Золотое дно : [an error occurred while processing this directive] <div id=page> <h1><a href='/litera/prose/index.shtml'>Проза</a> » <a href='/litera/prose/chernov/index.shtml'>Борис Чернов</a></h1> <span class="date"><span>07 сентября 2010 09:21</span></span> <h3><i>Автор:</i> Борис Чернов (г. Тольятти)</h3> <h2>Золотое дно</h2> <P><B>Грамм да грамм – тюрьма</B><B></B></P> <P>Непосредственным участником этой истории я не был. Но в её достоверности сомнений не может быть, поскольку главные действующие лица были мне довольно хорошо знакомы, а рассказ о происшедшем несколько раз слышал из первых уст, от товарища по работе.</P> <P>В то время я уже четвёртый год был сотрудником газеты, успел даже вырасти до заведующего отделом писем. А это значило, что через меня проходила вся входящая корреспонденция, кроме служебной. Состояла она почти на сто процентов из мелких жалоб или творений местных авторов.</P> <P>Чтобы извлекать для газеты пользу из писем-жалоб или, как правило, очень слабых попыток выразить в стихах или прозе переполнявшие чувства авторов от первых серьёзных душевных порывов, нужно было подчас едва ли не под микроскопом рассматривать каждое письмо, выискивая в нём рациональное зерно, которое затем можно было использовать. Правда, часть писем мы не только не публиковали, но даже не проверяли, а посылали по ним письменные запросы в различные инстанции, просили принять меры и дать газете ответ.</P> <P>Надо сказать, эмоций практически в каждом письме было с избытком, а до смысла не всегда удавалось докопаться.</P> <P>Приведу такой пример. За три года до этого, когда по хрущёвским реформам нашу районную газету преобразовали в межрайонную, мы стали обслуживать восемь районов, то есть треть Якутии. Из семи остальных упразднённых районок к нам перевели наиболее квалифицированных из пожелавших того журналистов. Так вот, из Верхнеколымского района нередко приходили письма от Семёна Курилова. На юкагирском языке к тому времени он написал роман «Ханидо и Халерха», который впоследствии был переведён на русский язык и опубликован в «Роман-газете», и автор получил за него премию Ленинского комсомола. "Роман-газета", как известно, печатала только лучшие из ранее опубликованных произведений. Но письма в нашу газету этого автора-лауреата, хотя писал он их по-русски, почти никто из сотрудников не понимал, кроме Агафьи Тихоновны Тарховой, по национальности остячки, нашего ответственного секретаря, бывшей до перехода к нам редактором газеты в том районе.</P> <P>Эта симпатичная, обаятельная представительница одной из малых народностей СССР была к тому же высокообразованной, грамотной журналисткой. Недаром же ей была доверена должность ответсекретаря, фактического художественного редактора.</P> <P>Надо сказать, в то время — а это был 1965 год — практически на любое выступление газеты, содержащее критику или стоящее предложение, почти на любой запрос ответы поступали, как правило, без особых задержек и в пользу обиженного, либо, если критика исходила от редакции, с сообщением о принятых мерах. Впрочем, так было не только в шестьдесят пятом...</P> <P>Исходя из сказанного, я как заведующий отделом писем и единственный его сотрудник, привык предельно внимательно относиться к любому факту, отбирать общественно значимые для предания их гласности, а касающиеся отдельного конкретного человека — «обсасывать» с разных сторон, чтобы по возможности и ему помочь и, в то же время, не поощрять такого автора письма, который пытался добиться каких-либо выгод для себя «на халяву», пользуясь тем, что к выступлениям или письменным запросам печатного органа руководитель любого ранга относился предельно внимательно, объективно и... благосклонно.</P> <P>Разбираться во многих, в том числе и чисто профессиональных, вопросах мне помогало то, что ко времени прихода в газету я успел поработать слесарем, точнее, учеником слесаря, со специализацией по ремонту весов, от настольных до вагонных, по ремонту автодвигателей, инструментальщиком, слесарем по ремонту и монтажу крупного оборудования металлургического производства; был подручным сталевара в мартеновском цехе, формовщиком на ручной и машинной формовке, сталеваром на электропечи на участке литья по выплавляемым моделям, плотником, штукатуром, крепильщиком в шахте, наконец, работал один сезон в топогеодезической партии, снова работал в литейке а затем — фельдъегерем спецсвязи. К тому же за плечами был не только металлургический техникум, но и три года учёбы на теплотехника, армейская школа, где год с небольшим командовал отделением артиллерийской инструментальной разведки. Если же присовокупить, что с момента поступления в техникум, то есть с неполных пятнадцати лет почти все годы проживал в общежитиях, станет ясно, что определённый жизненный опыт имел. Это и помогало разбираться подчас в непростых жизненных ситуациях.</P> <P>...Однажды утром, когда почта ещё не поступила, я бездельничал, болтал с нашим фотокорреспондентом Юрой Степановым. Но нас прервали — его вызвал редактор.</P> <P>Дело обычное, и я бы не обратил на это внимания. Но после вызова Юра исчез в неизвестном направлении, ни с кем, как это бывало всегда, не поделившись новостью о полученном задании. Ещё больше уже всех сотрудников заинтриговало то, что Юра не ночевал дома ни в эту ночь, ни в следующую, не поставив в известность об отлучке даже свою ревнивую жену, которую крепко побаивался.</P> <P>Появился он в редакции только на третий день. Обвешанный фотоаппаратами и киноаппаратом, заросший щетиной, уставший, но радостно возбуждённый. И вот что мы от него услышали.</P> <P>...Километрах в двадцати пяти от райцентра вниз по Индигирке на одном из впадающих в неё ручьёв работала всем нам известная старательская артель, которую возглавлял Николай Ренц, немец из ссыльных, интернированных во время войны.</P> <P>Знали мы об этой артели многое. Во-первых, потому, что это была первая в районе артель старателей. После войны, до 1959 года, старательская добыча золота разрешалась только одиночкам. Во-вторых, подобрался в этой артели очень сильный, крепкий коллектив. Как по профессиональному уровню, так и по отношению к работе, по умению правильно её организовать. Сам Ренц в бытность мою на Сохе<A title="" href="#_ftn1" name=_ftnref1>*</A> работал там механиком участка, в его ведении находились все без исключения механизмы и оборудование, в том числе и электрическое. И во всём прекрасно разбирался. Все члены артели владели специальностями механизаторов, сварочными работами, слесарили, многие раньше работали на промывочных приборах или на разведке золота.</P> <P>В первые годы в артели сбивались подчас люди случайные, не очень-то умеющие и желающие трудиться, в расчёте на везение, случайный фарт, на лёгкий заработок. А старательство — это высокий профессионализм и тяжёлый труд. И потому нередко такие наспех созданные артели оказывались к концу промывочного сезона в долгах, как в шелках. Ведь почти всё необходимое в начале сезона прииск выделял артели в долг — технику, оборудование, горючее, электроэнергию, даже деньги на питание. Кстати, без всяких процентов. И всё-таки, чтобы не только рассчитаться с долгами, но и кое-что получить осенью на руки,— работать надо было крепко, не расслабляясь, не теряя ни одного подходящего для промывки песков часа. И умело. И экономно.</P> <P>Артель Ренца в этом отношении была самой стабильной в районе. Все предыдущие сезоны она заканчивала хотя и не всегда с самыми высокими показателями, но ни разу и не «пролетала». Рядовые члены артели ежегодно получали под расчёт по восемь-десять а то и по двенадцать тысяч рублей, что по тем временам за полгода работы с небольшим было очень и очень неплохо. Для сравнения: самый высокооплачиваемый рабочий прииска — бурильщик в шахте — имел в месяц в среднем 450-500 рублей, вместе с районным коэффициентом и полным набором северных надбавок, то есть к заработку прибавлялось дважды по 0,8 от него. «Москвич» стоил тогда около четырёх тысяч.</P> <P>И не рвачи были в артели «Рассвет». Начиная со второго года работы ежегодно первый намытый в сезоне килограмм золота безвозмездно передавали в Фонд Мира, о чём писала не только наша газета, но и республиканские и даже центральные.</P> <P>И вдруг оттуда поступил сигнал, что один из членов артели подворовывает золото.</P> <P>ОБХСС (отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности), а именно это подразделение МВД занималось пресечением такого рода преступлений, разработал план задержания вора с поличным, причём, так, чтобы он не смог отвертеться от суда и к тому же золото было возвращено артели в полном объёме.</P> <P>Не берусь судить, насколько в этой операции всё было корректным, законным, но сработала задумка на все сто.</P> <P>Чтобы не спугнуть вора, председатель артели и ещё один человек, посвящённые в детали операции, через несколько дней поехали в райцентр за якобы недополученными в банке деньгами и недозакупленными по этой причине продуктами для артели. На обратном пути захватили с собой обэхээсника и нашего Юру, который должен был скрытно вести фото- и киносъёмку всего процесса воровства и поимки вора. Портативных видеокамер в то время мы ещё не знали.</P> <P>Любителя лёгкой наживы отослали на время подальше от места работ, а оперативника и фотокорреспондента спрятали в старую, бездействующую будку понижающего трансформатора, через небольшие прорези в которой и велись наблюдения и съёмка.</P> <P>Посидеть нашим шерлокхолмсам пришлось в этом добровольном заточении изрядно, так как развязка должна была наступить только в семь вечера, когда начнётся съём золота, то есть после почти двенадцати часов беспрерывной работы промывочной установки. Особенно трудно пришлось нашему Юре — был он как колобок, очень даже в теле.</P> <P>Но вот наступил решающий момент.</P> <P>Обычно при съёмке золота должно присутствовать несколько человек, чтобы не возникало лишних соблазнов. Но в старательских артелях, где каждый рабочий час на строгом счету, а люди — всегда в дефиците, это положение нередко нарушалось. Приисковый же геолог по причине большой удалённости от артели также не мог присутствовать здесь при каждой съёмке, как на государственных промывочных установках.</P> <P>На скрубберном промприборе за двенадцатичасовую смену обычно промывали 230-280 кубометров золотосодержащего грунта, а подчас и больше. И потому съёмка шла в два этапа. Сначала осевшие на матах промприбора тяжёлые, так называемые чёрные шлихи доводили до кондиции на вашгерде. Это практически такой же промывочный прибор, только менее мощный и без скруббера. Скруббер же — своего рода бочка без крышки и дна с дырками, установленная в горизонтальном положении с определённым наклоном. С одной стороны в него подаются с транспортера пески, которые во вращающемся скруббере омываются струями воды, разбрызгиваемой из «продырявленной» трубы-оси бочки. Мелкая фракция песков при этом проваливается через отверстия в шлюз. Здесь более лёгкая часть грунта уносится водным потоком, а тяжёлая оседает на матах -- резиновых рифлёных ковриках. Крупные же камни из вращающегося барабана-скруббера постепенно выпадают на другой транспортёр и далее — в отвал.</P> <P>Вашгерд намного «чувствительнее» любого промприбора. Шлюз на нём без матов, течение воды слабое и равномерное, без завихрений, и каждую более-менее крупную золотинку видно, даже можно снять. Что нередко и делается. Кроме того, под концом шлюза установлена специальная ванна, чтобы случайно смытая потоком воды пылинка золота или крупица с включением кварца не пропадали безвозвратно в эфелях. И по мере накопления сноса в ванне он промывался повторно.</P> <P>Чёрные шлихи со шлюза вашгерда затем смывают в лоток, и съёмщик уже этим ручным, но очень чувствительным в опытных руках приспособлением завершает дело.</P> <P>Правда, раньше, много лет назад вместо ванны на конце шлюза, в «хвосте» вашгерда, устанавливали медные пластины, натёртые ртутью. А это единственный химический элемент, относительно легко вступающий во взаимодействие с инертным золотом. И таким образом даже микроскопические частицы его извлекались из породы в виде амальгамы. Но ртуть, как известно, чрезвычайно вредна для человека. И потому в те годы, о которых этот рассказ, её использовали только при извлечении рудного золота. А у нас в районном центре была небольшая обогатительная фабричка, куда свозили со всех приисков чёрные шлихи, остававшиеся после извлечения драгметалла. На крупицах этих шлихов, особенно на частичках металла от тросов, тракторных гусениц, взрывателей и пр. оставались микрочастицы золота, которые без ртути извлечь было практически невозможно. Шли правда, разговоры о новом методе извлечения этого драгметалла с использованием ионообменных смол, но до нас доходили только слухи...</P> <P>Кстати, до перехода в газету я работал в ремонтных мастерских с человеком, который обрабатывал эти шлихи. Виктор Кузнецов был в литейке бригадиром. А на фабричке работал в основном зимой, по совместительству. Из шлихов со всех шести приисков района, накопленных за промывочный сезон, золота извлекалось несколько сот граммов.</P> <P>Но вернёмся к главной теме рассказа.</P> <P>Съёмщик ренцовской артели, уже на этапе доводки лотком, приловчился вбрасывать в него пузырёк из-под пенициллина, а затем, через несколько минут, когда флакончик в результате покачивания лотка в продольном и поперечном направлениях заполнялся крупицами жёлтого металла, в считанные доли секунды выхватывал его из лотка и бросал в карман. Улучить же несколько мгновений, когда присутствующего при съёмке председателя то и дело отвлекали другие члены артели, ничего не стоило.</P> <P>Но на этот раз каждое движение вора фиксировали кинокамера и два члена артели. И как только «засекли», что пузырёк с золотом оказался у хитреца в кармане, тут же схватили его за руки. В прямом смысле.</P> <P>— Ах ты такой-сякой! — вознегодовали старатели.— Мы жилы рвём, вкалывая без выходных по полсуток, а тебе лёгких денег захотелось! Своих обворовывать!! Не первый раз, небось! Где остальное?!</P> <P>— Ой, мужики, простите! Бес попутал! Да! Правда! После отсидки пожить захотелось ... Первый и последний раз! Больше и в мыслях не допущу!</P> <P>— Простить?! — вокруг грудилось всё больше старателей.— Сегодня здесь простим, завтра в другом месте своруешь! А позор опять же на нас! Нет! Никаких! Дай я его пришибу! Не надо! Тащи топор! Я сам ему руку оттяпаю! Чтоб нечем было хапать чужое!</P> <P>Эти и подобные эмоциональные выкрики извергались из уст возмущённых старателей таким бурным потоком и, я умалчиваю, с такими матерщинными загогулинами в адрес вора, что передать их не берусь.</P> <P>Дело почти наверняка закончилось бы самосудом (не забудем, что в артели было немало вчерашних зеков) и, скорее всего, с тяжёлым исходом для виновного, но тут, по сценарию, вмешался председатель артели.</P> <P>— Вот что,— возмущённо, но рассудительно заявил он: — Давайте так порешим: пусть возвращает всё, что наворовал, и катится на все четыре стороны! А что толку, что угрохаем его?! Не первый раз ворует, ясное дело... Ишь, приспособился как ловко! Чего же нам самих себя наказывать? Угробим этого подонка — каждый, может, по тысчонке потеряет. А то и в тюрьму кто загремит. А так и своё возвернём, и не замараемся...</P> <P>— Нет, мужики! Ничего больше нет! Первый раз это!! Первый!!! – срываясь на визг, кричал съёмщик, надеясь, видимо, что дело обернётся для него относительно легко. — Простите!! Не буду! Первый раз!..</P> <P>— Нет, не первый. — Тихо возразил председатель. — Давненько замечаю, что намываем в сутки меньше, чем должно быть по данным геологоразведки.</P> <P>— Да что с ним церемониться!— подал голос кто-то из наиболее спокойных. — Давай проучим как следует, да в милицию сдадим. Там, небось, быстро расколется.</P> <P>— Нет, только не в милицию! — опять вмешался председатель. — Всё равно не признается. Резона нет: чем больше наворовал — тем больше срок. А то и на вышку потянет... Нет, не признается.</P> <P>Да, в то время за хищения общенародной собственности в особо крупных размерах, за крупные хищения золота такая мера наказании была.</P> <P>— А может и совсем отвертится,— задумчиво продолжил Ренц.— Так давайте лучше сами разберемся... Эй, Семён,— обратился к одному из бульдозеристов. — Крикни Сашку, и подгоняйте обе машины сюда...</P> <P>Съёмщик, заподозрив неладное, дико озирался.</P> <P>А Ренц, выдержав паузу, деланно спокойно закончил:</P> <P>— Не вернёт — привяжем к одному крюку за одну ногу, к другому — за другую... И дело с концом! Больше воровать не будет.</P> <P>После секунды всеобщего молчания вор, до которого дошёл страшный смысл сказанного, дико заорал и рванулся было бежать. Но старатели народ крепкий.</P> <P>Когда же, переваливаясь с боку на бок на неровностях полигона, бульдозеры развернулись в сторону вашгерда, распадок прорезал нечеловеческий вопль задержанного:</P> <P>— Нет!!! Нет!!! Так нельзя!!! Братцы!!! Всё отдам!!! Все-е-ё!!! Не надо!!!</P> <P>— Всё отдашь? — угрюмо переспросил председатель. — Смотри, это последний твой шанс... — И добавил, обращаясь к старателям: — Свяжите его покрепче. И возьмите на поводок...</P> <P>И когда команду выполнили, приказал:</P> <P>— Веди, показывай свой клад.</P> <P>Эта сцена, по рассказам Юрия, была такого психологического накала, что никто, не только главный её виновник, и внимания не обратил, что позади группы старателей всего в нескольких шагах идут двое незнакомцев — обэхээсник и человек с кинокамерой, и всё шаг за шагом фиксируется на плёнку.</P> <P>И только тогда, когда метрах в двухстах от полигона теперь уже бывший съёмщик у ствола корявой лиственницы разворошил мох и достал из тайника консервную банку из-под свиной тушёнки китайского производства, больше чем наполовину заполненную золотом, сквозь тесно сгрудившихся старателей протиснулся опер и, положив руку на плечо вора, произнёс сакраментальную фразу: «Вы арестованы!» — только тогда все обратили внимание на невесть откуда взявшихся посторонних.</P> <P>А потом было почти полдня, точнее, полночи рутинной работы: составление необходимых в таких случаях бумаг, допрос съёмщика, опрос всех участников «спектакля»...</P> <P>Вот о чём поведал нам Юра Степанов, на два дня по воле случая превратившийся в добровольного помощника милиции.</P> <P>А месяца через полтора был суд...</P> <P> </P> <P>(Продолжение следует)</P> <DIV><BR clear=all> <HR align=left width="33%" SIZE=1> <DIV id=ftn1> <P><A title="" href="#_ftnref1" name=_ftn1>*</A> Сох — золотодобывающий участок прииска Победа Оймяконского района Якутии, где в 1958 году начинался мой стаж северянина.</P> <P> </P></DIV></DIV> <br> • <a href='/litera/article17272.shtml?62475'>Отправить свой коментарий к материалу »</a><br> [an error occurred while processing this directive] </div> <div class='ender'> </div> [an error occurred while processing this directive]