>Негривода Андрей</a></h1> <img id='mainimg' src="/files1/62034/М1451.jpg" width="145" height="113" alt="«Санинструктор»"></a> <span class="date"><span>16 августа 2010 06:25</span></span> <h3><i>Автор:</i> Андрей Негривода (г. Москва)</h3> <h2>«Санинструктор»</h2> <P><STRONG>22 сентября. Ночь, 1.00.</STRONG></P> <P>Эта сентябрьская ночь, опустившаяся на приморскую степь, была непривычно тихой. Почти как тогда, три месяца назад, ещё до войны, мирно пели ночные рулады степные цикады, тёрли лапками по крылышкам полевые сверчки, выводя свои трели, а в безоблачном небе сиял прожектор луны, окружённый бриллиантовыми мириадами звёзд. Совсем тихо, едва слышно шуршал и перешёптывался о чём-то с полынью седой ковыль…</P> <P>Было так тихо, словно и не было вовсе войны и горя. Словно время вернулось вспять, опять подарив людям покой и умиротворение.</P> <P>Разве что стало немного прохладнее – уже заканчивался сентябрь, и с моря уже начинал поддувать остывший над морем ночной бриз.</P> <P>Они сидели рядом на дне окопа, опершись спинами о его стенки, и курили толстые самокрутки.</P> <P>Сколько же всего может измениться в человеке за каких-то полтора-два месяца, особенно если эти месяцы были прожиты на войне!</P> <P>Теперь и Евтуху, и Семёну иногда хотелось в короткие минуты передышек между боями занять чем-то дрожавшие от напряжения пальцы и успокоить нервы, вот и пристрастились они к табачку-самосаду. Даже вышитыми кисетами обзавелись!</P> <P>Иногда, так случалось, и до «чёрных дьяволов» доходили «посылки», которые собирали для своих защитников жители Одессы – тёплые вязаные носки, небольшие «кирпичики» сала «со слезой», вяленная кефалька и вышитые мешочки-кисеты, под завязку набитые крепчайшим самосадом. Эти посылки тыловые подводы<A title="" href="#_ftn1" name=_ftnref1>[1]</A> иногда привозили из города вместе с боеприпасами – кто, чем мог, помогал фронту.</P> <P>- Слушай, Сеня. Всё хотел тебя спросить, да что-то никак не получалось. – Проговорил Евтух, глубоко затягиваясь дымом «горлодёра». – А у тебя семья-то есть?</P> <P>- А шо, Василич? Шо это ты вдруг вспомнил?</P> <P>- Да так. – Ответил Евтух и посмотрел в звёздное небо. – О Петре подумал, о куме. Как он там, в госпитале? Довезли ли живого? О семье его подумал. Ну, и о своей. Вот и спросил.</P> <P>Семён повернулся лицом к другу:</P> <P>- Да, Петруччо нашему здорово отвалило. Ничё, выскочит – он мужичила крепкий! Так шо, не бери дурного в голову! – И толкнул Евтуха в плечо. – Слушай, Василич! А давай ты сначала за своих расскажи, а я потом. У тебя-то самого хто у в твоей Межиричке остался?</P> <P>- Семья. – Вздохнул Евтух.</P> <P>- И шо? Таки большая? Дети е?</P> <P>- Дочка Анютка…</P> <P>- Малая?</P> <P>- В апреле 3 года сполнилось.</P> <P>- Тю-ю-ю! А я думал, шо у тебя семеро по лавкам сидят! Ты ж мужик уже взрослый! А у в тебя только одна доча, и та совсем сопливая! А шо ж так, Василич? Долго не мог найти себе жинку по сердцу?</P> <P>- У меня ещё сын есть – Николай. Он трошки постарше. А Параска – то у меня вже друга<A title="" href="#_ftn2" name=_ftnref2>[2]</A> жинка.</P> <P>- Параска? – Удивился Семён. – Шо это за имя такое?</P> <P>- Так Прасковья, Сеня. Прасковья.</P> <P>- Ага! И шо ж твоя Параска?</P> <P>Евтух вздохнул тяжело и посмотрел прямо в глаза другу:</P> <P>- Тут такое дело, Семён. Тяжёлая она была. Месяц назад примерно, в начале августа, должна была родить. Потому я и торопил всю бригаду к тому времени мостовую уложить, да и до дому поехать. А тут война.</P> <P>- Твою мать! Всем жизнь пересрали эти фрицы со своим Адольфом! – Сплюнул Семён в сердцах, и приобнял Евтуха за плечи. – Ну, ничё! Мы ещё за всех посчитаемся! Всё у в порядке будет с твоей семьёй, Евтихий Василич, всё будет хорошо!</P> <P>- Под немцами они там сейчас, Сеня. Понимаешь? Под немцами! Если не убили. А я тут!</P> <P>Семён посмотрел на своего старшего друга, у которого предательски задрожал голос, и чтобы хоть его как-то отвлечь, спросил:</P> <P>- Сына небось хотел, а, Василич?</P> <P>- Сына. Помощника на старости лет. – Ответил санинструктор и тоскливо посмотрел в ночное небо. – А Параска надеялась, шо друга дочка родится. Вона, Сеня, мне перед нашим отъездом до Одессы сказала, шо для неё вже даже имя придумала – Надежда. Хай так и буде. Только б живы остались!..</P> <P>- Будут живы, Василич! – Семён опять толкнул друга в плечо и натянуто улыбнулся. – Не бери дурного в голову, дядя, а бери тяжёлое в руку! Побьём фашиста с мамалыжниками, вернёшься у в свою Межиричку и соорудишь себе ещё и сына!</P> <P>- Так мож уже сын? – Евтух возмущённо посмотрел на друга.</P> <P>- Не-е-е, Василич! От тут ты фраернулся! – «Два пальца», улыбнувшись, сверкнул в темноте своей уже знаменитой на весь батальон стальной фиксой. – Раньше думать надо было! «Умыла» тебя твоя Параска – раньше тебя имя дитю придумала! Так шо дочка родится! А ты уж теперь заранее имя сыну придумывай, загодя, а то будет у тебя полный дом женщин!</P> <P>Семён глубоко затянулся дымом так, что ярко тлеющий табак самокрутки осветил розовым светом хитрое лицо:</P> <P>- А ты, кстати, Василич, знаешь, как по-французски будет «женщины»?</P> <P>- Так откуда ж? Мы языкам не обучены.</P> <P>- Темнота! Деревня! – Семён улыбнулся ещё шире, и с прекрасно сымитированным протяжным французским прононсом произнёс: – Бабйё-о-о-о!</P> <P>Евтух сначала обалдел от услышанного, а потом несильно стукнул своего друга кулаком в плечо:</P> <P>- Да пошёл ты кобыле в зад, балаболка одесская! Никогда с тобой серьёзно, по душам, не поговоришь – всё опаскудишь, говнюк! Засранец малолетний! – Хохотнул он.</P> <P>- Засранец на засранец, а таки вже младший сержант и медаль имею! – Семён потёр пальцами висевшую на его груди на маленькой красной колодочке медаль<A title="" href="#_ftn3" name=_ftnref3>[3]</A>, металлически поблёскивавшую в темноте, и проговорил: – А ты таки послушай, шо тебе Сеня «Два пальца» говорит!</P> <P>- Ну, и как же ты посоветуешь мне назвать моего будущего сына, балаболка?</P> <P>- А в честь нашего раненного Петруччо! – Семён даже не задумался ни на секунду. – Так и назови своего сына – Петром! Верно тебе говорю, Василич! Век свободы не видать! У меня глаз, шо у того орла!</P> <P>- Ладно, шпанюк! Босота одесская!.. – Засмеялся тихо Евтух. – Посмотрим, когда время придёт.</P> <P>Эх! Знал бы кто тогда, что эти слова неисправимого оптимиста Сеньки «Два пальца», произнесённые на дне окопа сентябрьской ночью 41-го только для того, чтобы отвлечь своего друга от тяжёлых и грустных мыслей, станут поистине пророческими! Да только…</P> <P>Кто-то из «великих греков», ещё в доисторические времена изрёк для потомков: «Нам не дано предугадать, как наше слово обернётся!»…</P> <P>Евтух хмыкнул несколько раз, представив себе то, что только что сказал Семён, и спросил:</P> <P>- Ну, а сам-то, Сеня? У тебя-то как с семьёй?</P> <P>- А шо у меня, Василич? – Усмехнулся тот в ответ. – Правильно ты сказал – босота я одесская, воровская шпана!</P> <P>- Но родные-то у тебя есть? Ты ж молодой ещё!</P> <P>- Есть. Тётка престарелая.</P> <P>- А отец, мать?</P> <P>- А вот тут загвоздка! – Семён затянулся дымом и вдавил окурок в земляную стенку окопа. – Батю своего я не знал, и никогда не видел. Только слышал, шо за него на воровских «малинах» базлали. Он у меня, как оказалось, очень авторитетный вор-«медвежатник» был. Ещё до Октября вся Одесская «охранка» ловила Арона Вайнштейна за то, шо он среди бела дня ломанул в доме генерал-губернатора сейф с «рыженьким»<A title="" href="#_ftn4" name=_ftnref4>[4]</A>. А у в 17-ом году, когда ему уже около «сороковника» было, он до Мишки-«Япончика» прибился, и стали они громить сейфы все подряд. Так они с моей мамашкой у в 18-ом и познакомились на налёте. Ей тогда 17 лет было. У в мозге один сплошной сквозняк! Прилипла до знаменитого на всю Одессу «медвежатника», як тот банный лист до жопы! Ну, а папачос не стал рылом воротить – видать сладенькая была девчонка малолетняя.</P> <P>Семён замолк, и так же, как недавно Евтух, посмотрел со вздохом в звёздное небо.</P> <P>- А потом? – Не выдержал Евтихий длинной паузы.</P> <P>- А шо потом, дядя? Настоящий вор, а папачос мой был настоящим вором, не имеет права иметь ни жены, ни семьи, ни дома, ни хабаров в тёмных углах. Настоящий вор должен жить в воровских хазах и жить только с того, что украл, и большую часть отдавать в воровской общак. В общем, по «воровским законам», вор должен быть «бездомным импотентом»! Его дом – тюрьма!</P> <P>- Как это – «бездомным импотентом»? – Не понял Евтух.</P> <P>На что Семён только улыбнулся горько:</P> <P>- Поговорку «Ни кола, ни двора!» слышал Василич? Вот это – оно самое и есть – «бездомный импотент». – Он свернул ещё одну самокруточку, закурил, и через пару минут заговорил снова. – В общем… Не нужна была Арону малолетняя дура – якорь на ноги! Ну, «поборолись» они пару-тройку раз под одеялом. Папачос мой ей навешал лапши на уши, шо женится. Пошутил, говнюк! Только… Он-то пошутил, а мамашка подумала, шо серьёзно, и «надулась» шариком – решила себе, дура, шо ребёнок заставит вора остепениться. Ага! Щас! Навэрно! Вор-«медвежатник» с двадцатилетним стажем, которого по всей России знали по имени «Фарт»! Такие дела, Василич. Арон Вайнштейн по кличке «Фарт» и «остепениться» – это два разных человека! И я, признаться, его понимаю. На кой ему были этих радостей с засраными пелёнками?! «Фарт» – был вольной птицей! Потому папачос мой в 19-ом взял да и вместе с Мишкой-«Япончиком» на войну попёрся, да так под Вознесенском его «чекисты» и прихлопнули вместе со всей этой воровской кодлой, которую сдуру «войском» обозвали…</P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <DIV><BR clear=all> <HR align=left width="33%" SIZE=1> <DIV id=ftn1> <P><A title="" href="#_ftnref1" name=_ftn1>[1]</A> Подвода – так на юге Украины в деревнях называют обычную четырёхколёсную телегу.</P></DIV> <DIV id=ftn2> <P><A title="" href="#_ftnref2" name=_ftn2>[2]</A> Имеется в виду, что она вторая жена Евтуха. Так говорят на Украине…</P></DIV> <DIV id=ftn3> <P><A title="" href="#_ftnref3" name=_ftn3>[3]</A> Медаль «За Отвагу» была учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 октября 1938 года. Она носилась на левой стороне груди, на маленькой прямоугольной колодочке из красной муаровой ткани. Тот облик этой почитаемой, награды, высшей медали СССР, который мы знаем, медаль приобрела только через 2 года после начала Великой отечественной войны, 19 июня 1943 года.</P></DIV> <DIV id=ftn4> <P><A title="" href="#_ftnref4" name=_ftn4>[4]</A> «Рыженьким» в воровской среде называли и называют золото.</P></DIV></DIV> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?62034'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]