Последний выстрел адмирала (рассказ) : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/voronkov/index.shtml'>Валерий Воронков</a></h1> <span class="date"><span>24 августа 2010 06:36</span></span> <h3><i>Автор:</i> Валерий Воронков (г. Самара)</h3> <h2>Последний выстрел адмирала (рассказ) </h2> <P>И вот наступила минута, когда со скамьи подсудимых поднялся старик – не по годам стройный, с гордо поднятой головой. По рядам недовольным шорохом пронеслось: </P> <P>- Гляди, эта сволочь еще что-то хочет сказать в свое оправдание. Адмирал хренов.</P> <P>Старик стоял и смотрел на родственников убитой им девушки, потом махнул рукой и сел на место: «Что им говорить? Они все равно не поймут, что мне пришлось пережить», - подумал он и ушел в воспоминания… </P> <P>- Ефимыч, гляди какое у нас мощное подкрепление! – раздался голос вахтенного.</P> <P>На палубе морского бронекатера МБК стоял высокий парнишка лет пятнадцати. На нем ладно сидел бушлат и новая бескозырка.</P> <P>- Так вот какое у нас оказывается пополнение, - с разочарованием в голосе произнес командир МБК Алексей Ефимович Рудь. – Откуда будешь, богатырь?</P> <P>- Товарищ капитан-лейтенант, прибыл в ваше распоряжение из Соловецкой школы юнг! - лихо отрапортовал парнишка.</P> <P>- Ой, оглушил, право. Это я понял, что из школы юнг. Откуда родом спрашиваю, и как звать-величать?</P> <P>- Степан Захарович Львов. А родом я из Самары, то есть Куйбышева. Так теперь наш город называют. Нас триста пацанов добровольцами записалось в школу юнг. Фрицев хотим бить!</P> <P>Из рубки и артпогреба вышли остальные члены экипажа.</P> <P>- Ну, теперь с тобой мы точно всех фашистов перебьем! – засмеялись они.</P> <P>- Все! Посмеялись и хорош, - сказал командир. – У нас сегодня ответственное задание: будем сопровождать несколько судов. Предупреждаю, дело это серьезное: если нас обнаружат – боя не избежать. Одно успокаивает, что дождь льет.</P> <P>Сначала шло все хорошо, но неожиданно на подводной мине подорвался тральщик. За ним второй. Из-за мыса, словно их ждали, выскочило несколько вражеских эсминцев, а с берега по нашим кораблям ударила береговая батарея.</P> <P>- Огонь! – закричал капитан-лейтенант Рудь. – А ты, Степан, помогай подносчикам.</P> <P>Степка кинулся вниз по трапу и начал выхватывать снаряды из ящиков и подавать их в оружейную башню. Отстрелянные раскаленные гильзы падали вниз на резиновые коврики. Внутри них догорали остатки пороха. Угар в артпогребе стоял такой, что был лишь виден волосок лампочки.</P> <P>И когда Степка полностью потерял чувство времени и оглох от грохота пушек, он вдруг увидел, как от раскаленных гильз загорелись ящики. Огонь охватил своими языками снаряды. «Сейчас рванет!» – подумал юнга, и уже хотел, было, бежать на палубу. Но вместо этого сорвал с себя новенький бушлат и принялся тушить огонь. Из башни неслись крики артиллеристов: </P> <P>- Юнга, твою маман, снаряды давай!</P> <P>Но в этот момент бой завершился также неожиданно, как и начался. Вниз спустился разъяренный командир бронекатера.</P> <P>- Расстреляю гада! – закричал он. Но увидев тлеющие головешки и всего в страшных ожогах юнгу, сразу сменил тон:</P> <P>- Чертова твоя башка, мог бы и на помощь позвать. А если бы не потушил, то сейчас бы на дне морском лежали.</P> <P>После госпиталя Степка Львов получил свою первую боевую награду – медаль «Ушакова». </P> <P>А потом было военно-морское училище, служба на Севере, командовал эскадрой на Дальнем Востоке. Уйдя на пенсию, в одном из волжских городов купил дом в престижном районе, полностью его перестроил и решил вместе с женой мирно дожить свой нелегкий век. Но, увы, счастье оказалось недолговечным: Клавдия Эдуардовна, которая сорок лет была ему верной подругой, умерла, оставив его одного с боевыми наградами и воспоминаниями. </P> <P>Четыре года одиночества не сломили его характера. Степан Захарович не запил, как большинство одиноких пенсионеров, а вел активный образ жизни: писал мемуары, встречался со школьниками, вел кружок судомоделирования. И однажды Совет ветеранов выбил для него бесплатную путевку в престижный и дорогой санаторий в Усолье. Там-то он и познакомился с пятидесятилетней хохотушкой, которую звали (тут поверишь в чудеса) Клавдией Эдуардовной. Она работала поварихой в этом самом санатории. На кухне всегда слышался ее задорный смех. </P> <P>- Ну, зачем тебе этот старик? – удивлялись ее подруги.</P> <P>- Ой, девки! Да вы посмотрите на своих мужиков. Им и пятидесяти еще нет, а полные развалины – пни пнями. У них силы осталось лишь на поднятие стакана. А под то, что само должно подниматься, нужно домкрат подставлять! А мой адмирал – это мужчина что надо. И в этом самом деле, и поговорить есть о чем. Так что мне глубоко наплевать, что он старше меня на двадцать четыре года.</P> <P>Да и сам Степан Захарович чувствовал себя на тридцать лет моложе.</P> <P>Целый год Клавдия Эдуардовна ездила в гости ко Львову, а Степан Захарович также часто приезжал к ней в село.</P> <P>И однажды за ужином Клавдия сказала:</P> <P>- Степан, долго мы еще друг к другу будем в гости ездить? Переезжай ко мне. И давай поженимся. Ты ветрами обветренный, морем просоленный – еще сто лет проживешь. Да и люблю я тебя.</P> <P>- А может, лучше ко мне переедем? Все же город.</P> <P>- Город! Да там у вас дышать нечем. А здесь, Степ, ты только глянь – природа какая. Переедешь сюда, денег скопим и катер с каютой купим. Будем рыбачить, зорьку вместе встречать. Благодать… А театры ваши: вон включай этот ящик и смотри чего хочешь. Как, Степан, переезжаешь насовсем? В церкви обвенчаемся. </P> <P>- Хорошо. Только я тогда свой дом продам. А на вырученные деньги купим и катер, и машину, чтобы в театр ездить, и дом твой перестроим. Зимний сад хочу.</P> <P>На том и порешили. И поехал Степан Захарович оформлять свой дом для продажи… Ох, если бы знал он, какие испытания его ожидают, то лучше бы бросил это занятие и пустил бы квартирантов. </P> <P>Первым делом бывший адмирал направился в Бюро технической инвентаризации – БТИ. Там его встретила приветливая женщина.</P> <P>- Необходимо на дом техника вызвать, - сказала она.</P> <P>- Так я ж ничего к дому не пристраивал. Возьмите старый план. И дело с концом.</P> <P>- Не кричите, мужчина. Мы лучше знаем, что вам делать. Вот заплатите эту сумму. Через две недели ждите техника. И не возмущайтесь! Техник у нас один, а вас много.</P> <P>Через две недели пришла техник. Без геодезических приборов. С одной рулеткой. Быстро все замерила.</P> <P>- За схемой придете через неделю, - сказала она и ушла.</P> <P>- Вот бюрократы! – возмущался Степан Захарович, когда через семь дней опять шел в БТИ.</P> <P>- Для чего вам нужны справки? - спросила та же «приветливая» женщина.</P> <P>- Для продажи дома и участка.</P> <P>- Заполните вот эти заявления. Мы вам подготовим справку на жилой дом и на продажу. Имейте ввиду, что их срок действия всего один месяц. С ними вы пойдете в Комитет по земельным ресурсам и землеустройству. Там вам в течении месяца или более подготовят документы для Регистрационной палаты. И только Регистрационная палата, если все будет нормально, выдаст вам все необходимые свидетельства для продажи дома и участка.</P> <P>- Ничего не понимаю, - изумленно произнес Львов. – Раньше все оформлялось через БТИ. Какие еще Комитеты по земельным ресурсам, какие палаты? И почему вы даете справки всего на месяц, заведомо зная, что срок их действия будет просрочен?</P> <P>- Мужчина, ничего страшного, снова придете, заплатите деньги, и мы вам продлим срок этих справок.</P> <P>- Но это же бред какой-то!</P> <P>- Не грубите, мужчина! Не я придумала эти правила. И не я организовала все эти комитеты и Регистрационные палаты.</P> <P>Львов понял, что против такой логики бессильна даже целая армия вооруженных солдат, и пошел прочь.</P> <P>Вечером Степан Захарович пил чай с соседом, отставным полковником-пограничником.</P> <P>- Ничего, Петр Иванович, не понимаю, - прихлебывая из большой чашки, сказал Львов. – Наше правительство во все горло кричит о том, как оно борется с бюрократией, и в то же время создает новые структуры, которые выполняют абсолютно те же функции, что и уже существующие. На флоте все было куда проще.</P> <P>- Да брось ты , Захарыч, - забасил Петр Иванович. – Вспомни службу: мало нам приходилось всякой писанины писать на вышестоящие идиотские директивы? Бюрократии в армии, возможно, еще больше, чем здесь, на гражданке.</P> <P>- Так те бумажки мы сами писали, а тут надо на одну справку еще десять доставать.</P> <P>- О-хо-хо, если ты заныл только после посещения БТИ, то могу тебя обрадовать – пороги земельного комитета я обивал полтора года. А потом плюнул на все это и сунул кое-кому в лапу.</P> <P>- Взятку! – вскинулся Львов. – Да ни за что! Чтобы я – боевой офицер! Да я их под суд! - И Степан Захарович, так и не допив чай, в сердцах покинул соседа.</P> <P>Через неделю со справками БТИ Львов отправился в Комитет по земельным ресурсам. Лето в этом году выдалось хуже, чем в Африке – термометр порой зашкаливал за сорок градусов в тени. Поэтому все свободное население города с утра до вечера не вылезало из Волги. Однако в земельном комитете народу было, как в метро в час пик. Люди со справками в руках метались из одной очереди в другую. Никто ничего не знал, спросить было не у кого. Проходившие мимо сотрудницы комитета на толпу смотрели сверху вниз и презрительно отмахивались от назойливых вопросов. Поэтому с некоторыми старушками случались истерики, когда, отстояв часа три-четыре в одно окно, оказывалось, что ей надо было стоять совершенно в другой очереди. От духоты несколько человек потеряли сознания, а у двух старичков случились сердечные приступы.</P> <P>Степан Захарович простоял в очереди весь день и к пяти часам вечера, когда подошел его черед, был совершенно без сил. Молоденькие девочки быстро сняли копии с его документов и справок (при этом за все приходилось платить) и сказали, чтобы он приходил через месяц.</P> <P>Вечером Львов зашел к соседу:</P> <P>- Вот так-то, Петр Иванович, через месяц документы будут готовы!</P> <P>Бывший полковник басом захохотал:</P> <P>- Ох, и простота ты, адмирал! Ну, ничего, через год сам ко мне придешь и спросишь, кому именно надо взятку нести.</P> <P>- Никогда! - хлопнул дверью Степан Захарович. </P> <P>Целый месяц он провел в селе у Клавдии, где они сыграли свадьбу и обвенчались в местной церкви. Посвежевший и помолодевший, Львов поехал в земельный комитет. Снова выстоял изматывающую очередь к заведующей архивом. Молодая и красивая блондинка – Ирина Владимировна Кучина – искоса взглянула на Львова и лениво сказала:</P> <P>- Вы знаете, мы не смогли найти геодезическую съемку вашего земельного участка, а без нее мы ничего сделать не можем.</P> <P>- И чтобы это мне сказать, потребовался целый месяц? – возмутился Степан Захарович. – За это время могли бы сделать другую съемку или взять за основу схему БТИ. Техник все замерила.</P> <P>Кучина посмотрела на Львова, как на ископаемого динозавра.</P> <P>- Если вам что-то не нравится, можете идти жаловаться. Я тут вообще одна. Меня на всех просто не хватает.</P> <P>- Но это же просто безобразие. Это вы потеряли съемку!</P> <P>- Не кричите.</P> <P>- Я не кричу, а просто возмущаюсь вашим отношением к людям. Ничего не объясняете, заставляете месяцами обивать ваши пороги!</P> <P>- Слушайте, мне некогда с вами препираться.</P> <P>- Так что мне делать?</P> <P>Но Кучина уже захлопнула окно, перед которым стоял Степан Захарович. </P> <P>Две недели ходил Львов по кабинетам земельного комитета. Несколько раз записывался на прием к самой главной начальнице, но той всегда именно в тот момент не было на месте: «Ее вызвали в администрацию области», - равнодушно отвечала секретарша.</P> <P>Однажды на улице он встретил Кучину. Та сама подошла к нему.</P> <P>- Вы знаете, что ваш дом находится в одном из самых престижных мест города? – спросила она.</P> <P>- Ну и что? – недовольно ответил Львов.</P> <P>- А то, что есть очень хорошие покупатели.</P> <P>- Эти бандитские морды уже приходили ко мне. И то, что они мне предлагали, совсем не соответствует истинной цене. А цену своему дому я знаю.</P> <P>- Лучше согласиться на эти условия, чем потерять все.</P> <P>Львов ошарашено посмотрел на нее:</P> <P>- Так вот почему вы «потеряли» геодезическую съемку моего участка? Понятно. Теперь мне все понятно, - и он чуть было не ударил эту красивую прохиндейку.</P> <P>- Не изводи себя так, адмирал, - сказал однажды Петр Иванович. – Ну, не хочешь ты свой дом всяким бандитам продавать или взятку этой курве дать, так закажи в какой-нибудь геодезической фирме эту съемку. Я тут специально поинтересовался – это тебе встанет в четыре тысячи рублей. А потом, когда все документы соберешь, можешь подать в суд на этот долбанный комитет.</P> <P>- Вот это расценки, - грустно произнес Львов. Но другого выхода из создавшегося положения он не видел и на другой день заключил договор с одним трестом. Но и там очередь на геодезическую съемку была три месяца.</P> <P>Приехала Клавдия.</P> <P>- Степушка, - запричитала она с самого порога. – Да посмотри, на кого ты стал похож! Кожа да кости. Глаза ввалились. Ты с этим земельным комитетом скоро с ума сойдешь. Из тебя просто взятку вымогают! Дай им, и дело с концом.</P> <P>- Клавдия, даже не говори мне об этом, - потом помолчал и грустно сказал. – Да, на войне было проще: там точно знал – кто враг. Что со страной произошло?</P> <P>Через три месяца геодезическая съемка была готова. И вновь многочасовая очередь и ненавистное лицо Кучиной. Ирина Владимировна взглянула на Степана Захаровича:</P> <P>- А-а, господин Львов, - распевно произнесла она. – А мы вашу съемку нашли, но надо кое-что в ней дополнить, а для этого надо доплатить определенную сумму.</P> <P>- Не стоит, - хмуро сказал Степан Захарович. – Я принес новый план. Вот.</P> <P>- Хорошо, приходите через две недели.</P> <P>Вечером Петр Иванович вел подсчеты.</P> <P>- Вот гляди, адмирал. Две недели ты ждал техника БТИ. Потом неделю она тебе делала план. Потом неделю ждал справки. Потом месяц в земельном комитете. Потом три недели пытался найти правду. Три месяца тебе делали съемку. Теперь еще две недели. Итого почти полгода. Справки БТИ ты продлевал шесть раз.</P> <P>- Не шесть, а пять, - поправил его Львов.</P> <P>- Пусть пять. Каждый раз ты доплачивал почти по сто рублей. Четыре тысячи за съемку.</P> <P>- Можешь не считать. Пока я заплатил пять тысяч двести семьдесят два рубля.</P> <P>- Вот именно – пока! А впереди у тебя еще регистрационная палата. А там такие буквоеды. И каждая справка не меньше трехсот рублей. Так что ты еще потратишься.</P> <P>- Но зачем такое нагромождение структур?</P> <P>- Адмирал, чего ж тут не понимать! Заводы стоят, бандиты налоги не платят. За счет чего казну пополнять? Да за счет простого народа, который бомбы взрывать не станет, на баррикады не пойдет. Безропотный у нас народ. Квартплату повысили – народ молчит. Электроэнергия теперь на вес золота. Народ опять молчит.</P> <P>- А причем тут регистрационная палата?</P> <P>- Слушай, у тебя боевых наград на полк хватит, а житейского ума ни на грош. Ну, смотри: раньше все оформлялось в БТИ. Все население России приватизировало квартиры и оформило дома. А казна опять пустая. Нефтепровод уже не тот стал, да и конкуренция на международном рынке. Где еще деньги взять. Создали земельные комитеты, а потом и регистрационную палату. И все население страны вновь выстроилось в очередь. Опять деньги кончатся, снова поднимут квартплату и создадут еще какую-нибудь регистрационную палату над регистрационной палатой. И десятки миллионов людей пойдут стоять в очередях, в каждой инстанции, платя пошлины, всякие там поборы и налоги, и, естественно, взятки. Нынче чиновник без взятки, что дворняга без блох. </P> <P>Наконец наступил день, когда Львов из рук Кучиной получил долгожданную справку. Она как-то странно посмотрела на него и ехидно улыбнулась.</P> <P>- Зря вы на меня жаловаться ходили, - сказала она. – Мы давно бы могли запросто договориться. Так что не надейтесь, что в регистрационной Палате у вас все пойдет как по маслу.</P> <P>Однако Львов не обратил внимание на ее слова, а только радостно вздохнул, глядя на долгожданную справку, и тут же все простил этой молодой, но, как он предполагал, морально испорченной девушке, и вышел на улицу. День казался самым лучшим, воздух – самым чистым, а люди – просто братья во Христе. «А я ведь сегодня успею попасть в Регистрационную палату», - подумал он и двинулся в сторону Волги.</P> <P>В Регистрационной палате народу было еще больше, чем в земельном комитете. Но здесь, в отличие от земельного комитета, где работало всего два окна, работало штук десять. В помещение за счет кондиционеров свежо и даже прохладно. Люди в обморок от духоты не падали.</P> <P>Но и тут очередь двигалась очень долго. Наконец через четыре часа ожидания Львов подал документы в окошко. Девушка долго их изучала, несколько раз куда-то уходила за консультацией. </P> <P>- Извините, - сказала она, - но я сейчас не могу принять у вас документы. Видите, в договоре купли-продажи стоит его номер 2424, а в справке, которую вам выдал земельный комитет, записан номер 2421.</P> <P>- Девушка, я так измучился за последние полгода с этим земельным комитетом, что у меня просто сил нет. Исправьте вы эту цифру. Ведь всего одна цифра. Ну не хочу я больше идти туда. Поймите меня.</P> <P>- И вы меня поймите – это все-таки документы. И в них цифры должны соответствовать друг другу.</P> <P>Степан Захарович забрал документы. «Ну, все! – с растущей яростью подумал он. – Мое терпение лопнуло! Сейчас я этой Кучиной покажу. Я ей такое устрою…». И он кинулся обратно в земельный комитет. </P> <P>Самое удивительное, что на войне и позже на Тихоокеанском флоте, Львов в экстремальных ситуациях никогда не терял самообладания. Наоборот, чем положение было хуже, тем собранней он становился. О его выдержке среди моряков ходили легенды. Но сейчас его руки дрожали от возбуждения, походка была неровной: он то останавливался, то чуть ли не бежал. Поэтому он даже не заметил, что на перекрестке горит не зеленый, а красный свет…</P> <P>Очнулся он в больнице имени Пирогова на пятые сутки. Рядом с ним сидела Клавдия.</P> <P>- Степушка! – запричитала она. – Степушка! А врачи сказали, что ты не выкарабкаешься. Родной мой!</P> <P>Только через три месяца Степан Захарович смог кое-как передвигаться. И Клавдия тут же увезла его к себе. Отпаивала его молоком, настойками на травах и меде. И дело пошло на поправку.</P> <P>В июне Львов коротко постригся, надел свой лучший костюм и сказал Клавдии:</P> <P>- Поеду судиться с земельным комитетом.</P> <P>- Да на черта он тебе сдался! – заволновалась Клавдия. – Ты и так из-за этих сволочей чуть жизни не лишился. Плюнь ты на все. Не езди, Степ, что-то на сердце у меня тревожно. Не езди, а?</P> <P>- Подлецов надо наказывать. Они за бумажками человека не видят. Специально людей мытарят, чтобы те себя букашками чувствовали. Буду судиться, тем более, что у меня есть возможность доказать вымогательство взятки и даже кое-что еще.</P> <P>Судебное слушание назначили через четыре месяца. Об этом деле узнали журналисты из областных газет и телевидения. У Львова несколько раз брали интервью. Но не все журналисты отнеслись с пониманием к его трагедии. Некоторые из них представили бывшего адмирала как солдафона – этакого унтера Пришибеева, которому все не так и не этак. Но, несмотря на это, распоряжением сверху была назначена специальная комиссия по проверке деятельности земельного комитета. И Степан Захарович этим был весьма доволен.</P> <P>Но однажды вечером, когда он с клюшкой неторопливо прогуливался по улице, около него остановилась иномарка. Из нее вышел бритоголовый крепыш.</P> <P>- Степан Захарович Львов? – спросил он.</P> <P>- Да. А в чем дело?</P> <P>- У нас к вам несколько вопросов. Прошу в машину.</P> <P>- Молодой человек, если вам что-то нужно узнать, то спрашивайте здесь. В машину я не сяду.</P> <P>- Ну, как знаете, - улыбнулся крепыш и резко ударил Львова точно в солнечное сплетение.</P> <P>Степан Захарович очнулся в салоне автомобиля, но решил не показывать вида, что он в сознании. Рядом с ним сидел крепыш и еще кто-то в очень дорогом костюме. Этот кто-то говорил резким приказным тоном.</P> <P>- И не забудь, Ирина, нам этот отвод земли весьма необходим. О цене мы поговорим позже. А на счет работы не бойся – никто тебя не уволит. Нам никакие адмиралы не страшны. Сейчас приедем на место, и он совсем по-другому запоет. </P> <P>Минут через пять иномарка въехала в просторный гараж, где стояла еще одна машина. В углу за столом сидел тщедушный человек с бледным лицом. В руках он держал несколько листков бумаги.</P> <P>Крепыш выволок Львова из салона автомобиля и посадил его на стул рядом с бледнолицым. </P> <P>- В общем, так, гнида адмиральская, - сказал он. – Нам никакого суда не надо и шумихи вокруг него. Понял? Из-за тебя, мразь, хорошего человека могут уволить.</P> <P>Это не ее ли? – спросил Степан Захарович, указывая на Кучину.</P> <P>- Да, меня! – Кучина подошла ко Львову и плюнула ему в лицо. – Жаль, что тебя тогда автобус по асфальту не размазал, - и она ладонью вытерла свой красивый ротик. </P> <P>- В общем, так адмирал, - опять заговорил крепыш. – Вот это наш нотариус. Сейчас ты подпишешь все бумаги и свободен. Никакого суда не будет, а будет твое полное раскаяние, мол, из-за склочного характера напраслину на Ирину Владимировну навел. Что никаких документов она не теряла, чтобы заставить тебя по дешевке дом продать, ни о каких взятках не намекала. Понял?! Иди подписывай бумаги.</P> <P>Степан Захарович совершенно спокойно сел за стол и взял из рук тщедушного нотариуса документы. В одном из них был отзыв искового заявления с извинениями в адрес земельного комитета и лично Кучиной. В другом был договор купли-продажи его дома. Что самое странное, у него еще не было на дом и на земельный участок никаких свидетельств, а здесь все скреплено в нескольких экземплярах.</P> <P>- Хорошо работаете, ребята, - сказал Львов. – Одного не пойму, в документе написано, что я получил от вас сорок тысяч долларов, а вот в этом конверте, что мне дал ваш нотариус, лежит всего десять тысяч долларов.</P> <P>- А это возмещение за моральный ущерб! – засмеялся крепыш. – Ну, давай, подписывай!</P> <P>Львов улыбнулся и на глазах у всех разорвал бумаги в мелкие клочья…</P> <P>Его били долго. В основном под ребра и в живот, чтобы не оставить синяков на лице. Нотариус достал новый пакет документов, аналогичный первому.</P> <P>- Ох, какие вы предусмотрительные! – рассмеялся Степан Захарович и потерял сознание.</P> <P>Очнулся он на рассвете в лесу. Трава холодила свежей росой. Львов ладонями собрал с травинок холодные капли и обтер лицо. Стало несколько легче. В нагрудном кармане лежали какие-то бумаги. Степан Захарович их вытащил. Это была тысяча долларов и копия расписки в том, что он получил от такого-то сорок тысяч долларов за свой дом.</P> <P>Львов абсолютно не помнил – сам ли он писал эту расписку или это тонкая подделка. Его это сейчас занимало меньше всего. Он привел себя в порядок и пошел по первой попавшейся тропинке, которая вскоре вывела его на дорогу. Через час он был у себя дома. Новые «хозяева» еще не появились, а может, специально выжидали, что предпримет старый адмирал.</P> <P>А старый адмирал подошел к шифоньеру, достал свою двустволку, ножовкой по металлу отпилил стволы и загнал в ружье два патрона с крупной картечью. Потом положил обрез в обычную матерчатую сумку и поехал в земельный комитет.</P> <P>Там, как всегда, толпился народ. Львов подошел к окошку и спросил девушку:</P> <P>- Кучина на месте?</P> <P>- Нет. Но она позвонила, что сейчас подъедет.</P> <P>В это время открылась парадная дверь и в помещение вошла Кучина в сопровождении вчерашнего крепыша. При виде Львова они в страхе остановились. Их, видимо, что-то напугало в облике адмирала, который был на удивление спокоен. Люди в очереди с ужасом, как в замедленной съемке наблюдали, как Степан Захарович достает обрез и сначала стреляет в ненавистную ему блондинку, а затем в крепыша. Потом он сел на лавку и устало сказал:</P> <P>- А теперь вызывайте милицию.</P> <P>Львов очнулся от мрачных воспоминаний после слов: «Встать! Суд идет!»</P> <P>Судья, чем-то похожая на Кучину, такая же красивая блондинка, но раза в два постарше, начала читать приговор. Из всего сказанного Степан Захарович уловил лишь – «пятнадцать лет», а следом возмущенный бас Петра Ивановича: </P> <P> - Террористам меньше дают. Это беспредел!</P> <P>Раздался до боли родной голос Клавдии:</P> <P>- Степа! Я знаю, что они тебя пытали! Я добьюсь твоего освобождения. Только крепись и верь!</P> <P>А дальше началось что-то невероятное. Голова как-то странно закружилась, и он куда-то полетел. А когда он открыл глаза, то увидел себя на морском бронекатере. А голова просто слегка кружилась от качки. Рядом с ним на палубе сидел его родной экипаж и капитан-лейтенант Рудь.</P> <P>- Ну, что, юнга, - весело спросил Рудь, - еще повоюем?</P> <P>- А то! – также бодро ответил Степка, лихо сдвигая бескозырку. – Вот только я одно хочу узнать, товарищ капитан-лейтенант. Вот побьем мы фрицев, наступит мирное время, какая жизнь тогда наступит?</P> <P>- Эх, Степка, счастливый ты человек. Мы-то до того времени не доживем. А вот ты будешь жить при коммунизме. Тогда не будет никакой вражды и зависти. Преступность исчезнет. Весь народ станет одной дружной семьей. А у тебя будет хороший дом и сад, и красивая жена. И все будет у тебя хорошо.</P> <P>- Это правда?</P> <P>- Правда, Степа. Правда!</P> <P>- Здорово! – сказал юнга и радостно улыбнулся…</P> <P>- Степа! Степа! – закричала Клавдия. – Да пустите меня к нему!</P> <P>Клавдия сквозь толпу пробралась к Львову, который медленно опускался на пол зала судебного заседания.</P> <P>- Степа! Родной мой, только не умирай! Все у тебя будет хорошо.</P> <P>- Это правда? – одними губами спросил Степан Захарович.</P> <P>- Правда, Степа. Правда!</P> <P>- Здорово! – и на губах Львова навечно застыла радостная улыбка… </P> <P> </P> <P> </P> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?62209'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]